Едва я переступил порог тёмного бара, меня оглушила громкая музыка. В углу почти пустого помещения сидели знакомые лица. Ким Ёнджин, казалось, сверлил меня обиженным взглядом, словно ожидая, когда я объясню своё отсутствие после выпускного. А вот Шин Чжэён напротив, наоборот, чему-то радовался: ухмылялся и переводил взгляд то на меня, то на Пак Шиона.

— Ого, сколько лет, сколько зим. Я уже почти забыл твоё лицо.

Не ответив на приветствие Шин Чжэёна, я прошёл к месту рядом с Ким Ёнджином. Мне хотелось, чтобы обиженный взгляд хоть немного смягчился, если я буду сидеть сбоку. Но не успел я сесть, как Пак Шион схватил меня за предплечье.

— Да что на тебя опять нашло?

Мой голос оставался ледяным, как и в течение последних нескольких дней, ведь между мной и Пак Шионом постоянно возникали глупые конфликты.

Не отпуская моей руки, Пак Шион резко пнул ногой стул Шин Чжэёна. Мы оба нахмурились.

— У этого ублюдка опять бешенство.

— Пересядь.

Шин Чжэён, привыкший к вспыльчивости Пак Шиона, молча уступил ему место. В итоге мне пришлось сесть рядом с Пак Шионом, и убийственный взгляд Ким Ёнджина теперь был направлен прямо на меня.

— Простите, а вы кто?

Наши глаза встретились, и Ким Ёнджин, не тратя времени на предисловия, задал этот вопрос. Мне не хватало смелости даже сказать, что мне жаль.

С тех пор как мы с Пак Шионом снова сошлись, я неоднократно отказывался от предложений Ким Ёнджина встретиться. У меня тоже были причины для недовольства. С момента подачи документов в университеты и до получения результатов, а затем и после зачисления, между нами часто возникали ссоры. 

До объявления результатов Сунын всё шло прекрасно. Мы просыпались в одной постели, по выходным убирались, смотрели телевизор и ходили за покупками. Дни проходили незаметно, но счастливо и спокойно. Каждый момент приносил радость. 

Однако, когда пришло время подавать документы по результатам Сунын, всё начало идти наперекосяк.

Пак Шион уже поступил по раннему набору, а мне предстояло ещё выбрать университеты. Мои баллы оказались выше ожидаемого, но всё равно недостаточно высокими для университета Пак Шиона. Даже поступление на факультет с минимальным проходным баллом было бы для меня сложным. 

Именно это и стало камнем преткновения.

Я не мог подать документы в университет, куда не подходил по баллам, а Пак Шион не мог поступить в менее престижный университет ради меня. Его уже приняли, и единственным способом поступить вместе было отказаться от текущего зачисления и готовиться ещё год. 

— Я буду пересдавать.

— Не неси хуйню. Кто, блядь, пересдаёт экзамены, чтобы потом специально поступить в более низкорейтинговый университет?!

— Пофиг.

— Хватит хуйнёй страдать.

— Я ни за что не пойду в другой университет.

— А-а, аж башка разболелась.

На какое-то мгновение я даже задумался, не лучше ли мне самому пересдавать ещё год, чем позволять это Пак Шиону. Но гарантий, что ещё один год подготовки поможет поступить в Хангук, не было. В итоге я подал документы туда, куда мог пройти с моими баллами, и недавно получил уведомление о зачислении. 

— Шион-а, мой университет совсем недалеко от твоего.

— ……

— Ты только посмотри. Всего полчаса пути. Послушай, разве не здорово? Считай, мы почти в одном кампусе. Если правильно составить расписание, даже обедать вместе сможем. Правда?

Я сунул ему под нос приложение с картами, прикрыв пальцем надпись «две пересадки». 

Пак Шион составался внешне невозмутимым, однако всё же приобнял меня за талию. Это означало, что даже в условиях холодной войны он не собирался отказываться от физического контакта. Я тоже не собирался, поэтому осторожно прижался к его груди, повернул голову и поцеловал в щёку. 

— Ты же всё равно будешь жить у меня. Да ты и сейчас уже практически у меня прописался. Не надо ничего пересдавать. Я подстроюсь под твоё расписание. Согласен?

Пак Шион убрал волосы с моего лба. Я немного покапризничал и попытался смягчить его. Сработало? Я с надеждой взглянул на него, но его ответ прозвучал угрюмо.

— Нет.

Говорят, если трижды мысленно произнести слово «терпение», можно избежать даже убийства. С тех пор как мы вступили в эту холодную войну, мне, кажется, приходилось повторять его мысленно раз по триста на дню. 

Подавив подступающую злость, я крепко обнял Пак Шиона, который положил подбородок мне на плечо. Он потёрся щекой о мою шею и слегка прижался губами. 

— Я не хочу злиться. И ссориться с тобой тоже не хочу.

— Я тоже.

— Тогда скорее скажи, что согласен.

— Нет. Я поступлю в тот же университет, что и ты.

Улыбка, которую я из последних сил удерживал на лице, исказилась. Я отцепил от себя Пак Шиона, до этого буквально ко мне прилипшего.

— Соглашайся по-хорошему.

— Не хочу.

— ……

— Чего молчим?

— ……

Пак Шион упорно стоял на своём и говорил, что будет пересдавать. Я пытался его уговорить и подкупить, но в конце концов срывался и начинал кричать. 

Последнее время мы постоянно были в таком состоянии. 

— Давно не виделись, но что за атмосфера между вами такая? — спросил Шин Чжэён, переводя взгляд с меня на Шиона. Ким Ёнджин, похоже, тоже почувствовал что-то неладное: обида исчезла с его лица, и он посмотрел на меня. 

— Блядь, вы опять поссорились? — спросили Шин Чжэён и Ким Ёнджин почти одновременно. Оба смотрели на нас так, словно происходящее уже окончательно их достало. 

Вместо ответа я схватил стоящее передо мной пиво и начал пить большими глотками. Пак Шион, сидевший рядом, тихо прошептал, чтобы я не торопился. 

— Вам самим ещё не надоело? Вы столько раз срались, а вам всё ещё есть из-за чего ругаться?

— Мы не ссорились.

— Блядь, если бы я знал, что вы поругались, никогда бы вас не позвал, — нервно затряс ногой Шин Чжэён, который уже не раз становился крайним в наших конфликтах. 

— Говорю же, мы не ссорились.

— Тогда какого хуя вы с порога всю атмосферу обосрали?

Я тяжело вздохнул и, продолжая сверлить взглядом сидевшего рядом Пак Шиона, сказал:

— Пак Шион собирается пересдавать Сунын.

— Чего?

Два потрясённых голоса синхронно прозвучали в тишине. 

Я посмотрел на Пак Шиона, будто говоря: «Ну вот видишь?» Однако он, ничуть не смущаясь, предложил мне закуску. 

— Тебя же уже приняли. Решил в медицинский поступать, что ли? 

— Он, видите ли, решил пересдавать, потому что хочет поступить со мной в один университет.

— Ебанутый.

Редкий случай, когда Шин Чжэён сказал что-то дельное. Я согласно кивнул.

— Эй, Пак Шион, а твой старик это одобрит? 

— Сону-я, выпей воды.

— Тебя же твой батя за это прибьёт.

— Заткнись.

Пак Шион ответил без всякого интереса. Он даже меня не слушал, с чего бы ему слушать Шин Чжэёна?

В горле почему-то всё время пересыхало.

Шин Чжэён еще раз взглянул на Пак Шиона с выражением, которое можно было описать как «безнадежный идиот», а затем указал на Ким Ёнджина. Его насмешливый голос прозвучал следующим: 

— Ким Ёнджину тоже, похоже, придётся пересдавать. Раз уж так вышло, можете вдвоём дружненько ещё год готовиться.

— Блядь, да не буду я пересдавать!

Теперь уже заорал Ким Ёнджин.

Что в этом было настолько смешного, я не понимал, но Шин Чжэён захихикал.

— Этот придурок решил вообще не поступать и стать профессиональным геймером.

— Что? Пиздец…

Мне и Пак Шиона хватало, чтобы голова раскалывалась, а теперь ещё и Ким Ёнджин несёт какую-то чушь.

— С какого перепуга? Что за бред?

Я удивлённо уставился на Ким Ёнджина. Он уже, похоже, забыл, что обижен на меня, и с довольной улыбкой посмотрел в ответ. Рассказывая о своих планах, он выглядел счастливым и гордым. 

— Ты же знаешь, что компания B выпускает новую игру в первой половине года? Если с самого начала станешь известным игроком, сможешь пробиться в профессионалы. Говорят, ещё и лигу запустят. 

— Ты сам-то слышишь, что говоришь?.. Совсем ебанулся?

Шин Чжэён, всем видом показывая, что полностью со мной согласен, ухмыльнулся и чокнулся своим бокалом с моим. Дожили. Никогда бы не подумал, что мы с Шин Чжэёном окажемся по одну сторону баррикад. 

— Пока молодой, надо пробовать всё, что хочется. Родители тоже разрешили. 

— …А-а, ну что за бред.

Причина, по которой родители Ким Ёнджина позволили сыну ввязаться в эту затею, была очевидна. 

Большинство людей знают знаменитых игроков, которых показывают в СМИ, но не понимают, как устроен киберспорт. Взрослые наверняка решили, что раз сын не силён в учёбе, но неплохо играет и уверяет, что хорош, то у него здесь будет больше шансов, чем в учёбе. 

Проблема заключалась в том, что реальность была далеко не такой простой.

— Эй, Ким Ёнджин.

— Чего?

— Откуда ты знаешь, появится ли эта лига? А если игра провалится после выхода? 

— Её же компания B выпускает.

