Библиотека колледжа, где я получаю корочку, списывает периодически литературу и выкладывает её на отдельном столе. Я там вижу, в основном, макулатуру и тут одно из двух: хорошее не списывают или я прихожу к шапочному разбору. Лежала среди всего там и вот эта методичка. Я отнёсся к ней и взял её, чтобы иронично почитать.

Были у меня основания отнестись к этой методичке иронично, знаете, после того, что я узнал на вступительном экзамене (даже иные заведующие кафедрой никогда не слышали о самом влиятельном пианисте прошлого века — Гленне Херберте Гульде), после того, что я узнал на защите курсовой (что в преподавательском составе составе люди, которые не в курсе, что три четверти века существует и развивается такое направление как музыкальный минимализм и что импровизация — высшая ступень развития музыканта [ну да, а чего же тогда у меня люди и на первом уроке вполне себе импровизируют, вне зависимости от навыков, возраста и пола; видимо сама эта дама не умеет импровизировать и боится этого делать]) и после того, что мне рассказывали о своих преподавателях по фортепиано одногруппники и мои ученицы с учениками.

Но оказалось, что это я зря и методичка хорошая и я даже готов поучаствовать в её переиздании, готов сделать аккуратную вёрстку со скидкой в 90 % от своего обычного прайса по таким работам. Опыт в книжном деле у меня большой (он начался в том году, в котором эта книжка издалась, кстати).
 

Во время чтения меня беспокоил вопрос: а почему то, о чём в ней пишут, не используется всеми в полной мере в рамках вот этого учебного заведения и в других. В этом материале я просто пройду почти весь текст с начала до конца и расскажу, что привлекло моё внимание.

Первое — выходные данные. Это выпустил Иркутский педагогический колледж № 3. А сейчас он называется Иркутский региональный колледж педагогического образования. Он получился после слияния педагогического училища № 1, дошкольного педагогического училища № 2, музыкально-педагогического училища № 3 и профтехучилища по изготовлению автомехаников, столяров-мебельщиков, слесарей, секретарей-референтов № 67. Я сам не местный, но как мне сообщают агенты, на пользу музыкальной части это не пошло. О всех деталях тут рассказывать не буду, не это предмет обсуждения, но информация это, как я могу оценить, близкая к достоверной, многие факты получили подтверждение и в частной беседе я могу их предъявить. Подобное слияние ради оптимизации в те же годы планировали сделать с другими колледжами: культуры, музыкального (шопенка) и театрального (возможно, там тоже каких-то механизаторо-трактористов в нагрузку предлагали, не знаю), но руководство тех образовательных учреждений смогло отстоять независимость и у них, по информации других моих агентов, более-менее нормально.
 
Так вот. Выходные данные. Я обратил внимание, что год 2005 и это очень важно. Потому что давайте телепортируемся в самый конец, в список литературы и посмотрим на годы, в которые выпущены были работы, на которых базируется эта: 2002, 1999, 1997, 1987, 1983, 1979, 1978, 1977, 1975 (2), 1964, 1963, 1960 (2). Самое новое вышло якобы за три года до публикации методички. Но это просто дата переиздания, впервые упомянутое  «Воспитание ученика-пианиста» Бориса Милича вышло в 1977 году, а сам он умер в 1991. Поставлена дата более позднего издания его работы, чтобы хоть как-то показать, что тут будут не технологии забытой цивилизации, а что-то болеее-менее свежее. Вы вдумайтесь: методичка выпущена поколение назад (двадцать лет прошло), а опирается на то, что вышло ещё ещё два поколения назад. Это говорит о жуткой ригидности образовательной системы. Что она не меняется и менятся не собирается. Вы дальше увидите, что именно больше полувека назад предлагали делать иначе и что до сих пор иначе в музыкалках делать не намерены. Просто держите в голове эту удивительную информацию.

Составитель — Людмила Александровна Удовицкая, рецензенты — Татьяна Георгиевна Черкашина и В. М. Ершова (вообще-то, там везде были указаны только инициалы, это довольно неуважительно, жаль, что я пока не установил полное имя всех авторов).
 
