Зор поцеловал её в шею и, блаженно выдохнув, перекатился на спину. Что ни говори, но эта особенность человеческого тела ему определённо нравилась. Пики экстаза и этот шторм в крови... Ради одного этого стоило принять человеческую форму, — промелькнуло у него в сознании.

— Ри, почему у меня есть ощущение, что у тебя никого, кроме меня, нет? — тихо промурлыкала ЕвВа, чуть прищурившись на него из-под полуопущенных ресниц. Она всё ещё лежала на спине, прислушиваясь к сладкой истоме, что ещё пульсировала где-то глубоко внутри, постепенно отпуская.

Он перевернулся на бок, подпёр голову рукой и коснулся губами её плеча.
— Ну почему же, есть… Мели, Ами, — на полном серьёзе заявил Зор, и у него почти получилось, если бы не весёлые искры в глазах.

— Мели? Ри, я не про «поболтать», не прикидывайся.

— Я не прикидываюсь, — он обнял её за талию и зарылся лицом в волосах.

ЕвВа фыркнула:

— То, что она тебя видела голышом, ещё не значит, что у вас что-то было.

— Ну это как посмотреть, — буркнул он куда-то ей в шею.

— Зор! — она шлёпнула его по руке. — Кстати, Ами тоже не считается, она тебя вообще, как отца воспринимает.

Зор тут же вынырнул:

— Да-а? Но что-то это ей совершенно не мешает пытаться меня соблазнить, каждый раз, когда я ей выговор устраиваю. Приходится принимать истинный облик, иначе женская часть нашей стаи меня не слушается, — его бровь приподнялась в немом вопросе. И вопрос был однозначно к ЕвВе.

— Я тут не при чём, если что, — на всякий случай, изобразив искреннее недоумение, захлопала ресницами ЕвВа.

Зор хмыкнул.

— Сделаю вид, что поверил, но к чему ты клонишь?

— Почему?

— А зачем? У меня же есть ты.

Она улыбнулась, прикрыв глаза.

— Нет, Ри, это неправильно. Ты же знаешь, что я есть не только у тебя.

— Знаю. Меня всё устраивает, — он пожал плечами и нежно провёл пальцами по её груди.

Она вздохнула и некоторое время молчала, следя, как он рисует по её коже замысловатый узор.

— Ты меня любишь именно за то, какая я есть, как и я – тебя. Я не хочу, чтобы ты менялся из-за меня, и я тоже не смогу поменяться. Ты – мой берег, моя незыблемая скала, моя безмятежность. Я не твоя клетка, я твой… — она на мгновение задумалась, — океан?

Зориэль ухмыльнулся.

— Скорее, ураган.

ЕвВа фыркнула, улыбнувшись своим мыслям. Где-то я это уже слышала.

— Давай найдём тебе подружку.

— Что? Нет! Не хочу, не буду, отстань! — заворчал Зориэль и, нахмурившись, поднялся с кровати. — И потом, я же знаю, что ты приходишь только когда сама хочешь. Что тебя, в таком случае, не устраивает? — добавил он, натягивая штаны, и направился к выходу из комнаты.

Она села в кровати:

— То, что ты на мне зациклился! И… даже не сопротивляешься!

— Вот ещё, почему это я должен отказываться от того, «что само идёт в руки, да ещё и такого качества», — в точности повторил он сказанные ею когда-то слова и даже изобразил тот же жест.

— Ах ты… — она рассмеялась и запустила в него подушкой.

Дурачась, он поймал её, тут же швырнул обратно в ЕвВу и вышел из комнаты.

— Ты кофе будешь? У меня есть пироженки от Мелины, — крикнул Зор уже из другой комнаты, напоминавшей кухню и гостиную одновременно.

— Что!? Откуда они у тебя? — ЕвВа встала и, как есть голышом, пошла к нему.

— Стащил у неё в кафе.

— Стащил?! Докатились. Но тебе-то они зачем? Что у нас тут…

Она наклонилась к тарелке, рассматривая надписи на выпечке.

— «Целеустремлённость», «Здоровый пофигизм», тебе оно вообще ни к чему. А это? Что-то без названия… Зор!

— Да что? Они же обалдеть какие вкусные! Она сто процентов туда наркоту какую-то подмешивает, ведьма же! — фыркнул он и обернулся. 

Увидев, что она нагишом, Зор на какое-то мгновение замер, залюбовавшись. Его всегда восхищала её абсолютно естественная бесстыжесть. 

— А ты вообще, одеваться планируешь? Я из-за тебя забыл, что хотел сделать.

— Кофе, — мурлыкнула ЕвВа, подойдя к нему вплотную. Чмокнула в губы и, с кошачьей грацией увернувшись от его рук, коварно улыбнулась. — Как скажешь.

Не прошло и минуты, как он услышал её возмущённый возглас из спальни:

— Зор! У тебя опять тут всё местами поменялось! Ты куда дел мою одёжку?

Хранитель тихо рассмеялся, глядя в сторону спальни: Кто сказал, что в эту игру нельзя играть вдвоём...