— «ХXX» тоже компания B выпустила. И что с ней теперь? Лигу внезапно прикрыли, а все профессиональные игроки остались у разбитого корыта. Забыл?

Ким Ёнджин поморщился. Я не стал обращать внимание на его реакцию и продолжил: 

— Почему ты решил, что сможешь стать известным игроком? Для этого нужен хотя бы базовый уровень. 

— Не знаю. С учёбой у меня всё плохо, а в играх у меня больше шансов. 

— Ты понимаешь, что стать профессиональным игроком сложнее, чем поступить в Хангук? В университет можно поступить благодаря упорству, а в играх всё решает талант. Если у тебя его нет, ничего не получится. 

— Я буду стараться. Уверен, что смогу. 

— Даже если будешь стараться, можешь не пробиться. Многие бросают школу ради киберспорта и весь день торчат за компьютером. Но даже после этого они годами играют в любительских командах, а потом уходят в армию. Вот и вся реальность. 

Нотации сыпались из меня без остановки, словно пули из автомата. Лицо Ким Ёнджина мрачнело с каждой секундой. Было непонятно, злился ли он уже или просто изо всех сил старался сохранять спокойствие, но его подбородок заметно дрожал.

— Ты знаешь, что в играх преимущество у молодых? После двадцати физические показатели начинают падать, реакция становится медленнее. Как ты собираешься стать профессионалом? Сними розовые очки.

— Блин… Мог бы хоть поддержать…

— Пересдавай. Если будешь готовиться ещё год, я буду носить тебе ланчбоксы и болеть за тебя. 

— Ты для начала сообщения мои перестань игнорировать, ублюдок.

На это мне нечего было ответить. 

Я поджал губы. Ким Ёнджин зло сверкнул глазами, будто чем больше думал, тем сильнее злился. 

— Терпеть не могу мудаков, которые заводят отношения и сразу забивают на друзей.

— Да когда я…

— Положи руку на сердце и подумай. С тех пор как ты снова стал встречаться с Пак Шионом, ты хотя бы раз нормально отвечал мне? 

Честно говоря, я игнорировал его сообщения всего несколько раз. Чаще я просто отказывался от встреч. Но, поскольку вина была на мне, я без возражений выслушал его претензии. 

— Мы так давно не виделись, а всё, что ты можешь мне сказать, это «пересдавай»? Какой же ты ублюдок. 

— Я перегнул палку. Прости.

— ……

— И всё же, Ёнджин-а, профессиональный киберспорт не лучшая идея. Это слишком рискованно. Попробуй лучше пересдать.

Я старался говорить серьёзно, чтобы он понял, что я действительно переживаю. Лицо Ким Ёнджина немного смягчилось. 

Ким Ёнджин залпом принялся пить стоявшее перед ним пиво. Я переставил к нему тарелку с сосисками, которая до этого стояла перед Шин Чжэёном. Осушив бокал одним махом, Ким Ёнджин откусил большой кусок сосиски.

— Если я буду пересдавать…

— Угу.

— Я тоже смогу поступить в твой университет?

В голове тут же всплыли его результаты Сунын.

— Конечно. Если будешь усердно заниматься, шанс есть всегда.

Но не стоило отбивать у него желание ещё до начала. Вместо того чтобы говорить суровую правду, я просто кивнул. 

Ну, если он действительно постарается, может, что-то и получится. В конце концов, чудеса случаются. 

— Эй-эй, хватит уже о пересдаче и прочей херне. Давайте лучше выпьем.

Шин Чжэён предложил поднять бокалы за встречу. Ким Ёнджин, который уже немного успокоился, тоже поднял свой бокал. 

Единственным, кто не поднял свой, был Пак Шион. Он пристально смотрел на меня. В его взгляде было что-то нехорошее. 

— Ты не будешь?

Я неловко спросил Пак Шиона, продолжая держать бокал в руке. Тот издал тяжёлый вздох и отвернулся.

Я мысленно прокрутил всё, что успел сказать с момента прихода в бар. Было ли там что-то, что могло задеть Пак Шиона?

Вроде ничего такого.

Я взглянул на него с опаской и медленно протянул руку. Осторожно взял его за ладонь, и он не отстранился. Я немного поиграл его пальцами, а затем сплел наши руки. Обычно Пак Шион сразу же крепко сжимал мою руку, но сейчас он оставался неподвижен. Свою руку он не убрал, но и не ответил на мое прикосновение.

— Плохо себя чувствуешь?

— Нет.

— Тогда что с тобой? Из-за того, что я перед ребятами ругал тебя за пересдачу?

— Ха-а…

Пак Шион тяжело вздохнул и высвободил руку. Если даже прикосновениями его не удавалось задобрить, значит, обиделся он всерьёз.

— Я выйду ненадолго, отвечу на звонок.

Не глядя на меня, Пак Шион поднялся. Он взял телефон, который уже какое-то время без конца звонил, и вышел из бара.

Я рассеянно смотрел ему вслед.

Шин Чжэён указал подбородком в сторону Пак Шиона.

— А с этим опять что?

— …Не знаю.

Шин Чжэён пересел на освободившееся место Пак Шиона. Судя по тому, как он всё время ухмылялся, он явно догадывался, в чём дело.

Я удивлённо посмотрел на него. 

— Эй, я сказал что-то странное? 

— Да вроде нет. Наоборот, сегодня ты на удивление говорил исключительно разумные вещи.

— Но он явно злится.

— А с чего ему злиться? Если кому и надо беситься, так это мне. Это же мне тут советовали пересдавать.

Ким Ёнджин также вмешался в беседу. Шин Чжэён положил руку под подбородок и расплылся в подозрительно двусмысленной улыбке.

— Если так злится, попробуй его задобрить. Чё тут думать?

— Я его за руку взял, не помогло. 

— Этого и близко недостаточно.

— А что тогда?

Шин Чжэён медленно потёр кончик подбородка и замялся. Я уже подозревал, что сейчас услышу очередную хуйню, но всё-таки решил выслушать: как-никак они с Пак Шионом дружили уже давно.

— Ну, это самое… Ты же понимаешь. 

— Что?

— Чего спрашиваешь, будто не понимаешь? 

Шин Чжэён ответил так, будто я спрашивал что-то очевидное. Он отпил пива и засмеялся. 

— Я же говорил, перестань загадками говорить, а то прибью. Хочешь что-то сказать — скажи нормально. 

— Согласен. Сону прав. Хватит ходить вокруг да около.

Шин Чжэён огляделся по сторонам и наклонился вперёд. Мы с Ким Ёнджином невольно сделали то же самое.

И тогда он прошептал:

— Блядь, ну вы и два тормоза. Я говорю, потрахайтесь. По-тра-хай-тесь, блядь. Не знаешь, что такое секс? Потрётесь губами, прижмётесь друг к другу телами — и вся злость пройдёт.

— Ебанутый!

Подскочил и выругался не я, а Ким Ёнджин. Он принялся яростно тереть уши, будто услышал нечто чудовищное.

— Блядь, я это представил. У-у, мерзость.

Глядя на то, как Ким Ёнджин аж передёрнулся, я почему-то почувствовал раздражение.

Что тут мерзкого? Людям, которые любят друг друга, вполне естественно этим заниматься.

— Мы ещё не спали. Так что не надумывай себе всякое.

— Что?

На этот раз голос повысил Шин Чжэён.

— Вы до сих пор не спали?

— Ага.

— Пак Шион же сейчас практически живёт у тебя? Уже больше месяца?

— Больше. Намного.

— Вы там что, в детский садик и куколки играете?

Внезапно я ощутил во рту горечь. Попытался сделать глоток пива, но бокал был пуст. Ким Ёнджин вновь наполнил его.

Сжимая бокал в руке, я заговорил:

— Как-то не получается зайти дальше.

— Почему?

— Ну… В решающий момент Пак Шион…

— Так?...

— Постоянно сбегает.

Шин Чжэён склонил голову набок, не понимая, о чём речь. 

Когда мы с Пак Шионом оставались вдвоём, между нами часто возникала двусмысленная атмосфера. Но дальше поцелуев дело никогда не заходило. Мы могли ласкать друг друга и касаться обнажённой кожи, но на этом всё останавливалось. Стоило обстановке стать по-настоящему интимной, как Пак Шион первым отстранялся. Я не раз замечал, как он внезапно заявлял, что пойдёт в душ, и уходил. 

Сначала я не придавал этому значения, но когда подобное повторилось несколько раз, я начал задумываться. А потом возникли проблемы с университетами, и вопрос о сексе с Пак Шионом отошёл на второй план. 

— Может, у этого ублюдка вообще не стоит?

Вспомнив, что я ощущал в нижней части его тела каждый раз, когда мы целовались, я покачал головой.

— Сам бы предложил.

— Я и собирался, но этот придурок всё время устраивает истерики со своей пересдачей.

— Господи, какой же ты тупица. Вот почему тебе нужно ещё активнее на него давить. 

Я и так уже пытался, но он всё равно сбегал. Признаваться в этом было унизительно, поэтому я сжал губы. 

Шин Чжэён продолжал читать мне нотации, а Ким Ёнджин, который недавно утверждал, что даже думать об этом не хочет, теперь слушал с любопытством. 

— Юн Сону, подумай сам. У Пак Шиона уже был травмирующий опыт. 

— Какой ещё опыт?

— Он уже заключал пари, переспит ли он с тобой. 

— А…

Я тихо простонал. Вот что его беспокоило? Пак Шион действительно способен быть таким деликатным? 

Шин Чжэён заметил выражение моего лица и ткнул меня в бок. 

— Каким бы он ни был, совесть у него есть. Как он после такого может первым наброситься на тебя? 

— Думаешь? По-моему, с совестью у него как раз не очень.

