Грохот прокатился по округе, когда один из углов единственного строения в этом измерении – пирамиды с троном на вершине – превратился в развалины. Засыпанный обломками, Хадзиме выплюнул полный рот крови. Его лицо исказилось от боли, когда он издал звук, похожий на стон.

Через несколько секунд раздался лязг металла о землю – это были остатки руки-протеза Хадзиме.

– Нх-х-х! – только благодаря силе воли Хадзиме поднял Доннер. Кровь залила ему глаз, затрудняя возможность прицеливания. Всё, что он видел, окрасилось красным.

Вдали Эхит взмыл на ноги и проскользил по воздуху вперёд, словно невесомый. Сквозь гул в ушах, Хадзиме услышал щелчок пальцами. В тот же миг он ощутил резкую боль в правой руке. Он почувствовал, как Доннер выбило у него из руки, и, опустив взгляд, увидел, что все пять пальцев вывернуло под неестественными углами, вероятно сломав. Пока Доннер летел в воздухе, его объяло платиновым светом, и он превратился в пыль. В то же время раздался негромкий звон. Судя по всему, во время удара по руке кольцо-Сокровищница слетело с пальца и теперь упало на пол.

– Блестяще. Просто блестяще, Нестандарт. Я впечатлён, что ты смог достать меня своим последним козырем. Однако, к сожалению для тебя, похоже, что даже «козыря» недостаточно для победы надо мной.

– …

Эхит коснулся ногами земли и медленно начал идти к Хадзиме. Обычно его шаги не издавали ни звука, но теперь он целенаправленно делал так, что они громким эхом разносились по округе, словно отсчитывая время его смерти. В его руке было ожерелье, Охранный Талисман Хадзиме. Он явно прихватил его в тот момент, когда отправил Хадзиме в полёт. Он демонстративно поднял его на обозрение Хадзиме, словно хвастаясь добычей, после чего уничтожил со вспышкой платинового цвета. С каждым шагом он уничтожал какой-нибудь из артефактов Хадзиме. При помощи заклинания Божий шаг он притянул остатки руки-протеза Хадзиме, Шляг, Раубеншрам, упавший вдали Айдион и даже бесчисленные разбросанные по округе Гильзы Обмена. Все они без исключения были по очереди уничтожены платиновым светом, мгновенно исчезая.

– Ты должно быть озадачен. Почему это я всё ещё жив после того, как по мне попала концептуальная магия для убийства бога? Хе-хе…

– …

Переполненный восторгом Эхит глядел на Хадзиме, словно на посмешище. Хадзиме ему не отвечал. Вместо этого он просто опёрся спиной на стену, словно настолько вымотался, что не имел сил даже ответить. Его глаза всё ещё были наполовину открыты, и он всё ещё смотрел на Эхита, но его взгляд был пуст, и в нём больше не осталось ни капли боевого духа. Казалось, что он может в любой момент потерять сознание.

Было похоже, что Эхиту крайне нравилось видеть его в таком жалком состоянии. Пребывая в замечательном настроении, словно предыдущего страха и паники вовсе не было, Эхиторюджи широко улыбнулся Хадзиме и начал объяснять.

– Твоя концептуальная магия могла бы сработать на мне пару тысяч лет назад, но суть моего существа продолжила вознесение благодаря продолжению тайного ритуала возвышения за счёт всей этой людской веры в меня. Этот невероятный уровень божественности, которым я теперь обладаю, слишком велик, чтобы жалкий концепт «убийство бога» мог навредить мне. Я достиг куда больших высот, чем просто уровень «бога».

– …

Эхит остановился прямо перед Хадзиме. Он медленно поднял одну из стоп, демонстрируя абсолютно безупречную ногу.

– Хотя признаю, я не был на 100% уверен, что твоя концептуальная магия не сработает. Кроме того, хотя это тело и обладает способностью к самовосстановлению, было непростительно позволять хоть царапину оставить на божественном сосуде, так что я не имел никакого намерения принимать на себя эту пулю, – заявил Эхит, опуская ногу вниз и уничтожая Сокровищницу Хадзиме. Кольцо испустило свет при разрушении, признак рассеивания вложенной магии. – Ты можешь гордиться собой, Нестандарт. Заставить бога заволноваться – беспрецедентный подвиг.

– … – всё также молчал Хадзиме.

Он потерял все до единого из своих артефактов, за исключением Глаза Демона. Эхит надменно на него уставился, и хотя на лице его была улыбка, глаза – пылали от свирепой ярости. С ним обращались как с обычным смертным. Его заставили испытать страх и тревогу, пусть и только на миг. Он никогда в своей жизни не испытывал такого унижения, и только его гордость бога удерживала его от того, чтобы закатить истерику.

Однако Хадзиме оставался всё таким же безразличным. Его левый глаз окончательно закрылся, и хотя его Глаз Демона всё ещё оставался открытым, но он был скрыт за повязкой, так что это было не видно. Поэтому в сочетании с тем, что он никак не реагировал и совсем не шевелился, выглядело так, словно он окончательно испустил дух.

