Я поудобнее устроился на подоконнике второго этажа, свесил ноги вниз и, дождавшись, когда взбешенный Бакуго окажется прямо под моим окном, сложил руки рупором.

— Эй! Друг! Как дела?! — заорал я на всю улицу с такой жизнерадостной интонацией, будто мы с ним лучшие кореша, не видевшиеся сто лет.

Бакуго вздрогнул так, словно в него ударила молния. Он резко задрал голову. Его глаза, налитые кровью, сфокусировались на мне, а челюсть клацнула с такой силой, что я чуть не услышал хруст эмали.

— ТЫ!!! — взревел он, и из его ладоней вырвался сноп пламени, подпалив листья на ближайшем дереве. — СПУСКАЙСЯ СЮДА, УБЛЮДОК! Я ТЕБЕ ЭТУ УЛЫБОЧКУ В ГЛОТКУ ЗАБЬЮ!

Дзинь!

— Ой, Каччан, ну зачем так кричать на всю улицу? — я сочувственно приложил руку к груди. — Соседи же подумают, что тебя снова кто-то обидел. Как твоя шишка, кстати? Не болит? А то я могу сбросить тебе подорожник или лед. Хотя со льдом у тебя сегодня явно натянутые отношения.

Бакуго зарычал, как раненый тигр.

— Я ТЕБЯ УРОЮ, СТАТИСТ! — он присел, явно собираясь использовать взрывы, чтобы запрыгнуть прямо ко мне в окно. — Твои фокусы больше не сработают! Я знаю, что это твоя причуда!

— Моя причуда? — я искренне рассмеялся, активируя навык «Острый Язык». — Каччан, моя причуда — это двигать карандаши. А твоя причуда, судя по сегодняшнему дню, — это собирать лбом все твердые поверхности в радиусе километра.

Бакуго оттолкнулся от земли. Мощный взрыв из обеих рук подкинул его в воздух, прямо к моему окну. Его лицо было искажено чистой, незамутненной яростью. Он уже занес кулак, чтобы выбить раму вместе со мной.

Система, — лениво подумал я. — Инвентарь. Банановая Кожура Судьбы. Применить на подоконник.

Кацуки триумфально приземлился ботинками на мой подоконник, готовый ворваться в комнату и устроить локальный Армагеддон.

ВЖУХ!

Его правая нога, наступившая точно на желтую глянцевую поверхность кожуры, мгновенно потеряла сцепление с реальностью. Инерция от прыжка сыграла с ним злую шутку. Вместо того чтобы вломиться внутрь, Бакуго исполнил в воздухе нечто среднее между брейк-дансом и попыткой чайки поймать рыбу в полете. Его ноги взлетели выше головы, он нелепо взмахнул руками, выпустив случайный взрыв куда-то в небо, и с истошным воплем:

«ДЕРЬМОООО!» полетел обратно вниз.

БДЫЩ!

Он рухнул спиной прямо в заботливо оставленные коммунальщиками кусты шиповника под моим окном. Кусты жалобно хрустнули, приняв в свои колючие объятия будущего Символа Мира. Я перегнулся через подоконник, глядя на барахтающегося в ветках Кацуки, который пытался выпутаться, изрыгая проклятия, от которых покраснел бы даже портовый грузчик.

— Знаешь, Каччан, — философски заметил я, опираясь подбородком на руки. — Я, конечно, говорил, что тебе стоит быть ближе к природе, но не настолько же. Осторожнее там, говорят, шиповник полезен для иммунитета, но не когда ты принимаешь его внутрь через задницу.

Бакуго, наконец, вырвался из куста, весь в царапинах и листьях. Он тяжело дышал, глядя на меня снизу вверх. В его глазах читалось желание устроить ядерный холокост, но тело, видимо, начало подозревать, что связываться со мной — плохая идея.

— Я... Тьфу! — прохрипел он, выплевывая листик.

— Запишись в очередь, — я зевнул и потянулся к створке окна. — Спокойной ночи, Каччан! И помни: гравитация — бессердечная стерва. Особенно к тем, у кого ЧСВ размером с Юпитер.

