Вырвавшись из цепких лап прессы и свернув в относительно тихий переулок, я наконец-то смог расслабить лицевые мышцы. «Непробиваемое Лицо» отключилось, и я заржал в голос, опираясь спиной о кирпичную стену.

Тысяча двести сорок очков — это был джекпот. Но до сотни тысяч за Чака Норриса всё равно пилить и пилить. Я задумчиво пнул пустую банку из-под газировки. Мой взгляд скользнул по интерфейсу Системы, висящему в воздухе. Магазин — это, конечно, круто. Но любой уважающий себя геймер, а тем более попаданец с Системой, знает главное правило: если есть валюта, должна быть и возможность слить её в унитаз в надежде на чудо.

— Эй, Система, — мысленно позвал я, прищурившись. — Слушай, а у тебя тут случайно нет рулетки? Ну, знаешь, как в гача-играх? Крутишь барабан, сливаешь кровно заработанные очки и получаешь либо легендарный артефакт, либо трусы гоблина. Есть такое?

Дзинь!

Интерфейс радостно мигнул золотым светом, словно только и ждал этого вопроса.

Передо мной материализовалось голографическое колесо фортуны. Оно сверкало неоном, играла раздражающе-веселая цирковая музыка, а сектора были раскрашены в кислотные цвета: от серого «Обычный Мусор» до ослепительно-радужного «Мифический Пиздец».

Я сглотнул. У меня было 1240 очков. Девятьсот за десяток, это же почти тысяча! С другой стороны, а вдруг мне выпадет купон на скидку для Чака Норриса? Или хотя бы базука, стреляющая резиновыми уточками?

— Гулять так гулять! — азартно потер я руки, чувствуя себя лудоманом в Вегасе. — Система! Давай одну пробную крутку за сотку! Посмотрим, насколько ты жадная!

Колесо бешено завертелось, сливаясь в пестрое пятно, музыка ускорилась, нагнетая напряжение. Я затаил дыхание. Стрелка начала замедляться, она проскочила радужный сектор, лениво переползла через золотой («Эпик»), чиркнула по фиолетовому («Редкое») и с издевательским щелчком остановилась на унылом сером секторе.

Трунь-ту-ту-туууунь… — проиграла Система грустную мелодию из старых комедий.

Я тупо уставился на появившийся в руке розовый фломастер.

— Серьезно? — я покрутил его в пальцах. — Сто очков за маркер? Да я на эти деньги мог три раза купить «Ауру Внезапного Метеоризма» и устроить газовую атаку в учительской!

Система тактично промолчала, но на экране появилась мигающая кнопка:

Ох уж эти азартные игры. Они бьют по самому больному — по уязвленной гордости.

— Ах ты ж кусок хитровыдуманного кода… — прошипел я. — Ладно. Давай сразу десять прокруток! Я выбью из тебя что-нибудь стоящее, даже если мне придется спустить всё!

Колесо завертелось так, что от него посыпались виртуальные искры. Десять лучей света ударили из него, материализуя передо мной кучку предметов. Я жадно начал просматривать логи.

1. [Серый] — Рулон туалетной бумаги с напечатанными на ней цитатами Всемогущего.

2. [Серый] — Запасные шнурки (всегда развязываются в самый неподходящий момент).

3. [Зеленый] — «Купон на бесплатную шаурму у Ашота» (Действителен только в параллельной вселенной).

4. [Серый] — Резиновая уточка для ванны (издает звук предсмертного хрипа).

5. [Синий (Редкий)] — [Спрей «Анти-Бакуго»]. При распылении пахнет лавандой и ромашкой, временно подавляет желание орать «СДОХНИ!». Действует 5 минут.

6. [Серый] — Дырявый носок.

7. [Серый] — Еще один розовый маркер.

8. [Зеленый] — Карманная сирена (Орет голосом оперной певицы).

9. [Серый] — Жвачка со вкусом отчаяния.

Я мрачнел с каждой строчкой, это был полный провал. Гача меня поимела. Оставался последний, десятый предмет, который всё ещё светился фиолетовым светом.

