Влажный, тяжёлый воздух гудел от напряжения. Велегор, в своем истинном облике, отбрасывающем на скалу тень исполинского лесного духа, казался могучим деревом рядом со Зориэлем. Но сам Дракон-Хранитель, чьи чешуйчатые бока поднимались и опускались в ритме с дыханием мира, был самой скалой, самой землёй. Они вдвоём взирали с высоты на кипящую хлябь океана — колыбель жизни, готовившуюся явить свой лик спустя тысячелетия молчания.

Среди бушующих волн вздыбился и оторвался от пены водяной столб. Смерч, живой и осознанный, пронёсся над бездной и обрушился у ног исполинов, взметнув облако сверкающей водяной пыли. И из этого сияющего тумана, медленно, как из утробы мира, выплыла и сделала шаг вперед… девочка. Существо столь хрупкое на фоне их мощи, что казалось, ветер её сломает.

Зориэль медленно склонил свою громадную голову, и его мысль, тяжелая и четкая, легла в сознание сущности: «Эта форма… мала… хрупкий сосуд для такой силы». 

Ответ пришёл не звуком, а самой её сутью, тишиной, обретшей смысл и намерение: «Она… будет расти и меняться, пока не осознает себя полностью. Вместе с пониманием… того, чем я стала».

***

— ЕвВа, ты мне ещё ничего не рассказывала про нашу Русалочку.

Моя муза ненадолго задумалась и кивнула.

— АмиЛея, но мы зовём её Ами. Она — магическая сущность вашего мира. Не совсем русалочка, конечно, но кое-что совпадает с мифологией. Она частенько спасает тонущих, а дети, пока находятся в её поле зрения, — в абсолютной безопасности.

— Хм, дети? Странно как-то.

— Да, я тоже удивилась, но, возможно, причина в том, что её первое воплощение в мире было именно в форме ребёнка. А вот без одежды её увидеть можно только в воде или у воды, но не бегающей голышом по полям и лугам, как у вас в мифах. И да — ножки, красивые, точёные, но никак не рыбий, скользкий и дурнопахнущий хвост. Гадость! — ЕвВа скривилась и замахала рукой перед носом, отгоняя воображаемый запах. — Это же надо было придумать такое.

— Да я думаю, это всего лишь надо было для объяснения как они плавают так быстро.

Встретив её взгляд, я поняла, что на меня сейчас обрушится тонна вопросов и поспешила добавить: — Просто мои догадки, не начинай даже. Я знаю, придраться там можно почти ко всему. Лучше скажи, а АмиЛея красивая?

ЕвВа хмыкнула, но решила не настаивать:

— Да, но каждый видит в её образе свой собственный идеал красоты, персональный. Красота — в глазах смотрящего, это буквально про Ами. Её внешность — это услада для глаз. Смертные так вообще оторваться от неё не могут.

— Ты хочешь сказать, что она просто «показывает» тебе тот облик, который тебе приятен?

— Да, я тоже вижу свой идеал, когда устаю смотреть на её истинный лик. Вечные могут видеть оба образа — и свой идеал, и истинный. Но на самом деле она безликая, её внешность — изменчивая, текучая магия воды. Самое удивительное, что даже в такой форме она всегда красивая. Это необычное ощущение, сбивает с толку — ты не видишь черт лица, глаз, но всегда понимаешь, куда она смотрит, и эмоции тоже считываешь. Но… я всё же предпочитаю смотреть в глаза. А вот Зор и Каин спокойно смотрят и на истинный.

— Интересно, а почему?

ЕвВа пожала плечами и улыбнулась.

— Вот у них и спроси. Хотя Зор недавно обмолвился, что она наконец-то выбрала облик, чтобы мы, когда встречаемся на посиделках, наконец-то все одинаково её видели. Но это не отменяет её магии, действующей персонально на смотрящего.

— Но это ещё не всё. Её голос, — ЕвВа мечтательно зажмурилась, — это что-то невероятное! Обожаю. Его звучание хочется слушать и слушать: в нём глубина океана и лёгкость самых высоких облаков, кристальность и чистота снежных вершин, живительный шёпот родников и самая сладкая тайна вечности. Она даже может просто что-то мурлыкать себе под нос, а ты уже вслушиваешься, ловишь каждый звук, мысли замолкают и остаёшься только ты и.. колыбельная Вселенной.

