Зима в этом году выдалась на удивление снежной. Давно такого не было. Городской снегоуборочной техники хронически не хватало, поэтому на дорогах можно было часто увидеть и машины из краевого управления. Снег обильно посыпали реагентами, сгребали в горы на тротуары, где он моментально схватывался в ледяные торосы, и стремительно чернел на солнце - но таять не спешил. Остатки снежного покрова автомобили бережно укатывали и полировали до состояния стекла. Подняться или спуститься по склонам, покрытым полированным стеклом, подчас оказывалось опасно для жизни, но это явление для города было вполне обычным. А потом приходил новый снегопад.

Темнело рано. Погода в эти дни держалась на удивление тепличной для начала февраля - воздух от силы минус пять, и совсем нет ветра, что не на шутку пугало местных жителей. Шутили, что фильм "Послезавтра" начинался с подобных климатических аномалий.

Черный Прадо в 120-ом кузове остановился у тротуара. Аккурат напротив массивного железного забора, за которым склон, поросший самыми разными деревьями - небольшая ботаническая коллекция университета - а выше сам университетский корпус.

- Мы опоздали? - спросила она.

- Нет, у нас еще есть небольшой запас по времени.

Он заглушил мотор, вылез и открыл дверцу переднего пассажира, помог своей спутнице выбраться из автомобиля - внедорожник был вооружен зимней резиной чуть большего диаметра, с глубоким протектором, да и порожек уже закидало грязно-коричневым снегом; для дамы стало непосильной задачей покинуть салон не вытерев грязное железо подолом шубки.

Они поднялись на этаж, вошли в зал. Небольшую аудиторию, уложенную паркетом, университет сдавал под курсы танго. Преподавательница Мария в свое время много путешествовала по испаноязычным странам, и этим танцем болела всерьез. Надо отдать ей должное - она в совершенстве владела и аргентинской, и уругвайской разновидностями.

Одну из стен Мария покрыла двухметровыми зеркалами, чтобы ученики могли видеть себя со стороны, видеть свои движения и ошибки.

Она скинула с плеч шубку, прямо в руки кавалера, села на стул и принялась расстегивать сапожки. Он тут же развернул пакет, достал ее босоножки на высокой шпильке. На них всегда смотрели косо. Особенно поколение за сорок. Особенно дамочки из этого поколения. Ну надо же, девятнадцатилетняя девчонка, да он же лет на десять старше, как так можно? А если добавить сюда то, как уверенно он ведет её в танце, как легко позволяет себе весьма фривольные жесты, как она разрешает ему такое поведение - становится ясно, что они отнюдь не друзья по танцам.

Он взял девушку за талию, она положила тонкую, хрупкую ладошку на выразительное, крепкое плечо мужчины. Стандартный проход, восемь шагов, потом он останавливается - девушка начинает вышагивать на месте в такт музыке, плавно работая бедрами - в такие моменты весь сильный пол в классе на нее засматривается, не в силах оторвать взгляд.

Видимо, она увлеклась и пропустила такт - он ощутимо толкнул ее, заставляя прерваться и сделать шаг назад.

- Учись чувствовать своего партнера, - проговорил мужчина, шагнул в сторону, чуть потянул ее за собой. - Тогда ты начнешь понимать его движения. Начнешь предугадывать каждый его шаг.

Она замерла, опираясь на него, принялась, словно карандашиком - округлым носком босоножки чертить круг по паркету.

- Дрифт начинается с постановки, - продолжал он. - Поймаешь момент, когда он ставится, и считай, полдела уже сделано. Отловить постановку и перекладку, пожалуй, самое сложное когда едешь атуй в цуисо...

- Рокхаунд, какой ты зануда, - Сола не выдержала и улыбнулась. - Давай хотя бы раз просто потанцуем, без этих твоих поучений...

***

Она искренне верила в судьбу. Да, молодые девушки часто верят в разные глупости - гороскопы там, совместимости по знакам зодиака, лунный календарь окрашивания волос... но не может быть, чтобы их встреча была случайной. Ночью, на улице, связанные одной страстью - любовью к машинам, к скорости. И то, как он ведет ее в танце. Это не может быть искусственным. Такие вещи невозможно подделать.

