ЕвВа устроилась на диванчике, сбросив сапожки и с наслаждением закинув босые ноги на стоящий рядом пуфик.

Глядя поверх края бокала, она не спеша обвела взглядом всю их стаю. В полном составе они собирались крайне редко — и потому на этот раз выбрали один из парящих островов Асгарии. Здесь их компания не выглядела военным советом и не привлекала слишком много внимания.

Беседка словно парила вместе с островом, спрятанная от чужих взглядов густыми кронами и вьющимися по ажурным стенам растениями. Внутри было просторно, но по-домашнему уютно: мягкие диванчики, низкие столики, барная стойка в углу. Спор или разговор — слышен каждому и нет необходимости повышать голос, а шёпот остаётся для двоих… ну почти.

У стойки лениво перебирал напитки Ункарх, придирчиво оценивая аромат, а потом и вкус содержимого высоких тёмных бутылок. Наполняя свой бокал, он параллельно успевал спорить с Люрэйном, который пристроился рядом на табурете. А спорили они о том, что из себя представляет Скаларис — в смысле сама Сущность и действительно ли он мужского пола.

— Ун, Сущности, как правило, не имеют пола, но могут его выбирать в зависимости от ситуации, — в своей обычной манере тихо произнёс Люрэйн.

— Возможно, но Его логика поступков говорит сама за себя — мужик, — ни капли не сомневаясь в своей правоте, возразил Ункарх.

— М-да? По-твоему, капризничать и строить козни — мужское поведение? — лёгкая улыбка коснулась его губ.

— Люр, наша Ами тоже Сущность, но ты же не сомневаешься, что она — девочка?

— Ну ты нашёл, кого сравнить! — хмыкнул Люрэйн. — Ами — порождение своего мира, в то время как Скаларис сам стал создателем мира демонов.

— Но Ами тоже стихия, — не сдавался Ункарх.

— Вот мы и вернулись опять к тому же вопросу — является ли Скаларис стихией и если да, то какой?

— Хаос?

— Хаос — это не стихия, Ун, как бы ваши исследователи ни пытались это доказать.

Выбрав напиток не глядя, к ним присоединился Зор. Он не встревал, а слушал с едва уловимой улыбкой, иногда отвлекаясь на задающую вопросы АмиЛею и встречаясь с ЕвВой взглядом. Я-то знаю ответ, но с удовольствием просто послушаю, — читала она в его глазах.

Параллельно и никак не вступая в «учёную беседу», Каин с Ирионом устроили балаган остроумия, подкалывая друг друга. Вместе с Зориэлем они недавно вернулись из путешествия в мир, цивилизация которого канула в Лету и до сих пор спорили, обсуждая увиденное там.

Мелина сидела между ними, держась за щёки, и иногда выдыхала что-то вроде «я уже больше не могу смеяться, вы невыносимы!» — но с такой интонацией, что это звучало как высшая похвала. К ним подошла Ами, попыталась вставить свои пять копеек, но была тут же затроллена и, фыркнув, утащила Мелину с собой.

Разговор не затихал, но и не перекрикивал — просто жил, перетекая от одной компании к другой, покачиваясь в такт лёгкому ветру, что едва шевелил зелень над головой.

Между ними неторопливо парил элементаль, бесшумно исполняя желания: достаточно было коснуться сферы на стойке, и через пару минут на столиках появлялось заказанное.

Забавно, — думала ЕвВа. Ункарх выглядел старше всех, но именно Зор, внешне моложе его, когда брал слово, сразу ощущался самым древним. После Ункарха шёл Люрэйн, но не из-за внешности — он всё так же носил маску. Его выдавала манера поведения и речи.

Каин и Ирион были почти одного возраста, но Каин выглядел старше. Впрочем, не удивительно — Ири эльф, а они всегда кажутся моложе своих лет. Ири… — она улыбнулась, встретившись с его смеющимися глазами. Он лукаво подмигнул. Светский львёнок с мозгами, стальным стержнем внутри и досье в Небесной Канцелярии.