Аннотация. В данных материалах лекций раскрываются вопросы методики преподавания игры на фортепиано. Освещаются цели, задачи и специфика домашнего обучения музыке, вопросы методики преподавания, развития музыкальных и исполнительских способностей учеников. Данные материалы составлены с учётом накопленного опыта практической работы по дисциплине «Методика обучения игре на фортепиано» и предназначены для обучения студентов по дополнительной подготовке «Семейный педагог — репетитор».
 
Ну здорово же! Я же как раз и есть целевая аудитория, я же и есть семейный педагог — репетитор! (Тут я пока ещё так же иронично перелистываю страницу, за мной, читатель!).

И на первом же развороте понимаю, что те, кто писал, похоже, разбираются.

Конечно, весь текст отравлен колхозно-советским канцеляритом, заражён бюрократизмами, он источает неуверенность, желание надстроиться над читателем, залезть если не на трибунку, то хотя бы на табуретку, чтобы сложными конструкциями придавать важности речи. Но это не беда авторов: их бы заклевали свои, напиши они нормальным русским языком, которым ещё в пятидесятых годах владели. И не издали бы вот эту методичку (написано, что печатается по решению [то есть — разрешению] научно-методического совета Иркутского педагогического колледжа. Вам, наверное, трудно себе представить, что можно было писать не так. Владимир Яковлевич Пропп, например, получил докторскую (!) степень за книгу, которая написана таким языком, что её может прочесть и понять человек не из семиотической или там фольклорной среды (о моём опыте чтения его сказочной дилогии написал в основном блоге). А всё потому, что:

«Научный стиль имеет свои разновидности (подстили): научно-популярный, научно-деловой, научно-технический (производственно-технический), научно-публицистический, учебно-научный». (Практический справочник по русскому языку: Управление в русском языке. Практическая стилистика / Д. Э. Розенталь. — Москва : Мир и Образование, 2017. — 752 с. — [Новые словари].)

Но люди, которые решают, как в нашем веке нужно писать научные работы, не очень разбираются в стилях и называют, например, научно-популярный — художественным (пруфы имеются). И это те же самые люди, которые не могут в выходных данных написать без ошибок «научно-методический совет» (но про ошибки я расскажу в конце).

В общем, настроив оптику на фильтрацию советского заумного речекряка, я погрузился в текст.

Это главная проблема. Почти все дети, которых ко мне приводят, пережатые. Они боятся играть, боятся ошибаться, боятся экспериментировать, боятся высказать мнение, боятся сесть удобно, дышать боятся. Конечно, с такими невротиками импровизация — что-то запредельное.

Иногда родители показывают мне фрагменты занятий с их детьми в самых разных учебных заведениях: школа музвоспитанников, музыкальные школы, областная школа искусств, — у меня волосы стынут в жилах от того, что я порой вижу и слышу. Это не разговор человека и человека, это разговор бога и личинки человека. Преподаватели самоутверждаются за счёт детей, над которыми имеют власть. А вот умная книга говорит, что не надо так. Трюизм, казалось бы, но даже в 2026 году про это нужно говорить, оказывается. Даже сейчас в упомянутом выше колледже культуры преподаватель фортепиано может позволить себе не то что кричать, а бить студента по рукам.

Чуть менее плох притворный разговор с учеником как с человеком из класса коррекции: заискивающая, излишне заботливая речь, полная диминутивов. Нужно научиться разговаривать с ребёнком как с другим взрослым, учитывая его меньший опыт: нужно приподнимать его на свой уровень.

Здесь, в основном трюизмы: делайте хорошо, а плохо не делайте. Есть несколько идей, которые не совсем точно сформулированы, но придираться к этому я не хочу. Это не недостаток авторов, это отсутствие у издания редактора (как и отсутствие корректора [даже заголовок этой части работы в оригинале содержит ошибку] и метранпажа).