10. [Фиолетовый (Эпический)] — [Призыв: Агрессивный Гусь Валера]

Описание: Вы призываете демоническую сущность в форме обычного белого гуся. Валера бессмертен, игнорирует причуды, ненавидит всех без исключения и обладает способностью щипать за задницу с силой гидравлического пресса. Много материться и бьёт по живому. Может задеть чувства. Отзывается только по имени. Исчезает через час или когда ему надоест.

Я моргнул, перечитывая описание. Посмотрел на свой жалкий остаток в 240 очков. И я улыбнулся так стрёмно, что местный кот подскочил на десять метров.

— Хочу испытать… — благоговейно прошептал я, а система видимо все подготовила. Где-то вдалеке, перекрывая гул городских улиц, грохнул мощный взрыв. Земля под ногами мелко дрогнула. Я замер, сжимая в кармане виртуальную иконку призыва гуся.

Дзинь!

[Внимание! Радар Пафоса фиксирует критический выброс ЧСВ, смешанного с паникой и запахом жженого сахара. Расстояние: 400 метров. Направление: Торговый квартал Татуин.]

— Ого, — присвистнул я. — Кажется, кто-то решил устроить досрочный фейерверк.

Я рванул на звук, лавируя в потоке бегущих прочь зевак. Чем ближе я подбегал к месту происшествия, тем сильнее пахло гарью и чем-то мерзким, похожим на протухшую канализацию. Выскочив из переулка на небольшую площадь, я остановился, оценивая масштаб пиздеца. Горело всё. Витрины были выбиты, переулок заволокло густым черным дымом. А в самом центре этого хаоса возвышалась гигантская, булькающая гора зеленовато-бурой слизи. Из этой жижи во все стороны хлестали щупальца, круша остатки улицы.

Но самое интересное было внутри. В центре слизевого кома барахтался, отчаянно пуская искры и пытаясь вдохнуть, мой любимый клиент — Кацуки Бакуго. Его лицо посинело, глаза выкатились, но он всё равно пытался орать свои коронные проклятия, пуская пузыри в жижу. Вокруг, на безопасном расстоянии, стояла целая толпа про-героев. Леди Гора, уже нормального размера, видимо, после моего шоу решила не отсвечивать, Камуи, какой-то пожарный и еще пара статистов в трико. И все они просто стояли.

— Моя причуда тут бесполезна! — ныл Камуи, прикрываясь от взрывов Бакуго.

— Мне негде развернуться! — вторила ему Леди Гора, картинно заламывая руки.

Я закатил глаза так сильно, что чуть не увидел собственный мозг. Профессионалы, мать их. Стоят и смотрят, как школьника переваривает разумная сопля. Где-то в толпе я краем глаза заметил зеленую макушку Изуку Мидории, который уже явно готовился совершить свой каноничный, самоубийственный и абсолютно бесполезный рывок.

— Ну уж нет, Деку, — пробормотал я, доставая из интерфейса Системы фиолетовую иконку. — Сегодня мой выход, точнее, не мой.

Я сделал глубокий вдох, вытянул руку вперед, как заправский покемон-мастер, и заорал на всю улицу:

— СИСТЕМА! ПРИЗЫВ ЭПИЧЕСКОГО РАНГА! ВАЛЕРА, ВПЕРЕД! ФАС, СУКА!

Воздух передо мной треснул. Вспыхнул ослепительный фиолетовый свет, запахло серой, дешевыми сигаретами и почему-то тиной. Когда свет померк, на асфальте сидел он: Гусь. Абсолютно обычный, белый, упитанный гусь с оранжевым клювом. Он почесал лапой шею, отряхнул перья, а затем медленно, с грацией серийного убийцы, повернул голову ко мне. Его маленькие черные глазки горели адским пламенем и абсолютной, незамутненной ненавистью ко всему сущему.

— Ну и хули ты меня выдернул, фраер? — раздался хриплый, прокуренный голос.

Толпа героев и зевак синхронно охнула. Слизевой злодей замер, перестав душить Бакуго, и уставился на птицу. Бакуго, жадно глотая воздух, скосил глаза вниз.

— фуль, фуль: Гусь? — прохрипел Кацуки. — фуль, что за грёбаный гусь?!

Валера медленно перевел взгляд на Бакуго, застрявшего в слизи.

— Слышь, хлопушка недоношенная, — прошипел гусь, вытягивая шею. — Пасть закрой, пока я тебе туда не насрал. А ты, — он повернулся к огромной горе слизи, — ты чё за кусок зеленого дерьма? Ты почему в моем районе воняешь, гнида болотная?