ЕвВа с Мелиной оказались младше всех. И только Ами… — ЕвВа незаметно рассматривала изящную, обманчиво хрупкую фигурку русалочки, — древняя сила слишком часто бесстрастно смотрела на мир её глазами.

И, может быть впервые, ЕвВа внутренне призналась, что не хотела бы встретиться с Ами в бою. За последнее время та очень сильно повзрослела — сквозь её привычную игривость и лёгкость всё чаще смотрела глубина, тихая мощь океана. Она не демонстрировала, она — была и она наблюдала. И они все это ощущали.

Ами словно прочитала её мысли — или ЕвВа слишком уж пристально смотрела на неё, — но та повернулась и, лукаво сощурившись, изобразила «чмок». Суккуба усмехнулась и ответила тем же. Ну конечно, их знакомство на Земле получилось весьма приятным, во всех смыслах, и Ами периодически ей об этом напоминала.

Приятная прохлада озёрной воды, густой запах нагретой за день хвои и усыпанное звёздами ночное небо.

ЕвВа помнила, как почувствовала, что в воде кто-то есть, и через мгновение, вся в лунном свете, вынырнула АмиЛея. Зориэль предупреждал, что её внешность удивительна, но это не помогло. Увидев русалочку вживую, ЕвВа замерла в изумлении.

— А ты кто? — голос нежной мелодией отозвался где-то в глубине, и она, суккуба, Вечная, сильная и древняя, растерялась:

— Я… ЕвВа.

— О, Зор мне о тебе рассказывал.

— И мне — о тебе. Получается, что мы с тобой уже знакомы.

И Ами улыбнулась — той самой улыбкой, от которой таяли льды.

— Ты красивая, а ещё, ты вкусно пахнешь, — рассмеялась она тихим, переливчатым смехом.

ЕвВа что-то пошутила в ответ…

Она не забыла это чувство восторга, когда нырнула за Ами под воду и увидела истинный облик земной русалочки. Свет луны, проникая сквозь толщу воды, серебрил её тело, вспыхивал живыми бликами в облаке её волос. Черты лица почти исчезли и стали едва заметны, но ЕвВа ощущала её улыбку и игривый взгляд. И вместе с тем она слышала её суть — на неё смотрела бездонная душа океана, но не пугала, а звала обещаниями тайны. А когда их губы соприкоснулись, ЕвВа удивилась вкусу — сладкая родниковая вода.

— Люрэйн у нас самый загадочный, — выдернула её из воспоминаний Мели. Она уселась рядом и, по примеру подруги, избавилась от туфелек, вытянув ноги на тот же пуфик.

Взгляд ЕвВы непроизвольно скользнул к Проклятому нэри. Битва в Кузне тьмы, где он снял при них маску ещё больше сблизила их стаю. Без привычных перчаток, расслабленно сидя у стойки, он даже плащ откинул далеко за спину, открывая взглядам сильное тело в плотной коже лёгкого доспеха. Ири как-то пошутил, что если так будет продолжаться, то Люр скоро совсем обнаглеет и своим экзотическим видом обеспечит им толпы поклонниц во всех мирах, за что тут же был дружески послан в сторону созвездия с не очень приличным названием.

Мелина положила голову на плечо ЕвВы и шёпотом спросила:

— Я видела под маской живую тьму. Но… знаю, что там есть что-то ещё, да?

Она подняла глаза на подругу.

— Какой он?

— Хм, какой… — ЕвВа задумалась, мысленно примеряя образы к его внешности.

— Античная статуя, — она наклонилась к самому уху Мелины и её голос перешёл в мягкий, вкрадчивый шёпот, — а между твёрдыми линиями форм живёт бесконечная мягкость, как если бы камень оказался тёплым.

— Ух ты, — выдохнула Мели. — Да ты поэт.

ЕвВа довольно заулыбалась.