— Подумай. Из-за этого пари он целый год страдал. На его месте ты бы не испугался? К тому же с тобой расслабиться невозможно. Чуть что не по-твоему — сразу ебёшь ему мозги. Любой бы испугался. 

В его словах определённо был смысл. Ему и правда могло быть страшно. Для нас обоих та история стала чем-то вроде небольшой травмы.

— Вот и поступи по мужски, возьми всё в свои руки. Набросься на него первым.

Шин Чжэён хлопнул меня по плечу, пока я размышлял над его словами. Я был так погружён в свои мысли, что не заметил, как произнёс вслух:

— Тогда мне, получается, надо трахнуть Пак Шиона?

— ПФ-Ф-Ф!

— ПХА-ХА-ХА!

Шин Чжэён и Ким Ёнджин одновременно расхохотались.

И что в моих словах такого смешного? Я вообще-то не шутил.

— Ха-а… Ты собрался трахнуть Пак Шиона?

— А что? Ты же сам сказал мне на него наброситься.

Я нахмурился, глядя на Шин Чжэёна, который уже держался за живот от смеха. С трудом подавив приступ хохота, он продолжил: 

— Если уж кто-то и будет кого-то трахать, то тот, у кого больше. 

— С чего вдруг? Где такое правило написано? 

— Эй, Юн Сону. Что самое важное в сексе?

— Любовь.

— Да иди ты. Хуйню несёшь.

Он посмотрел на меня как на идиота и насмешливо фыркнул.

— А что тогда важно?

— Удовольствие.

— Чего?

— Можно заниматься сексом и без любви. 

Он не был неправ. Людей, которые спят без отношений, немало. Шин Чжэён, увидев, что я вроде бы согласен, уверенно продолжил: 

— Поэтому первым делом тот, у кого больше, должен трахать другого. Вот так это работает.

— Да какого хуя? Если дырка и так маленькая, зачем туда лезть тому, у кого член больше? Если трахать будет тот, у кого хоть немного меньше, боли тоже будет меньше.

— Тогда, получается, трахать должен ты?

— Блядь, да не в этом дело!

Я вспылил, но Шин Чжэён ничуть не стушевался и продолжил ухмыляться.

— Ты видел его член?

— А мне обязательно видеть, чтобы понять?

— Да иди ты. Нихуя ты не знаешь.

— Ладно. Твой я, может, и не видел, зато Пак Шиона видел.

Глядя на то, как он сидит, скрестив руки на груди и ухмыляясь, я начал всерьёз закипать.

Какого хуя он вообще видел член Пак Шиона?

— А его-то ты зачем видел?

— Сону-я.

Шин Чжэён обхватил меня за плечи и притянул ближе.

— Думаю, мы с Пак Шионом вместе ссали куда больше раз, чем вы с ним.

— Фу, блядь, отвали. Мерзость.

— Что? Завидно?

— Всё, хватит. Не хочу больше обсуждать это с тобой.

— Если так обидно, можем вместе сходить в туалет. Я сравню, у кого больше.

Шин Чжэён, давясь смехом, схватил меня за запястье.

— Могу поспорить, у него даже толще вот этого.

Хотя он не пояснил, о чём речь, я сразу понял его намёк. Я резко выдернул руку и оттолкнул Шин Чжэёна.

Ким Ёнджин, до этого лишь тихонько хихикавший, тоже вмешался:

— Да хорош уже преувеличивать. Блядь, не настолько он огромный.

— Дебил, да у тебя по сравнению с Пак Шионом детская пиписька.

— Иди нахуй. Сам даже небось обрезание не делал.

Ким Ёнджин пнул ногой стул Шин Чжэёна.

Узнав совершенно ненужную мне информацию о том, делал Шин Чжэён обрезание или нет, я принялся яростно тереть уши.

Шин Чжэён, внезапно ставший объектом насмешек, вспылил:

— Мне операция и не нужна, долбоёб!

Лицо Шин Чжэёна залилось красным. Увидев, как этот вечно ухмыляющийся придурок неожиданно завёлся из-за такой ерунды, я тоже захотел его подразнить. Сдерживая смех, я повернулся к нему.

— Офигеть. Ты реально операцию не делал?

— Юн Сону, ты ведь понимаешь, что у тебя в этом разговоре вообще нет права голоса?

— Это ещё почему? Я делал операцию.

— Блядь, тому, у кого меньше восемнадцати сантиметров, слова не давали.

— Бли-ин…

Шин Чжэён мельком посмотрел мне между ног и хмыкнул.

Вот же мерзкий ублюдок.

Мне страшно хотелось поспорить, но при Ким Ёнджине такую наглую ложь было не провернуть. Никогда бы не подумал, что позволю втянуть себя в настолько детский спор о том, у кого член больше, но Шин Чжэён всё-таки умудрился меня подловить.

— Эй, пересядь.

В бар вернулся Пак Шион, закончивший разговор. Мне стало неловко, и я отвернулся. Они что, включили обогреватель на максимум? Щёки пылали. 

Прикрыв их ладонями, я спросил Пак Шиона:

— Кто звонил?

— Из дома.

— Что сказали?

— Ничего особенного. Не обращай внимания.

— Что, опять наговорили гадостей?

— Нет.

— Тогда что?

— Говорю же, ничего.

Он явно что-то скрывал и всё время уходил от ответа. Я прищурился.

— Ты случайно…

— ……

— Не сказал дома, что собираешься пересдавать?

Кажется, я угадал: Пак Шион опустил глаза. Я заставил себя сделать глубокий вдох. 

Надо держать себя в руках.

Вероятно, по телефону он уже успел выслушать все возможные упрёки, так что не стоит добавлять ещё и мои. Если начну его ругать, Пак Шиону будет только хуже. 

Но внутри всё равно продолжало кипеть.

— Ребят, простите, мы, наверное, пойдём первыми.

Я не выдержал и резко встал. Злость бурлила во мне, и, видимо, это было заметно, потому что ни Шин Чжэён, ни Ким Ёнджин не сказали ни слова. 

Пак Шион, как будто только и ждал этого момента, поднялся без возражений и вышел первым. 

Мне было неловко за то, что мы нарушили атмосферу, поэтому я направился к стойке, чтобы расплатиться. Но тут Шин Чжэён окликнул меня: 

— Юн Сону. На, держи.

— Что это?

— Свадебный подарок.

Я взял пакет и молча посмотрел на Шин Чжэёна. Он сложил пальцы одной руки в кольцо и начал засовывать указательный палец другой руки внутрь и обратно. 

Стоило мне увидеть этот пошлый жест, как лицо само скривилось.

— Извращенец хренов…

— Там парные халаты. Постарайся там как следует. И не забудь, что хён тебе сказал.

— ……

— Что нужно сделать, чтобы он перестал злиться?

— Заткнись.

Я выхватил у Шин Чжэёна пакет и выскочил из бара.

Пак Шион опять разговаривал по телефону. С другой стороны провода слышался громкий, почти кричащий голос.

Честно говоря, в этот раз я не мог винить его отца. Если бы я был на его месте, то тоже не стал бы терпеть такую глупость от сына. Наверняка дома уже все на ушах стояли. 

Пак Шион, скучающий и равнодушный, держал телефон на расстоянии ладони от уха. Увидев, что я вышел, он без колебаний убрал телефон в карман. 

Домой мы шли молча.

Обычно в людных местах мы старались не касаться друг друга, но сегодня я первым взял его под руку. 

Зимний ветер был холодным. Я сунул руку в карман его пальто, и Пак Шион тут же накрыл её своей. Крепко сжав его холодные пальцы, я произнёс: 

— Тогда я сам буду пересдавать.

Пак Шион, до этого медленно шедший рядом, резко остановился.

— Я пересдам и поступлю в твой университет.

— ……

— Так что подавай документы на учёбу.

Не ответив, Пак Шион снова пошёл вперёд.

Когда он немного успокоится, нужно будет отучить его от привычки молчать во время ссор. Я покосился на его плотно сжатые губы. 

— Одного года мне хватит. Нужно только подтянуть математику. С остальными предметами у меня всё нормально.

— ……

— А с математикой поможешь ты. 

Пак Шион молча смотрел прямо перед собой и ничего не отвечал. Чем больше я говорил, тем сильнее, кажется, каменело его лицо, поэтому в конце концов я тоже замолчал.

На трассе мы поймали такси. Пак Шион всё время смотрел в окно, нежно перебирая мои пальцы.

 Когда мы приехали домой, он отпустил мою руку. Я схватил его за запястье, когда он направился в гостиную.

— Я не хочу, чтобы ты из-за меня чем-то жертвовал.

Как только я сказал то, что действительно думал, Пак Шион пристально посмотрел на меня. 

Его лицо внезапно стало холодным.

— Почему обучение в одном университете с тобой требует от меня каких-то жертв?

— То, что ты поступил в хороший университет, а теперь сомневаешься, уже потеря. 

— Я не стремлюсь учиться в хорошем университете. Я хочу быть с тобой.

— Ха… Тогда зачем ты вообще поступал по раннему набору? 

От внезапно разыгравшейся мигрени я невольно нахмурился.

Пак Шион тяжело вздохнул. Было ясно, как его всё это раздражало. 

— Потому что я не знал, что между нами всё так сложится.

— ……

— К тому же ты сам говорил, что не хочешь учиться со мной в одном университете.

Я вспомнил, что однажды высмеял слова Пак Шиона о поступлении в один университет. Тогда наши отношения были в ужасном состоянии. Я заявил, что даже в университете не хочу иметь с ним ничего общего. 

В общем, виноват был я сам, раз болтал языком, понятия не имея, что ждёт нас впереди.

— Поэтому я и говорю, что сам пересдам. А ты просто учись в своём университете.

— Не хочу.