Злодей забулькал, формируя из слизи подобие лица с огромными зубами.

— Я — твой ночной кошмар, пернатый ублюдок! — проревел он, взмахивая щупальцем. — Я захвачу это тело и…

Он не договорил.

Валера не стал ждать. С боевым кличем: «ГА-ГА-ГА, СУКА, ПОЛУЧАЙ!», гусь сорвался с места с такой скоростью, что асфальт под его лапами пошел трещинами. Слизевой злодей обрушил на него массивное щупальце, способное пробить кирпичную стену. Щупальце ударило Валеру прямо по голове.

ПЛЮХ!

Слизь просто разлетелась в стороны, не причинив гусю никакого вреда. Система не врала: Валера игнорировал урон.

— Ты чё, щекочешь меня, пидор жидкий?! — заорал Валера, взлетая в воздух.

Он спикировал прямо на «лицо» злодея. Его оранжевый клюв сомкнулся на том месте, где у слизи должен был быть глаз. Раздался звук, похожий на то, как вытаскивают вантуз из засорившегося унитаза.

— ААААА! — истошно завопил злодей. — ОН МЕНЯ ЖРЕТ! ЭТА ТВАРЬ МЕНЯ ЖРЕТ!

— Я тебе сейчас твою жижу через жопу вытяну! — рычал Валера, ожесточенно мотая головой и вырывая куски слизи. — Будешь у меня, падла, в унитазе плавать!

Злодей запаниковал. Он попытался скинуть гуся, но Валера вцепился в него намертво. Слизь начала хаотично метаться, теряя форму. Хватка на Бакуго ослабла. Кацуки, кашляя слизью, вывалился на асфальт.

— Эй, колючий! — крикнул Валера, не отпуская злодея. — Хули разлегся?! Вставай и пиздуй отсюда, пока я и тебе перья не выщипал!

Бакуго, великий и ужасный Кацуки Бакуго, человек с ЧСВ размером с Эверест, на четвереньках пополз прочь от эпицентра битвы, в ужасе оглядываясь на матерящуюся птицу. Толпа героев стояла с открытыми ртами. Камуи уронил челюсть. Мидория забыл, как дышать, судорожно что-то строча в своей обгоревшей тетрадке, наверное: «Гусь. Причуда: Абсолютный матерный террор»

— Система, — прошептал я, вытирая выступившую от смеха слезу. — Это лучшее вложение ста очков в моей жизни.

Валера тем временем перешел к финальной стадии. Он отпустил глаз злодея, изящно приземлился на асфальт, обошел булькающую лужу сзади и…

ЩЕЛК!

Гусь ущипнул слизевого злодея за то место, где по логике вещей должна была находиться задница. Щипок гидравлического пресса. Злодей издал звук, не поддающийся описанию. Это был вой тысячи замученных душ, помноженный на визг поросенка. Огромная гора слизи просто взорвалась от боли и унижения, разлетевшись мелкими ошметками по всей улице. Глаза и зубы злодея с влажным шлепком упали к моим ногам. Валера отряхнул клюв, брезгливо сплюнул зеленую жижу и повернулся к онемевшим про-героям. И исчез так же как и появился.

Тишина, повисшая над разрушенным переулком, была снова звенящий. Лишь капли зеленой слизи с мерзким чавканьем стекали со стен, витрин и ошарашенных лиц профессиональных героев. Гусь Валера исчез, оставив после себя лишь стойкий запах дешевого табака и ощущение полного сюрреализма. Я стоял, засунув руки в карманы толстовки, и с трудом сдерживал рвущийся наружу истерический хохот. Навык «Непробиваемое Лицо» трещал по швам, но держался.

Первым отмер Древесный Камуи. Он медленно опустил свои деревянные руки, которыми всё это время прикрывал лицо, и уставился на лужу слизи, в которой барахтались глаза злодея.

— Это... это что сейчас было? — прошептал он, дернув глазом под маской. — Это была твоя причуда, пацан? Призыв, матерящейся водоплавающей птицы?

Леди Гора, брезгливо стряхивая зеленую жижу со своего идеального бедра, возмущенно фыркнула:

— Это возмутительно! Использование незарегистрированной причуды в общественном месте! Да еще и с таким лексиконом! Дети же слушают!