Мне особенно понравились примеры, которые приводились для метода создания проблемно-поисковых ситуаций. Потому что мне это близко, я сам этим постоянно занимаюсь. Но судя по тому, что мне сообщают мои информанты, в системе начального музыкального образования этот метод не применяется. И это проблема. Преподаватели музыкалок, видимо, настроены на репетиционный подход, на повторение того, что сказано, написано; а не на поисковый: чтобы думать, экспериментировать, интерпретировать, создавать. Это называется «подрезать крылья». Работать так, как советуют в умной книге, сложнее, тяжелее, труднее для преподавателя, но это и интереснее для всех участников процесса: преподавателя, детей и заказчиков (родителей).

Да, так и есть. Авторы деликатно умалчивают о том, на что на самом деле обращают внимание люди, которые «проверяют музыкальные способности» ребёнка, кому я рассказывал, те знают. Для остальных как-нибудь напишу пост и сорву покровы с цеховой тайны.

Тут отмечу очень кратко (подробнее в персональном материале) только одно: бессмысленность и жестокость оценки слуха по тому, как ребёнок поёт. Представьте, что вам, взрослому, дают тромбон или цуг-флейту и просят сыграть какую-то мелодию. У вас даже, положим, что-то отдалённое, но получается, но кривое-косое. И вам говорят, что слуха у вас нет. А как нет, когда вы даже слышите, что не похоже. Но вот, не смогли на примитивном инструменте сыграть, слуха нет. А чем использование инструмента «голосовые сладки» отличается от использования любого другого музыкального инструмента? А что общее у них? Да, и там, и там надо учиться ими владеть. И уходит маленький человечек с убеждением, что у него нет слуха, потому что он не умеет что-то исполнять на музыкальном инструменте, на котором он никогда не учился играть. Он не знает, что там оценивали совсем другое, но дорогу к музыке он себе уже закрыл и считает себя уродом. Он даже не знает, о каком слухе шла речь, что их штук десять, а умение петь к ним вообще не относится.

А вот тут даётся методика оценки из семнадцати пунктов (некоторые с подпунктами). Я смутно помню, как принимали в музыкалку меня, это заняло не больше десяти минут. Не знаю, как дела обстоят сейчас, сколько времени длится эта экзекуция, но если бы делали действительно это и ровно это, мы бы в другой стране жили. Но я бы ограничил всё только разговором на отвлечённые темы и проверкой ритмического слуха (его очень сложно развить, он или есть, или его нет). Остальное — всё развивается.

Тут пересказ Википедии про историю создания фортепиано, его устройство и уход за ним. К методике преподавания отношения не имеет, я не стану обсуждать эту часть.
 
Донотный период

У меня пока не было учеников, моложе шести лет, а с ними мы уже играли по нотам, поэтому экспертно ничего по этой части сказать не могу.

Тут много правильного, но упущены важные моменты, а иногда акценты расставлены так, что информация может быть воспринята неравильно. Поясню на одном примере.

Урок 1. Часть 7. Рассказываем о строении руки, запоминаем понятия. Сначала, конечно, пальцы, мы ими непосредственно играем на инструменте. Каждый палец имеет три фаланги (части), а первый — две. Каждый палец заканчивается подушечкой, который мы нажимаем на клавишу. Первый палец нажимает<…> боковой частью ногтя. Далее идёт кисть, при игре она должна иметь форму купола. Кисть двигает запястье, оно должно быть гибким и свободным. Выше запястья идёт предплечье, далее — локоть и плечо. Руки висят (как на коромысле) на плечевом поясе.
Тут не рассказано об ущербности безымянного пальца (строении его сухожилия и связок), о том, что в пальцах почти нет мышц (и управление пальцами происходит в предплечье. Поэтому не надо переживать, о том, что мизинец оттопыривается (нас такими создали) и поэтому запястье должно быть гибким. И поэтому на пианино пальцами не играют, вопреки стереотипному мнению обывателей, а играют кистью (Гульд говорит, правда, что на пианино играют не пальцами а головой, но это мы в старших классах будем проходить).

И здесь не говорят о том, что имеется в виду под куполом, а именно — естественная арка, которая получается сама собой у безвольно повисшей вдоль корпуса руки, что у всех от рождения уже есть пианистическая рука и не надо ничего трогать в ней, ничего «ставить», чтобы не сломать. Учителям в музыкалках сказали что-то про купол, а думать не сказали. Не говорится о причинах, почему нужно играть не кончиками пальца (как струнники), а подушечками: потому что такое положение кисти убирает разницу в длине пальцев без сгибания этих самых пальцев (и, как следствие, без напряжения запястья).