Тем не менее, Эхит не собирался позволять ему так просто умереть. Он должен был десятикратно отплатить за унижение, иначе не почувствует удовлетворения. Хотя Эхит смог сдержаться, но он оставался всё таким же незрелым сопляком. Злобно ухмыляясь, он встал не колено перед Хадзиме, чтобы их лица оказались на одном уровне, после чего ласково погладил бедро Хадзиме.

– Гх!

В следующую секунду он выстрелил пулей света, пробив насквозь кость и проделав в бедре дыру. Вслед за этим он то же самое быстро проделал и с другой ногой, заставив Хадзиме дёрнуться и издать болезненный стон. Вслед за этим Эхит взял окровавленными пальцами подбородок Хадзиме и поднял его голову вверх. Сладко улыбаясь, чтобы скрыть гнев, он так пододвинулся ближе к Хадзиме, что казалось, будто собирается его поцеловать. Однако, словно дразня его, прямо перед тем, как их губы сомкнулись, он сдвинулся в сторону и наклонился вперёд, чтобы прошептать Хадзиме на ухо:

– Этими руками я собираюсь уничтожить всех, кто тебе близок. Всех твоих товарищей, с которыми ты проник в Святилище. Всех идиотов, сражающихся на земле. Всю твою семью в твоём родном мире. Я заставлю их кричать и рыдать, буду играться с ними, пока мне не надоест, а затем убью их всех самым жестоким способом, который только можно вообразить.

Тем не менее, от Хадзиме не последовало ответа. Выражение его лица тоже не изменилось. Словно от него осталась лишь пустая оболочка. Было непонятно где гуляют его мысли. Однако Эхит хотел не этого. Как-никак, не было никакого удовольствия в издевательствах над такой оболочкой. Он хотел заставить Хадзиме молить о пощаде. Чтобы Хадзиме пал на колени и упрашивал его пощадить их… ибо ни что иное не смогло бы утолить пылающую в нём ярость.

Преисполнившись намерения вывести Хадзиме из себя, Эхит решил ударить его в самое больное место. Однако он даже не представлял, что это также служило для Хадзиме сильнейшим источником поддержки, как и причиной, по которой он никогда не сломается.

– Но не беспокойся, – с улыбкой произнёс Эхит. – Обещаю, я как следует позабочусь об этом теле. Всё же это такой великолепный сосуд. Я тщательно изведаю его вдоль и поперёк.

Слова о том, что над его возлюбленной надругаются, похоже, наконец-то смогли вызвать реакцию со стороны Хадзиме. Или как минимум, так показалось Эхиту. Однако ошибиться ещё сильнее он просто не смог бы. В действительности Хадзиме полностью игнорировал слова Эхита, понимая, что разговоры не имеют никакого смысла. Однако он внезапно протянул руку, прикладывая её к груди Эхита, словно тоскуя по любимой, а Эхит, посчитав, что Хадзиме наконец-то сорвался, садистски ухмыльнулся.

– Наконец-то… нашёл тебя… – едва слышно прошептал Хадзиме.

– Хм? – не мог понять Эхит о чём таком бормочет Хадзиме, но был преисполнен уверенности, что тот окончательно впал в отчаяние и начал бредить. Поэтому он наклонился поближе, намереваясь насладиться нектаром отчаяния, выжатого из окончательно сломленного человека. Но вместо этого он услышал всего одно слово, являющееся сильнейшим оружием Хадзиме и его единственным талантом.

– Трансмутация.

Эхит озадаченно уставился на Хадзиме, но не успел выяснить, чего тот пытался добиться этим, потому что…

– Э?.. Гх!.. Гха-а-а-а-а! – вскрикнул он, когда бесчисленные лезвия один за другим проросли из его груди. Боль сковала всё тело Эхита, когда окровавленные лезвия разорвали его изнутри, проходя прямо сквозь его органы. В мгновение ока множество лезвий выскочило из тела Эхита, соединяясь между собой и образуя клетку, которая крепко удерживала его на месте.

Такое развитие событий было настолько неожиданным, что Эхит на несколько секунд впал в ступор и мог лишь шокировано пялиться на Хадзиме. Он был застигнут совершенно врасплох. И этого времени было более чем достаточно для Хадзиме, чтобы реализовать свой план. Это в действительности было настоящим моментом истины, которого всё это время дожидался Хадзиме.

– …Трансмутация! – вновь активировал Хадзиме свой сильнейший навык. Он позволял ему лишь придавать форму и обрабатывать металлы, и, насколько понимал Эхит, единственным металлом поблизости были только эти лезвия, торчащие из его тела. Он, конечно, смог застать Эхита врасплох этими лезвиями, но они ничего не могли сделать противнику, которого не смогла ранить даже концептуальная магия убийства бога.

