Герой не выбирает цель, она находит героя 

Таймер Системы мигнул нулями, и невидимый лед испарился так же внезапно, как и появился. Законы физики, тяжело вздохнув, вернулись в чат. Учитель медленно, кряхтя как старый дед, поднялся с пола. Он отряхнул брюки, поправил съехавший набок галстук и окинул взглядом класс, представлявший собой живописную картину постимпрессионизма: переплетенные конечности, перевернутые парты и стонущие подростки.

Затем он посмотрел на часы.

— Уроки окончены, — абсолютно мертвым голосом, в котором не осталось ни капли эмоций, произнес он. — Всем до завтра. Постарайтесь не убить друг друга по дороге домой. Я слишком устал, чтобы писать объяснительные.

С этими словами он просто развернулся и вышел из класса, аккуратно прикрыв за собой дверь. Скрип петель прозвучал как эпитафия его педагогической карьере. Я хмыкнул, подхватил свой рюкзак, который предусмотрительно закинул на плечо еще до начала ледового побоища, и неспеша направился к выходу. Перешагивать через стонущих одноклассников оказалось довольно забавным занятием.

— Эй, Кенджи... — слабо позвал друг Бакуго, потирая ушибленный копчик. — Какого хрена это было?

— Глобальное потепление, чувак. Климат меняется, — небрежно бросил я, переступая через чью-то ногу.

Бакуго, наконец-то сумевший принять вертикальное положение, тяжело дышал. Его волосы были взлохмачены еще сильнее обычного, на лбу красовалась монументальная шишка, а форма была покрыта ровным слоем пыли. Он смотрел на меня так, будто я лично убил его любимого хомячка, воскресил и снова убил у него на глазах.

— ТЫ... — прорычал он, и в его голосе было столько яда, что им можно было бы отравить небольшую реку. Искры на его руках вспыхнули с новой силой, но как-то неуверенно, словно даже его причуда устала от этого позора. — Я ТЕБЯ ИЗ ПОД ЗЕМЛИ ДОСТАНУ! ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ, ЧТО НА СВЕТ РОДИЛСЯ, КУСОК ДЕРЬМА!

Я остановился в дверях и медленно обернулся. Навык «Острый Язык» так и просился в бой.

— Знаешь, Каччан, — я сочувственно покачал головой. — Тебе бы словарь синонимов купить. А то «убью», «порву», «кусок дерьма» Твой словарный запас скуднее, чем твоя координация движений. Если ты с такими речами будешь злодеям угрожать, они умрут. Но исключительно от скуки.

Не дожидаясь, пока у Бакуго случится инсульт от переизбытка гнева, я вышел в коридор. Сзади послышался грохот — видимо, Кацуки от злости пнул стену и, учитывая его сегодняшнюю удачу, скорее всего, отбил себе палец.

Я шел по залитому послеобеденным солнцем коридору, насвистывая какую-то прилипчивую мелодию. Сто Очков Стёба. Сотня! Это ж сколько всего интересного можно купить в магазине Системы. Надо будет дома как следует изучить ассортимент. Может, там есть какая-нибудь «Аура непроходимой тупости» для Бакуго? Хотя, зачем тратить очки на то, что у него и так врожденное?

— К-Кенджи-кун! Постой!

Я обернулся. По коридору, смешно семеня ногами, за мной бежал Изуку Мидория. Он выглядел так, словно только что увидел призрака, который к тому же станцевал перед ним макарену.

— Чего тебе, Мидория? — я прислонился к стене, наблюдая, как он пытается отдышаться.

— То, что ты сделал там, в классе... — он нервно сглотнул, теребя лямку своего желтого рюкзака. — Это была не твоя причуда телекинеза, да? Ты как будто знал, что он упадет! И лед... откуда он взялся?!

Его глаза лихорадочно блестели. Кажется, внутренний аналитик Изуку сейчас работал на пределе возможностей, пытаясь впихнуть невпихуемое в свою картину мира.

— Изуку, — я тяжело вздохнул, положив руку ему на плечо. — В этом мире есть вещи пострашнее причуд.