Тут ловить блох и придираться не хочу, нормально описано. Другое дело, что я знаю, что ученики этими гимнастиками не занимаются. И всех заинтересованных адресую к великому Йожефй Гату, у него в его «Технике фортепианной игры» упражнений больше и они интереснее. Ну его и без упражнений надо прочесть всем, кто сам играет или других учит.

Здесь точно описаны требования к посадке. Нет никаких шизофренических требований к ногам на ширине плеч, к глотанию аршина; к «красивым локоточкам» (про эту дичь я не выдержу и выпущу отдельную инвективу); к посадке с транспортиром для выдерживания 90° в сгибе локтей, коленей, мозгов.

Бывает, я заочно спорю с сотрудниками музыкалок относительно посадки. Особенно яростно с теми, кто портит детям здоровье: заставляет сидеть «прямо», не понимая, зачем это нужно и как это «прямо» достигается. В результате ребёнок сводит лопатки, вытягивает позвоночник в грудном отделе и чем провоцирует гиперлардоз в поясничном отделе. Со временем это приведёт к болям в спине, протрузиям и грыжам, образованию животика при нормальном весе, а у женщин — в будущем будут ещё и проблемы с беременностями. Нет, сидеть нужно не как буратинка, а свободно. У меня очень простой аргумент: прошу показать мне человека в Ютубе, который зарабатывает пианизмом деньги и сидит так, как этого требуют недалёкие любители «красивых локоточков».

Есть тут и сущий бальзам.

Тут «Яблоко» не допускают до выборов, а надо яблоко не допускать до сотрудников музыкалок. Эти любители Римана обмазываются своей советской карательной музыкальной образовательной системой, а потом удивляются, а чего это дети музыкалки бросают, а кто не бросает, тот не садится за инструмент после окончания школы, а закончив, не может ни мелодию подобрать, ни аккорды, ни с листа произведение незнакомое прочесть (а то и знакомое), ни импровизировать.

Да потому что всю дорогу, с первых уроков, от человека хотят взаимоисключающего: запястье не напрягай и играй подушечками; но руку согни, как будто в кисти яблочко и пальцы ставь на кончики. Естественное положение руки, нормальный купол у всех и так есть (я про это писал выше, на той же странице 25 и про это есть: «Исходное положение пальцев определяет свободно опущенная вниз рука»). А если начать сгибать пальцы (или, наоборот, распрямлять их), запястье неминуемо напряжётся. Если ставить пальцы на кончики, то эта когтистая лапа под «яблочко» и начнёт формироваться. И зажимы начнутся.

Бывает, я заочно спорю с сотрудниками музыкалок относительно положения кисти. У меня очень простой аргумент: прошу показать мне в Ютубе человека, который зарабатывает пианизмом деньги и при этом у него в руке как будто яблоко. Нет же таких. Если у кого-то и есть что-то округлое, то, судя по радиусу, это скорее астраханский арбуз.

Особенно дико смотреть видео из класса, где за одним инструментом сидит ребёнок и страдает с когтистой лапой и «красивыми локоточками», а рядом свершенно нормально сидит взрослый человек и распластанной по клавиатуре кистью. Какое двуличие! На то, чтобы «поставить» руку новичку мне нужно несколько недель. Для того, чтобы вернуть человеку руку пианиста, которую ему выдали в роддоме и отобрали сотрудники музыкалок, мне нужно иногда несколько месяцев (переучивать гораздо сложнее).

Главное моё идеологическое расхождение с сотрудниками музыкалок в том, как они человека учат-заставляют играть, а не что. Поэтому оставлю раздел без особого внимания, хотя и к выбору материала в музыкалках у меня есть претензии. Ну ладно, об одной скажу.