— Почему? Я пересдам и поступлю к тебе.

— ……

— Эй. Ты что, думаешь, я даже после года подготовки туда не поступлю?

Я повысил голос от возмущения, но Пак Шион только покачал головой. Затем он взял меня за руку и обнял. 

— Нет.

— Тогда почему нельзя?

Мой голос глухо звучал из его объятий. Пак Шион ещё крепче прижал моё сопротивляющееся тело к себе. 

— Готовиться к пересдаче тяжело.

— И это мне говорит тот, кто сам собирался пересдавать?

— Я хорошо учусь, поэтому со мной всё будет нормально.

— Ха-а, Шион-а. Ну пожалуйста…

Даже несмотря на мой жалобный тон, он не дрогнул.

Пак Шион был таким же упрямым, как я сам. Я совершенно не представлял, как его переубедить. С несчастным выражением лица я поднял голову.

— Пак Шион. Я тебя прошу. Пожалуйста, перестань творить хуйню.

— Ким Ёнджину ты сказал поступать в твой университет. Почему мне нельзя?

Так вот почему в баре от него исходила такая мрачная аура?

Я вздохнул и провёл ладонью по лицу.

— Ха-а, придурок. Ты сам-то слышишь, что говоришь?

— Почему мне нельзя туда поступить?

— Если Ким Ёнджин поступит к нам, это станет для него значительным достижением. А если ты ради моего университета решишь отказаться от своих планов и потратишь год на пересдачу, это будет настоящим провалом. Разве тебе будет приятно, если человек, которого ты любишь, окажется в проигрышной ситуации?

Несмотря на мою вполне логичную и убедительную речь, лицо Пак Шиона осталось напряжённым.

Я несколько раз надавил пальцами на складку между его бровей, а затем провёл по аккуратной линии брови.

— То, что мы будем учиться в разных университетах, ничего не изменит. 

— ……

— Знаешь, что будет хуже всего? Если твой отец заставит тебя вернуться домой. А если он решит отправить тебя учиться за границу? Что тогда? 

— Даже если отправит, я не поеду. Я разорву с ним отношения. Я уже говорил: если он меня тронет, я привлеку журналистов и всё им расскажу. 

— А я? Думаешь, мне будет легко стоять в стороне и смотреть, как ты через это проходишь? 

Пак Шион замолчал. Похоже, об этом он действительно не подумал.

Я встретился взглядом с его глазами, которые слегка дрогнули. Пак Шион опустил голову мне на плечо. 

Я поднял руку, провёл по его мягким волосам, а затем погладил по спине. 

— Ты всего добился сам. Не каждому выпадает такая возможность. Ты поступил туда, потому что умный и потому, что столько работал. Не обесценивай всё время, которое потратил на это. Разве тебе самому не жалко? 

— Мне больше жаль времени, которое придётся проводить вдали от тебя. 

— Да мы ещё успеем надоесть друг другу, столько будем вместе. Чего тут жалеть?  Мы же не планируем быть вместе всего год или два, а потом расстаться.

— ……

— Правда?

Пак Шион  потёрся лицом о меня, словно сонный ребёнок, и пробормотал:

— Лучше бы я заставлял тебя учиться, чем издевался над тобой. 

— Ой, да ну тебя.

Я захихикал, и только тогда на губах Пак Шиона тоже появилась улыбка.

— Сделай, как я говорю. Хорошо?

Я спросил об этом, увидев, что он наконец немного оттаял.

Улыбка тут же исчезла с его лица.

Я пальцами приподнял уголки его плотно сжатых губ. Сквозь стиснутые зубы вырвался нарочито ласковый голос:

— Отвечай. Пока я опять не разозлился.

— Если скажу, что не хочу, ты со мной расстанешься?

— Что за бред вообще?

Я легонько ущипнул Пак Шиона за щёку. Его кожа была мягкой под моими пальцами. Продолжая нежно поглаживать его, я тихо сказал:

— Из-за такой ерунды я с тобой не расстанусь. Но я всё же хочу, чтобы ты поступил. Если не пойдёшь, мне будет грустно. 

— ……

— Ну же, Шион-а. Пойдёшь ведь?

— …Ладно.

Пак Шион ответил неохотно. 

Я сжал кулак в победном жесте. Наконец-то услышал то, чего хотел. Теперь можно было немного успокоиться. 

Перед глазами промелькнули все наши недавние ссоры. Напряжение спало, и я рухнул на диван, подняв с пола пакет. Теперь нужно было решить следующую проблему. 

Я снял упаковку, достал халат и протянул его Пак Шиону: 

— Так. А теперь иди мойся.

— Это что?

— Подарок Шин Чжэёна. Помойся и надень его.

Пак Шион взял халат с озадаченным видом. Я подтолкнул его в ванну, а сам пошёл в маленькую ванную при спальне. 

Когда я вышел из душа и надел халат, сердце начало бешено колотиться. Я решительно взялся за дело, но теперь, когда пришло время действовать, меня охватила нервозность. 

И что мне сказать, когда выйду?

Ничего подходящего в голову не приходило.

Не могу же я просто заявить: «Эй, давай займёмся сексом».

Может, вообще ничего не говорить и просто наброситься на него?

Но как?

Надо было хоть заранее подготовиться. Неужели нигде нет какого-нибудь подробного руководства для первого раза?

— Сону-я. Что-то случилось?

— А? Нет. Сейчас выйду.

Пак Шион, завершивший приём душа уже некоторое время назад, постучал в дверь. С трудом ответив, я взглянул в зеркало. 

На запотевшей поверхности отражалось моё раскрасневшееся лицо. Я медленно и глубоко вдохнул. Да, как-нибудь разберёмся. Ведь этим кто-то занимается. Когда я вышел из ванной, Пак Шион сушил волосы. 

Я нерешительно подошёл ближе, и он усадил меня на край кровати. Тёплый воздух и мягкие прикосновения касались моих волос. И только теперь мне показалось, что алкоголь наконец начал действовать.

 Засыпать нельзя, но глаза сами собой закрывались. 

— Спать хочешь?

— Нет. Не хочу.

— Ты клевал носом.

— Неправда. Тебе показалось.

Я резко хлопнул себя по щеке и тряхнул головой. Пак Шион тихо рассмеялся надо мной. Сонливость испарилась в мгновение. Во рту пересохло от нахлынувшего напряжения.

Я пытался придумать, с чего начать разговор, когда Пак Шион присел передо мной. Он отвел взгляд, а затем снова посмотрел мне в глаза. 

— Если хочешь спать, ложись.

Пак Шион осторожно перебирал мою чёлку. Конечно, стоило мне попытаться создать хоть какую-то атмосферу, как он уже готовился уйти. Чтобы не дать ему это сделать, я схватил его за плечи и медленно провел руками по верхней части тела. Двигался я неуклюже, как робот. 

В кино в такие моменты герои часто бросают на партнёра томные взгляды или нежно прикасаются к нему, словно искушая. Однако я был настолько взволнован, что не мог позволить себе ничего подобного.

Пак Шион с явным замешательством наблюдал, как я механически ощупываю его со всех сторон. Наконец он поймал меня за руку.

— Юн Сону.

— А?

Его голос, когда он произнёс моё имя, звучал зловеще. Пак Шион не сводил с меня глаз. В тишине, которая повисла между нами, ощущалось странное напряжение, его взгляд был обжигающим. 

Сердце вдруг тревожно дрогнуло, и лицо моментально обдало жаром.

— С того самого дня, когда мы впервые увидели друг друга, я часто видел один и тот же сон. Даже недавно он всё ещё меня преследовал. 

Капля воды упала с моих мокрых волос и скользнула по шее. Пак Шион осторожно стёр её пальцами. 

— Какой сон?

— Мне снится, что я сжимаю твоё горло. Ты кричишь, что не хочешь этого… Но я не останавливаюсь и насилую тебя.

Голос Пак Шиона звучал низко и глухо.  Я ничего не ответил, лишь продолжал смотреть на него.

— Если мы сделаем это, то, боюсь, я уже не смогу остановиться. Даже если ты попросишь меня остановиться, я могу продолжить, несмотря на это.

— ……

— Тогда ты снова начнёшь считать меня чудовищем?

В его тёмных глазах застыла тревога.

Я невольно протянул руку к Пак Шиону. Когда мои пальцы коснулись его лица, он закрыл глаза, и длинные ресницы отбросили на кожу густую тень.

— Ты всё это время убегал из-за этого?

Пак Шион, который до этого прижимался щекой к моей ладони, опустил взгляд. Его лицо было настолько печальным, что трудно было узнать в нём человека, который только что говорил о насилии. 

Впрочем, соблазнять этот ублюдок всегда умел мастерски.

— Давай хотя бы обойдёмся без удушения.

Я попытался разрядить обстановку, сказав это почти шутливо. 

Пак Шион молчал. Он поднял взгляд и медленно, внимательно посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то тёмное и тревожное. Я взял его руку, лежавшую у меня на коленях, и переплёл наши пальцы. 

— Тебе не нужно меня принуждать. Я сам этого хочу. 

Не отводя глаз, Пак Шион потянулся к своему халату. Развязав пояс, он позволил ткани соскользнуть вниз, обнажив его белые плечи. Я переводил взгляд с его лица на тело, замечая красноту в уголках глаз с едва заметной складкой век. 

Я провёл пальцами по уголку его губ. Лёгкое прикосновение заставило его повернуть голову и лизнуть мои пальцы. Ещё мгновение его взгляд был жалобным, но затем в нём вспыхнул недобрый огонь, когда он снова посмотрел на меня. Это было явное желание. 

В груди возникло странное ощущение. Мой взгляд скользнул вниз, на его торс, освещённый мягким светом лампы. Мышцы были напряжены, но сохраняли гармонию и изящество. Я медленно осматривал его рельефное тело, когда его плечи едва заметно дрогнули. 