Рокхаунд по образованию был юристом, и занимался тем, что сам называл "решать проблемы". Часто торчал в арбитражном суде, но основная его работа находилась где-то "в полях", на серой полосе изрядной ширины, между законом и решетками. Надо сказать - зарабатывал он очень неплохо, такого жениха и родителям явить не стыдно. К тому же Рок был однозначно не глупым человеком, умел поддержать разговор на любую тему, знал множество интересных историй, а по отношению к ней - вел себя как джентльмен. Нет, первое время у него проскакивали повсеместно мерзкие мачистские замашки, но потом он понял, что просто так эту девушку не возьмешь - и сменил тактику. Новый Рокхаунд ей понравился гораздо больше. Хотя это и пугало - попробуй теперь разбери, где у него маска, а где - лицо...

***

А потом зима закончилась. Она здесь вообще ведет себя крайне странно - в конце марта люди уже ходят без головных уборов, а в апреле-мае выпадает снег. Но по ночам температура опускается ниже +5 по Цельсию все реже и реже, а в мае вообще устанавливаются стабильные +10. Асфальт больше не застывает могильным камнем. И начинается сезон.

Пятничный учебный день, пожалуй, самый короткий. Независимо от количества пар, долгов по семинарам, и прочих мелочей, способных сильно омрачить жизнь студента на втором курсе. На крыльце, выходящем к Семеновской - курят толпой пацаны с параллели, как всегда что-то обсуждают. Девяностая Креста, закатанная в глухую тонировку по кругу - наконец-то выкатилась из гаража после долгой зимы, намылась, обула свежую резину. Она стоит чуть ниже крыльца, блестит черным глянцем на солнце. Внешне мало чем выделяется - ну сколько таких Крест в таком же китайском обвесе, с такой же массивной банкой глушителя - гоняет по городу? А вот что скрывается под карбоновым капотом...

Она уже давно не ездит на кривой смеси, ушедшей в бедную из-за измененного впуска. Она уже вполне может поспорить за наддув и детонацию с куда более старшими собратьями по оружию. Она действительно выросла за этот год, сильно изменилась. К лучшему ли?

Сола с силой толкнула дверь, чья-то рука вытянулась над ее плечом и уперлась в тяжелое полотно, не давая двери закрыться. Через мгновение обладатель руки с силой нажал, заскрипели петли, словно это врата старинного замка. Она вышла на крыльцо, повернулась чтобы поблагодарить незнакомца, и осеклась.

- Привет, - сказал Эдуардо.

- Привет, - сухо ответила Сола, развернулась и пошла к своей машине.

- Хорошая тачка, - Эдуардо последовал за ней. - У тебя мотор работает по количеству воздуха, или по давлению?

Сола замерла, распахнув водительскую дверцу. Посмотрела на сокурсника, слегка оторопев от удивления.

- А ты, типа, шаришь?

- Типа шарю, - ответил Эдуардо. - Может, покатаемся сегодня вечером?

- С кем? - спросила Сола небрежно. - С тобой, что ли?

- Почему нет? - спросил Эдуардо. - У меня БМВ. В М-пакете. Достойно едет, сама убедишься.

Он показал на противоположную сторону улицы. Свеженькая М5 черного цвета была припаркована параллельно движению, прямо напротив Кресты.

Сола оценивающе оглядела парня с головы до ног, потом посмотрела на его машину, потом снова на молодого человека.

- Да, твоя БМВ конечно хороша, брат, - пропела она тонким голоском. - Но Джейзет сегодня съел таких два на завтрак...

Она ладошкой поджала к попе мини-юбку из шотландки, аккуратно опустилась в сиденье-ковш. Бросила сумочку и папку с учебными материалами на пассажирское место.

- Сола, ну в чем дело? - спросил Эдуардо.

- Отдыхай, малыш, - девушка послала ему воздушный поцелуй и захлопнула дверцу.

Вот ведь пристал. В машинах он шарит, ну надо же.

Креста рыкнула мотором. Тонированные стопы сначала полыхнули красным, потом зажглись огни заднего хода. Она аккуратно выехала на Фонтанную и вклинилась в общий поток - днем движение здесь оставляло желать лучшего. Очень выручали уверенность и наглость.