— К-какие? — пискнул он.

— Сарказм, Мидория. Сарказм и вовремя брошенная банановая кожура. Запомни это, если хочешь выжить в Юэй.

Я похлопал его по плечу, оставив переваривать эту гениальную мысль, и зашагал к выходу из школы.

Солнце лениво клонилось к закату, окрашивая улицы Мусутафу в приятные золотистые тона. Я неспешно брел домой, полностью погруженный в изучение виртуального интерфейса Системы, который маячил перед глазами полупрозрачной голограммой. Сто Очков Стёба жгли карман или где там они хранились. Ассортимент магазина поражал воображение: от банальных хлопушек с конфетти до заклинаний локального облысения. Я как раз раздумывал, не прикупить ли мне «Генератор неловкого молчания» со скидкой, как вдруг реальность решила грубо вмешаться в мои планы.

Раздался звон разбитого стекла, женский визг, и из дверей небольшого круглосуточного магазинчика вывалилось нечто. Это «нечто» оказалось здоровенным мужиком, метра под два ростом, с комплекцией шкафа-купе и абсолютно нелепыми, длинными усами, которые топорщились в разные стороны, делая его похожим на гигантскую, перекачанную крысу-мутанта. В одной руке он сжимал мешок, из которого сыпались купюры и почему-то упаковки с чипсами, а в другой — здоровенный тесак.

— Стоять всем! Полицию не вызывать, а то порешу! — рявкнул мужик-крыса, дико вращая глазами.

Прохожие с криками бросились врассыпную. А я, ну, я просто стоял посреди тротуара, потому что как раз читал описание товара «Спрей с запахом тухлых носков Всемогущего». Злодей, видимо, решил, что я либо самый смелый, либо самый тупой. В два прыжка он преодолел расстояние между нами, схватил меня поперек груди своей ручищей, пахнущей дешевым пивом и немытым телом, и приставил холодное лезвие тесака к моему горлу.

— Ни с места! — заорал он на собирающуюся вдалеке толпу зевак. — Одно неверное движение, и этот пацан отправится на тот свет!

Я скосил глаза на лезвие. Потом на усы злодея, которые щекотали мне ухо. Навык «Непробиваемое Лицо» сработал идеально: мой пульс даже не участился, а на лице застыло выражение глубочайшей скуки.

Дзинь!

— Эй, пацан, не дергайся, — прохрипел злодей мне на ухо, сильнее прижимая тесак. — Жить хочешь — стой смирно.

Я театрально вздохнул. Усиленный «Острым Языком» голос разнесся над улицей на удивление звонко.

— Слушай, дядя, я всё понимаю, кризис, тяжелое детство, деревянные игрушки прибитые к полу. Но мы могли бы обсудить твой план отхода до того, как ты начал пускать мне слюни на воротник?

Мужик поперхнулся воздухом. Тесак у моего горла слегка дрогнул.

— Ч-чего вякнул?! — опешил он.

— Я говорю, от тебя несет, как из мусорного бака за суши-баром в жаркий июльский день, — спокойно пояснил я, брезгливо морща нос. — И эти усы... Серьезно? Ты ограбил магазин, чтобы купить средство от блох? Или ты косплеишь грызуна-переростка на минималках?

В толпе зевак кто-то нервно хихикнул. Лицо злодея побагровело, усы смешно задергались.

— Ах ты мелкий засранец! Я тебя сейчас на ремни порежу! — взревел он, занося тесак для удара.

Система, магазин! — мысленно скомандовал я. — Категория: «Унижение в ближнем бою». Беру «Писклявый голос»!

В тот момент, когда злодей открыл рот, чтобы выдать очередную пафосную угрозу, магия Системы сработала.

— Я ЗЛОДЕЙ КРЫСОЛОВ, И ВЫ ВСЕ СКЛОНИТЕСЬ ПРЕДО МНОЙ! — попытался прорычать он.

Но вместо громоподобного баса из его глотки вырвался тончайший, писклявый голосок, похожий на писк мультяшного бурундука, надышавшегося гелием.