Да, у него не было ни единого недостатка.

Моя рука опускалась всё ниже. Между краями халата, который едва держался на теле, показались бёдра Пак Шиона. Между ними я заметил что-то внушительное. Вскоре взгляд упал на плотно прижавшийся к рельефному животу член.

— Ты…

Если честно, я немного растерялся.

В ушах тут же зазвучал голос Шин Чжэёна.

Будь он здесь, наверняка сказал бы именно так.

— Вау, серьёзно…

Я никак не мог оторвать взгляд от нижней части тела Пак Шиона.

В глубине души я, наверное, безосновательно верил, что у Пак Шиона должно быть безупречно всё. В конце концов, он действительно был красив от макушки до пят. Даже уши, ногти или ступни могли бы выглядеть чуть менее идеально, но даже эти мелочи у Пак Шиона казались безупречными.

Однако то самое место Пак Шиона, в котором я тоже ожидал увидеть исключительно красоту, оказалось…

— Устрашающе.

Даже при самом оптимистичном взгляде назвать это привлекательным у меня не получалось. Тяжёлый орган на фоне плоского живота совершенно не соответствовал миловидности Пак Шиона. 

Но настоящей проблемой был не только вид, но и размеры. Я всё больше удивлялся, как нечто подобное может стоять.

Глядя на устрашающий член, который, казалось, вот-вот не выдержит собственного веса и рухнет вниз, я нервно сглотнул.

Шин Чжэён, оказывается, нисколько не преувеличивал. 

Именно тогда я осознал опасения Пак Шиона, который предупреждал, что даже если я начну умолять его остановиться, он не уверен, что сможет это сделать в разгар процесса. 

— Офигеть…

— Что, противно?

— Нет, не то чтобы…

Я не смог признаться, что теперь мне самому хотелось убежать, поэтому просто неопределённо закончил фразу. Пак Шион медленно приближался ко мне. 

Его влажный язык коснулся моего подбородка. Я поднял взгляд от его пугающего низа и снова посмотрел ему в лицо. Увидев его, я почувствовал, как волнение внутри меня утихло. 

Решив довериться этому лицу, я решил довести начатое до конца. 

— Поцелуй меня.

Я не успел закончить фразу, как Пак Шион внезапно схватил меня за плечи и мягко повалил на кровать. Он обхватил меня за талию, а я, в свою очередь, сжал его бёдра. В это мгновение он жадно впился в мою нижнюю губу.

Пак Шион так сильно впился в мой язык, что я ощутил резкую боль. Казалось, он вот-вот его вырвет. Наши языки сплелись в страстном танце, не давая мне вздохнуть. Но прежде чем я успел прийти в себя, его язык снова проник внутрь, словно стремясь достичь моего горла.

Его руки нетерпеливо проникли под мой халат. От этого неожиданного прикосновения мои плечи напряглись. Это было уже совсем не похоже на наши обычные нежные поцелуи. Я запрокинул голову, пытаясь выдержать этот напор, а Пак Шион внезапно укусил меня за шею.

— А-а...

Вместе с резкой болью мой халат упал на пол.

Я ощутил его взгляд на своей обнажённой коже. Пак Шион, нависший надо мной, медленно скользил взглядом по моей груди. Его красивые губы изогнулись в довольной улыбке, а между ними мелькнул красный язык. 

Облизнув губы, Пак Шион тут же прильнул ртом к моей груди. Его мягкий влажный язык грубо потянул за сосок. 

От совершенно незнакомого ощущения моё тело задрожало. 

— У-угх… Щекотно.

— Я пиздец как хотел здесь… пососать.

— Эй, эй… А-а, не кусайся.

Пак Шион продолжал настойчиво терзать мой сосок, будто это был леденец, посыпанный сахаром. Щекотка была настолько сильной, что я невольно сжал плечи. 

В этот момент Пак Шион прикусил сосок и посмотрел мне прямо в глаза. 

Когда я увидел его раскрасневшиеся щёки и полуприкрытые глаза, кровь отхлынула от моей головы. 

Оттолкнуть его было уже невозможно.

Моя рука, которая раньше сжимала плечо Пак Шиона, беспомощно упала на кровать. 

Губы, которые оставляли следы на моей груди на протяжении долгого времени, начали опускаться ниже. На каждом участке, которого касался язык, оставались отпечатки зубов.

Я почувствовал, как кровь приливает к паху.

Пак Шион наконец обхватил мой член, который продолжал подниматься. Как только его пальцы коснулись меня, из головки потекла прозрачная жидкость.  

Затем он собрал предэякулят большим пальцем и начал непрерывно растирать головку, вызывая почти невыносимое удовольствие. 

Горячий вздох сорвался с моих губ. Как только я изогнулся, Пак Шион убрал руку. 

Я с облегчением посмотрел на него затуманенным взглядом и тут же почувствовал, как мой член оказался у него во рту.  Низ живота обдало горячим и влажным ощущением. 

— Ты с ума сошёл… Ах, Пак Шион… Ах… Подожди…

Пронзительное ощущение разрывало низ живота, мешая говорить. 

Я мотнул головой и приподнял бёдра, задев зубы Пак Шиона. От неожиданной боли я резко отпрянул. 

— А-а!

— Прости. Больно? 

Схватив Пак Шиона за затылок, я кивнул. Увидя мой испуганный взгляд, он провёл языком по стволу. 

— Прости. Я буду осторожнее. Больше не будет больно. 

Пак Шион бережно взял мой член в рот, внимательно следя за моей реакцией. Наши глаза периодически встречались, и он улыбался, что вызывало у меня лёгкое головокружение.

Я не мог отвести от него глаз.

— А… а-а… ха-а… у-у…

— Сону, хочу ещё.

Пак Шион, слизывая предэякулят, придержал головку члена и аккуратно раздвинул отверстие уретры языком. Он тщательно собирал жидкость, скопившуюся на головке, и я заметил, как его кадык дёрнулся, когда он сглотнул. 

— Зачем ты это…

— Ещё немного, Сону. Пожалуйста, дай ещё. 

Каждый раз, когда его мягкий и влажный язык касался головки, мои пальцы ног невольно поджимались. 

Всякий раз, когда я пытался оттолкнуть Пак Шиона, он слегка прикусывал головку, не причиняя боли. Казалось, он делал это намеренно, чтобы держать меня в напряжении.

После того как он наигрался с головкой, на этот раз он полностью взял мой член в рот, и я почувствовал, как головка коснулась его горла. 

— А, чёрт… Это… невероятно… 

От ошеломляющей стимуляции внутренняя поверхность моих бёдер задрожала. 

Мне одновременно хотелось оттолкнуть Пак Шиона и, наоборот, прижать его голову, подаваясь бёдрами вперёд. 

Я и не заметил, как мои ноги оказались у него на плечах. 

Продолжая сосать, Пак Шион начал массировать мои ягодицы. Его пальцы снова и снова касались интимных мест, которых никогда прежде не касались чужие руки. 

Несколько раз проведя по отверстию, он выпустил мой член изо рта. 

— Сухо. Я и здесь тебе вылижу.

Я даже не успел его остановить, как Пак Шион уткнулся лицом между моих ног. Гладкие волосы защекотали внутреннюю поверхность бёдер, а влажные губы коснулись промежности. 

Он взял яички в рот и, перекатывая их языком, словно леденцы, начал вылизывать область вокруг моей промежности. Кончик языка описывал круги, постепенно приближаясь к отверстию. 

— Ты с ума сошёл! — воскликнул я, пытаясь приподняться от неожиданности, но рука Пак Шиона удержала меня на месте. 

Не стоило пропускать мимо ушей его предупреждение о том, что, начав, он уже не сможет остановиться.

В моих фантазиях ничего подобного не было. Как вообще можно лизать чужую задницу? 

— А… хватит, псих… Хватит…

Пак Шион, сосредоточенно обрабатывая отверстие, снова взялся за мой член рукой. Поддерживая ствол ладонью, он большим пальцем растирал головку, и перед глазами всё стало белым. 

— А-а… ах… э… это…

Когда я невольно напрягся, он принялся аккуратно исследовать каждую складку своим острым кончиком языка, настойчиво раздвигая их, пока неожиданно не проник внутрь. Ощущение было необычным. Мне хотелось провалиться от стыда, но в то же время оно доставляло невероятное удовольствие.

Пак Шион то нежно вылизывал меня, то внезапно проникал языком внутрь, повторяя это безумие снова и снова. Расслабленное отверстие втягивало его губы. Даже когда он мучил меня сзади, он не прекращал ни на секунду ласкать мой член.

— Ах… а-а… ха-а… а-а…

Одних новых ощущений сзади было достаточно, чтобы потерять самообладание, а когда одновременно стимулировали и спереди, из меня вырывались только стоны.

Каждый раз, когда язык Пак Шиона касался моего интимного места, внутренняя сторона бёдер начинала дрожать, как после изнурительной тренировки.

Подобного я никогда прежде не испытывал.

Сам того не осознавая, я уже сжимал мягкие волосы Пак Шиона. Внизу живота всё сжалось. Оргазм подступил слишком быстро.

— Я… кажется, сейчас кончу…

Не успел я договорить, как Пак Шион обхватил мой член губами. Ещё немного, и я мог бы кончить ему прямо в рот. 

Я попытался отстраниться, чтобы избежать этого, но Пак Шион вцепился в мои бёдра и не отпустил. Его рот вновь сомкнулся вокруг моего возбуждённого члена. Он взял его до основания и сжал горло, словно пытаясь удержать внутри.

Я запрокинул голову и закусил губу. Низ живота мелко дрожал и судорожно сокращался.

