«Самый лучший день для бега на Запад»: интервью с Аркадием Романовым об отношениях российской музыки 2010-х с Западом
на фото рэпер Дизастер и признанный в России иностранным агентом Оксимирон
Аркадий Романов — автор книги «Это было в России: музыка десятых от кальян-рэпа до постпанка», музыкант группы «Брысь», мой коллега по подкасту «На репите». Это наше третье интервью к выходу его книги. На это раз обсуждаем сложные отношения российской музыки 2010-х с западной культурой.
Александр Горбачев* (*признан иноагентом в РФ) недавно верно сказал, что все три поколения музыкантов России определялись во многом своим отношением к Западу. Вот об этом я и хочу с тобой поговорить. Что такое Запад для музыкантов 10-х? Для начала - для рэпа.
На западе в те годы победил трэп. Автотюн на голосе, бочка Roland TR-808, струнные, тарелка и малый барабан, запущенные в два раза быстрее, чем все остальное. Были и всевозможные ответвления, вроде клауда, эксперименты с витч-хаусом. Но мейнстримный западный хип-хоп звучал по-новому — и многие в России попытались оседлать волну. Другие её не приняли. Я делю рэп-эры в России на два периода. На эпоху «падик-рэпа» и андеграундого звука (который де-факто был мейнстримным) в 2007-2014 гг. и на этап трэп-революции, которая продолжается до сих пор. Если для таких артистов как ТГК, Chemodan Clan, Рыночные отношения была важнее всего аутентичность и самобытность, то игроки «новой школы», вроде Pharaoh или Face начинали с эпигонства и прямого подражания западным фрешменам. Позже многие рэперы «старой школы», вроде Смоки Мо или Гуфа будут актуализировать своё звучание, но вот этот разрыв между поколениями будет очевиден. Конечно, хип-хоп в любом случае пришёл из США и русский рэп всегда «смотрел на Запад». Но именно в 2010-е годы пристальность этого «взгляда на запад» стала мерилом «свой»/«чужой». Почему 2014 год — лебединая песня «падик-рэпа»? А в том году вышел последний великий альбом той эры — «Бошки дымятся» Элджея. На примере карьеры Элджея можно увидеть, как сменялись эпохи. Падик-рэпер со старомодным звуком конвертировался в модника-негодяя с танцевальными хитами.
А Запад для инди-групп?
Русские инди-киды начала 2010-х искали там актуальный звук. В этом они были похожи на фрешменов из рэпа. Но русские фрешмены брали за основу лишь внешние атрибуты: биты, стиль, эдлибы. Они продолжали читать рэп на русском языке, хайповали в русскоязычном пространстве. Инди-музыканты рубежа нулевых и десятых искали признания у западной аудитории и критиков. Они обращались к английскому языку, пытались придать своей музыке налёт космополитичности. Так коллектив не идентифицировался «русским». Заигрывания с советским ретро не было повсеместной практикой в начале десятилетия, это придёт позже, уже с новой волной постпанка. Скажем так: «русификация» инди, его разворот к русскому слушателю и оставление надежд на легитимацию себя в Питчфорке — один из главных сюжетов моей книги.
Молчат Дома возле дома Иена Кёртиса, Манчестер
Занятно, что при этом отношение к Западу в наименьшей степени определяло эстраду, как мне кажется.
На удивление, всё так. Да, такие «вестернизированные» артисты как Иван Дорн сделали очень много для того, чтобы «поп-музыка» в СНГ перестала быть оскорбительным клише. Но поп-музыка — это широкое понятие. Частью поп-эстрады в 2010-е годы в равной степени можно считать и Ваенгу, и Егора Крида. В случае России у нашей эстрады есть и собственная генеалогия, корнями уходящая в советские времена. Поэтому в поп-сегменте можно было найти музыкальный движок на любой вкус: неошансон, кавказский поп, R&B, поп-рок. Скажем так, прямые заимствования с Запада не всегда поощрялись. Можно вспомнить клипы лейбла Black Star, которые всегда высмеивались, когда пытались украсть что-то у Канье Уэста (Clique - Туса) и, напротив, «выстреливали», когда играли в пространстве постсоветских мемов и смыслов (#Давайдосвидания, Лада Седан Баклажан).
В 2014 году Андрей Бухарин опубликовал эссе “Цоев ковчег”, которое, как мне кажется, предопределило 10-е. Там он пишет, что успеха по гамбургскому счету достигнут не те, кто косит под запад, а кто находит синтез западного звучания с локальными тематиками. Можем ли мы сказать, что десятые случились по этому сценарию?
Да. Возможно, Андрей Валерьевич по-другому себе представлял такие группы, но он оказался прав.