А внизу - на перекрестке с Алеутской, чуть не доехав до пешеходного перехода - замер полицейский автомобиль. Доблестный рыцарь пыльных обочин весьма однозначно показал ей полосатую палку, и куда надо подъехать. Она включила поворотник, прижалась к бордюру и остановилась.

Капитану на вид было лет сорок, может быть даже сорок пять. Он подошел, постучался в тонированное стекло. Загудел моторчик, темное полотно поехало вниз.

- Документы ваши предъявите. Вы знаете, что езда с такой тонировкой запрещена?

Сола протянула права и страховку, затянулась сладкой, тонкой, ментоловой сигаретой, выпустила струйку дыма в лицо стражу дорожного порядка.

- Ты вообще знаешь, кто мои родители?

- Я знаю, что вы, девушка, своей тонировкой ставите под угрозу и чужие машины, и свою собственную, - сказал капитан. - Разобьете свою ласточку, жалко не будет?

- Родители новую купят, - ответила Сола безразлично.

- Это вы напрасно так легкомысленно ко всему относитесь, - сказал капитан. - А если сами травмируетесь?

- Слушай, командир, тебе докопаться больше не до кого? - спросила Сола раздраженно. - Вон сколько машин на улице, обязательно надо именно ко мне пристать?

- Тонировку с передних стекол снимайте, - распорядился гаишник.

Сола плюнула куда-то на тротуар, нажала клавишу стеклоподъемника. Левое стекло также уехало вниз, спряталось в двери.

- Какую тонировку? - спросила девушка. - Я сейчас маме позвоню. Она тут недалеко работает. Вон в том, сером доме...

Сола недвусмысленно кивнула назад, на здание администрации города.

- Зря вы так, барышня, - сказал капитан. - Я вам штраф вынужден выписать. Вели бы себя проще, обошлось бы дешевле.

- Выписывай, - разрешила Сола. - Сколько там, пять сотен? Я на презервативы в месяц больше трачу.

- Ну это уже ваше личное дело, - капитан только печально вздохнул. - А штраф будьте любезны оплатить. И на будущее, тонировку с передних стекол все-таки снимите. Опасно это.

***

Стемнело. Город зажёг огни. На фуникулере, возле библиотеки уже собрались черные машины - вороны снова слетелись в стаю. Ночь радовала теплым воздухом. Девяностая Креста заехала на парковку, но подкатываться к своим не спешила - стояла чуть поодаль и урчала мотором на холостых оборотах. Рокхаунд какое-то время ждал, поглядывая в ее сторону, потом не выдержал, взял два стакана с кофе, вылез из своего Сотика и подошел, постучался пальцем в стекло.

Зажужжал стеклоподъемник. Сола сидела в кресле, укутавшись в меховой жилет цвета капуччино, нахохлившись и обиженно надув губки.

- Что случилось? - поинтересовался Рокхаунд, протянул ей стакан.

- Мусор штраф выписал, - ответила Сола, глотнула кофе.

Напиток был еще горячий.

- За какие грехи? - спросил Рокхаунд.

- За тонер... - нехотя призналась Сола.

- А я тебе говорил, - Рокхаунд вздохнул. - Я тебя предупреждал, ты будешь попадать с этим тонером. Но тебе же надо красиво. Ты ездить научилась бы сначала.

- Так, я не поняла... - Сола поставила кофе в подстаканник, стиснула тонкими пальчиками обод руля. - А ты вообще кто такой, чтобы меня жизни учить? Ты мне не жених и не парень. Что за предъявы такие, на ровном месте?

Рокхаунд не выдержал и расхохотался.

- Эй, народ! - он поднял руку, привлекая всеобщее внимание.

Из сотой Кресты вылезла Альфа, из 110-ого Марка - Лео, тот крепыш, который все это время цапался с брюнеткой по каждой мелочи. Из Чайзера выкарабкался толстяк Матео - в общем-то, хороший, добродушный парень; это в первую очередь ему Сола обязана своими знаниями об устройстве автомобилей. Вольф и Бэста как всегда прогуливались вдоль по тротуару, их звать не пришлось.

- Вылезай, сейчас будет весело, - пообещал Рокхаунд. - Короче, постанова такая. Мы с Солой едем с кольца до заправки на Славянском. Старт с ходу.