Вскоре сознание затуманилось.

— Ха-а… ах… у-у… а-а!

Моё тело словно взорвалось изнутри, а затем полностью обмякло.

После такого интенсивного наслаждения даже мышцы ног болели. Хотя я просто лежал, пока Пак Шион делал мне минет, я чувствовал себя настолько обессиленным, будто из меня высосали все жизненные силы. Тяжело дыша, я осторожно взглянул на его лицо.

— Зачем ты взял его в рот? Я же сказал, что сейчас кончу.

Но вместо того чтобы поморщиться, как я ожидал, Пак Шион ухмыльнулся и выплюнул сперму себе на ладонь.

Мои ноги мгновенно взмыли вверх.

Пак Шион начал тщательно размазывать скопившуюся на ладони сперму вокруг моего отверстия.

— Ты что делаешь?

— Мне тоже надо кончить.

Низкий, охрипший голос растворился в воздухе.

Пак Шион, словно успокаивая, потёрся губами о моё плечо и опустил руку ниже. Вскоре его пальцы снова начали поглаживать область вокруг отверстия.

Из-за скользкой спермы длинный палец легко вошёл внутрь.

— У-угх…

От неожиданного и неприятного ощущения чужеродности я несколько раз моргнул.

Непривычное чувство от пальца внутри заставило меня нахмуриться. Хотелось пошевелиться и избавиться от этого. Я попытался отстраниться, но его рука тут же схватила меня за таз, не давая двинуться.

 Пока я пытался взять себя в руки, внутрь проник ещё один палец. На этот раз стало больно. 

— А-ах… м-м… а…

— Больно?

Я энергично кивнул. Из-за боли напряглось всё тело. Пак Шион на мгновение остановился и поцеловал меня в подбородок. 

— Расслабься. Нужно хорошенько тебя растянуть.

Я вздрогнул, когда пальцы начали входить и выходить из меня. Я ощущал каждую толстую фалангу.

Это не приносило удовольствия, только дискомфорт.

Наконец, третий палец проник внутрь, ещё больше растягивая меня. Я пытался расслабиться, но присутствие чего-то чуждого внутри мешало мне.

Пак Шион, словно стараясь успокоить меня, нежно коснулся внутренней стороны моего бедра губами. Его пальцы продолжали ритмично двигаться вперёд и назад, проникая глубоко внутрь. Я попытался сосредоточиться и перевёл взгляд на Пак Шиона, который продолжал растягивать меня своими пальцами. 

Другой рукой он уже мастурбировал себе. Я не мог оторвать глаз от того, как его ладонь плавно скользила вверх и вниз по его собственному члену, от толстого основания до налитой кровью тёмно-красной головки.

Это зрелище было для меня самым возбуждающим в жизни. Когда он заметил мой взгляд, Пак Шион прищурился и соблазнительно улыбнулся.

— А, Сону… ха-а… так хорошо…

— У-ух… Хватит пальцами…

— Я сейчас с ума сойду. Хочу оказаться внутри тебя.

По комнате разнёсся низкий, полный возбуждения стон.

Этот голос звучал безумно сексуально, а одного взгляда на раскрасневшееся лицо Пак Шиона хватало, чтобы низ живота невольно сжимался.

Мне хотелось прикоснуться к его растрепавшимся от пота волосам и поцеловать разгорячённые губы.

Полностью отдавшись Пак Шиону, я не сводил глаз с его красивого лица, пока он продолжал ласкать себя, и чувствовал, как внизу живота постепенно разливается тягучее удовольствие.

Заметив, что от одного его вида мой член снова поднялся, Пак Шион усмехнулся, словно и сам не верил своим глазам.

— Сону… Я тебя спереди даже не трогаю, а у тебя уже вовсю течёт.

Я приподнял голову и посмотрел вниз. Как он и сказал, с члена действительно стекала прозрачная жидкость.

— Ты, похоже, и от стимуляций сзади кончить сможешь.

Белые пальцы провели по влажному низу живота.

Пак Шион схватил меня за таз и резко подтянул к себе. Оттого, что я лежал перед ним с раздвинутыми ногами в таком постыдном положении, щёки вспыхнули.

Он обеими руками размял мои ягодицы и развёл их в стороны.

— Ты с ума сошёл? На что ты там смотришь?

— Пиздец как красиво.

— Блядь.

— Цвет точно такой же, как у твоих сосков.

Такое со мной случилось впервые. Впервые в жизни я выслушивал оценку собственной задницы.

И хотя это явно был комплимент, мне всё сильнее хотелось заткнуть ему рот.

Пак Шион продолжал поглаживать то отверстие, то член, не переставая говорить:

— Здесь всё такое гладкое. Очень красиво.

— …У-умх…

— Как так получается, что в тебе вообще нет ничего, что мне не нравится?

Услышав это, я вдруг почувствовал себя виноватым. Ведь совсем недавно, увидев член Пак Шиона, я назвал его устрашающим.

Надо было хотя бы из вежливости сказать, что у него там тоже всё красиво.

Но долго сожалеть об этом мне не дали: Пак Шион перевернул меня и нетерпеливо прижал рукой за поясницу.

Он укусил меня за приподнятую ягодицу и принялся быстро двигать рукой по собственному члену. Я слегка повернул голову и посмотрел назад.

Он уже совершенно потерял голову.

Оставив на моей заднице следы от зубов, Пак Шион с силой развёл мои ягодицы в стороны, и от стыда я уткнулся лицом в кровать.

— М-м-м… Хочу кончить тебе в задницу.

Вскоре Пак Шион так сильно стиснул мою ягодицу, словно собирался её раздавить. Я напряг ноги, пытаясь удержаться, но его хватка оказалась сильнее.

Несколько раз шлёпнув членом по моей заднице, он снова ввёл внутрь пальцы. На этот раз Пак Шион двигал ими грубо, раздвигая внутренние стенки, а я лишь стонал, оказавшись в нелепой позе с задранной вверх задницей.

— Не дразни меня.

— Что?..

— Блядь, твоя дырка засасывает мои пальцы.

— Ха-а… м-м… Пожалуйста, заткнись…

Сзади раздавались откровенные звуки ударяющейся друг о друга плоти. Пак Шион одновременно трахал меня пальцами и дрочил себе, пока я двигал бёдрами, потираясь членом об одеяло.

Оргазм снова начал приближаться.

—Сейчас кончу разок… ах… и потом… всё до последней капли залью тебе внутрь.

Пак Шион с энтузиазмом описывал свой грандиозный замысел, а затем, наконец, схватил меня за таз и поднял мою задницу.

Мне пришлось удерживать тело почти одними руками, пока мои ноги разводили в стороны.

Я ощутил прикосновение члена Пак Шиона между своим анусом и членом. Он провёл головкой по гладкой промежности, затем снова раздвинул мои ягодицы.

Пак Шион начал массировать большим пальцем полностью раскрывшееся отверстие и тихо застонал. Вскоре сзади стало очень влажно. Пак Шион аккуратно собрал стекающую сперму и снова размазал её вокруг отверстия. Скользкая жидкость, следуя за движениями пальцев, проникала внутрь.

— А-ах… Странное ощущение.

— В каком смысле странное?

— Раз тебе так интересно, может, и сам попробуешь побыть снизу?

Я спросил это серьёзно, и на лице Пак Шиона мелькнула смущённая улыбка.

— Потом. Только не сейчас… Сону, я уже войду, ладно?

— Что? Ты же только что кончил.

Но, как будто опровергая мои слова, что-то твёрдое и большое снова упёрлось мне между ягодиц. Даже после оргазма оно не уменьшилось.

Пак Шион перевернул меня, всё ещё ошеломлённого и не понимающего, что происходит. Он лёг на меня, прижавшись всем телом, и посмотрел почти с мольбой.

— Хочу быть внутри тебя.

Мы оба уже кончили, и на мгновение я даже забыл, что до главного ещё не дошли.

Его тяжёлый взгляд был прикован к моему лицу.

— Можно войти?

Словно действительно спрашивая разрешения, Пак Шион неуверенно всматривался в меня. Стоило мне слегка кивнуть, как кожа вокруг его глаз покраснела ещё сильнее.

Его рука снова опустилась вниз, на этот раз гораздо грубее прежнего. Пак Шион тёрся о моё бедро, словно уже совершенно не мог справиться с возбуждением, и в каждом его движении чувствовалось нетерпение. Волоски неприятно кололи голую кожу.

Его пальцы тут же проникли внутрь. Когда я напрягся, Пак Шион принялся мягко целовать меня, словно пытаясь успокоить. Я отвлёкся на то, как он посасывал мой язык, и обнял его, будто цепляясь за него.

Вскоре Пак Шион приставил член к отверстию.

Я глубоко вдохнул, стараясь как можно сильнее расслабиться внизу, но в следующий же момент меня пронзила незнакомая боль.

— А-ах… м-м…

— Ха-а, Сону.

— А… ха…

Это было совершенно несравнимо с ощущениями от пальцев.

Было пиздец как больно. Настолько, что по силе эта боль почти не уступала той, которую я чувствовал, когда у меня лопнул аппендикс. Наверное, примерно так ощущается раскалённый прут, пронзающий тело насквозь.

В месте соединения тел всё горело. Нечто толстое раздвигало меня снизу, медленно проникая внутрь.

— Ах… Подожди. Медленнее.

— Очень больно?

— Да. Пиздец как…

Надо было сказать, что не больно, но вместо этого наружу вырвалась правда.

Сдерживая стон, я протянул руку вниз, чтобы проверить, насколько далеко всё зашло. Но, к несчастью, устрашающая штука Пак Шиона ещё даже наполовину не вошла.

— Чёрт.

— Ах… Очень тесно.

