Ирион согласился на небольшой допрос при условии, что этого не будет больше нигде. Только для читателей Бусти 😉

— Почему ты не хотел возвращаться в свой мир?

— Я потерял всех, кого любил. Мой дом…

— Его можно отстроить, — перебила я.

— Я не о том доме…

Я смутилась, кашлянула.

— Вот-вот, — он заулыбался, — тебе можно.

А потом снова стал серьёзным.

— И как жить рядом с той, кто… только вчера была твоей? С той, кто была для тебя всем, а теперь между нами пропасть в 80 лет. Я не виню её — она осталась одна. А я не смог её защитить. Я смотрел на неё и начинал ощущать, что схожу с ума от бессилия. Ничего не вернуть и не исправить.

Ирион вдруг фыркнул.

— Ну и Заморыш… издеваешься? Я его никогда не признаю королём.

— А что насчёт Маделин?

— Маделин… на тот момент я не готов был любить снова. И вообще думал, что больше никого и никогда не полюблю, — его голос на мгновение стал тёплым и тихим. — Ну и ты слышала — она собиралась замуж. Всё само сложилось так, как надо, — добавил он уже с привычной насмешкой.

— Но тебя наградили Вечностью, и ты мог вернуться позже… ну, сам понимаешь когда.

— Я не знал, для чего мне бессмертие, что от меня хотят. Я его не просил и не искал. Почему я? Что во мне такого, чего не было в двух моих погибших друзьях? А ещё у меня были вопросы, а ответы мне никто не хотел давать. И я видел, что в моём мире хотят забыть о том, что случилось на самом деле в западной части города. Позже я всё-таки выяснил… и их долго не мог простить.

— А Тэя, Амир…

— Послушай, Тэя и Амир есть друг у друга. Они мои друзья, я за них спокоен. А я чувствовал себя здесь лишним — может, из-за жены. И Маделин была ведь права: я мог стать королём, если бы захотел. Но мне стало тошно. Я не хочу править, но и подчиняться, служить — тоже не хочу. Всё было не то и не так. Ты даже не представляешь, какой хаос во мне бушевал.

Что-то изменилось, когда я стал Вечным. То, что казалось правильным и естественным раньше, потеряло смысл, ценность. Я видел многие вещи по-другому — и чувствовал, и ощущал тоже. Мне пришлось отвечать самому себе на вопросы, о которых я раньше даже не задумывался.

Ирион снова замолчал, глядя куда-то мимо меня.

— Я знал, что увижу, как будет меняться мой мир, и я хотел законсервировать здесь себя прежнего — пока не пойму, кто я есть на самом деле. Я собирал себя заново.

Его взгляд вернулся ко мне — зелёное лукавство.

— Ну как, теперь понятно, Искорка?

Ири улыбается — невозможное чудо обаятельное.