- А смысл? - спросил Матео.

Рокхаунд посмотрел на девушку, вылезшую из своей машины.

- Ты мне в прошлом году сказала, что я выиграл гонку, но не девушку, - он хищно улыбнулся. - Так вот, сейчас поедем на тебя. Если выигрываю заезд, будешь со мной. Если ты выиграешь, заберешь моего Прадоса.

- В задницу себе засунь Прадоса, - небрежно бросила слова Сола, закурила, затянулась ментоловым дымом, глотнула кофе. - Отдашь мне своего Марка. Без вариантов.

Рокхаунд повернулся к остальным - на лице Альфы застыло изумление, крепыш вправлял нижнюю челюсть. Бэста широко открытыми глазами смотрела то на вожака, то на Вольфа. Матео был хмур, как осеннее владивостокское небо.

- Ну что же, по рукам! - заключил лидер. - Объедешь меня, заберешь Марка.

- Хорошая идея, - одобрил Вольфганг. - Да и мы с тобой давно не гонялись...

Он взял Бэсту за руки.

- Рок, на кой ляд тебе это надо? - спросил Матео.

- Ну а что? - спросил Рокхаунд. - Весна пришла, хочется движений!

- Рок, опомнись, - ответил Матео. - Ты что делаешь? Она же еще совсем ребенок! Ты наиграешься и выбросишь, а ей потом каково будет?

- Матео, ты в натуре чего такой душный? - спросил Рокхаунд. - У нас тут судьба двух человек решается, а ты ноешь как в мексиканском сериале!

- Рок, найди себе другую игрушку, по возрасту, - посоветовал Матео. - А Сола крутая только до первого сломанного ногтя.

- Слушай, Матео, - Сола взяла с крыши машины стакан, вышла вперед Рокхаунда. - Ну зачем ты, в самом деле? Это наше дело. Ну хочет он таким образом отношения завязать, согласись, это лучше чем год бегать за девушкой с цветами и шоколадом. Это же наша тема, антураж...

- Сола, да ты пойми... - начал толстяк.

- Матео, давай сейчас прямо скажу, - предложил Рокхаунд. - Ты бесишься, потому что Альфа тебе никогда не даст.

На этих словах Альфа вздрогнула.

- Рокхаунд, ты берега попутал? - возмутилась Бэста.

- Тихо! - резко одернул ее Вольф, сжал руку девушки.

- Идиот, - ответил Матео, глянув на вожака. - Да пошли вы все...

Он направился к своему Чайзеру.

- Матео, ты что? - испугалась Сола.

- Правильно, пускай укатывается! - прикрикнул ему вслед Рокхаунд. - Вали отсюда, жирдяй!

- Рокхаунд, вот это уже просто низость! - не выдержала Альфа. - Матео, подожди! Матео!

Чайзер взревел мотором, забуксовал, потом зацепился за асфальт и выстрелил - через кольцо, вниз к Суханова...

- Зачем ты это сделал? - Бэста освободилась от рук Вольфа, подошла к Рокхаунду.

- Да пускай едет, - ответил вожак. - Как-будто мы без него не справимся.

- Матео душу в нашу банду вкладывал, - парировала Бэста. - А ты ему в эту душу насрал!

- Ну твою мать, какие мы нежные... - плюнул Рокхаунд. - А чего вы стоите? Поехали!

Лео дает старт, и две черных пули срываются с места. По дуге налево, через кольцо - задняя ось так и норовит сорваться в занос, приходится очень аккуратно работать дросселем. Рокхаунд впереди - с ним даже со старта тяжело тягаться. Зачем она вообще на это подписалась?

Креста выходит из дуги, она подлавливает машину рулем - кузов резко встряхивает, но тем не менее черная пуля стабилизируется, выпрямляет колеса. Вот оно, преимущество длинного кузова - машина ведет себя крайне предсказуемо. Все, теперь только жарить по проспекту, насколько хватит мотора...