Но при этом в моду вошел всевозможный лоу-фай по типу Буерака, который не стремился к качеству и уровню западных групп (в отличие от хипстеров конца 00-х-начала 10-х)
Думаю, если мы заменим слово «качество» на слово «стиль», то увидим, что «Буерак» тоже попадают под бухаринское определение. Западные группы ценили выше отечественных не только из-за «качества» дорогой студийной аппаратуры, но и за безукоризненный стиль их звучания. Стиль, чувство стиля, самодостаточность — вот что выделяло западных артистов на фоне отечественных. В 2010-е инди и гитарная сцены русифицировались, но сделали это стильно. Добиться последнего можно было и с помощью lo-fi эстетики, минимальных средств выразительности.
Вроде в те года наша музыка как раз обрусела, но одновременно с этим привозы зарубежных звезд на фестиваль «Боль» был большим событием. Какие отношения с зарубежной музыкой на самом деле сложились в десятые? Образно говоря, даже рэп-комьюнити Янг Раша это именно что Янг Раша со всеми ссылками на Bones, а не «Молодая Россия» (при этом признанный иноагентом Фэйс “роняет запад” - до чего же иронично выглядят пять последних слов друг за другом).
Ответ: Здесь наша музыкальная поп-культура продолжает традиции литературы — заимствуя форму с Запада, мы наполняем его русским содержанием. Или не наполняем никаким — в России форма всегда нечто большее, чем просто форма. Русская реальность снимает противоречия между тем, что в западном, буржуазном, обществе можно было бы разделить на содержание и форму.
Наше общество не менее буржуазное, разве нет? И что обуславливает эту “русскую реальность”? То есть почему именно в России, на твой взгляд, форма нечто большее?
Ответ: Бродский говорил, что русский язык не аналитический, а синтетический. За счёт чисто фонетических аллюзий в нём возникают понятия, лишённые реального содержания. Русский язык отражает иные отношения между формой и содержанием, не характерные для западной культуры.
В России, безусловно, есть слой, экономически сравнимый с средним классом на Западе. Но своей буржуазной поп-культуры в её англо-американском виде в XX веке мы не имели. Изначально наша культура была преимущественно дворянской. После Революции стала пролетарской, но в её этатистско-милитаристском изводе, уничтожив зачатки буржуазной. Затем в период «развитого социализма» появилось нечто похожее на «советский средний класс», но это не было общество потребления в западном, капиталистическом смысле слова. Поэтому перенося эстетику западных субкультур в советские реалии, наши «послы рок-н-ролла в неритмичной стране» оставались советскими людьми. Они брали форму, но не могли перенести в советские реалии то содержание музыки, которое было продуктом западного капиталистического общества и сексуальной революции. Отсюда достаточно смешная, в чём-то наивная, но типично советская поза Летова, который всё время вёл какую-то «войну», в которой «патроны» ему подавали и Артур Ли, и Сид Баррет, и Джим Моррисон и Иисус Христос. Вера в рок-музыку как в некий религиозный культ, мировое братство андердогов, эдакий вайб катакомбных христиан I века. С опозданием на много десятилетий и капитализм, и сексуальная революция всё же пришли в Россию. Но разрыв между развитием наших музыкальных сцен и поп-традиций очевиден.
Вообще корни этих процессов уходят в глубину веков — можно вспомнить Петра, который хотел, чтобы у нас были платья, каналы и магистраты как Европе. И вводил всё это в России в директивном порядке. Но парадокс в том, что заимствуя форму с Запада наша культура и поп-культура неизбежно обзаводилась сверхформой, компенсируя нехватку содержания. «Нет, я не Байрон, я другой». Пушкин брал прямые цитаты из Шатобриана, но получалось своё. Достоевский вдохновлялся западными социальными детективами, а создал русский философский роман. Фараон начинал с подражания Bones, а Yung Trappa чуть ли не дословно цитировал Lil Wayne — во всех случаях получалось что-то своё. Мой любимый пример — это гиперфиксация Горшка из «Короля и Шута» на фигуре Сида Вишеса. Абсолютно заурядного наркомана, социального урода и глупого подростка он превратил чуть ли не в Джокера, в Мефистофеля. Сид Вишес вдохновил сценический имидж Горшка! Это смешно, ведь Горшенев сделал именно то, о чем я говорю — превратил стиль, форму в сверхформу. И в результате она стала самодостаточной.
Баттл Мирона* (*признан иноагентом в РФ) с Дизастером. Что это в контексте 10-х? как сохранилось?