Правая рука Хадзиме – которую он заставлял двигаться за счёт способности свободно манипулировать собственной маной, поскольку его мышцы уже не работали – внезапно оказалась прижата к его собственному животу, а не к лезвиям.

Алые искры пробежали по его пальцам, и в ту же секунду ещё одно окровавленное лезвие вышло теперь из живота Хадзиме.

– Чего?! – удивлённо воскликнул Эхит. Но не из-за того, что Хадзиме скрывал метал в собственном животе, или что он сам нанёс себе рану только ради нанесения внезапной атаки. Причиной взволнованности Эхита стало то, что он ощутил ошеломительное, ужасающее давление от этого торчащего клинка, будто его душу вот-вот раздавят. Мурашки побежали у него по спине, а его инстинкты кричали ему бежать. Он с первого взгляда безошибочно понял, что это было то же самое, что он чувствовал и до этого – оружие, зачарованное концептуальной магией.

– Гх! – попытался Эхит активировать Божий Шаг, но бесчисленные лезвия, разрезающие всё его тело насквозь, вызывали такую невыносимую боль, что он не только не мог сконцентрироваться, но и даже с мыслями собраться. Постоянно только нарастающий урон не позволял даже способности автовосстановления тела Юэ исцелить его. В довесок два лезвия вышли из его стоп и ушли глубоко в пол, физически удерживая его на месте, так что он не мог даже отскочить. В результате оружие Хадзиме легко достало его.

Прозрачный, бледно-голубой кинжал, созданный целиком из Божественного Камня, вонзился в грудь Эхита, пылая багровым светом от маны Хадзиме.

– Гха-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! – взревел в агонии Эхит. Он потерял всякий самоконтроль, чтобы пытаться продолжать изображать из себя бога. Было сложно поверить, что слабый удар таким маленьким ножом смог вызвать у него такую боль.

В отчаянии Эхит использовал невероятно огромное количество своей маны, выбросом серебряного света разрушив лезвия, удерживавшие его на месте, и отшатнулся назад, схватившись за голову.

В следующий миг волны энергии начали пульсирующе расходиться от Эхита. Толчок за толчком они становились всё сильнее, обозначая, что истинный владелец этого тела наконец-то пробудился.

– Это какой-то бред! Я же целиком стёр всё до последнего следа этой чёртовой принцессы вампиров!

Эхит неотрывно наблюдал, как душа Юэ исчезает с криком отчаяния, так что не мог понять, как она может быть до сих пор жива… как и того, почему её душа с каждой секундой становится только сильнее, медленно, но уверенно, изгоняя его душу из тела.

Широко улыбаясь, Хадзиме решил подбросить Эхиту косточку, чтобы развеять его смятение и выиграть ещё времени. Сухим тоном, словно это было самым очевидным фактом на свете, Хадзиме произнёс:

– Юэ просто оказалась на шаг впереди, вот и всего лишь.

– Гху! – задыхаясь от боли Эхит наконец-то осознал, что его провёл не только Хадзиме, но ещё и Юэ. Даже после того, как от неё осталась лишь душа, Юэ смогла обмануть бога.

Притворяясь, будто отчаянно сопротивляется ему, она в действительности с самого начала сконцентрировала усилия на поисках укрытия в необъятной душе Эхита. Она была абсолютно уверена в том, что однажды помощь обязательно придёт, так что даже крики, которые услышал Эхит, были частью плана Юэ.

– Теперь понятно… этот нож… – вытащил Эхит нож из своей груди и уставился на него налившимися кровью глазами. Он уничтожил его со вспышкой платинового цвета, но Хадзиме выглядел так, словно ему плевать. Он уже перешёл к следующей части своего плана, его права рука вновь начала испускать багровые искры.

– У этой пули убивающей богов была только одна задача – встряхнуть твою душу хоть слегка, чтобы дать душе Юэ сигнал к пробуждению. А вот Клинок Клятвы Крови разорвёт твою связь с телом Юэ и придаст её душе сил, необходимых чтобы отобрать его обратно.

Концептуальная магия «убить бога» была создана исключительно из желания уничтожить душу Эхита и ничего более. Однако Хадзиме не стал полагаться на эту способность. Миледи, передавая этот кинжал Хадзиме, предупредила, что теперь он может и не сработать. Поэтому Хадзиме изначально решил, что применит эту способность воздействовать только на душу Эхита, чтобы чётко разделить, что являлась душой Эхита, а что – Юэ.

Всё это время, пока Эхит пытался подначить его, он молчал, потому что использовал Глаз Демона для точного определения местонахождения души Юэ. Его козырь мог сработать только в том случае, если он сможет попасть им в её душу.

Артефакт-клинок концептуальной магии – Клинок Клятвы Крови. Хадзиме спрятал его в своём животе, придав сферическую форму. Богоубийственная пуля должна была лишь помочь Хадзиме реализовать вложенный в этот клинок концепт «Запрещается каким-либо образом подавлять душу Юэ», или, проще говоря, «Не тронь мою женщину». Эта концептуальная магия была порождена воплощением невероятной ярости и гнева монстра бездны на то, что его любимую Юэ похитили у него.

