Зор поцеловал её в шею и, блаженно выдохнув, перекатился на спину. Что ни говори, но эта особенность человеческого тела ему определённо нравилась. Пики экстаза и тёплые волны истомы... Нирвана по задумке должна именно так ощущаться, — промелькнуло у него в сознании.

— Ри, почему у меня есть ощущение, что у тебя никого, кроме меня, нет? — тихо промурлыкала ЕвВа, томно взглянув на него из-под полуопущенных ресниц. Она всё ещё лежала на спине, прислушиваясь к постепенно утихающим отголоскам шторма в крови.

Он перевернулся на бок, подпёр голову рукой и коснулся губами её плеча.
— Ну почему же, есть… Мели, Ами.

— Вообще не считается: одна — раз в десять лет, а другая тебя вообще как отца воспринимает.

Зор рассмеялся:

— Да-а? Но что-то это ей совершенно не мешает пытаться меня соблазнить, каждый раз когда я ей выговор устраиваю. Приходится принимать истинный облик, иначе женская часть нашей стаи меня не слушается, — он сощурился, приняв грозно-возмущённый вид.

— Я тут не при чём, если что, — на всякий случай, изобразив искреннее недоумение, захлопала ресницами ЕвВа.

Зор хмыкнул.
— Сделаю вид, что поверил, но к чему ты клонишь?

— Почему?
— А зачем? У меня же есть ты.

Она улыбнулась, прикрыв глаза.
— Нет, Ри, это неправильно. Ты же знаешь, что я есть не только у тебя.

— Знаю. Меня всё устраивает, — он пожал плечами и нежно провёл пальцами по её груди.

Она вздохнула и некоторое время молчала, следя, как он рисует по её коже замысловатый узор.
— Ты меня любишь именно за то, какая я есть, как и я – тебя. Я не хочу, чтобы
ты менялся из-за меня, и я тоже не смогу поменяться. Ты – мой берег, моя
незыблемая скала, моя безмятежность. Я не твоя клетка, я твой… — она на
мгновение задумалась, — океан?

Зориэль ухмыльнулся.
— Скорее, ураган.

ЕвВа фыркнула, улыбнувшись своим мыслям. Где-то я это уже слышала.

— Давай найдём тебе подружку.

— Что? Нет! Не хочу, не буду, отстань! — заворчал Зориэль и, нахмурившись, поднялся с кровати. — И потом, я же знаю, что ты приходишь только когда сама хочешь. Что тебя, в таком случае, не устраивает? — добавил он, натягивая штаны, и направился к выходу из комнаты.

Она села в кровати:

— То, что ты на мне зациклился! И… даже не сопротивляешься!

— Вот ещё, почему это я должен отказываться от того, «что само идёт в руки, да ещё и такого качества», — в точности повторил он сказанные ею когда-то слова и даже изобразил тот же жест.

— Ах ты… — она рассмеялась и запустила в него подушкой.

Дурачась, он поймал её, тут же швырнул обратно в ЕвВу и вышел из комнаты.

— Ты кофе будешь? У меня есть пироженки от Мелины, — крикнул Зор уже из другой комнаты, напоминавшей кухню и гостиную одновременно.

— Что!? Откуда они у тебя? — ЕвВа встала и, как есть, голышом, пошла к нему.

— Стащил у неё в кафе.

— Стащил?! Докатились. Но тебе-то они зачем? Что у нас тут… «Целеустремлённость», «Здоровый пофигизм» и что-то без названия… Зор?!

— Да что?! Они же обалдеть какие вкусные! Она сто процентов туда наркоту какую-то подмешивает, ведьма же! — фыркнул он и обернулся. Увидев, что она нагишом, Зор на какое-то мгновение замер, залюбовавшись. Его всегда восхищала её абсолютно естественная бесстыжесть. — А ты вообще, одеваться планируешь? Я из-за тебя забыл, что хотел сделать.

— Кофе, — мурлыкнула ЕвВа, подойдя к нему вплотную, чмокнула в губы и, с кошачьей грацией увернувшись от его рук, коварно улыбнулась. — Как скажешь.

И буквально через мгновение он услышал её возмущённый возглас из спальни:
— Зор! У тебя опять тут всё местами поменялось! Ты куда дел мою одёжку?

Хранитель тихо рассмеялся, глядя в сторону спальни: Кто сказал, что в эту игру нельзя играть вдвоём...