Я захлопнул окно прямо перед его носом и задернул шторы. На губах играла довольная улыбка. Двести тридцать пять очков. Кажется, мы с Бакуго станем лучшими друзьями. Ведь кто еще обеспечит мне такой стабильный доход?

Утро же субботы началось не с кофе, а с радостного созерцания цифры «235» в интерфейсе Системы. До Чака Норриса оставалась сущая мелочь — какие-то жалкие девяносто девять тысяч семьсот шестьдесят пять очков. План на выходные сформировался сам собой: идти в город и искать на свою задницу приключения. Желательно, максимально нелепые и с участием людей, чье эго раздуто больше, чем воздушный шар на параде. Мусутафу — город большой, героев и злодеев тут как собак нерезаных, а значит, и поводов для качественного троллинга должно быть предостаточно.

Я натянул любимую толстовку, сунул руки в карманы и бодрым шагом направился в сторону центрального торгового квартала. Погода стояла отличная, солнце светило, птички пели, а мой внутренний радар уже хищно сканировал пространство в поисках жертвы.

Дзинь!

Я ухмыльнулся, свернув в указанном направлении. Чем ближе я подходил к небольшой площади перед торговым центром, тем громче становились крики толпы и вспышки камер. Протиснувшись сквозь зевак, я увидел причину ажиотажа. В центре площади позировал Про-герой. Точнее, нечто, отдаленно напоминающее героя, но больше похожее на ходячий диско-шар. На нем был обтягивающий серебристый костюм, усыпанный стразами, плащ из искусственного меха леопардовой расцветки и солнцезащитные очки размером с два блюдца. Он картинно напрягал бицепсы, ослепительно улыбаясь в камеры смартфонов, и периодически выпускал из пальцев слабые, но очень яркие лазерные лучики, которые с легким шипением испаряли капли воды в небольшом фонтане.

— Да, детки! — вещал он в микрофон-гарнитуру голосом заправского диджея. — Ваш любимый Сияющий Рыцарь Неона здесь, чтобы защитить этот город от серости и преступности! Любите меня, обожайте меня!

Дзинь!

Я потер руки, шестьдесят очков на дороге не валяются. Герой тем временем продолжал свое выступление. Он подошел к группке визжащих школьниц, эффектно откинул полу своего леопардового плаща и подмигнул.

— Ну что, крошки, кто хочет автограф на самом сияющем месте? — промурлыкал он, поигрывая бровями.

Я глубоко вдохнул, активируя навык «Провокатор 80 уровня». Мой голос, усиленный Системой, прорезал шум толпы, как нож масло.

— Извините, господин диско-шар! — крикнул я, выходя в первый ряд зрителей. — А вы не подскажете, где здесь ближайший пункт приема металлолома? А то, кажется, с вас фольга осыпается!

Толпа затихла. Школьницы недоуменно обернулись на меня. Неоновый Рыцарь замер с поднятой для автографа ручкой, его улыбка слегка померкла.

— Ч-что ты сказал, пацан? — он поправил свои гигантские очки, пытаясь разглядеть наглеца.

— Я говорю, — я сделал шаг вперед, невинно хлопая глазами, — ваш костюм, он из фольги для запекания сделан или вы ограбили фабрику по производству елочных игрушек? Просто интересно, как вы в этом скрипучем ужасе преступников ловите. Или вы их до смерти слепите своим безвкусием?

Лицо героя под очками пошло красными пятнами. Он выпрямился, пытаясь принять максимально грозный вид.

— Ах ты мелкий! Ты хоть знаешь, кто я такой?! Я Неоновый Рыцарь! Я несу свет в этот темный мир! Мой рейтинг...

— Ваш рейтинг, судя по всему, где-то между прогнозом погоды и рекламой средства от геморроя, — безжалостно перебил я его, скрестив руки на груди. — Серьезно, мужик. Ваш плащ выглядит так, будто его стошнило леопардом, а потом по нему проехался каток. Вы уверены, что ваша причуда — свет, а не вызывание эпилептических припадков у окружающих?