Теперь как бы Эхит ни старался, он не мог надолго удержать контроль над телом Юэ. Новое правило этого мира, установленное концептуальной магией, не допускало этого. Все его попытки вновь подавить душу Юэ предотвращались силой концептуальной магии Хадзиме. По мере её пробуждения её тело начало считать душу Эхита захватчиком и начало отторгать его и изгонять, точно так же как белые кровяные тельца уничтожают вирусы.

– Хочешь сказать, это всё изначально было твоим планом?!

– Ну как, если бы я смог преодолеть тебя одной грубой силой, то так бы и поступил. Но на кону стоит жизнь Юэ, так что я не собирался полагаться на везение. Вполне естественно, что у меня было пара-тройка запасных планов, или нет?

Платиновая мана, исторгающаяся из тела Юэ, постепенно начала приобретать золотой оттенок – она начала возвращать его под свой контроль. По мере того, как пульсация становилась всё сильнее, агония на лице Эхита тоже усиливалась всё больше. Контроль над телом Юэ ускользал всё быстрее, и он начал терять способность управлять конечностями Юэ.

«Это моё тело и только Хадзиме имеет право коснуться его», – безмолвно обрушилась стальная воля Юэ на душу бога, изгоняя его из себя.

Закрыв глаза, Эхит обратил взор внутрь себя и увидел, как золотое сияние расширяется из окружающей тьмы, затмевая всё вокруг. Бессмертная принцесса вампиров возобладала, и теперь в распахнувшихся алых глазах Юэ пребывали лишь любовь и доверие к своему избраннику, а не ненависть и гордыня. Эхит больше не смотрел глазами Юэ.

Хадзиме нежно посмотрел на Юэ, на мгновение позабыв об Эхите. Это был момент, которого он так ждал с самого её исчезновения. Они доказали крепость своих уз, когда без всяких слов, оказавшись разделёнными, и Хадзиме, и Юэ полностью понимали, что другой должен сделать, ни капли друг в друге не сомневаясь.

В этот момент Эхит осознал, что в тот самый миг, когда оставил Хадзиме в живых из-за Юэ, сопротивляющейся захвату её тела, он уже проиграл силе их уз. Его поражение было предрешено.

От этого осознания его охватило неописуемо неприятное чувство. Поглощённый страхом, он затряс головой, словно пытаясь сбросить это странное ощущение, и прокричал:

– Не недооценивай меня, принцесса вампиров! Это тело – моё! В этот раз я точно целиком и полностью уничтожу твою душу! А как только закончу, ты – следующий, Нестандарт! Такая слабая концептуальная магия – ничто перед лицом моей силы…

– Похоже на то, – спокойным голосом оборвал его Хадзиме. Вновь он был на два шага впереди Эхита. Эхит смолк, ощутив зловещее предзнаменование.

– …Что? – прошептал Эхит. У Хадзиме всё ещё не было сил стоять, но он вытянул вперёд дрожащую правую руку. Увидев это, Эхит вновь испытал первобытный ужас.

Как бы ему не хотелось в это верить, в закрытом кулаке Хадзиме он ощутил колебания концептуальной магии. Хадзиме раскрыл кулак. На его ладони находилась всего одна пуля. Судя по тому, что она тоже была покрыта кровью, он явно достал её из своего тела точно так же, как до этого Клинок Клятвы Крови.

– Да что сможет сделать всего одна пуля?! У тебя даже нет ни одного артефакта, чтобы выстрелить!

Битва Эхита с душой Юэ стала настолько свирепой, что он больше не мог даже пошевелиться. Он ощущал, как паника овладевает им, несмотря на всё бахвальство.

Хадзиме действительно не мог даже пошевелиться. Противник был слишком далеко, чтобы превратить пулю в клинок и нанести удар. Было очевидно, что одна только пуля бесполезна. Но, разумеется, Хадзиме и сам понимал это. И поэтому в третий раз применил свою сильнейшую магию.

– …Трансмутация!

Волны алой маны разошлись от его руки. В тот же миг сияющие частицы, словно торнадо, начали собираться на ладони Хадзиме. Они сплелись в знакомый силуэт.

– Ты собираешь частицы металла прямо из воздуха? – ошеломлённо пробормотал Эхит. Именно это Хадзиме и производил.

– Я пришёл к выводу, что мне понадобиться как минимум три хода, чтобы точно вернуть Юэ. Я же сказал, я ничего не оставлю на волю случая.

– Невозможно… всё это сражение… с самого начала ты был нацелен именно на это?

