Постепенно летняя ночь отвоевывала жизненное пространство у дня. Темнело. Небо же оставалось предельно ясным, четко показывая - неприятных сюрпризов не ожидается. Зажигались первые звездочки.

- Давайте машины как-то с проезда уберем, сейчас все равно народ на квотер начнет гонять, - предложил Хан.

Теоретически - ночью, на парковке у торгового центра, где-то в пригороде, они никому не могли помешать. Поэтому пространство можно было использовать для покатушек. Один за другим, намытые, блестящие глянцем лакокрасочного покрытия, автомобили выстраивались на парковке в две шеренги, кормой к корме. Белоснежный Самурай катился на холостых, вслед за синей Скалкой, выискивая уютное местечко под светом фонарей.

Вот она. Осень. Он чувствует ее дыхание. Такое мягкое, теплое, бархатное, обволакивающее. Наблюдает страстную игру багряных красок - не такую безудержную, как летнее буйство зеленых и желтых оттенков, но тем не менее, алый цвет словно всполохи огня вспарывает ночь. Она ступает мягко, едва касаясь земли своими нежными ступнями. Такая воздушная, невесомая - но многие не понаслышке знают, какой неудержимый вихрь таит в себе эта красотка.

Осень - это бордовый Чайзер в 90-ом кузове, знаменитая на весь город машина Валета. Твин-турбовый кит HKS, наддув на 600 сил, один и два десятых бара давления в отсечке. Выхлоп на 126 децибел громкости, модель под названием "вас будет ненавидеть весь город". 154-ая механика, на демпферном двухдисковом сцеплении.

- Ну здравствуй, красотка, - выдохнул он, сдавая задним ходом, въезжая на соседнее парковочное место.

- Привет, малыш, - Осень улыбалась, что для нее было не вполне обычно, с ее плаксивым меланхоличным темпераментом. - Как доехал?

Видимо, что-то закоротило в проводке - Джулия ревниво моргнула габаритными огнями.

- Нормально доехал, асфальт сегодня тепленький, - ответил Айсберг. - Ты сама как?

- Как обычно, - ответила Осень. - Учу своего балбеса ездить.

- Слишком уж ты с ним строго, - с укором ответил Айсберг.

- Я не строгая, я справедливая, - парировала Осень. - Ты же знаешь.

- Все когда-то учились ездить, не забывай, от пятисот сил уже совсем другая механика процессов начинается, - отвечал Айсберг.

- Приболела я, малыш, - пожаловалась Осень. - Мне же к сезону поставили 265-ое колесо. Проставки в 20 миллиметров всунули. Я себя чувствую как корова на льду - наступаю в колею и проваливаюсь...

- Намекни ему, пусть колеса поуже возьмет, - сказал Айсберг.

- На других колесах у меня попу вперед морды уводит, - снова пожаловалась Осень. - Скоро дойдем до того, что буду на 285-ом колесе ездить, как 35-ый Гэтэр.

- Тоже вариант, - одобрил Айсберг. - Вон они катаются стайкой, непуганые, кто-то должен их страху научить...

Осень рассмеялась - звонко, словно мелкий дождик по асфальту.

- Я вам не мешаю? - спросила Джулия.

- Боже, какие мы ревнивые, - прошептала Осень. - Твоя подружка?

- Моя партнерша, - ответил Айсберг с привычным невозмутимым спокойствием.

- Аааааааааа.. - как-то многозначно протянула Осень.

- Здравствуйте, дети.

Рядом с Джулией, впритык к соседним машинам, в размеченный прямоугольник аккуратно вползала пятиметровая Маджеста второго поколения. Цвета слоновой кости. На V-образном восьмицилиндровом моторе 1UZ FE объемом 4 литра. На 18-ти дюймовых хромированных дисках. Настоящая королева дороги, обладательница пневмоподвески и стоковой музыки JBL.

- Привет, мать, - отозвался Айсберг. - Не ругайся, дети тут про свои шалости искрят.

- Здравствуйте, - поздоровалась Джулия.

Осень ответила демонстративным молчанием. Что ж, у всех автомобилей характеры разные - а в ее характере тяжелых минорных ноток оказалось даже больше, чем нужно.

- Ну? - выжидающе спросила Маджеста.

- А я с рожденными ползать не здороваюсь, - высокомерно отрезала Осень. - Уйди со взлетной полосы.

- Ну а я в таком случае не здороваюсь с чехлами для столбов, - невозмутимо парировала Маджеста. - Тоже мне, нашлась цаца...

