С той ночи в Париже прошло четыре месяца.

Совсем немного по меркам человеческой жизни, и одновременно целая вечность для тех, кто когда-то боялся строить планы хотя бы на следующую неделю.

Болезнь никуда не исчезла. Она по-прежнему оставалась частью их жизни. Иногда напоминала о себе легкой дрожью в руках, из-за которой Чимин ронял ложку за завтраком. Иногда — внезапной слабостью, заставлявшей среди прогулки искать ближайшую скамейку. Бывали и дни хуже, когда приходилось отменять все планы и оставаться дома, пережидая, пока тело Чимина снова начнет слушаться.

Но теперь приступы перестали быть центром их вселенной. Раньше жизнь измерялась промежутками между ними. Теперь все изменилось. Юнги и Чимин жили не от одного приступа до другого. И даже не от желания до желания. Нет.

Теперь они жили от утра до вечера, от понедельника до воскресенья, от одной улыбки до другой. Просто жили.

Юнги не оставлял попыток найти лекарство от недуга. Читал научные статьи глубокой ночью. Переписывался с врачами из разных стран. Иногда по несколько часов разговаривал с ними по видеосвязи, обсуждая результаты очередных исследований. Только теперь почти никогда не ездил один. Если появлялся хоть малейший повод куда-то лететь, они отправлялись вместе.

Потому что Юнги наконец понял простую вещь: ни один профессор в мире не стоил нескольких дней, проведенных вдали от Чимина.

А еще оказалось, что людей с таким диагнозом, как у Чимина, гораздо больше, чем они думали. После одной из онлайн-конференций профессор Браунер познакомил их с несколькими пациентами с таким же диагнозом.

В один прекрасный день появился общий чат. Потом форум. А спустя еще месяц Чимин уже спорил с Юнги о том, какого цвета сделать кнопки на сайте, удалял спам и приветствовал новичков так, словно занимался этим всю жизнь.

Он улыбался каждый раз, нажимая кнопку «Опубликовать новый пост», потому что впервые за долгое время чувствовал себя человеком, который может быть полезен другим.

Юнги ни разу не сказал этого вслух, но видел, как вместе с новыми обязанностями постепенно возвращалась уверенность. Чимин больше не сокрушался, что висит у него на шее бесполезным балластом. Да и времени на подобные мысли у него не оставалось. Их жизнь снова стала удивительно насыщенной, напоминая те времена, когда они еще не знали о диагнозе.

Попробовать новый рецепт пасты, найденный в интернете; прокатиться по ночному Сеулу; насладиться лунным затмением, организовав пикник на крыше одной из высоток. Или устроить ленивое воскресенье и до полудня не вылезать из постели.

А еще они целовались. Столько раз за день, сколько хотели. Если раньше каждый поцелуй сопровождался тревогой и страхом перед очередным приступом, то теперь это просто был способ сказать: «Я рядом».

И близость перестала быть испытанием, которого оба ждали со страхом. На тумбочке по-прежнему лежали лекарства на случай, если организм Чимина не справится с нахлынувшими эмоциями, но теперь это стало таким же обыденным, как душ или приемы пищи. Юнги больше не превращал обычный секс в подготовку к полету на Марс.

Они просто любили. Снова.

Юнги глянул на телефон, возвестивший о новом полученном сообщении, но, увидев во всплывшем уведомлении имя клиента, снова прикрыл глаза. Он пообещал — сегодня никакой работы, — и намеревался сдержать слово.

— Не ответишь?

— Нет ничего такого, что не подождало бы до завтра, — лениво пробормотал Юнги.

— А вдруг что-то срочное?

Юнги прислушался к легкому шуршанию ткани, но ровные шаги не вызвали тревоги.

— Скажешь потом, что я ограничиваю твою свободу, — хихикнул Чимин, опустившись рядом на диван, и только сейчас Юнги открыл глаза и посмотрел на него.

— Конечно, скажу, — фыркнул он и хотел добавить еще что-то, но осекся, когда взгляд наткнулся на блокнот, который Чимин сжимал в руках.

Они не заглядывали в него уже недели три. Чимин был слишком занят новым оформлением сайта, а Юнги…

Юнги намеренно убрал его подальше, надеясь, что Чимин не вспомнит о нем как можно дольше. А тот не просто вспомнил, еще и нашел в ящике стола, куда даже не заглядывал никогда.

— Ты хоть посмотри, что там.

Чимин кивнул на телефон, но Юнги покачал головой.

— Подождут, — буркнул он, чувствуя, что настроение портится.