Это было истинной причиной, по которой Кроссвельты и Мрачные Жнецы Хадзиме самоуничтожались после того, как их разрубали. Конечно, взрывы также являлись попыткой причинить максимальный урон, но это лишь служило прикрытием для истинной цели Хадзиме. Его планом было разметать частицы металла по всему измерению. Измельчённые магией трансмутации до такой степени, что парили в воздухе невидимыми для глаза. С этим он мог трансмутировать где угодно. Часть его Мрачных Жнецов-воронов даже только притворялись, что сражаются с врагами, тогда как на самом деле летали по всему полю боя, рассеивая эти частицы металла.

Хадзиме понимал, что может и не добиться победы в противостоянии численности, поэтому разработал этот запасной план. Он заставил Эхита считать, что сражается изо всех сил только для того, чтобы нанести ему удар своим богоубийственным артефактом, тогда как на самом деле незаметно для врага просто распространял повсюду сырьё для трансмутации, чтобы атаковать Эхита прямо изнутри его же тела.

Как только Хадзиме убедился, что Эхит незаметно для себя втянул внутрь эти частицы металла, разбросанные Кроссвельтом, который Эхит разрубил над своей головой почти в самом начале боя, то немедленно перешёл к исполнению этого плана.

Кроме того, для пущей уверенности, чтобы ему точно хватило для исполнения задуманного, пока удерживал Эхита рукой-протезом, Хадзиме через вонзившиеся в тело шипы влил жидкость, содержащую огромное количество этих металлических частиц.

Последним кусочком паззла, который сделал этот план реализуемым, был финальный производный навык магии Трансмутации – Очаг Трансмутации. Обычно Синергисту требовалось касаться объекта, чтобы запустить Трансмутацию, но этот навык позволял Хадзиме взаимодействовать со всеми частицами металла, которые висели здесь в воздухе. Он овладел им в то же самое время, когда освоил «Воображаемую Структуру» в замке Владыки Демонов. Эффект навыка был предельно простым. Он позволял ему собирать и трансмутировать металл, не касаясь его напрямую, вот и всё.

Это был подходящий последний производный навык для такой заурядной профессии, как Синергист, но именно это невероятно обычное призвание позволило Хадзиме так далеко зайти. Эта способность трансмутации сделала из него монстра бездны. Так что естественно, что эта простейшая способность оказалась более чем достаточно мощной, чтобы сокрушить даже бога.

Улыбка Хадзиме стала похожа на демоническую, напоминая полумесяц, когда он объявил:

– «Я победил его в численном превосходстве. Я превзошёл его в ближнем бою. Я заставил его впустую разыграть козырь. Я уничтожил все его артефакты. Поэтому…» ты решил, что уже победил?

Рот Эхита невольно расширился. Эта свирепая битва, в которой Хадзиме десятки раз едва не помер, была лишь ступенькой в его плане.

Эхит так беспечно приблизился к Хадзиме после того, как уничтожил его артефакты, только потому что это он заманил его к себе, убедив Эхита в том, что он окончательно повержен. Эхит не мог поверить, что истинным планом Хадзиме было нашпиговать тело своей возлюбленной металлом, а потом превратить её в решето, пронзив изнутри насквозь бесчисленными лезвиями. «Этот человек – безумец» – подумал Эхит. Только сумасшедший мог додуматься до чего-то подобного.

Эхит настолько оторопел от откровенного безрассудства Хадзиме, что на миг потерял концентрацию, позволив Юэ взять верх в битве за тело. В результате он ничего не смог предпринять, чтобы остановить Хадзиме.

Используя Очаг Трансмутации, Хадзиме создал самый простой, однозарядный револьвер. Однако этого простого оружия было более чем достаточно. Хадзиме зарядил свою пулю концептуальной магии, последнее оружие, которое ему было нужно, чтобы сломить Эхита.

– А-а-а! Хватит стоять у меня на пути! – проревел Эхит, безуспешно пытаясь вырваться и убежать, но тело его не слушалось. Он не мог пошевелить ни пальцем, и каждый раз, когда пытался применить магию, пульсация усиливалась – Юэ нарушала поток маны в своём теле. Она изо всех сил старалась поддержать своего возлюбленного.

– Хадзиме.

Он услышал её уверенный голос, ясный как солнечный день, и бесстрашно рассмеялся. Во все стороны полетели багровые искры.

– Я возвращаю её. Эта женщина, каждая капля её крови, каждая прядь её волос, каждый кусочек её души – принадлежат мне!

Багровый луч света пронзил грудь Эхиторюджи, который кричал что-то с отчаянием на лице. Этот выстрел был сделан «Пулей Клятвы Крови», созданной из того же материала, что и «Клинок». Поэтому, естественно, пуля была настолько же эффективной, что и предыдущий кинжал.

Эхит и так уже едва-едва держался в борьбе против души Юэ за контроль над телом, так что этого удара было более чем достаточно, чтобы мгновенно перевесить чашу весов в пользу Юэ, вырвав у него из лап контроль над её телом.

– …!!! – раздался беззвучный крик, в котором сплелись отчаянный вопль Эхиторюджи и триумфальный рёв Юэ.