ЕвВа посмотрела на меня и её взгляд вернул меня в реальность, удивив своей глубиной и безмятежностью, — редкое явление для «вечного двигателя» с рожками.

— Но смертным его лучше не слышать — можно впасть в транс и уже никогда не захотеть оттуда возвращаться. Тишина станет невыносимой, оглушительной. Ты почувствуешь, что душа унеслась вместе с этим голосом, растворилась в вечности, и ты больше никогда не будешь счастлив. Заслушаться её — смертельно.
Ами не сразу это поняла, но теперь она поёт там, где её не услышат, ну или поёт только тем, у кого дни сочтены… Уйти под её пение — теперь награда.

Я почувствовала, как внутри что-то тоскливо сжимается — прозрачное и хрупкое, — ускользающий свет на щеке, а ЕвВа продолжила:

— Мне иногда кажется, что Ами до сих пор не до конца осознаёт свою силу. Великодушная и беспощадная одновременно — что-то в ней есть от самой Жизни: не хорошая и не плохая, а всего лишь справедливая. 

Она способна исцелить душу, забрать боль и обиды, а затем буквально искупать в любви и ласке, вернуть желание любить и быть любимым. И в то же время может не задумываясь затопить целое поле с урожаем — оно, видите ли, мешалось её реке.

А её методы наказания некоторых омерзительных персонажей на Земле даже у меня вызывали лёгкий шок, о Мелине так я вообще молчу, и предлагалось это абсолютно беззлобно. Не буду тебе пересказывать, просто напомню, что люди состоят на 80% из воды, ну а вода — полностью ей подвластна…

— Почему-то я её прекрасно понимаю, — хмыкнула я, тут же мысленно начав составлять список кандидатов на уничтожение.

— Ну-ну, — фыркнув, ЕвВа покачала головой, — и это говорит та, что рыдала над хомяком и рыбками.

— Эй, вообще-то.. — начала я, но суккуба тут же прикрыла мне рот ладонью.

— Ами гораздо опаснее, чем кажется, — с непривычной серьёзностью продолжила ЕвВа. — Абсолютная власть над водой, безликость, голос и эта её кажущаяся безобидность, стремление «сделать лучше». Внезапно её «лучше» может оказаться последним, что ты увидишь.

Она убрала руку:

— Единственный, кого она слушается, — это Зор, и он как раз говорит, что она просто «не созрела». Ну а кому как не Архитектору это знать лучше.

— Она — Вечная, но Сущность. И… есть несколько моментов в её силе и сути, из-за которых она не может путешествовать между мирами — вернее, Миры её не принимают.

Её не принял сначала один Мир, потом второй. Она вернулась в таком расстройстве, что начала капризничать и буйствовать в вашем мире, пока Зор не устроил ей выговор. Капризничает-то девушка — но выражает свои капризы с помощью силы стихии.

Позже она успокоилась и попробовала попасть в ещё один мир, и он тоже её отверг. Вот тут она уже разозлилась капитально, но прямо из портала её встретил Зориэль. Не знаю, что он ей сказал, но она не стала буянить и вернулась в свою стихию, не сметая и не круша всё и вся на своём пути. В конце концов он вообще запретил ей путешествовать между мирами.

— А он может?

— Да, но это её выбор.

***

— Я пробовала попасть в миры, где вода настолько же важная составляющая, как и в моём мире. Я хотела быть полезной своей силой, но… — она нахмурилась. — Ты говоришь, что как раз поэтому меня и не приняли, а я не понимаю. Они испугались моей силы или того, что я могу стать ещё сильнее, впитав и поглотив их сущность?

— Вот ты сама и ответила на свой вопрос.

Ами расстроенно выдохнула.

— Ладно. Я, может, когда-нибудь попробую постучаться на Скаларис.

Зориэль одобрительно кивнул и вдруг задал вопрос:

— Ами, что ты чувствуешь, глядя на водоёмы в чужих мирах?

— Хм… желание окунуться, попробовать на «вкус», сравнить с «моей», родной водой.