Склонен согласиться, но с одним таким нюансом: эти пять произведений не на несколько месяцев, ротация должна происходить постоянно, каждую неделю должно появляться что-то новое. Мне за годы практики попался только один ученик из музыкалки с нормальной рукой, без всяких яблочек. И он вообще качественно иначе играл. Я спросил у его матушки, а сколько вещей он сыграл за свой первый год в этой новоленинской школе. Тридцать! Тридцать вещей! Столько за всю школу иные отыгрывают. Да, они были короткие, но это не имеет значения, ведь в них: разные тональности, разная фактура, разное настроение, разные ритм, разные приёмы. Чем больше разного ученик играет, тем быстрее у него прогресс. Музыкалки настроены на интенсивную модель, а не на экстенсивную и она показывает свою несостоятельность: люди не умеют читать с листа и не способны по-разному интерпретировать одно и то же произведение.

Почему-то про Шопена говорится не в разделе об организации пианистического аппарата, а здесь. И говорится очень мало:

Да, ориентироваться в так называемой «постановке» руки нужно именно на Шопена. Но даже если кто-то что-то слышал о шопеновской позиции, он не понимает, о чём речь. Я просмотрел множество коротышей в Ютубе, чтобы отправлять ученикам памятку, как она выглядит (это одно из трёх упражнений, которые я даю на первом же занятии наряду с перешагиваниями и «парашютом» [о котором в этой методичке говорилось, кстати]). И там нет не то чтобы удовлетворительного, они прямо противоречат тому, о чём говорил Фридерик. Они ставят кисть на нужные клавиши (но не всегда в нужное положение) и начинают нажимать клавиши пальцами! Более того, не просто пальцами, а прямо отывая их от клавиш, маршируя ими! Вообще поехавшие.

Многие сотрудники музыкалок (ролики на Ютубе снимают такие же) не понимают принцип пальцевого замаха: они думают, что замахиваться нужно кончиком пальца, а это нужно делать его основанием, а подушечка пальца вообще в идеале не должна терять контакта с клавишей, а быть будто прилипшей. Отсылаю вас к ютуб-каналу «Метод Шопена».

Дальнейшие главки посвящены разбору произведений разного типа, подбору на слух, чтению с листа (прочтите мой отдельный  пост по теме, пока бесплатный) и освоению отдельных приёмов: кантилены, педализации. Как вы понимаете, там тоже по сути правильное хотят сказать, но по форме остаётся простор для неправильной интерпретации. А вещи, которые идут вразрез с традициями бабок из музыкалок, произносятся с такими расшаркиваниями, что создаётся впечатление, будто это не очень значимое, не надо на это обращать внимание, давайте жить как деды завещали, не жили нормально, нечего начинать.

Но это неправильно. Если выпускать материал, с которым все согласны и ни у кого лицо не перекосорылилось ни от чего, если делать текст беззубым, если все со всем согласны, то смысла в этом тексте нет, это пук в воздух для повышения парникового эффекта.

Я долго откладывал написание этого текста, с полгода, наверное. Потому что боялся, что шитпостинговый сфинктер не выдержит. Вот и не выдержал. Этот текст я писал три часа (не фигура речи) и уже устал, а впереди ожидает редактура и корректура. Только после этого я материал закрою под пейволл.

У этого издания не было редактора (а тут бы даже двоим в паре поработать: научному и выпускающему), корректора и метранпажа. Поэтому текст вышел пресный и местами недостаточно конкретный; поэтому в нём так много ошибок (я уверен, что в первой версии этого текста, который я пишу насквозь, без перечитывания, ошибок и опечаток меньше, чем в любом сопоставимом фрагменте этой методички); поэтому тут нет единообразия в оформлении перечней, в выделении, в соблюдении норм русской типографики. Потому что работу этих троих профессионалов взяла на себя сама Людмила Александровна, не будучи экспертом в этих специальностях. Сама написала, а потом, как смогла, так и отредактировала, потом в Ворде проверила ошибки (он тоже очень много пропустил), сама в этом же Ворде сверстала как смогла, настроив стили и всё. Не надо так. Есть шанс сделать лучше. Я предложу «научно-методическому совету» сделать новую редакцию, посмотрим, что скажут.