В следующий миг пространство разорвал взрыв золотого света. Он был куда теплее и ярче, чем платиновый свет маны Эхита. Ностальгия окатила Хадзиме, пока он с наслаждением купался в сиянии маны его любимой Юэ.

В потоке этого сияния нечто похожее тень вылетело из тела Юэ, и она на мгновение закрыла глаза, делая глубокий вдох. Когда она вновь открыла их, в них отражался только её возлюбленный Хадзиме. Она улыбалась ярче солнца, словно только что распустившийся цветок.

Наконец-то Юэ, которую знал Хадзиме, была освобождена. Она медленно подошла к нему. Хотя она была с ног до головы покрыта кровью, как и он сам, это лишь добавляло ей привлекательности.

Не было таких слов, которые могли описать все эмоции, которые он ощутил, когда Юэ бросилась к нему с объятиями, неся обаяние взрослой женщины. Её золотые волосы развевались позади неё. Было сложно понять, приглашала она Хадзиме в свои объятия, или хотела, чтобы он сам обнял её. Как бы то ни было, Хадзиме мягко улыбнулся и слегка прищурился от бьющего света, протягивая ей свою руку.

Юэ прижалась к нему всем телом и уткнулась лицом в его шею, крепко обнимая. Хадзиме тоже обнял её своей рукой, прижимаясь ещё ближе и крепче. Объятия отозвались болью в его ранах, но физическая боль его ран была ничем по сравнению с болью от такой долгой разлуки с Юэ.

Юэ плавно отстранилась. Они слегка соприкоснулись лбами, и она положила обе руки на щеки Хадзиме. Вблизи её глаза были влажными, словно в лихорадке, а дыхание, вырывающееся из её очаровательных бледно-розовых губ, было таким горячим, что, казалось, могло обжечь.

Хадзиме нежно положил на ставшую розовой щёку Юэ, и голосом настолько любящим, что растрогал бы любого, услышавшего его, Хадзиме произнёс:

– Я пришёл за тобой, моя принцесса вампиров.

– Ммм… я знала, что так и будет, мой Владыка Демонов.

Она оба рассмеялись над шутливыми прозвищами друг друга, после чего приблизились для поцелуя. Он был таким же естественным, как восход солнца. Это было лишь короткое прикосновение губ, но оно было настолько же переполнено чувствами, что и любой долгий, страстный поцелуй. Вкус крови придавал их поцелую лишь ещё большее очарование. Юэ с наслаждением слизнула кровь с губ Хадзиме.

Внезапно мощный поток смертоносного платинового света обрушился на них, словно намереваясь снова разлучить. Юэ рефлекторно обернулась и выставила руку, тут же применив Освящённую Землю. В следующий же миг поток серебристого света врезался в барьер.

– Н-Нх… – тихо вскрикнула она, нахмурившись.

Юэ потратила немало сил, пока изгоняла Эхита из своего тела. Поэтому она смогла применить только Освящённую Землю в ответ на атаку, а не какую-то более мощную магию пространственных барьеров.

Хотя луч платинового света был куда слабее той разрушительной мощи, которую Эхит демонстрировал при помощи тройного нимба, было всё равно чудом, что Юэ смогла остановить его при помощи одной только Освящённой Земли.

Хотя она была истощена, Хадзиме был слишком сильно ранен, и не мог даже пошевелиться. Поэтому Юэ решила, что теперь пришёл её черёд защитить его. Преисполнившись решимости, она продолжила создавать все новые Освящённые Земли, чтобы защитить их обоих.

– Умри! Умри! Умри! Умри же, чёртов Нестандарт! – разнёсся голос полный ненависти с другой стороны барьера, откуда исходил луч света. Там парил человекоподобный силуэт, состоящий целиком из света. Он выглядел прямо как апостолы из света, которых Эхит массового создавал своим нимбом. Хотя тон и высота голоса совершенно отличались от того, когда он пребывал в теле Юэ, было очевидно, кому он принадлежал. Поток исторгаемых им ругательств говорил сам за себя. Этот силуэт света без сомнения принадлежал Эхиторюджи.

– Это МОЁ Святилище! Хоть я теперь и в виде души, мне вполне хватит сил прикончить двух вымотавшихся гадов! Я убью этого Нестандарта прямо на твоих глазах, принцесса вампиров, а затем вновь сделаю твоё тело своим! – эхом разнёсся голос Эхита по абсолютно белому измерению, словно он исходил одновременно отовсюду. Несмотря на громкие заявления, было похоже, что он больше не может применять свои всепробивающие клейморы и телепортационные атаки. Судя по всему, концепт «убийства богов» оказался не таким уж бесполезным, как пытался показать Эхит. Кроме того, Эхит потратил неимоверное количество сил, пытаясь подавить душу Юэ, при этом одновременно сопротивляясь концептуальной магии его Клинка и Пули Клятвы Крови.

