Если бы Ян знал, что его ждет в тот день на болотах, то остался бы читать на своей койке у окна. Погода к этому располагала — было серо и сумрачно. Но что-то потянуло Яна погулять: то ли желание побыть в одиночестве, что в пределах детского дома удавалось разве что в туалете, то ли уже привычная тяга — вырваться из повседневности, почувствовать, как тонко вибрирует реальность, будто это только занавеска, скрывающая что-то. 

На болотах это чувство возникало само собой.

Даже после происшествия, которое руководство детского дома окрестило Трагической Случайностью, Ян продолжал таскаться на болота ради вот этого неизвестно чего. Казалось бы, теперь он мог сколько угодно сидеть во дворе или в спальне, не опасаясь, что его потревожат — травить его после Случайности как по волшебству перестали. Казалось бы, ему бы и самому сторониться болот — мало ли.

Но было здесь что-то иное и чуждое, что примиряло Яна с собственным незавидным положением, с одиночеством, детдомовской серостью, с отсутствием перспектив — и внушало надежду, на что — он и сам не смог бы ответить. 

Может, его просто радовала возможность в случае чего утопиться среди кувшинок.