— Я злодей Крысолов, и вы все склонитесь предо мной! — пропищал он на всю улицу.

Толпа замерла на секунду, переваривая услышанное. А затем грянул хохот. Люди смеялись, хватаясь за животы, кто-то даже достал телефон и начал снимать это позорище на видео. Злодей застыл, с ужасом хватаясь свободной рукой за горло.

— Ч-что за херня?! — снова пропищал он, и от этого звука смех в толпе только усилился.

Я аккуратно, двумя пальцами отодвинул от своего горла тесак, который мужик держал уже чисто рефлекторно.

— Знаешь, Крысолов, — я с трудом сдерживал улыбку, глядя в его паникующие глаза. — С таким голосом тебе не банки грабить, а утренники в детском саду вести. Детишки будут в восторге. Спой песенку про кузнечика, а?

Крысолов, окончательно потеряв самообладание и забыв про меня, бросил тесак и мешок с награбленным. Закрыв лицо руками, он с позорным писком прорвался сквозь ржущую толпу и скрылся в ближайшей подворотне. Я отряхнул форму, поднял с асфальта пачку чипсов, выпавшую из мешка злодея, и вскрыл ее.

— Ну, хоть перекушу по дороге, — философски заметил я, хрустя картофелем под аплодисменты случайных зрителей. Я успел доесть ровно половину пачки чипсов со вкусом краба, кстати, весьма неплохих, надо отдать должное вкусу Крысолова, когда над улицей, наконец, разнеслись завывания полицейских сирен. Следом за ними, эффектно приземлившись на крышу припаркованного фургона и картинно взмахнув деревянными ветвями, появился Древесный Камуи.

Толпа, до этого увлеченно обсуждавшая писклявого грабителя и заливавшая видосы в ТикТок, радостно ахнула.

— Все в порядке, граждане! — зычным, поставленным голосом провозгласил Камуи, спрыгивая на асфальт. — Герой прибыл! Где злодей?!

Я лениво стряхнул крошки с рубашки и посмотрел на героя.

Дзинь!

— Герой прибыл, а злодей убыл, — я меланхолично закинул в рот очередную чипсину. — Минут пять назад. Вон в ту подворотню. Пищал что-то про то, что ему стыдно перед мамой, и плакал.

Камуи замер, его ветви-руки слегка опустились. Из-под деревянной маски на меня уставились удивленные глаза.

— Убыл? Как убыл? — не понял он. — А кто его обезвредил?

Полицейские, тем временем, уже деловито собирали рассыпанные по асфальту купюры и упаковывали брошенный тесак в пластиковый пакет. Один из патрульных подошел ко мне с блокнотом.

— Мальчик, ты в порядке? — участливо спросил коп, косясь на пустую пачку чипсов в моих руках. — Говорят, он взял тебя в заложники.

— Я в глубокой психологической травме, офицер, — я сделал максимально скорбное лицо, хотя навык «Непробиваемое Лицо» делал это выражение скорее похожим на легкую степень запора. — Этот негодяй угрожал мне физической расправой, а потом, он начал петь фальцетом. Мои уши до сих пор кровоточат. Я требую компенсацию за моральный ущерб в виде пожизненного запаса этих чипсов.

Камуи, наконец, подошел ближе, скрестив деревянные руки на груди. Дерево под его мышками действительно тихонько скрипнуло. Система не врет.

— Подожди, пацан, — нахмурился герой. — Ты хочешь сказать, что злодей, вооруженный холодным оружием, просто расплакался и убежал? У него была причуда голосовых волн?

Я вздохнул с таким видом, будто мне приходится объяснять теорему Ферма детсадовцу.

— У него была причуда «Отсутствие вкуса и здравого смысла», господин Древесный. А еще усы, в которых можно было спрятать небольшую семью барсуков. Знаете, — я прищурился, используя «Острый Язык», — если бы вы летели сюда не позируя для каждой камеры по пути, вы бы успели застать это историческое событие. А так, ну, зато ветками красиво помахали. Зрители оценили.