Несмотря на это, платиновый луч разложения всё равно был довольно мощным, и подпитываемый яростью Эхита он начал становиться мощнее. Трещины побежали по многослойной Освящённой Земле Юэ.

– Время для отчаяния, жалкие смертные! Даже вашего последнего козыря оказалось недостаточно, чтобы убить меня! Больше вам нечем меня остановить!

Платиновый луч стал ещё ярче, заставляя трещины расползтись ещё больше. Юэ отчаянно вливала ману в барьер, пытаясь его восстановить, но трещины появлялись всё быстрее и быстрее.

Эхит, конечно же, и представить себе не мог, что у Хадзиме могут быть ещё артефакты, зачарованные концептуальной магией. Всё же лишь небольшая горстка людей за всю историю этого мира смогли применить концептуальную магию, включая Эхита и его старых товарищей. Нечто, что устанавливало новый закон мироздания.

– Кто это сказал, что больше нечем? – произнёс Хадзиме со свирепой ухмылкой.

– …Ч… что?!

Вновь Эхит недооценил невероятную глубину решимости Хадзиме, как и его желание вернуть Юэ назад.

– Юэ.

– Ммм…

Этого короткого обмена фразами было им более чем достаточно. Хотя Юэ не знала всех деталей плана Хадзиме, она понимала, что именно он хочет от неё. Они понимали друг друга достаточно хорошо, чтобы им не требовалось длинных разъяснений.

Юэ поднялась на ноги и оборонительно встала перед Хадзиме, целиком сфокусировавшись на том, чтобы удерживать луч Эхита. Она выставила руки вперёд, стараясь отодвинуть Освящённую Землю как можно дальше, перенаправляя ударные волны от столкновения с барьером вверх, подальше от Хадзиме. В то же самое время она создала щель в барьере, пропуская поток металлических частиц через неё. Они собрались на ладони Хадзиме, которая излучала алые искры, формируя пулю. После этого Хадзиме жёстко стиснул зубы, после чего выплюнул небольшой камешек, покрытый антимагкамнем.

Это было последней концептуальной магией, которую он приготовил для победы над Эхитом. Концептуальная магия, которая отвергала существование всего, чего касалась. Та самая магия, которую он создал, когда впал в глубочайшее отчаяние после похищения Юэ в замке Владыки Демонов. Магия должна была исчезнуть вместе с разрушением цепей, но при помощи Очага Трансмутации он смог спасти горсточку отрицающего существование материала размером с кончик мизинца, которую затем спрятал в одном из своих моляров.

Основной задачей Клинка и Пули Клятвы Крови было спасение Юэ, а не убийство Эхита. Хадзиме с самого начала понимал, что понадобится нечто большее, чтобы наверняка победить бога. И потому он использовал трансмутацию, чтобы вплавить в пулю этот выплюнутый камешек, излучавший самую свирепую концептуальную магию из всех, что он применил в этой битве.

– Ты вроде хотел услышать, как я убил Альвгейта? Что ж, правда в том, что ему чертовски не повезло оказаться рядом, когда я вышел из себя от гнева. С чего ты решил, что, такой как я, создал бы нечто банальное, вроде концепта «убийство бога»?

– У-Ублюдоо-о-ок!

Хадзиме не собирался убивать Эхита и Альвгейта из-за того, что они были злыми богами, намеревающимися уничтожить весь мир. Боги просто задели Хадзиме за живое, окончательно выбесив… и это было единственной причиной, по которой их теперь преследовала смерть.

Хадзиме относился к Эхиту точно так же, как к обычному грабителю в подворотне, который решил его ограбить. Это было невероятным ударом по гордыне Эхита, который уловил весь подтекст сказанного. Никто за всю его жизнь так его не унижал.

Эхит издал вопль чистой ярости, когда им овладели бушующие эмоции, требующие немедля стереть в порошок этого врага и вновь захватить то, что должно было принадлежать ему.

Но в то же самое время он мог инстинктивно ощутить невероятную опасность, исходящую от концептуальной магии в руке Хадзиме, и от этого ему хотелось сбежать как можно быстрее.

Эхит застрял между гордыней и инстинктом самосохранения, как между молотом и наковальней, и эта задержка оказалась роковой.

– Шах и мат, третьесортный засранец, – с бесстрашной улыбкой на лице Хадзиме зарядил пулю в его однозарядный револьвер и тут же спустил курок. Отрицающая любое существование пуля рванула к Эхиту, оставляя за собой багровый след. Серебряный луч ни капли её не замедлял.

Осознав, что не сможет победить, Эхит наконец-то решил бежать.

– Приказываю тебе именем Юэ… «Стоять»!

– Что за?!