- Марджери, не заводись, - попросил Айсберг.

- Её с арестплощадки все еще выпускают? - спросила Марджери.

Осень на мгновение открыла дроссельную заслонку, а потом захлопнула, резко пшикнув блоу-оффом - выражая крайнюю степень негодования.

- Здорово, девчонки! - рядом с Маджестой на парковочное место закатывался темно-синий сотый Марк2, принадлежащий Касперу.

- Тебя здесь не хватало, придурок жизни, - тихо произнесла Осень.

"Сотик" осмотрел присутствующих, моргнул фарами.

- Чё, тихий семейный вечер? - спросил он Айсберга.

- Персиваль, не обращай внимания, - попросил старший брат. - Девушка не в духе. Неважно себя чувствует.

- Предтехосмотровый синдром? - понимающе спросил синий "сотик". - Ну это, да, бывает такое у девушек, что ж теперь поделать. Надо будет помочь прокладку головы блока поменять - ты не стесняйся, зови.

- Придурок жизни... - фыркнула Осень раздраженно.

- Интересно, у нее пробег большой? - Персиваль заговорщически шепнул Айсбергу. - А то давай это... на подъемник загоним, посмотрим.

- Перси! - не выдержала Марджери. - Заканчивай!

Пискнул турботаймер, Осень кашлянула мотором. На лобовое брызнули струйки омывающей жидкости.

- Придурок... - всхлипнула она.

- Ну не плачь, не надо, - Джулия принялась утешать девушку. - Дурак он, в самом деле. Не принимай близко к сердцу. Что ты на него внимание обращаешь? У него вообще трещина в передней губе, и пайпинги на куле мятые, а на впуске наверняка зеленый грибок стоит, через который только воробьи не пролетают. Первый весельчак на автомобильной разборке, владыка задранных цилиндров, подумаешь...

- Слышь, тебя саму сюда часом не конструктором везли? - выкрикнул Персиваль. - Ты на учет-то хоть ровно встала?

Джулия приоткрыла дроссель, потянула обороты к тысяче.

- Перси, ты криво въезжаешь, - предупредил Айсберг. - Давай не будем портить этот дивный вечер? Извинись перед девочками.

- А если нет?

Айсберг промолчал.

- Что будет-то? - настаивал Персиваль.

Айсберг продолжал молчать. Темно-синий сотик еще хотел что-то ляпнуть по инерции, но осекся. Само молчание старшего брата было гораздо красноречивее любого рыка мотора. Просто ему было известно чуть больше, чем остальным. Как пару лет назад в одном из дворов города появилась новая машина. Как поначалу Перси не обращал никакого внимания на очередного соседа по стоянке - в самом деле, мало ли по городу катается белых Чайзеров, да еще в старом 90-ом кузове?

- Привет, гонщик, - дружелюбно мурлыкнул Чайзер нежным сопрано.

Персиваль тогда ответил стеной молчания. Очередная девочка, на атмосфере - ясно же, будет клеиться к настоящему турбовому Турику. Будет проситься покататься вместе. Будет ныть, что он едет слишком быстро. Ну и на кой она ему?

Каждое утро он проезжал мимо новенькой по стоянке - отвозил своего хозяина Каспера на работу.

- Какие мы ваааааажные... - тянула соседка манерным голоском.

Явно дразнилась. Да и черт с ней, думал он. А потом девочка обзавелась обвесом в круг. Надела карбоновый капот с вытяжкой для горячего воздуха из подкапотного пространства. Покрасилась в бордовый цвет. Вооружилась солидных размеров банкой выхлопной трубы. А вечером они столкнулись бампер к бамперу, у шлагбаума на въезде - соседка выкатывалась погонять в ночь.

- Зайка-зазнайка, - как-то загадочно улыбнулась она.

Персиваль промолчал, в очередной раз. Дура, что с нее взять...

Очередной раз уткнувшись в бетонную стену надменного молчания - она небрежно пшикнула блоу-оффом. Характерный такой резкий посвист, в котором безошибочно узнаётся фирменный HKS. Персиваль словно оцепенел.

- Ну в чем дело-то? - негодовал Каспер, выжимая газ.

Марк2 даже не шелохнулся. Персиваль застыл как вкопанный, глядя вслед бордовой корме с широкими тонированными стопами. То есть как - турбовая?

- Подожди, так ты тоже Турик?