В толпе послышались смешки. Кто-то прыснул в кулак, пара парней откровенно заржали, снимая всё на видео. Эго героя начало трещать по швам с громким звуком рвущейся синтетики.

— Заткнись! — взвизгнул Неоновый Рыцарь, его голос сорвался на фальцет. Он вскинул руку, собираясь, видимо, ослепить меня своим лазером. — Я покажу тебе силу настоящего героя!

Система, — мысленно скомандовал я. — Магазин. Категория: «Грязные трюки». Покупаю «Призыв Внезапной Грязевой Лужи».

— Применить прямо под ноги этому павлину!

В ту же секунду, когда Неоновый Рыцарь эффектно шагнул вперед, чтобы обрушить на меня свой гневный, и абсолютно безвредный свет, идеально чистая плитка площади под его ботинком внезапно превратилась во влажную, чавкающую, глубокую лужу отборной, вонючей грязи. Его нога ушла в нее по самую щиколотку. Герой взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, его леопардовый плащ взметнулся в воздух и он с грацией подбитого страуса рухнул лицом прямо в эту самую лужу.

ПЛЮХ!

Брызги грязи разлетелись во все стороны, щедро оросив его серебристый костюм. Толпа дружно ахнула и отшатнулась. Неоновый Рыцарь медленно поднялся на четвереньки. Его гигантские очки съехали набок, а с носа живописно капала густая, черная жижа. Весь его пафос испарился, как вода на раскаленной сковородке.

— Мой... мой плащ... — простонал он, глядя на испорченный мех. — Он же из лимитированной коллекции...

Я подошел поближе, осторожно обходя грязь, и сочувственно поцокал языком.

— Ай-яй-яй. Какая трагедия. Ну, зато теперь вы не Неоновый Рыцарь, а Грязевой Барон. Звучит даже как-то солиднее, не находите? Более приземленно.

Герой, всхлипывая и размазывая грязь по лицу, вскочил на ноги и под хохот толпы бросился бежать в сторону ближайшего переулка, забыв про раздачу автографов. Я проводил взглядом убегающего Грязевого Барона и задумчиво почесал подбородок. Двести девяносто очков — это, конечно, хорошо. На пачку элитных сухариков хватит. Но до Чака Норриса с такими темпами я буду копить до второго пришествия Всемогущего.

Нужна рыбка покрупнее. Кто-то, чье эго видно из космоса. Кто-то, чей пафос можно резать бензопилой. Я окинул взглядом оживленную улицу. Мой «Радар Пафоса» вдруг пискнул так пронзительно, что у меня чуть барабанные перепонки не лопнули, а на периферии зрения замигала огромная красная стрелка, указывающая куда-то в сторону широкого проспекта.

Я пробрался сквозь толпу и вышел на перекресток. О, да. Рыбка была не просто крупной. Она была гигантской, буквально. Прямо посреди перекрестка, перекрыв движение и позируя перед десятками телекамер, возвышалась Леди Гора. В своей гигантской форме она выглядела как ожившая фантазия пубертатного подростка: обтягивающий костюм, подчеркивающий каждый изгиб, томный взгляд и откляченный зад, который сейчас занимал примерно половину полосы встречного движения.

А у ее ног, скрестив деревянные руки на груди и всем своим видом выражая вселенскую скорбь, стоял мой старый знакомый — Древесный Камуи. Судя по связанному ветвями мелкому воришке, валяющемуся неподалеку, Камуи выполнил всю грязную работу, а Леди Гора просто появилась в последний момент, чтобы украсть лучи славы. Классика.

Дзинь!

Пятьсот очков! Мои глаза алчно блеснули. Ради такого куша можно и рискнуть быть раздавленным. Я протиснулся в самые первые ряды зевак, прямо к полицейскому оцеплению. Леди Гора как раз наклонилась, посылая воздушный поцелуй в объектив камеры новостного канала.

— О, спасибо, спасибо! — ворковала она своим медовым голосом. — Я просто выполняла свой долг! Защищать граждан — это призвание!