Рокхаунд валит впереди, не давая ни малейшего шанса приблизится. Перед ним мельтешат чьи-то красные фонари - черный Сотик сбрасывается и уходит на правую полосу. Она нажимает на газ, чуть поворачивает руль - и Креста оказывается на полосе встречного движения. И здесь кто-то есть. Она шарахается влево, чудом увернувшись от пары ярких огней какого-то джипа, потом также резко вправо - от пит-стопа отъезжает ярко-красное купе, не хотелось бы прилететь в лобовую. Рокхаунд теперь идет колесо в колесо, по левой полосе. Ну уйди ты вправо, пусти меня назад...

Нет. Не пустит. Слишком уж желанным оказался приз в этой гонке. Она снова уворачивается от встречной машины. Нет, вот разбиться точно не хочется. Черная Креста сбавляет скорость и возвращается на свою полосу - позади черного Сотика.

Они пролетают мимо вышки линии электропередач, затем мимо ресторана. Была она в том ресторане, честно говоря - не впечатлило. Кухня так себе, ценник дикий, и очень много пафоса. Даже фотография с премьером на стене. Лучше бы научили своего шефа готовить...

Дорога уходит вниз, и внезапно Рокхаунд шарахается в сторону. Она не сразу поняла, в чем причина, пронеслась, наверное, в считанных сантиметрах от чужого бампера, вызвав на себя рев возмущенного клаксона - снизу, со стороны Володарского, кто-то поднимался на Красоту и чуть не выехал прямо под колеса стрит-рейсерских машин.

Дальше проспект взлетал наверх, переваливал через холм. Рокхаунд снова притормозил, объезжая медленную машину, оказавшуюся впереди. И можно было бы выпрыгнуть на встречку, дунуть во всю турбину и вырваться вперед - но кто знает, что скрывается по ту сторону подъема... пополнять сводки учетных ДТП не хотелось.

На перекрестке с капитана Шефнера асфальт как всегда плохой, буграми. Такое ощущение, что именно на этом участке бюджеты на ремонт дорог таинственным образом заканчиваются. А у какого-нибудь начальника департамента благоустройства одновременно с этим прирастает новый Крузак.

С проспекта вниз на Шефнера - поворачивает огромный черный Лексус. Вот уже выехал на встречную, пересек траекторию... Рокхаунд бьет по тормозам и уходит вправо. Она тоже оттормаживается - но только чтобы не разбить подвеску о бугры асфальта, ныряет налево, на встречку, обруливает Лексус и выстреливает вперед. А на подъеме к Славянскому - справа показывается корма черного Сотика.

Раздуться черная Креста уже не успевает - Сола бросает педаль газа и уходит вправо. Вот и заправка, и Альфа со своей сотой Крестой. Нет, она умничка, она сделала все возможное, но как же это неприятно - проигрывать...

Она останавливается, не доехав до заправки, у тротуара. Прямо за пешеходным переходом - правила такую остановку допускают. Вылезает из салона, идет к заправке. Рок уже подкатил к колонке, вставил пистолет в лючок бензобака и пошел к кассе. Альфа смотрит тревожно, не отрывая взгляд. Что, подводка смазалась? Или стрелка на чулке? За долю секунды она понимает, что брюнетку привлекли не огрехи ее внешнего вида. Сола поворачивается, и в этот момент мимо с воем проносится Оборотень Вольфа. Хлопает углами зажигания по зоне вакуума, переключаясь на пониженную передачу перед кольцом у Славянского. И тут раздается громкий, сухой словно выстрел, хлопок.

Сола трясущимися руками закуривает тонкую ментоловую сигарету. Вот что привлекло внимание Альфы. Черная Супра Бэсты стоит поперек полосы. Асфальт усеян брызгами битого стекла, что совсем недавно было фарой. Крышка капота смята. Отсюда она не видит, но знает что основной удар пришелся на левое крыло, там наверняка повело верхний лонжерон. Вольфа нигде не видно. Вот подъезжает 110-ый Марк, зажигает аварийку и останавливается в своей полосе, Лео выпрыгивает из ковша, подбегает к машине Бэсты...

- Эй, ты чего замерла?

Сола вздрогнула. Рокхаунд подошел сзади, слегка приобнял ее за талию.

- Поехали, - прошептал он на ухо девушке.

- Подожди, а как же Бэста? - спросила она.

Водительская дверь Супры распахнулась. Лео нагнулся куда-то вглубь кабины, видимо помогал отстегивать ремни безопасности.