Следующим утром он отчаянно пытался урвать хоть несколько секунд - пока катится по грунту стоянки - хотя бы парой слов перекинуться с нею.

- Как тебя зовут? Давай покатаемся?

Девушка молчала.

- Крошка, ну не обижайся, пожалуйста!

Она больше не делала попыток заговорить с ним. Она замкнулась. Закрылась от него. А потом был тот вечер на Фуникулере. Нагретый за день асфальт, остывший воздух. Темно-синий Марк2 в сотом кузове валит в клубах белого дыма, выставив свое тело под углом 40 градусов. Да, он плохой, он это знает, и... внезапно легкий удар в заднюю дверцу - мягкий, но чувствительный. Вывернутым передним колесом. Та самая бордовая девочка со стоянки возле дома - 90-ый Чайзер едет в его колесной базе, также выставившись боком. Он насыпает обороты, стараясь скинуть ее - она ускоряется и также в заносе продолжает держаться у его дверцы. Резкая перекладка вправо, уход с кольца вниз по некрасовской - девочка не отстает. Перекладывается синхронно. Синхронно выпрямляется. Едет по соседней полосе, также в его базе, передним колесом в задней дверце.

- Слушай, а как ее зовут-то? - спросил утром Персиваль Каспера.

- Ну, Валет ее называет Осенью, - ответил хозяин, по привычке плавно выкатываясь на холостых оборотах со стоянки. - А что, понравилась девочка?

- Пошел ты на... на выхлопную трубу! - огрызнулся тогда Персиваль.

С тех пор они катаются вместе. Он чувствует ее. Едет ли первым, или догоняющим - чувствует каждый ее вдох, каждое ее движение. Точно знает момент, когда она насыплет оборотов, или начнет перекладываться. Это чувство не может быть искусственным. Так не бывает. Ощущение, что катался с нею всю жизнь.

Она по-прежнему не отвечает на все его попытки завязать знакомство. Она обижена, как только может быть обижена отвергнутая женщина. Он уже сто раз пожалел о своем поведении. Сто раз раскаялся. Потом начал раздражаться. Начал выдумывать сам для себя - какая она стерва, и вовсе не заслуживает кататься с ним. Это такая форма психологической защиты - лишь бы почувствовать себя кем-то лучше, чем есть на самом деле.

Кому еще можно было доверить такое? Кому выговориться? Только старшему брату. Он выслушает. Может быть, не поддержит - но хотя бы не осудит, это тоже дорого стоит. А еще он умеет хранить тайны. Он знает, что циничный подонок - это всего лишь имидж. Что любой выпад Персиваля в сторону Осени - отчаянная попытка расшевелить ее, вызвать ответную реакцию, вытянуть на разговор. Объяснить ей. Рассказать о своих чувствах.

И поэтому сейчас - Айсберг молчит. И вот это его молчание - для Персиваля означает больше, чем все слова на свете.

- Ну не плачь, огонёчек, - Джулия продолжает утешать Осень. - Ты же знаешь, мальчишки, они такие дурные...

- Что, прямо так все? - обескуражено вопрошает Айсберг.

- Ну, не все, - слегка запнувшись, соглашается Джулия. - Ты не такой.

- Спасибо, - отвечает Айсберг.

Скрипнув щетками стеклоочистителей, Осень смахивает влагу с лобового стекла.

- Ты как кленовый листочек, - тепло улыбнулась Джулия. - Знаешь, как в той песне пелось? С ветки падающий лист, в день осенний золотист. Он по воздуху кружится, и танцует как артист. С ветки падающий лист...

Голос у Джулии оказался необычайно мелодичный. Такой ласковый, теплый, убаюкивающий.

Если б листья знать могли, сколько лёту до земли,

А потом лежать, валяться - под ногами и в пыли...

- Почему ты... - Осень говорит чуть слышно, запинается. - Почему ты так добра ко мне?

- Потому что я могу понять тебя, - тихо отвечает Джулия, так тихо, чтобы кроме них двоих больше никто не услышал. - Тяжело когда ты красивая, и при этом умеешь ездить...

Айсберг тем временем внушал какую-то сверхважную идею Персивалю.

- Оставь ее в покое. Притормози. Всё будет, но только в свое время.