Я медленно перевел взгляд на героев. Мой внутренний тролль радостно потер ладошки.

— Извините, господа профессионалы, — я включил на максимум «Острый Язык». — Я правильно понимаю ситуацию? Вы тут стояли, ковыряли в носу и смотрели, как школьника переваривает гигантская сопля, потому что вам «негде развернуться» и «причуда не подходит». А когда мой... эм... пернатый ассистент за десять секунд помножил злодея на ноль, вы решили докопаться до его словарного запаса?

Герои дружно поперхнулись. Толпа зевак, до этого молчавшая в шоке, начала перешептываться, и в этих шепотках явно слышалось одобрение моих слов.

— Да он прав! — крикнул кто-то из толпы. — Герои просто стояли!

— А гусь красавчик! Жестко он эту жижу опустил!

Смертоносный Кулак, который до этого тоже изображал мебель, шагнул ко мне, нахмурив брови:

— Послушай, парень, ты, конечно, помог, но это работа для профессионалов...

— Профессионалов по стоянию с умным видом? — перебил я его, не моргнув глазом. — Запишите меня на ваши курсы, а то я не умею так эпично ничего не делать.

Смертоносный Кулак покраснел и закрыл рот. Но главное шоу было еще впереди. Я повернулся к Кацуки Бакуго. Будущий Символ Мира, и по совместительству главный генератор моих очков, сидел на асфальте, покрытый ровным слоем вонючей слизи. Он тяжело дышал, его пепельные волосы слиплись, а в глазах плескалась такая дикая смесь ярости, унижения и экзистенциального ужаса, что мне на секунду стало его почти жаль. Почти.

Он поднял на меня взгляд. Искры на его ладонях вспыхнули, но тут же погасли с жалким «пшик», залитые жижей.

— ТЫ... — прохрипел Бакуго, пытаясь встать на трясущиеся ноги. — ДЕКУ... ЭТОТ УБЛЮДОК... ТЫ...

— Каччан, — я приложил руку к груди, изображая крайнюю степень заботы. — Тебе бы к психологу сходить. У тебя явно психологическая травма. Не каждый день тебя спасает от смерти гусь, называя при этом «хлопушкой недоношенной».

Бакуго замер, его челюсть отвисла. Кажется, его мозг просто отказался обрабатывать этот уровень позора. Одно дело — быть спасенным Всемогущим. Другое дело — быть спасенным Деку. Но быть спасенным гусём по имени Валера, который отчитал его как малолетнюю шпану, это был удар, от которого не оправляются.

— Запиши в свой блокнотик, Изуку, — я подмигнул Мидории, который стоял в толпе с безумными глазами и строчил в тетради со скоростью пулемета. — Слабость Кацуки Бакуго: водоплавающие птицы с криминальным прошлым.

Мидория судорожно кивнул, не отрываясь от записей. Я готов был поклясться, что видел там заголовок: «Тактика ведения боя: Щипок гидравлического пресса + Психологическое давление матом».

В этот момент небеса разверзлись, и с характерным грохотом, поднимая тучи пыли, в центр переулка приземлился Он.

— ВСЁ В ПОРЯДКЕ! ПОЧЕМУ? ПОТОМУ ЧТО Я ЗДЕСЬ! — прогремел Всемогущий, сверкая своей фирменной улыбкой на две тысячи ватт.

Он замер в героической позе, оглядывая поле боя. Улыбка медленно сползла с его лица. Герой номер: один, увидел поверженную слизь в виде лужи. Увидел сконфуженных про-героев. Увидел Бакуго, который сидел на земле и тихо, истерично хихикал, раскачиваясь из стороны в сторону и бормоча что-то про «пернатых ублюдков».

— Э-э-э... — Всемогущий моргнул. — А где злодей? Я, кажется, немного, опоздал?

Я развернулся и пошел сквозь расступающуюся толпу, насвистывая веселую мелодию.

Дзинь!

Я не успел сделать и пяти шагов к свободе и заслуженному отдыху, как тяжелая рука в спандексе опустилась мне на плечо. Причем хватка была такой, словно меня поймал промышленный экскаватор. Меня резко развернули на сто восемьдесят градусов. Передо мной во всей своей возмущенной красе стояла Леди Гора. Ее лицо пылало праведным гневом, а глаза метали молнии, которые могли бы запитать небольшой квартал.