Камуи внизу глухо зарычал, но промолчал. Я набрал в грудь побольше воздуха. Навык «Провокатор 80 уровня» был готов к бою. Мой усиленный голос ударил по перекрестку, как кувалда по гонгу:

— Извините, мэм! А это правда, что ваш костюм сшит из переработанных палаток для цирка шапито?!

Тишина упала на перекресток так резко, будто кто-то выдернул шнур из розетки. Журналисты замерли. Камуи поперхнулся. Леди Гора медленно, очень медленно повернула свою огромную голову в мою сторону. Ее идеальная улыбка дрогнула.

— Ч-что ты сказал, мальчик? — прогрохотала она, прищурив глаза размером с автомобильные фары.

— Я говорю, — я невинно развел руками, — цирковые палатки! Ну, знаете, чтобы натянуть столько спандекса на такие, выдающиеся, э-э-э, амбиции, нужно очень много материала. И, кстати, — я перевел взгляд на связанного воришку, а затем на Камуи, — а почему вы позируете, если преступника поймал господин Буратино? Вы что, просто мимо проходили и решили, что ваш зад будет отлично смотреться на фоне чужой работы?

Толпа ахнула. Журналисты, почуяв жареное, мгновенно развернули камеры в мою сторону. Камуи подпрыгнул на месте, его деревянная маска не могла скрыть шока, но в его глазах явно читалось злорадное удовлетворение.

Леди Гора покраснела так сильно, что стала похожа на гигантский помидор-переросток.

— Ах ты мелкий паршивец! — взревела она. — Я про-герой! Я рискую жизнью! Да я тебя сейчас!

Она занесла свою огромную ногу, явно собираясь топнуть рядом со мной для устрашения.

Система! — мысленно рявкнул я. — Навык «Невидимая Подножка»! Активировать на опорную ногу Горы!

В тот момент, когда Леди Гора перенесла весь свой колоссальный вес на одну ногу, чтобы топнуть другой, невидимая сила Системы резко дернула ее за лодыжку. Законы физики, которые сегодня уже не раз плакали кровавыми слезами, взвыли от восторга. Гигантская женщина, потеряв равновесие, замахала руками, как ветряная мельница. Ее глаза комично расширились.

— ОЙ-ЁЙ-ЁЁЁЁЙ! — раздался оглушительный вопль.

Она рухнула. К счастью, не на толпу, а прямо на пустую проезжую часть, которую сама же и перекрыла. Земля содрогнулась от удара, асфальт пошел трещинами, а во все стороны полетели облака пыли. Сработали сигнализации у десятка припаркованных неподалеку машин. Пыль медленно рассеялась. Леди Гора лежала на животе, нелепо раскинув руки и ноги. Ее идеальная прическа превратилась в воронье гнездо, а на лице застыло выражение абсолютного, детского недоумения. Я подошел к самому краю тротуара, заложил руки за спину и покачал головой.

— Знаете, — громко, с расстановкой произнес я в наступившей мертвой тишине. — Я слышал, что чем больше шкаф, тем громче он падает. Но чтобы шкаф сам себе подножку ставил во время фотосессии, это новый уровень геройского мастерства. Браво.

Камуи, стоявший в двух метрах от меня, медленно повернул голову. Он смотрел на меня так, словно увидел божество. Божество хаоса и сарказма.

— Т-ты... — прохрипел он, узнавая меня. — Тот самый пацан, Кенджи.

Я подмигнул ему.

— Всегда пожалуйста, Камуи-сан. В следующий раз, когда она решит украсть твою славу, просто скажи ей, что гравитация — это бессердечная стерва. Работает безотказно.

Я развернулся и под вспышки камер и ошарашенное молчание толпы неспешно зашагал прочь. Далеко уйти мне не удалось. Буквально через десять шагов меня накрыла волна из микрофонов, слепящих вспышек и жадных до сенсаций лиц. Журналисты, почуяв свежую кровь, и возможность раздуть скандал национального масштаба, слетелись на меня, как мухи на... ну, скажем так, на очень сладкий мед.