— Тогда… — протянул Чимин и лукаво улыбнулся.

Ему не надо было продолжать, чтобы Юнги понял, о чем речь. Именно этого он и боялся. Именно поэтому и убрал блокнот с глаз.

— Юнги-я, ты обещал.

— Давай не сегодня, — резче, чем следовало, оборвал Юнги и отвернулся к окну. — Может прогуляемся?

— Дождь льет с самого утра и заканчиваться не собирается, — усмехнулся Чимин.

— Тогда включим какой-нибудь фильм, я сделаю попкорн…

— Обязательно, — кивнул Чимин, а когда Юнги уже вздохнул с облегчением, добавил: — Через полчаса. Больше времени это не займет.

Юнги попытался придумать очередную отговорку, но прошла минута, другая, а в голову не приходило ничего такого, что не выглядело бы как повод отказаться.

— Ладно, — обреченно ответил он и, поднявшись, вышел из комнаты, а когда вернулся с расческой в руках, Чимин уже устроился прямо на полу, скрестив ноги по-турецки.

Раскрытый блокнот лежал рядом, и Юнги на несколько мгновений замер, глядя на него сверху вниз. Все желания из списка уже были зачеркнуты. Все, кроме одного.

— Ну же, давай, — Чимин нетерпеливо поерзал, устраиваясь поудобней.

А Юнги не хотел! Все тело будто протестовало, отказываясь двигаться. С огромным трудом удалось пересилить себя.

Он опустился позади Чимина, но еще немного просто смотрел на него. Волосы отрасли настолько, что спускались уже ниже плеч. Юнги любил перебирать пряди, накручивать их на палец, зарываться в них носом. Знал, что пахнут ванилью и лаймом, и какие они наощупь. Но в то же время он ненавидел сидеть вот так позади Чимина с расческой в руках.

— Я так долго не просижу, — хихикнул Чимин, тряхнув головой и чуть запрокинув ее.

— Может, тогда…

— Нет уж, — запротестовал он. — Давай уже покончим с этим.

Этого Юнги и боялся, но признаться в своем страхе не мог.

Он бросил взгляд на блокнот и сердце болезненно дернулось в грудине.

Именно так звучало единственное желание из списка, которое пока так и не исполнилось.

Чимин написал его еще в самый первый день, наряду с желаниями про корги, пикник на крыше и мороженое на завтрак. Тогда оно, как и многие другие, показалось Юнги глупой мелочью. Но по мере того, как сбывались остальные желания, он все больше думал о том, как много крылось именно за этими косичками.

Казалось бы, все просто — разделить волосы на три части и последовательно чередовать их. Но даже несмотря на всю незамысловатость, Юнги не мог исполнить его в тот момент, когда оно появилось в списке. Как минимум потому, что волосы Чимина тогда едва доходили до середины ушей. А значит нужно время.

И именно оно стало его самым большим страхом. Умом он понимал, что оно никак не может повлиять на болезнь, но сердце упрямо цеплялось за эту нелепую мысль. Пока строчка оставалась незачеркнутой, казалось, что впереди еще обязательно будет завтра, еще один месяц, еще одна весна.

— На этот раз у тебя точно получится, — воодушевленно сказал Чимин, и Юнги посмотрел на свои руки.

Пальцы сжимали ручку щетки так сильно, что побелели и, казалось, пластик вот-вот переломится. И все же он заставил себя первый раз провести ею по светлым волосам. Чимин довольно заурчал и наверняка прикрыл глаза, как делал всякий раз, когда Юнги расчесывал его. Они ведь не впервые возвращались к этому желанию.

Поначалу волосы все еще были слишком короткими и просто рассыпались после первых же плетений. Потом выяснилось, что это оказывается не так-то и просто. Пряди постоянно выскальзывали из пальцев, путались, а когда Юнги опять пытался разделить их, Чимин шипел и морщился. Юнги даже смотрел видео в ютуб, чтобы понять, как можно заплести косички и при этом не оставить Чимина лысым. И с каждым разом получалось все лучше. И именно тогда зародился страх, что когда Юнги все же заплетет эти чертовы косички, время, отведенное им, истечет.

Еще пару раз проведя по волосам щеткой, Юнги разделил их на две части, сделав ровный пробор.

— Какие тебе больше нравятся? — спросил Чимин, демонстрируя несколько ярких резинок.

— Тебе любые пойдут, — прошептал Юнги, сглотнув подкативший к горлу ком, и наконец взялся за первую косичку.