- Это уже не наше дело, детка, - ответил Рокхаунд. - Если ты попадаешь в неприятности, ты справляешься с ними сама. Стаи Воронов не существует. Мы не знаем друг друга. Уловила?

Сола кивнула. Впервые она отчетливо чувствовала... нет, пока еще не испуг. Тень испуга.

***

Сотрудники дорожно-патрульной службы расставили яркие полосатые конусы и теперь что-то измеряли рулеткой, писали какие-то бумаги, опрашивали людей, оказавшихся свидетелями аварии на ночном проспекте. Бэста сидела в карете скорой помощи. Фельдшер методично обрабатывала ей порезы и ссадины.

- Голова кружится? Тошнота есть?

Бэста молчала, пытаясь собраться с силами и что-то ответить.

- Ясно, - фельдшер оценила ситуацию. - В "тысячекойку".

- Значит учетное, - подытожил инспектор ДПС.

- Утром посмотрим, если все будет хорошо, выпишем, - обнадежила фельдшер.

Инспектор повернулся к Лео - тот устроился в ковше за рулем своего Марка и пытался завести мотор. Автомобиль почему-то не спешил оживать.

- Ну что, гражданин, поедем в управление? - предложил инспектор.

Лео обмер, перестал мучить стартер.

- Зачем в управление? - спросил он, не глядя на гаишника.

- Ну как зачем, вы же свидетель, - ответил инспектор. - Вот и расскажете, почему вы с вашей подругой гоняете по ночному городу на машинах без регистрационных знаков.

- Да не подруга она мне! - запротестовал Лео. - Какие гонки, командир? У меня и машина неисправна, вот не заводится...

Инспектор выслушал его доводы, потом повернулся к своему сослуживцу.

- Марка к нам на стоянку, и пусть эксперты посмотрят. А то ездят тут всякие, без номеров, гонки в центре города устраивают. А вас, гражданин водитель, я приглашаю проехать с нами.

Подъехал эвакуатор. Обычный японский грузовик, Хино или Исудзу, только с краном-манипулятором - такую технику на Дальнем Востоке почему-то называют "воровайкой".

- В трубочку дунем? - предложил инспектор.

- Дунем, - с мрачной обреченностью в голосе ответил Лео.

Марк так и не завелся. Казалось, он покорился своей участи, и теперь лишь наблюдал, как отталкивают с проезжей части разбитую Супру. К тротуару, где уже стоит такой же битый Аллион - второй участник аварии. Марка опутали стропами. Кран натужно загудел, автомобиль оторвался от земли, и в этот момент фары Марка вспыхнули дальним светом. Воздух прорезал протяжный стон клаксона...

***

Меховой жилет цвета капуччино он снял с нее еще в коридоре. Платье - на пороге спальни. Рокхаунд стиснул девушку в объятиях и целовал взасос, не давая вдохнуть.

- Осторожнее, - пискнула Сола. - Ты что, мне же так больно...

На пол полетел розовый бюстгальтер с чашечками из тонкого тюля. Она мягко опустилась на кровать, он устроился рядом - одной рукой облокотился на матрас, второй принялся гладить девушку. В какой-то момент широкая горячая ладонь Рокхаунда оказалась у нее между ног.

- Подожди, я же сейчас вся мокрая буду, - прошептала Сола и принялась стягивать трусики.

Он чуть наклонился, мягко, почти невесомо поцеловал ее в губы. Его ладонь легла на украшенное кружевом чулка бедро Солы. Запах еще никем не тронутой девушки пьянил, срывал крышу. Он положил в изголовье две подушки, Сола устроилась между ними, раздвинула бедра. Рокхаунд обхватил ее за плечи и резко дернулся вперед. Девушка всхлипнула. Мужчина дернулся еще раз. Сола застонала, выгнула спину.

- Как ты? спросил Рокхаунд.

- Мне хорошо, - прошептала девушка, из ее глаз покатились мелкие слезки. - Скажи, что любишь меня, пожалуйста. Ты ведь любишь меня?

- Да, конечно... - Рокхаунд тяжело дышал. - Конечно люблю, какой вопрос...

Он снова дернулся вперед. Сола издала протяжный стон. Слезы крупными каплями катились по её щекам.