Камуи поперхнулся. Полицейский рядом со мной поспешно закашлялся, пряча улыбку за блокнотом.

— Т-ты как со старшими разговариваешь?! — возмутился герой, делая шаг ко мне. — Я вообще-то рискую жизнью...

— Ага, особенно рискуете занозу посадить, — парировал я, невозмутимо отправляя пустую пачку от чипсов в ближайшую урну точным броском. Телекинез, кстати, даже не понадобился. — Ладно, офицер, если я больше не нужен для опознания писклявых усачей, я пойду домой. У меня еще уроки не сделаны, а завтра контрольная по математике. Это пострашнее любого злодея.

Полицейский кивнул, все еще сдерживая смех, и записал мои данные. Камуи стоял, открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба, не находя слов для ответа на такую наглую подростковую борзость. Я развернулся и зашагал прочь, чувствуя спиной его возмущенный взгляд.

— Эй, пацан! — крикнул мне вслед Камуи. — Как твое имя?! В какую школу ты ходишь?!

Я остановился, обернулся вполоборота и, подмигнув толпе зевак, которая все еще не расходилась, громко произнес:

— Я тот, кто заставляет злодеев плакать, а героев — сомневаться в своей профпригодности. Зовите меня просто: Кенджи. И да, Камуи-сан, смажьте суставы машинным маслом, а то скрипите, как старая телега!

Под взрыв хохота толпы я спокойно пошел домой. Добравшись наконец до своей скромной квартиры и заперев дверь на все замки, мало ли, вдруг Камуи решит отомстить и придет скрипеть под окнами, я рухнул на кровать прямо в форме.

— Система, — выдохнул я в потолок. — Открывай вип-зал. Хочу посмотреть, ради чего мне стоит превращать жизнь Бакуго в бесконечный карнавал унижений. Покажи мне товары от ста тысяч очков и выше. Категория: «Тотальный разрыв реальности».

Воздух над кроватью замерцал, и голографический интерфейс развернулся во всю ширину комнаты, переливаясь золотом и платиной. Я присвистнул. Если раньше магазин выглядел как дешевая барахолка приколов, то сейчас это был каталог божественных артефактов для самых отбитых троллей Вселенной.

Первый же лот заставил меня поперхнуться воздухом.

Я нервно сглотнул. Сто тысяч очков. Это ж сколько раз мне нужно уронить Бакуго лицом в грязь? Тысячу? Две? Вызов принят. Я пролистал список дальше, и мои глаза полезли на лоб. Фантазия создателей Системы явно не имела границ, а их чувство юмора формировалось в самых темных уголках интернета.

— Охренеть... — прошептал я, представляя, как Лига Злодеев барахтается в грязи под бодрые ритмы поп-рока.

Цена: 250 000 Очков Стёба.

Я откинулся на подушку, истерически хихикая. Мой арсенал телекинетика-неудачника только что пополнился перспективой стать самым могущественным существом в этой реальности. Не через изнурительные тренировки, не через превозмогание, а через чистый, концентрированный абсурд.

— Значит так, — я сел на кровати, потирая руки. В глазах плясали нездоровые огоньки. — Сто тысяч очков на Чака Норриса. Это моя главная цель.

Дзинь!

Я нахмурился. Кого это нелегкая принесла?

Я подошел к окну и выглянул на улицу. По тротуару, пиная мусорные баки и распугивая бродячих котов, вышагивал Кацуки Бакуго. Его лицо было перекошено от ярости, а из ладоней то и дело вырывались мелкие, злые искры. Судя по траектории, он направлялся прямо к моему подъезду. Видимо, шишка на лбу окончательно лишила его инстинкта самосохранения, и он решил разобраться со мной вне школьных стен.

— Какая прелесть, — промурлыкал я, открывая инвентарь, где сиротливо лежала одна «Банановая Кожура Судьбы», полученная за достижение. — Сам курьер с очками опыта пожаловал.

Я распахнул окно и облокотился на подоконник, ожидая, пока будущий великий герой подойдет поближе. Пора было начинать копить на Чака.