Пальцы дрожали, но все равно плетение получалось ровным. Пряди ложились одна на другую, не слишком плотно, и Чимин даже ни разу не вскрикнул.

— Давай вот эту, — предложил Чимин, протянув ярко-голубую резинку.

Юнги лишь молча кивнул. Картинка перед глазами расплывалась из-за подступивших слез, капли скатывались по щекам, оставляя на губах горько-соленый привкус, и было трудно дышать.

Вторая косичка получилась еще красивее первой. Юнги мог бы даже гордиться собой, если бы не ненавидел себя так сильно.

— Все? — спросил Чимин, проведя пальцами по косичкам. — Хочу посмотреть! — воскликнул он и взял зеркало с одной ручкой.

Юнги слишком поздно понял, что вместе с косичками Чимин увидит и его заплаканное лицо. Отвернувшись, принялся судорожно стирать слезы рукавом водолазки.

— Эй, ты чего? — взволнованно спросил Чимин, отложив зеркало, и, повернувшись к нему, уселся на колени.

Взял его лицо в ладони, заставляя поднять голову и посмотреть на себя.

— Что случилось, Юнги-я? — прошептал он, поглаживая подушечками пальцев влажную кожу.

А Юнги только мотал головой, понимая, что голос сорвется, стоит попробовать сказать хоть слово. Горло саднило, воздуха не хватало, а слезы жгли кожу.

— Не надо, Юнги, пожалуйста, — шептал Чимин, покрывая поцелуями его щеки, прикрытые веки, лоб. — Все ведь хорошо.

Юнги сгреб его в охапку, потянул на себя, а когда Чимин устроился на его коленях, уткнулся носом в его шею. Прижимал к себе так сильно, словно в любое мгновение мог потерять.

— Господи, ты пугаешь меня, — выдохнул спустя какое-то время Чимин, и это подействовало отрезвляюще.

С трудом Юнги все же удалось взять себя в руки. Дыхание постепенно восстанавливалось, слезы высыхали, стягивая кожу.

— Тебе очень идет, — прошептал он, проведя кончиками пальцев по аккуратным косичкам, а потом взял ручку, лежавшую все это время поперек блокнота, и вычеркнул желание. Линия получилась неровной, потому что пальцы все еще подрагивали. — Исполнено, — выдохнул Юнги и грустно улыбнулся.

— Может, скажешь, что произошло?

Чимин даже не посмотрел на блокнот, и Юнги испытал острый укол вины. Заставил Чимина волноваться, не сумев справиться с собственным страхом.

— Я испугался, — признался, сделав глубокий вдох.

— Чего? Косичек? — Чимин недоуменно смотрел на него, чуть хмуря брови.

Юнги помотал головой.

— Это было последнее желание, — сипло ответил он, на мгновение прикрыв глаза, а когда снова посмотрел на Чимина, на лице напротив отражалось недоумение. — Знаю, что это глупо, но… — он осекся, но заставил себя продолжать: — Мне казалось, что пока в списке остается хоть одно желание…

Он не смог договорить. Горло снова сдавило железной рукой.

— Я знаю, — шепнул Чимин. — Мне тоже так казалось.

Юнги смотрел на него и не понимал — почему тогда он так хотел, чтобы это желание исполнилось?

— Я так много думал об этом, — Чимин улыбнулся, запустив пальцы в его волосы и зачесав их назад, открывая лоб. — И нашел прекрасный выход из положения. — Он подался вперед, коснулся губами кончика носа и погрозил указательным пальцем: — Никуда не уходи!

Неуклюже поднялся и немного неровной походкой вышел из комнаты. А когда вернулся, что-то прятал за спиной. Юнги удалось окончательно взять себя в руки за те пару минут, что был один, а потому сейчас даже получилось выдавить из себя улыбку. Придержал Чимина, пока тот усаживался к нему на колени, и снова провел по ровным косичкам. Как бы там ни было, а ему действительно безумно шло!

— Вот, — Чимин широко улыбнулся, достав из-за спины блокнот, а когда Юнги непонимающе нахмурился, протянул ему со словами: — Открой его.

Юнги послушался и задохнулся от навалившегося восторга. Первая страница была полностью заполнена новыми желаниями. Он не разбирал слов — буквы плыли перед глазами из-за вновь подступивших слез, а сердце отчаянно колотилось о ребра.

— И это я только начал, — лукаво усмехнулся Чимин. — А когда и в этом списке закончатся желания, мы напишем новый.

А потом еще один. И еще.

Их желания никогда не закончатся.