Несмотря на то что он вошёл совсем неглубоко, Пак Шион уже дрожал всем телом. Пока он тёрся губами о мою побледневшую щёку, наши взгляды встретились.

Пак Шион ненадолго замер и посмотрел мне в глаза. Несколько мгновений мы просто молча смотрели друг на друга.

Я осторожно убрал с его лица влажные от пота пряди. Пак Шион взглянул на меня глазами, покрасневшими по краям, и улыбнулся.

— Я люблю тебя, Юн Сону.

Когда-то я слышал мнение, что признания в любви во время секса часто оказываются пустыми словами. Однако сейчас я сосредоточился на словах, которые звучали у самого моего уха.

— Я люблю тебя.

Пак Шион произнёс это ещё раз.

И вдруг я вспомнил, как однажды он признался, что слов «ты мне нравишься» недостаточно, чтобы описать его чувства.

Тогда я счёл это обычной хернёй, но теперь, кажется, наконец понял, что он имел в виду.

Ведь я чувствовал то же самое.

Несмотря на то что в этот момент я должен был ответить ему взаимностью, я ощущал, как мои чувства к нему становятся всё сильнее.

Пак Шион терпеливо ждал моего ответа.

Неожиданно я рассмеялся. Хотя боль внизу всё ещё была невыносимой, уголки моих губ непроизвольно приподнялись.

Потому что мне доставляло огромное удовольствие ощущать его обнажённую кожу на своей. 

Потому что его покрасневшие щёки были невероятно привлекательными.

Но самое главное, потому что сам Пак Шион был мне бесконечно дорог.

— Я тоже.

— Ты тоже что?

— Я тоже тебя люблю.

Каждый раз, когда я видел его белую переносицу, на которой отражался свет, щёки с ямочками или такое, как сегодня, выражение лица, будто он вот-вот заплачет, эти слова вертелись у меня на языке.

И теперь наконец сорвались с губ. Стоило произнести их вслух, как мне тут же стало ужасно неловко.

Пак Шион несколько мгновений пристально смотрел на меня, а потом резко прижался всем телом. Я обнял его мокрую от пота спину, чувствуя, как его тяжёлое дыхание смешивается с моим.

Температура собственного тела тоже начала подниматься, и дело точно было не в непривычном ощущении снизу. Там, если честно, было только больно.

Но тихие стоны Пак Шиона звучали настолько возбуждающе, что одного этого хватало, чтобы кровь снова прилила к паху.

Мне хотелось и дальше видеть его таким.

Чтобы отвлечься от боли, я нашёл губы Пак Шиона и впился в них. По мере того как он проникал всё глубже, боль усиливалась, и у меня невольно вырывались стоны, почти переходившие в крик. Чем больнее становилось, тем крепче я прижимал его к себе.

Будто понимая, что я чувствую, Пак Шион продолжал двигать бёдрами, одновременно жадно проникая языком мне в рот.

— У-угх… а-а… ха-а… Пак Шион…

— Сону, мне так хорошо.

— Ха-а…

— Ты пиздец какой мягкий.

Опустив голову, Пак Шион смотрел, как его член входит и выходит из моего отверстия.

Вскоре на раскрасневшемся лице Пак Шиона проступило выражение переполнявшего его удовлетворения, а движения бёдер стали всё резче.

От боли я невольно сжался вокруг него, и из горла Пак Шиона вырвалось хриплое ругательство.

— Ах… блядь…

Член, проникший глубоко внутрь, раздражал внутренние стенки. Пак Шион с трудом вошёл до конца и замер, будто давая мне возможность перевести дух. Когда моё дыхание немного успокоилось, он возобновил движения бёдрами, но на этот раз очень неторопливо, почти скользя.

Хотя его движения были медленными, боль не исчезла. Однако мне начинало казаться, что я понемногу привыкаю к пугающе большому члену Пак Шиона.

Не отрывая от меня взгляда, он менял угол проникновения, раз за разом проникая в меня. При каждом изменении направления головка то сильно давила на внутреннюю стенку, то скользила по ней. Член медленно двигался внутри, пока в какой-то момент не вошёл особенно глубоко.

Раздался глухой хлопок: бёдра Пак Шиона с силой ударились о мои ягодицы, и поясница сама собой выгнулась.

На его губах появилась странная улыбка.

— Ха-а! Ах…

— Здесь? Тебе здесь хорошо? Да?

— А, эй, там… не дави… ха-а…

Вдоль позвоночника пробежала волна, похожая на электрический разряд. Это не было похоже на то удовольствие, которое я испытывал раньше. Если наслаждение в головке члена напоминало приятное онемение, то эта волна была острой и пронзительной.

Перед глазами мелькнули искры, которые тут же исчезли. Боль начала отступать, уступая место чувству острого удовольствия, которое пронзало всё тело. Пальцы на ногах непроизвольно поджались.

Пак Шион настойчиво продолжал давить именно на то место, на которое я так сильно реагировал. Мой член, до этого обмякший от боли, снова начал твердеть. Заметив это, Пак Шион принялся растирать большим пальцем головку, одновременно продолжая двигаться внутри меня.

— Ах… ха… а, хватит… м-м…

— В интернете не зря писали, что мужчины тоже могут получать удовольствие от стимуляции сзади… ха-а…

— А, туда… не надо… ах, а-а… хык…

— Пальцами я найти не смог, а оно, оказывается, вот где…

Пак Шион провёл пальцами по моему животу где-то возле пупка.

— Очень глубоко. Неудивительно, что пальцами я туда не достал.

— Ха-а… эй… ты… хватит, подожди немного.

— Сону. Похоже, кроме моего члена, туда вообще ничем не достать. Правда?

— Ха-а… у-ух… Пак Шион, пожалуйста…

— Тебе здесь хорошо? Ещё надавить здесь?

Я отчаянно замотал головой. Ощущения были слишком сильными.

Пак Шион поднял мою ногу и прикусил икру, а затем, проведя языком по щиколотке, снова глубоко вошёл в меня. Казалось, я чувствовал очертания его члена даже сквозь собственный живот.

Вены на члене набухли и тёрлись о внутренние стенки. Когда головка глубоко надавила на нужную точку, поясница непроизвольно вздрогнула. Пак Шион перевёл взгляд с моего лица на тело, а затем усадил меня на свои бёдра. От этого внизу живота сразу возникло тяжёлое давление.

— А-а… больно.

— Только больно?

— Н-нет, хорошо.

Я запрокинул голову, уже не сдерживая стонов, а Пак Шион обхватил меня рукой за талию и принялся языком ласкать мой сосок. В тот же миг всё тело захлестнуло наслаждением, словно в голове взорвался фейерверк.

— Ах, хорошо… Пак Шион, так хорошо…

— Другие ублюдки никогда тебя так не удовлетворят. Знаешь ведь?

— Да… да.

— Ты будешь делать это только со мной. В тебя буду входить только я.

В другое время я бы любым способом заткнул Пак Шиону рот за такие пошлости, но сейчас мне было совершенно не до этого. Он провёл большим пальцем по мокрому от слюны соску, и я содрогнулся всем телом, словно меня вот-вот разорвёт от переполнявших ощущений.

Пак Шион уложил меня на кровать и снова начал двигаться. Его бёдра резко врезались в меня, словно он пытался проникнуть как можно глубже.

— Поцелуй меня.

До этого он был полностью поглощён моими сосками, но, услышав мою просьбу, поднял голову и потянулся к моим губам. Наши языки сплелись в тесном танце.

От резких движений я потерял способность думать. Расслабленное тело внезапно напряглось. Я тихо стонал, пока Пак Шион ласкал мои губы, и звуки растворялись в его рту.

Казалось, я вот-вот снова кончу.

— Я… я сейчас…

— Ха-а… можно я кончу внутрь?

— А… а-а… ха-а… да. Да… внутрь… кончи внутрь…

— Блядь, Юн Сону… ха-а… ах…

Я уже не осознавал, что именно говорю. Даже собственный голос, просящий его кончить внутрь, казался мне чужим.

Мой член наливался всё сильнее, пока наконец из него, зажатого в руке Пак Шиона, резко не выплеснулась белая жидкость. В тот же миг Пак Шион издал низкий, протяжный стон. Я чувствовал, как сперма толчками изливается внутрь, а по полностью расслабленным внутренним стенкам растекается тепло.

Казалось, из тела разом ушли все силы.

Я безвольно обмяк, но Пак Шион даже после оргазма продолжал двигать бёдрами. Каждое медленное, вязкое движение сопровождалось влажным хлюпаньем, звучавшим неприлично откровенно.

— Ха-а… ха-а… ты не вытащишь?

В ответ на мой вопрос Пак Шион поднял моё бедро и раздвинул ягодицы. Сил сопротивляться уже не было, поэтому я просто смотрел на то, что он делает. Он любовался собственной спермой, медленно вытекавшей из растянутого отверстия, словно наслаждаясь послевкусием своего оргазма.

Но вскоре его член снова оказался внутри. Пак Шион почти сразу вновь возбудился и принялся глубоко входить в меня.

— Внутри ужасно скользко.

— А-а… подожди… я больше не… ах… не хочу… а, хватит уже…

— Я столько туда накончал, что ощущения просто охуенные.

С каждым движением его бёдер я чувствовал, как скользкая жидкость вытекает наружу между членом и моим отверстием. Словно ему было жалко потерять хоть каплю, Пак Шион снова и снова собирал стекавшую между ягодиц сперму, размазывал её по своему члену и вновь погружался в меня.

— А… у-у… хватит уже… ха-а…

Мокрое, размякшее отверстие теперь принимало его почти без сопротивления, а мои бёдра мелко дрожали. Пак Шион обхватил своими бёдрами мои безвольно опадающие ноги и снова подался вперёд.

