— Ну глупость же несусветная!

— Да с чего вдруг?

— Да с того!

— Обалдеть обоснование!

— Я могу и поподробнее…

— Нет! — перебила я. — Можешь просто помолчать, хотя бы полчаса? Достала уже.

Тишина. Неужели?

— Подумай ещё раз, ну хрень же!

— Не прошло и пяти минут…  

Вздохнув, я забралась в кресло с ногами и отдалась потоку мыслей.

Этот голос был со мной всегда. Хотелось мне того или нет. Тихий, идущий не извне, а из самой глубины сознания — и при этом всегда параллельно моим собственным мыслям, сбивая их с толку то циничным комментарием о мотивах прохожего, то внезапным вопросом о том, что бы я делала, если бы время вдруг замерло. С детства он рассказывал мне сказки. Но не те, что читают в книжках, а другие — странные, будто из другого измерения, от которых по коже бегут мурашки, но оторваться невозможно. Именно он ненавязчиво учил меня видеть красоту: изгиб шеи актрисы, игру мышц на спине атлета, скрытую чувственность в самом простом жесте.

И неизвестно, что стало последней каплей — возможно, переезд в эту странную
квартиру. А странной она стала всего лишь потому, что не совсем соответствовала моим ожиданиям от жилья, за аренду которого я должна была отдавать ползарплаты. Старый диван — ровесник моей бабушки, сервант с сервизами (вот он был точно её старше), эти дурацкие пёстрые ковры на стене и на полу одной из комнат. И при всём при этом я с удивлением ловила себя на мысли, что давно не ощущала такого уюта и необъяснимого комфорта. Тихое удовольствие будто просачивалось сквозь меня. И этот голос в моей голове — он был согласен и даже болтать стал громче.

Вот как сейчас: я думала мысль — важную, глобальную, как минимум о спасении всего человечества, а она издевалась.

Раздвоение личности, или я слышу кого-то ещё? Кто ты? — подумала я,
даже не до конца представив последствия подобной выходки.

Я не успела испугаться. Просто в следующее же мгновение воздух рядом со мной застыл и задрожал, будто от жары. И появилась Она. В лёгком недоумении я молча смотрела в её глаза — тёмные, словно ночное небо, в котором то вспыхивали, то гасли багровые искры. В них читалась насмешка и что-то ещё, недоступное мне.

Вызывайте санитаров, — мелькнуло в сознании, но её вытеснила другая
мысль — или даже не мысль, а скорее чувство, с привкусом такой знакомой тоски. Где-то глубоко внутри я знала и всегда ждала этого момента.

Я застыла, нет, не сражённая, скорее восхищённая. Позже, пытаясь вспомнить, я не могла найти в её чертах ничего сверхъестественного: классический овал лица, правильные черты. Но в тот миг её красота казалась неестественной.
Возможно, дело было в абсолютной, нечеловеческой симметрии, которой не бывает в живой природе. Или в том, как свет обтекал её кожу, не создавая бликов, будто она была сделана из иного вещества. Она была слишком идеальна, чтобы быть настоящей. Как математическая формула, воплощённая в плоти — безупречная и оттого пугающая.

Я даже не сразу заметила крылья у неё за спиной. Я с трудом фокусировалась на них: то это были бархатные крылья летучей мыши, то они расплывались, словно мираж, и сквозь них проступали очертания комнаты. Я зажмурилась на мгновение и снова открыла глаза. Ничего не изменилось, она всё так же стояла передо мной, с лёгкой насмешкой осматриваясь вокруг.

— Ты... демон, — выдохнула я. Не вопрос, а констатация. На всякий случай вспоминая, не было ли у меня повышенной температуры с утра.

Существо с лицом прекрасной грешницы кивнуло. И тогда я услышала её голос по-настоящему — не внутри, а снаружи. Он обволакивал, как тёплый бархат, и в нём слышалось что-то очень знакомое, но начисто забытое — как мелодия из раннего детства. Но это был он! Тот самый голос, который вечно со мною спорил и ставил под сомнения все самые благородные порывы.

Однако.

— Если быть точнее, то я — суккуба.
— Эм-м, а я вроде не мужского пола, — внезапно вставила я, рассматривая её
изящные рожки, и с немым вопросом уставилась на неё.

Она театрально вздохнула, закатив глаза.
— И я таки в курсе!

И, немного помолчав, вдруг добавила с подозрительной нежностью в голосе:
— Я пришла, потому что ты наконец-то меня позвала.

Прежде чем я успела что-то сказать, её рука скользнула по воздуху, и пространство между нами заполнилось мерцающими частичками. Они устремились к моей ладони, ещё не касаясь её, но уже рисуя в воздухе таинственный узор. Я инстинктивно повернула ладонь, и серебристая пыльца сложилась в знак бесконечности.

— О, — выдохнула я, глядя на серебристую восьмёрку на своей ладони. — А я ожидала чего-то посложнее.

Такой бури вопросов я ещё никогда не ощущала.

— Самое сложное — это как раз и есть простое. Вы, люди, всегда это забываете. Но ты... ты вспомнишь.

Она провела пальцем над знаком, и тот вспыхнул на мгновение.
— Теперь я смогу показать тебе мир таким, каким вижу его я. И рассказать о
Вечных. И заодно обосновать, почему то, о чём ты только что думала, — ГЛУПОСТЬ НЕСУСВЕТНАЯ!

Теперь театрально закатывать глаза пришла моя очередь.