Очередное доказательство, что «в Америке нет стиляг». У нас баттл-рэп превратился в шоу национального уровня, где участвовали звёзды хип-хопа и гастролирующие артисты. На Западе это осталось нишевым, субкультурным развлечением. Этот баттл это доказал. В моменте помню очень радовался за Мирона*. Я равнодушен к спорту, но тогда я впервые почувствовал, что ощущают фанаты, когда их клуб или родина побеждает на чемпионате.
Вот меня именно этот момент чемпионства и интересует. То есть вроде как Мирон* вернулся в страну, чтобы доказывать свое первенство России, но как будто все равно оказывается важным что-то доказать штатам. Подобная история ведь встречается и в инди-среде. Условные Шортпарис трубили о том, что любили подчеркивать свою русскость, но им крайне важно было подчеркнуть это не только дома, но и на выездных концертах. Почему? Что это за желание?
Ответ: Думаю, Шортпарис в этом смысле более экспортно-ориентированные. Не в том плане, что играют только для заграницы, но, подозреваю, им важнее признание там, а Мирону* нет. Могу ошибаться. Но Мирону эта интервенция в Лос-Анджелес точно была нужна для легитимации своего статуса внутри России. «Смотрите, я проиграл Славе КПСС, зато разнёс одного из самых крутых баттловиков мира — я посол русского хип-хопа на Западе». То есть ему нужен был не как таковой заграничный «чемпионский пояс», не покорение англоговорящей аудитории, а лицензия, «знак качества» от заокеанских специалистов чтобы размахивать «поясом» перед доверчивыми русскими лицами. А Шортпарс будто хотели стать мировыми артистами. И имели на это больше оснований, чем Окси*.
Про “обрусение” отечественной музыки в 10-х часто писали как про сугубо культурную историю. Мол, жили-жили, и вот поняли, что нужно искать что-то свое. Тебе не кажется, что социальные и политические предпосылки тут определили значительно больше? Причем не только для условно консервативной части населения, но и условно либеральной
Они точно сыграли не последнюю роль — я пишу об этом в книге. Банально экономический аспект. Нам ещё предстоит осознать, насколько сильно на индустрию повлиял 2014 год, скачок курса доллара и переориентация промоутеров на артистов русской сцены.
Тебе не кажется, что либеральная среда артистов особо даже не рефлексировала, что это самое обрусение было вызвано политическими сдвигами, которые так-то вызывали у этой среды критику. Что это за противоречие?
У нас очень долго именно в инди и около-среде жила установка что музыка вне политики. Наши инди-рокеры были обаятельными эскапистами. На самом деле нет смысла писать тексты «на злобу дня», если лучше удаются абстрактные образы. Но поражает, что и в интервью об этом мало кто говорил или задумывался. Мало рефлексии. Я заметил это, читая сотни разных интервью в рамках написания книги.
Ты пишешь, что “В результате санкций и экономического давления на Россию, а также дешевых цен на нефть курс рубля упал. Иностранных артистов стало дорого привозить. Появилась экономическая потребность «заполнять дыры» на фестивалях русскими артистами, все чаще и пристальней наблюдать за отечественной сценой”. Но как будто это ситуация гораздо характерней для 20-х, тогда как в 10-е в страну все еще активно приезжали зарубежные артисты. Что думаешь?
Ответ: По понятным причинам, ситуация усугубилась. Знаешь какой феномен, мне кажется, достоин осмысления? К нам по-прежнему приезжают рэперы. Все обсуждали несостоявшийся визит партайгеноссе Уэста, но посмотри на Дабэйби, Эйкона и Икзибита. Понятно, не Асап Роки, чей концерт так и не состоялся еще в 2019, но всё же они — мировые звёзды. Им вообще насрать, что «Россию отменили», они готовы ехать и выступать. Жду, когда кто-нибудь попробует вникнуть в это!
Мне кажется, ты ответил на свой вопрос — они далеки от уровня звезд первого калибра, всем, грубо говоря, все равно на их репутацию, поэтому они едут сюда, где на безрыбье и рак рыба. Не могу представить, чтобы люди массово пошли на Дабэйби в 10-х годах. Вообще, как тебе кажется, российская музыка 10-х — насколько она встроилась в мировой контекст?
Я бы сказал, что «мировой контекст» встроился в неё. Дело не только в стримингах и победе над пиратским рынком. Банально тот движок, на котором звучал хип-хоп синхронизировался с западным. Если в начале 2010-х между русским и американским рэпом была огромная разница в звучании, то к концу десятилетия она исчезла. Благодаря развитию интернета, а позже алгоритмов соцсетей и видеохостингов, многие треки на русском языке «завирусились» в Европе, в Латинской Америке и США. Я осмысляю этот феномен в последней главе, где пишу про успех Molchat Doma. Но можно ли сказать, что благодаря всему этому отечественная или СНГ-сцены встроились в мировой контекст? Наверное да, но они точно пока не на равных. И я не знаю, будут ли, возможно ли это в текущем моменте истории.