Я чуть приоткрыл глаза и посмотрел на его лицо. Казалось, он уже совершенно не способен контролировать собственное возбуждение. Мне хотелось обнять его за плечи, но каждый раз, когда член входил особенно глубоко, словно подталкивая живот изнутри, я мог лишь дрожать всем телом.

— Хватит… хватит… а-а…

Сквозь стиснутые зубы продолжали вырываться измученные стоны, но Пак Шион будто вовсе их не слышал. Было такое чувство, словно мои внутренности избивают твёрдой дубиной. Член, до отказа заполнявший меня изнутри, тяжело давил изнутри на живот. У меня уже не осталось сил даже кончить.

Пак Шион прижал ладонь к низу моего живота и продолжил грубо входить в меня. Я почувствовал, как его головка снова набухает.

— А-а… ха-а… у-у…

Пак Шион простонал, и его член снова излился внутри меня. Сперма заполнила самое глубокое место. Решив, что теперь-то всё наконец закончилось, я протянул к нему руки.

Но Пак Шион так и не вытащил член и снова резко задвигал бёдрами.

После повторяющихся оргазмов я был настолько измотан, что не мог пошевелить даже пальцем. Пак Шион тем временем продолжал кусать и целовать моё безвольное тело и кончил ещё несколько раз. Я уже даже не мог сосчитать сколько.

— А… Сону. Юн Сону… Сону… Сону.

— Хватит… мне уже слишком… тяжело…

— Сону… Сону… назови моё имя… моё имя…

— …Шион… ах…

Каждый раз, когда я начинал проваливаться в беспамятство, до меня доносился голос Пак Шиона. Он отчаянно звал меня по имени, не переставая двигать бёдрами.

Казалось, внутри всё уже было заполнено спермой. При каждом движении члена она выплёскивалась наружу, и от этого неприкрыто откровенного ощущения меня передёргивало. От паха и почти до самых колен не осталось ни одного чистого места.

— Ах, Сону… так хорошо… мне настолько хорошо, что я сейчас с ума сойду.

Запрокинув голову, Пак Шион отчаянно двигался, тесно прижимаясь ко мне нижней частью тела. Его взгляд окончательно затуманился. Тяжело дыша, с раскрасневшимися щеками, он подхватил меня рукой под поясницу и приподнял, а затем вплотную прижал свои бёдра к моим и резко подался вверх.

Я невольно сжался вокруг него, и плечи Пак Шиона задрожали.

Вдруг он словно окончательно потерял голову. Раздвинув мои ягодицы, Пак Шион начал яростно вколачиваться в меня, и по комнате разнеслись громкие шлепки сталкивающихся тел.

— Ах… у-угх… блядь…

Прикусив губу, Пак Шион двигался как безумный. Толчки были настолько сильными, что моё тело мотало из стороны в сторону. Сквозь меркнущее зрение я различал нависшего надо мной Пак Шиона. Он взял меня за подбородок и поймал мой взгляд.

Словно измученный жаждой человек, он приоткрыл рот, не сводя с меня глаз, а затем жадно впился в мои губы.

Я уже не мог даже стонать и лишь обхватил за плечи тяжело дышащего Пак Шиона. Он стиснул меня так крепко, что стало трудно дышать, продолжая безжалостно терзать меня языком и членом. По мере того как движения его бёдер становились всё быстрее, из губ Пак Шиона вырвался стон, почти похожий на всхлип.

Одновременно член внутри меня задрожал и запульсировал. Всё ещё крепко прижимая меня к себе, Пак Шион мелко задрожал плечами, что совсем ему не шло, а затем бессильно рухнул сверху.

— Сону… ах, Сону…

Я уже хотел обнять упавшего на меня Пак Шиона, когда почувствовал что-то странное.

Казалось, всё моё тело промокло насквозь. Будто стоило мне пошевелиться, и вокруг раздался бы плеск воды.

Вскоре из меня начала вытекать прозрачная жидкость, стекая между бёдер.

Я удивлённо посмотрел на Пак Шиона. Он всё ещё дрожал и продолжал повторять моё имя. Торопливо ощупав простыню вокруг нас, я понял, что кровать насквозь мокрая.

Пак Шион внутри меня…

— Это… что ещё…

Похоже, он обмочился.

— Сону… так… так хорошо…

Я понятия не имел, как на это реагировать. Но Пак Шион, который, как мне казалось, должен был умереть от стыда, всё ещё оставался одурманен возбуждением. Словно находясь под действием какого-то вещества, он снова присосался к моим губам, продолжая стонать.

Я ненадолго отстранил его и посмотрел на свою насквозь мокрую ладонь. Никакого неприятного запаха не было.

Что это вообще такое?

— Шион, ты это…

Пак Шион провёл ладонью по жидкости, намочившей меня снизу. Судя по всему, он и без моих объяснений прекрасно понимал, что натворил. Бесцветная жидкость без запаха капала с его ладони мне на живот.

Глядя на это, он вдруг тихо усмехнулся.

— Ха-а… блядь.

Глаза Пак Шиона, который громко возмутился, искрились смехом. В его взгляде читалось нечто безумное.

Он что, настолько смутился, что окончательно свихнулся?

Я поспешно положил ладонь ему на плечо.

— Всё нормально.

— …

— Такое бывает. Не переживай.

Я попытался его утешить, но Пак Шион лишь продолжал тихо посмеиваться.

Что его вообще так веселило после того, как он обмочился или сделал ещё чёрт знает что?

Пак Шион с улыбкой смотрел прямо на меня, а затем вместо ответа крепко обнял.

— Сону, мне пиздец как хорошо.

Пот, слюна, слёзы, сперма — и теперь ещё какая-то неизвестная жидкость. Мы оба были в грязи с головы до ног. У меня не осталось сил на то, чтобы пойти помыться, поэтому я тоже обнял Пак Шиона.

Прижавшись к его липкой голой коже, я ощутил странное счастье, которое нельзя было испытать только через секс. Пак Шион тёрся губами о мою щеку и шею, и я вырубился.

Когда я снова открыл глаза, было утро. Солнечные лучи пробивались сквозь тонкие занавески. Я прищурился и попытался встать. Всё тело болело, как будто меня избили, но никакой странной липкости или дискомфорта я не чувствовал.

Может, Пак Шион проснулся среди ночи и помыл меня?

Со стоном я приподнялся. Рядом со мной спал Пак Шион.

Внезапно я осознал, что никогда раньше не просыпался раньше него. Пак Шион обычно засыпал позже, а просыпался раньше меня, поэтому каждый мой день начинался и заканчивался его присутствием.

Но сегодня первым открыл глаза я. Он, видимо, так утомился после вчерашнего насыщенного дня, что спал без задних ног.

Я посмотрел на Пак Шиона и начал внимательно рассматривать его умиротворённое спящее лицо, похожее на ангельское.

В лучах утреннего солнца его белая щека словно сияла. Мягкий свет рассыпался по спящему лицу, делая его невероятно красивым, а в воздухе плавали крохотные пылинки, мерцавшие в солнечных лучах. На кончиках длинных тонких ресниц Пак Шиона дрожали едва заметные отблески.

Я осторожно коснулся пальцем одного из ярких лучей и медленно провёл рукой вдоль линии его лица. Будить Пак Шиона не хотелось, поэтому кончики моих пальцев так и не коснулись его кожи, зависнув в воздухе.

Возле щеки я остановился.

Где-то здесь пряталась ямочка, которую можно было увидеть только тогда, когда он улыбался.

Представив его улыбающееся лицо, я ткнул пальцем туда, где она скрывалась.

— Эй, зассанец.

В тот же миг длинные ресницы едва заметно дрогнули, и Пак Шион медленно открыл глаза.

— …

— …

Вместо приветствия или вопроса о том, хорошо ли я спал, он лишь сонно улыбнулся.

На моих губах появилась почти такая же улыбка.

— Обоссыш. Помнишь, как вчера обоссался?

Я хихикнул, а Пак Шион с улыбкой покачал головой.

— Это была не моча.

— Ага, конечно. По-моему, именно она.

— Говорю же, нет.

Пак Шион крепко обнял меня и забрался сверху. Мне вдруг захотелось его смутить, увидеть, как от стыда краснеет его лицо, поэтому я продолжил дразниться:

— Шион, взрослые вообще могут так писаться?

Я несколько раз ткнул его пальцем в щёку, а Пак Шион лишь фыркнул, будто услышал какую-то нелепицу.

Ну конечно. Наглости этому ублюдку было не занимать.

— Чего смеёшься? 

— Говорю же, это была не моча.

— Врёшь…

— Хочешь, я ещё раз это сделаю и ты проверишь?

— Псих.

— Я только представил и опять возбудился.

Пальцы Пак Шиона проникли под одеяло и коснулись моей обнажённой кожи. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь окно, образовали светлый блик на его щеке, придавая ему удивительно радостный вид.

— Пф-ф… щекотно. Хватит.

— Почему? Я ещё раз сделаю. Давай, раздвинь.

— Ха-ха, извращенец.

— Всего один раз, м?

Мы оба рассмеялись.

Я старался сосредоточиться на настоящем, на этом мгновении, которое ускользало сквозь пальцы. Мне хотелось зафиксировать его в памяти, потому что удержать его было невозможно.

И даже улыбка, которая сама появлялась на моих губах, потому что всё это делало меня счастливым.

— Я так счастлив.

Ты прищурился и улыбнулся, услышав мои слова. Счастье разлилось по твоему лицу, как краска, которая впитывается в ткань.

Внезапно у меня возникло предчувствие, что этот миг я точно никогда не забуду.

Запечатлевая в своём сердце этот момент с тобой, который останется со мной навсегда, я позволил себе полностью насладиться счастьем.