— Куда это ты собрался, молодой человек? — процедила она сквозь зубы, сильнее сжимая мое плечо. — Использование незарегистрированной причуды, создание угрозы общественной безопасности, оскорбление профессиональных героев при исполнении. Мы идем в полицейский участок! Прямо сейчас!

Она дернула меня за руку, собираясь потащить за собой сквозь толпу, как нашкодившего котенка. Журналисты тут же оживились, камеры снова защелкали, предвкушая новый виток скандала. Всемогущий на заднем фоне задумчиво смотрел на это, явно не понимая, стоит ли ему вмешиваться в этот детский сад. Я мысленно вздохнул и принял максимально расслабленную позу, насколько это позволяла стальная хватка героини, и театрально, с интонациями заправского сердцееда из дешевых мыльных опер, произнес:

— Тётя Гора, ну зачем же так грубо? На свидание нужно приглашать по-другому! Могли бы просто попросить номерок, а не тащить меня в участок. Я, конечно, польщен вашим напором, но предпочитаю рестораны, а не камеры предварительного заключения.

Тишина, которая и так висела над площадью, стала просто оглушительной. Журналисты перестали дышать. Камуи, стоявший неподалеку, издал звук, похожий на треск ломающейся сухой ветки, и закрыл лицо руками. Леди Гора застыла, её глаза расширились до размеров блюдец, а гневный румянец на щеках мгновенно сменился густым, свекольным цветом, залившим всё лицо вплоть до ушей.

— Т-т-тётя?! — пискнула она, и ее голос сорвался на ультразвук. — С-свидание?! Да как ты смеешь, мелкий нахал?! Мне всего двадцать два!

— Да? — я скептически изогнул бровь, смерив ее взглядом с ног до головы. — А по хватке и командному тону — все сорок пять и стаж работы завучем. Отпустите руку, мэм, вы мне кровообращение нарушаете. А то я упаду в обморок прямо вам на выдающиеся заслуги перед обществом, и пресса этого не переживет.

Леди Гора отдернула руку так резко, будто я внезапно покрылся раскаленными шипами. Она отступила на шаг, судорожно поправляя волосы и пытаясь вернуть себе самообладание под прицелом десятков камер.

— Ты... ты... невыносим! — выдохнула она, тыча в меня пальцем с идеальным маникюром. — Офицер! — она обернулась к ближайшему полицейскому, который изо всех сил кусал губы, чтобы не заржать. — Задержите этого хулигана!

Полицейский, молодой парень, откашлялся и подошел к нам, пряча улыбку.

— Мэм, технически, он спас заложника и обезвредил злодея, — осторожно заметил коп, косясь на остатки зеленой слизи и всё еще пребывающего в прострации Бакуго. — А использование причуды в целях самообороны и защиты третьих лиц допускается, если герои не могут справиться.

— Не могут справиться?! — взвизгнула Леди Гора. — Да мы просто оценивали ситуацию!

— Ага, — я радостно закивал. — Оценивали очень глубоко и вдумчиво. Особенно вы, Тётя Гора. Ваш ракурс для оценки ситуации был просто великолепен, жаль, злодей не оценил. Зато операторы были в восторге.

Толпа зевак не выдержала. Площадь взорвалась хохотом. Смеялись все: подростки, пенсионеры, даже парочка полицейских не смогла сдержать смешков. Всемогущий, поняв, что ситуация окончательно превратилась в фарс, издал свой фирменный смех: «ХА-ХА-ХА!», хотя в его глазах читалась легкая паника. Леди Гора, поняв, что битва проиграна окончательно и бесповоротно, развернулась на каблуках, гордо вздернула нос и, расталкивая толпу, зашагала прочь, бормоча проклятия в адрес «невоспитанной молодежи». Я поправил воротник толстовки и повернулся к полицейскому.

— Офицер, я могу идти? А то у меня дома кот не кормлен. И, судя по всему, мне нужно копить на адвоката, потому что одна гигантская женщина теперь явно точит на меня зуб.

Полицейский махнул рукой, всё еще посмеиваясь.

— Иди, пацан.