А какое вообще отношение у условного Запада к российской или пост-советской музыке в 10-х?
Мне трудно сказать об этом что-то внятное, т.к. отношение западных артистов к нашей индустрии не было частью моего исследования. Первое что пришло на ум — курьезный пример из рэпа. В 2020 году СД записал дисс на Талиба Квели, поскольку тот в твиттере обвинял Виктора в расизме из-за стёбной фотки с зигой. То есть американский хип-хоп ветеран столкнулся с контекстом русского интернета, неполиткорректных мемов, «Рифм и Панчей» и охуел, мягко говоря. Но это уже двадцатые. Из более позитивного: герои Владикавказа Мияги и Эндшпиль вместе с ростовчанином Рэм Диггой прокачали весь мир своим хитом I Got Love. И таких примеров очень много — благодаря интернету много русской музыки, от кальян-рэпа до постпанка добралось до западного слушателя. Но вот какой консенсус сформировался вокруг нас «там» — я пока затрудняюсь ответить.
Принято говорить, что в 10-х западная музыка стала подвержена повальной ностальгии, мол, никогда прежде ностальгия не была двигательной силой поп-культуры, н ов 10-е все изменилось. А как дело обстоит с российской музыкой? Вроде и ностальгии полно (вспомнить хотя бы “в 90-е убивали людей, и все бегали абсолютно голые”), но как будто одновременно с этим музыка шагнула в самое что ни на есть будущее — ведь никто даже не мог представить, что будет с тем же хип-хопом в 10-х.
Я думаю, что ностальгия в 2010-е причудливым образом сочеталась с рефлексией над современностью. Pharaoh и тусовка YungRussia ностальгировали по 2002 году и эпохе ранней web-эстетики. Хотя те, кто шарит знали — они позаимствовали эту дату и саму идею у Yung Lean! Но тем не менее, в рэпе парней было очень много примет исключительно 2010-х. От папиного «Камри» до «Конечно оригинал, заказывал из штатов». И даже Монеточка*, которую ты привёл в качестве примера — она размышляла о девяностых так, как мог размышлять ребёнок путинской эры, уже заставший все эти срачи между условными защитниками и противниками Ельцин-центра. Думаю, спустя время, на дистанции, у 2010-х будет более чёткое собственное лицо. Все эти наслоения из отсылок, ностальгические нотки исчезнут.
Твоя книга называется “Это было в России”. Я понимаю, странно прозвучит вопрос от человека, который и предложил тебе это название, но все же: мы смотрим на 10-е как будто не просто ретроспективно, а как на время, которое оборвалось. Как ты считаешь, на чем оборвались 10-е? Так сказать, на какой ноте и моменте?
Никакое десятилетие кроме 2010-х не сможет похвастаться настолько четким водоразделом со следующим. 2020-й — это ковид, самоизоляция, обрушение гастрольной деятельности, предчувствие всех будущих катастроф. 2010-е закончились ровно в тот момент, когда они завершились календарно. Музыкальная индустрия за 10 прошлых лет пришла к жанровой эклектике, триумфу интернет-самородков с YouTube и легальному заработку с прослушиваний. И вот теперь на её долю выпали новые испытания, приведшие в итоге к эмиграции, цензуре, токсичной политической атмосфере.
Давай пофантазируем в жанре what if. 20-е оказались не темными, а продолжением десятых. Что это за двадцатые? Опиши их, что ты сам ожидал от новой декады
Не думаю, что если бы этого не случилось, то «великая эпоха» бы продолжалась. Уже к 2019 году было очевидно, что всё самое драйвовое, невероятное, значительное уже произошло. Запас чудес исчерпался. 2020-й год был громким и эффектным драматургическим приёмом. Как чеховское ружье, которое висело и выстрелило. Меня все 2010-е годы не покидало ощущение, что мы тут «кайфуем в кредит». И вот будущее наступило и пришлось «платить по счетам».
Как ты видишь отношение российской музыке к западной сегодня и что прогнозируешь на “завтра”?
Вижу, что параллельно идут разные процессы. Есть запрос на самобытность, осмысление русской идентичности вопреки событиям 2022 года. Отсюда и slavic bimbo, и зумеры на концертах Кадышевой, и новая волна индифолка, и новый полублатной трэп. И второй процесс — это оголтелая внутренняя эмиграция. Куда угодно: в абстрактный синти-поп 1980-х, или под крыло Плэйбой Карти 2020-х. Куда угодно — только бы не быть в «здесь и сейчас».
*признаны в РФ иностранными агентами