Юэ не занималась тем, что покорно сидела и ждала спасения после того, как Эхит захватил её тело. Всё это время она втайне наблюдала за ним. Что представляла из себя магия, применённая богом, как направлялась им мана, и как эта магия потом работала. Она была гениальным магом, став сильнейшим из всех существовавших вампиров уже в подростковом возрасте. Достаточно сильным, чтобы стать сосудом для бога. Пусть магия Эхита и была крайне сложной, но она ощущала её через призму собственного тела, так что могла воссоздать в определённой степени.

Едва не теряя сознание от истощения всех запасов маны, Юэ собрала всю волю в кулак и отчаянно заставила своё сознание активировать одно из заклинаний бога – Священный Приказ, который великолепно удержал цель на месте, заставив Эхита встать как вкопанного.

– Я – Б-Бог! Вам не дозволено! Будь ты проклят, Нестанда-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а… – кричал Эхит, смотря, как Хадзиме спускает курок.

Хотя лицо Эхиторюджи представляло лишь овал света, было очевидно, что оно исказилось гримасой страха. Он смотрел, как пуля оказывается всё ближе и ближе к нему, отсчитывая доли секунды до его гибели. Тысячи лет он считал, что будет жить вечно, но теперь видел, как смерть приближается к нему со сверхзвуковой скоростью. Сколько бы он не твердил себе, что он – бог и высшее существо, он не мог изменить эту реальность. Безжалостный, неостановимый, жестокий, иррациональный… монстр бездны взревел, уничтожая всё в этом мире на своём пути. Такова была реальность бога.

– Кх!..

Пуля, которая могла уничтожить всё сущее, прорезала разлагающий луч Эхита и пронзила его в области сердца. Остатки серебряного потока тут же рассеялись.

В груди фигуры из света образовалась зияющая дыра, и Эхиторюджи, словно не веря этому, провёл по ней дрожащей рукой. В этот же миг плоть света начала превращаться в пыль, начиная с этой дыры. Он кряхтел и стонал, изо всех сил пытаясь остановить это, но…

– …Чушь… это… невозможно… – произнёс он, когда уже осталась только голова, подняв взгляд на Хадзиме и Юэ.

– …Это ведь невозможно… – прошептал он в последний раз, глядя на них, после чего гуманоидный силуэт окончательно исчез, растворившись в пустоте.

Юэ развеяла свою Освящённую Землю и осела на пол, приземляясь на зад, опустив руки между бёдрами. Хадзиме тоже медленно опустил револьвер. Единственными звуками, оставшимися в этом измерении, были тяжёлые дыхания Хадзиме и Юэ.

Улыбаясь, Юэ взглянула через плечо на Хадзиме. Он улыбнулся ей в ответ, но через секунду его лицо охватила паника.

– Юэ! – вскрикнул он.

Пока она оборачивалась, поистине нечеловеческий вопль эхом прокатился вокруг.

– А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!

Невидимая ударная волна врезалась в Хадзиме и Юэ. Застигнутая врасплох, Юэ отлетела спиной на Хадзиме, который обхватил её рукой и изогнулся, стараясь защитить от последовавших остальных волн.

Ещё один рёв разнёсся по измерению, когда алтарь, в который впечатало Хадзиме, разлетелся на бесчисленные ошмётки. Им отчасти повезло, что их не размазало по-простому об этот алтарь, поскольку он уже и так еле держался, но, тем не менее, мощь ударной волны отправила его и Юэ в полёт прямо вместе с обломками, поскольку больше им не за что было зацепиться.

Хадзиме несколько раз отскочил от пола, прежде чем наконец-то остановился на довольно большом расстоянии от того, что было развалинами алтаря. Обломки этого алтаря разбросало по всей округе.

– Гху! Юэ… – простонал Хадзиме, откашливая кровь, в первую очередь волнуясь за Юэ.

– Нгх… Ха… Хадзиме!

Благодаря Хадзиме Юэ практически не получила никакого урона, но ударная волна всё равно основательно выбила из неё дух. Они взяли друг друга за руки и, пошатываясь, сумели сесть, фактически опираясь друг на друга. Когда они взглянули туда, откуда пришла эта атака, их лица напряглись.

– Эй, да вы шутите… – прошептал Хадзиме.

– Святилище… разваливается? – задалась вопросом Юэ.

Идеально белое измерение действительно выглядело так, словно оно разрушается. Трещины пробежали по стенам, полу и потолку, а некоторые части измерения исказились в странные формы и нестабильно мерцали. За пределами этих пространственных искажений Хадзиме и Юэ могли увидеть остальные измерения Святилища. Их было видно всего несколько секунд, прежде чем они сменяли друг друга, повторяясь в хаотичном порядке. Было очевидно, что вызвало это разрушение.

– У-У-У-А-А-А-А-А-А-А-А-А!

Чёрные миазмы сочились из трещин и искажений в этом измерении. Они собрались в одной точке и начали вращаться словно воронка. Несколько апостолов и монстров из других измерений попали в этот поток миазм, и их затянуло и раздавило в этой воронке с болезненным хрустом и чавканьем.

Этот леденящий душу вопль доносился из центра этих миазм.