— Молодой человек! Вы только что публично унизили про-героя из топ-40! — прокричала мне в лицо женщина в строгом костюме, едва не выбив мне зуб микрофоном с логотипом центрального канала.

— Как вас зовут?! Какая у вас причуда?! Это была атака злодея?! — наперебой загалдели остальные.

И тут сквозь толпу протиснулся щуплый репортер в очках, который умудрился перекричать всех:

— Скажите, как так вышло, что вы, будучи в столь юном возрасте, берете на себя смелость так жестко критиковать профессиональных героев, рискующих жизнями ради нас?! Вы считаете себя лучше их?!

Толпа слегка притихла, ожидая моего ответа. Камеры сфокусировались на моем лице, идеальный момент. Я потер руки, предвкушая шоу.

Дзинь!

[Система: Активировать навык «Глас Народа»?]

Активировать, — мысленно усмехнулся я. — Режим: «Народный Трибун. Версия: Максимальный Пафос и Уничтожение Идолов». В ту же секунду я почувствовал, как воздух вокруг меня неуловимо изменился. Мой голос, когда я заговорил, обрел странную, гипнотическую глубину. Он не был громким, но проникал прямо в подкорку каждого присутствующего.

— Вы спрашиваете, почему я их критикую? — я обвел толпу спокойным, почти сочувствующим взглядом. — А вы посмотрите вокруг, внимательно посмотрите.

Я театрально указал рукой в сторону перекрестка, где Леди Гора, всё ещё в гигантской форме, пыталась с грацией выброшенного на берег кита подняться на четвереньки, попутно снеся рекламный щит. Камуи, закрыв лицо руками, вернее, ветками, делал вид, что он просто дерево и вообще здесь не при чем.

— Мы называем их героями, — мой голос вибрировал от праведного возмущения, усиленного Системой так, что операторы начали согласно кивать, даже не осознавая этого. — Но что мы видим на самом деле? Мы видим шоу-бизнес в спандексе. Мы видим людей, которых больше волнует ракурс камеры и количество лайков в соцсетях, чем спасенные жизни.

Толпа замерла. Репортер с микрофоном открыл рот, забыв, о чем хотел спросить.

— Господин Древесный Камуи сделал всю грязную работу, — я ткнул пальцем в сторону героя-дерева. — Он выследил преступника, он его обезвредил. А что сделала эта гора амбиций? Она пришла на готовенькое, перекрыла движение, сломала асфальт и устроила фотосессию на фоне чужого труда! И вы спрашиваете, почему я критикую?

Я сделал шаг вперед, люди инстинктивно расступились, ловя каждое мое слово. Навык «Глас Народа» работал как швейцарские часы — я буквально видел, как в их глазах загорается искра сомнения в непогрешимости героев.

— Я критикую не героев. Я критикую клоунов, которые надели плащи и забыли, что значит служить людям! — рявкнул я, припечатывая слова жестом. — Если для того, чтобы спустить их с небес на землю и напомнить об их истинном долге, нужен обычный школьник, то, дамы и господа, у нашего общества большие проблемы. А теперь извините, мне нужно домой. Я обещал маме вынести мусор, и, в отличие от некоторых, я свои обещания выполняю без пресс-конференций.

Журналисты расступились передо мной, как Красное море перед Моисеем. Никто даже не попытался меня остановить. Они лихорадочно строчили в блокнотах и надиктовывали текст в камеры.

— Вы слышали это?! — возбужденно вещал репортер в очки прямо в объектив. — Невероятные слова от простого подростка! Жесткая правда о современной индустрии героев! Эксклюзив!

Я шел сквозь толпу, засунув руки в карманы, и изо всех сил сдерживал смех с помощью «Непробиваемого Лица». Где-то позади взвыла сирена скорой помощи — видимо, Леди Гора всё-таки умудрилась вывихнуть лодыжку при падении. Камуи, судя по доносящимся обрывкам фраз, раздавал свое первое в жизни нормальное интервью, пока гигантская женщина рыдала на заднем фоне.

Тысяча двести сорок очков.