— А если они окажутся не такими, как ты привыкла?

— Ну, я же не совсем идиотка и понимаю, что другие миры могут быть устроены не так, как наш. Я не буду нарушать их баланс и вносить изменения.

— Но ты, взаимодействуя со стихиями других миров, не можешь на них не влиять, понимаешь? Ты сама — стихия. Это как… чай размешивать коричной палочкой.

Она замерла, осознавая его ответ, а когда поняла, у неё стал такой несчастный вид, что Зориэль рассмеялся и, обняв её за плечи, чмокнул в висок.

— Не расстраивайся. У любой монеты всегда две стороны.

— Что? Ты всё ещё думаешь, что даже так, я могу быть полезной?

— Обязательно! Подумай.

Ами вздохнула и, положив голову ему на плечо, замолчала. Тишина длилась несколько долгих секунд, и Зориэль чувствовал, как под его ладонью её «тело», бывшее лишь иллюзией, на мгновение обрело несвойственную твёрдость — озарение, кристаллизующееся в форму.

— Я поглощаю человеческую боль, — прошептала она, и её голос прозвучал иначе — без привычной пелены томления, с новой, обретённой ясностью. — Растворяю разочарование и обиды, как соль… Значит, я дарю… чистоту? Освобождение?

— Верно, — улыбнулся Хранитель.

— И даже если вдруг окажется слишком поздно… под пение вечности так сладко уходить. Они… потом выглядят такими умиротворёнными.

Она произнесла это с тихой, почти недетской грустью, глядя куда-то вдаль, будто вновь видя перед собой те самые спокойные лица…

Зориэль помолчал, давая её словам отзвучать.

— И, думаю, Скаларис не единственный, кто не побоится твоего влияния, — добавил Зор.

***

— Хотя позже Зор всё-таки отпустил её в один из миров. Мне кажется, он что-то знал. Это был мой мир — Скаларис. Я как раз была там и очень удивилась и её визиту, ну и тому, что мир демонов первый и пока единственный, кто её принял.

Ами была в таком восторге, что просто замучила меня своими бесконечными вопросами и страхом сделать что-то не так, следуя за мной по пятам. Чтоб ты понимала, ваши маленькие «почемучки» по сравнению с Ами — просто «цветочки». Ну и я в какой-то момент не выдержала и «позвала» Каина, — она изобразила кавычки в воздухе.

— Как это? — повторила я за ней тот же жест.

— Это называется Зов. Те, кто связан узами крови, долга или сильнейшего переживания, могут позвать друг друга через миры. Но это не телефонный звонок, а… крик души, который нельзя игнорировать. Им пользуются только в безвыходной ситуации.

— Ну ничего себе. А почему?

— Потому что цена ответа — твоя воля. Бросить всё и явиться — не просто правило вежливости. Это магия, которая тебя выдёргивает. Ты становишься заложником чужой беды. А кто знает, настоящая ли она?

— Это ж как надо было тебя достать. А почему ты позвала Каина, а не Мелину?

— Мелли была занята испытанием какого-то древнего артефакта у себя на Аркан’Тэле, выдёргивать её в такой ответственный момент было бы опасно. А Каин… он был на Асгарии, и я знала, что никаких серьёзных дел у него не было. В общем, он явился, когда я уже была готова придушить Ами и запихнуть её обратно в портал домой. Видела бы ты его взгляд, когда он понял, что меня спасать придётся всего лишь от АмиЛеи, — невинно хлопая ресницами, ЕвВа хихикнула.

— В первый момент я даже подумала, что всё, доигралась, и теперь он нас обеих прибьёт, но нет — Каин, оказывается, умеет быть не только язвой. В итоге Ами — в полном восторге, а моя нервная система спасена. Правда, когда она ушла, Каин, предъявил мне штраф за ложный вызов, — ЕвВа фыркнула и, хитро подмигнув, звонко рассмеялась. — Но это уже другая история.

— Которую ждать неизвестно когда, — проворчала я, прекрасно понимая, что ЕвВа уже куда-то намылилась.

— Точно! — она ещё и язык показала.

Мне оставалось только вздыхать.