***

Эстет откатил своего Самурая чуть подальше - девяностый Марк2, насыщенного ярко-медного цвета, с крышей, стойками, капотом и багажником - выкрашенными в черный цвет. Распахнул дверцы, включил ритмичную клубную музыку - не в каждом автомобиле установлен звук такого уровня. На капоте ярко-красной Сайры Дока организовали импровизированный фуршетный стол, Дзинтаро извлек из своей Хонды огромный термос с пу-эром.

- А где Джоли? - спросила Карамелька.

- Тебе Солт, или из Туриста? - осведомился Даниэль.

- Мне Лару Крофт, - ответила девушка.

- Вон, пару минут назад подъехала, - Даниэль показал куда-то в конец шеренги припаркованных автомобилей.

- Ага, - сказала Карамелька. - Пойду, поздороваюсь.

С торца парковки замер белоснежный универсал Мицубиси Легнум. На моторе 6А13, трехлитровый V6 - в стоке ему полагалось твин-турбо, но то когда было... и полном приводе. Рядом тусила и хозяйка автомобиля, анорексичная темно-шоколадная шатенка в кожаных брюках и леопардовом топе в обтяжку, чуть оголявшем плоский животик. Лариса, больше известная в узких уличных кругах как Лара Крофт - в обычной жизни работала моделью, занималась рекламой нижнего белья одного модного бренда, успевала совмещать все это с продажами этого же белья, а в кругу самых богатых и свободных мужчин города - слыла невообразимой стервой, холодной, расчетливой и непробиваемо глупой.

В тусовке уличных гонщиков - Лариса имела репутацию отзывчивой и очень грамотной барышни, особенно если дело касалось турбированных моторов с эмблемой из трех рубинов. В багажнике всегда солидных размеров чемодан головок - застать ее поздним вечером в каком-нибудь боксе, в сексапильной облегающей майке и с гаечным ключом в руках было вполне обычным делом.

- Малышка, сколько лет? - Карамелька целует подругу и тут же с готовностью подставляет щеку. - Как ты?

- Лучше всех, и никто не завидует, - улыбается Лара. - Поставила новую турбину сингл, теперь раздувать приходится, он ниже трех с половиной тысяч вообще взлетать не хочет...

Лариса кивает на свой Легнум.

- Холостой ход победила? - спрашивает Карамелька. - Помню, ты тогда в пиццерии жаловалась, после показа...

- Поменяли МАП, откалибровали, сейчас вроде бы все хорошо, - отвечает Лара.

Они слишком разные. Блондинка, привыкшая ездить боком на заднеприводном диване - и шатенка, стреляющая на квотер на четырех ведущих колесах, дающая своим соперникам фору в полтора корпуса. Одна бредит рычагами передней подвески, сошками и выворотом, другая - большими турбинами, трансмиссией и зацепом со старта. Может, поэтому они и дружат уже столько времени, не разлей вода...

Каспер с Валетом увлеченно спорили о колесах. Хан в центре группы из семи-восьми человек рассказывал анекдот и увлеченно жестикулировал.

- ...машины с Японии таскаю, женился, трое детей. Сын Марк, и две дочки: Карина... и Королла.

И все смеются.

Док старательно поедал пиццу, и пытался что-то объяснять Индре про моторы. Индра улыбалась, благосклонно кивала, и наблюдала за Дзинтаро. Дзинтаро тем временем вместе с Удавом колдовал возле капота серой турбированной Субару Легаси.

Удав, молодой парень лет тридцати, щеголявший накачанными бицепсами и очень привлекательным атлетическим торсом, распечатывал пробку на канистре масла.

- Я денег накопил? - сурово спрашивал он.

- Накопил, - обреченно отвечала Субару.

- Я тебе масла купил? - все также строго спрашивал Удав.

- Купил, - вздыхала Субару.

- Где масло? - спрашивал Удав.

- Какое масло? - удивленно отвечала Субару.

Даже Индра не пытается цеплять Карамельку, с ее бабушкиным диваном. В общем, на парковке царила идиллия. И от этого становилось вдвойне беспокойно. Причины беспокойства она не могла себе объяснить, как ни пыталась. Что-то на уровне женской интуиции.

- Удав, ты турбину поменял? - осведомился Дан.

- Поменял! - ответил парень.

- Как едет?

- Ну... - Удав на секунду задумался. - Из пяти секунд точно выезжает. Надо мерить.

- Детка, ты как? - спрашивает Лариса, заметив неладное в поведении подруги.

- Я? - невольно переспросила Карамелька, словно выходя из параллельного измерения. - Нормально. Что-то дурное чувствует мое сердце. Не могу понять, что именно...