— Тьма помнит контуры его лица, она запечатлела его в себе. И тогда под пальцами возникает упругая плоть, тёмная, почти непрозрачная. И… невероятно нежная, — ЕвВа провела по руке Мелины самыми кончиками пальцев.

— Люр может обходиться и без маски, но… он в ней слишком давно. Я спрашивала. Он не хочет, да и так ему привычнее — не нужно прикладывать ровным счётом никаких усилий, чтобы удерживать тьму.

Люрэйн, словно почувствовав взгляды, повернул голову в их сторону. ЕвВа встретилась с ним глазами, и они обменялись едва заметными улыбками прежде чем он снова вернулся к спору с Ункархом.

Резкий взрыв хохота, прервал их тихую беседу.

— Ирион! Чёрт, зачем ты напомнил? Фу, — Каин демонстративно закрыл лицо ладонями и шумно выдохнул, словно ему поплохело. — До сих пор развидеть не могу.

— Ну всё, теперь ты — попал!

— А тебя, я смотрю, то зрелище особо не впечатлило?

— Да я просто увидел твоё лицо и мне этого хватило, давно я так не ржал, — смеялся Ирион.

— Зор, а ты? Я видел, ты даже бровью не повёл! Мне интересно, как вообще такое можно было создать? Зачем столько сисек? — Каин скривился, изобразив приступ рвоты.

— Ну бывает, такое уж они себе божество придумали, — рассмеялся Зор. — И это, знаешь ли, далеко не самое безобразное из всего, что я повидал.

— Ага, божество воздержания. Ибо при взгляде на неё всё просто падает — в обморок, или нет — замертво. Не удивительно, что эта цивилизация вымерла. Да ну нафиг, больше я не пойду оценивать «культурное наследие».

АмиЛея озадаченно переводила взгляды с одного на другого.

— Мужчинам же нравится женская грудь.

— Да, но не в таком количестве на одну обладательницу, — хохотал Ирион. — И… к-хм, то, что местные жители изобразили — это уже не грудь, это — сиськи. Двенадцать штук. Ты даже не представляешь, как оно выглядело! Вон, у Каина до сих пор глаз дёргается.

Ами нахмурилась, рисуя прямо на себе варианты расположения. Она пыталась это представить со всей своей непосредственностью, чем рассмешила вообще всех. Даже элементаль, кажется, замедлился и начал переливаться тихими искрами.

— Вот вы заладили, опять вспомнили этого несчастного идола. Вам не кажется, что тема сисек уже достаточно раскрыта? — снисходительно улыбаясь, вставила ЕвВа.

Каин повернулся к ней и спустился коварным взглядом в декольте.

— Сисек — да, а вот красивой груди — недостаточно. Вот вообще ни разу.

— Ещё немного, и ты начнёшь облизываться, — промурлыкала ЕвВа.

— Пока не совсем понятно, на что, — дразнящая улыбка отразилась в его глазах.

— Показа… 

Мелина внезапно прижала к её губам свою ладонь, прервав на полуслове. Она прекрасно знала обоих и уже ощутила резко подскочивший градус общения:

— ЕвВа, стой! Нам тут только оргии не хватало.

ЕвВа расхохоталась:

— Почему? Ты же не пробовала, может, тебе понравится.

Мелина сделала вид, что сейчас её задушит.

— Я вот тебе попридумываю, генератор идей ты наш!

— Ну Мели, — хохотал Ункарх, — на самом интересном месте!

Фыркнув, ЕвВа показала ему язык, а он шутливо пригрозил ей пальцем.

— Посажу в архив воспоминания разбирать.

Ами, так и не добившись внятного объяснения, возмущённо выдохнув, втиснулась на диване между девочками. Она переплела пальцы с Мелиной
и положила голову на плечо ЕвВы. Та, не глядя, запустила пальцы в её волосы, и все трое замолчали, наблюдая, как мужчины продолжают выяснять, что же страшнее: придуманное божество с двенадцатью грудями или Сущность Скалариса в плохом настроении.