Дождь. Наконец-то, дождь. Ливнем. Стеной. Бешеными потоками по тротуарам и мостовым.

     Она открывает окно, дышит и не может надышаться свежестью. Прохладой. Обнулением тоски по чему-то несбыточному.

Ветер. Он неистово качает деревья, ломает ветви. Завтра дворникам придется нелегко. Мало того, что иссохшая за лето листва смывается потоками воды, кружит в водоворотах желто-рыжими пятнами, так еще эти ветки. Как они это метут?

     Она пожимает плечами и закрывает окно. Прижимается лбом к успевшему остыть от этой удушающей жары стеклу.

Жара вымотала. Опустошила её вконец. А теперь еще и осень с этими такими похожими на лето днями. Никому не нужное повторение пройденного. И внезапно дождь. Как подарок с небес.

     Других подарков нет. Всемирная паутина не спасает давно. Какой смысл весь день тыкаться по сайтам и форумам, читать то тут, то там, не понимая смысла прочитанного.

     Искать и не найти того, с кем разделить. Пусть даже не делить, а просто болтать. Ни о чём. Когда хочется говорить. И молчать. Тоже, когда хочется. В надежде, что на той стороне поймут. Не исчезнут, оставляя горькое послевкусие и безмолвную пустоту.

     Благо есть одно сомнительное преимущество. Никогда не увидеть лица собеседника, если не хочешь. Чтобы не чувствовать так остро боль потери.

     — Майя?

     Она не вздрагивает, не оборачивается. Никак не реагирует на чужое для неё имя.

     — Вы так и будете стоять? Может все же хотите присесть?

     Она могла бы сейчас отрицательно помотать головой, но это нарушит невидимый почти идеальный баланс. Гармонию, которая вдруг воцарилась в комнате, заполнив собой все трещины этого мира. Просто разлилась таким же ливневым потоком, поддерживая её на плаву.

     — Дождь.

     — Что дождь? — Тихо спрашивает доктор Соколофский. Сейчас нельзя громко. Сейчас только вполголоса.

     — В тот день тоже шел дождь. И он промок. Сильно промок. И дрожал, как листок на ветру.

     — Кто промок?

     — Мальчик. Маленький принц.

     

Глава 1.

     Сеул накрыло дождем. Небо затянуло сплошной серой пеленой без возможности пробиться хоть одному солнечному лучу. Но самый оживленный перекресток неподалеку от станции метро Синса, в районе Каннамгу, был похож на муравейник. С той лишь разницей, что торопились люди. Несмотря на моросящий дождь и усиливающийся ветер нескончаемые людские потоки текли, сталкивались и тут же расходились в разные стороны.

    Хосок увидел мальчишку сразу.

     Он стоял отрешенно, будто все что происходило вокруг было где-то за пределами его мира. Бледное лицо. Тонкая курточка, обмотанный вокруг шеи длинный вязаный шарф и растрепанные волосы, которые теребил ледяной ветер с реки Хан. А еще большие испуганные глаза. Точь-в-точь Маленький принц на своей одинокой планете, каким его рисуют в книжках с картинками. Только это был настоящий мальчик, лет тринадцати.

     Ну, да. Точно. В офисе сказали, что мальчишка не старше. Поэтому нужно встретить и проводить в общежитие, чтобы не заблудился. 

     — Привет!

     Мальчик вздрогнул и распахнул глаза еще шире. Хосок склонил голову набок, рассматривая нового трейни.

     Что-то не похоже, что этот парень собирается стать стажером в «Биг Хит». Хрустни под ногой ветка — испугается и сбежит.

     — Давно тут стоишь?

     Парень повел одним плечом и кивнул, но Хосок не понял сказал он «да» или «нет».

    — Замерз?

     Еще один кивок.

    — Ты Чон Джонгук?

     Мальчишка закусил губу от волнения и снова кивнул.

     — Это ты приехал на Досандаро, 16-гил?

     Еще хотя бы один кивок и Хосок с его добродушным нравом не сдержит улыбки. Но мальчишка собрался с духом и произнес:

      — Я.

     — Точно?

    — Точно.

     Он вдруг залился краской по самые торчащие уши, сложил ладони и опустил голову в поклоне, пряча глаза. Приветствие старших, которое он забыл сделать с самого начала.

     — Тебе сколько лет?

     Мальчишка стушевался совсем и пролепетал еле слышно:

     — Скоро четырнадцать!

     Маленький совсем. Хосоку почему-то вспомнился младший брат и желание взять совсем незнакомого мальчика за руку стало непреодолимым. Но он побоялся испугать его еще больше.

     — Я Чон Хосок. Для друзей просто Хоби. — Теплая улыбка тронула его губы, и в ответ такая же улыбка расцвела на лице мальчика.

     — А я просто Чонгук.

     — Ну, что же, мистер просто-Чонгук, — Хосок тоже сложил ладони вместе и, не скрывая улыбки, также склонил голову в приветственном поклоне. — Пойдем?

     — Конечно! — мальчик поправил небольшой рюкзак, который висел у него за плечами, а в его глазах заплескалась надежда. Предвкушение чего-то нового и чудесного.

     И Хосок снова подумал, что не зря выбрал для себя сценическое имя Джей-Хоуп.

     «Я — ваша надежда, а вы — моя», — часто повторял он, стоя перед зеркалом.

     Почему-то в такие минуты он представлял, как обязательно скажет это когда-нибудь в интервью для крутого вечернего шоу в прайм-тайм. Ну, или в крайнем случае, в интервью для модного журнала.

     — Здание общежития там, – Хосок кивнул куда-то в сторону. — В конце крутого склона. Чтобы добраться, нужно сделать несколько поворотов. Тут вроде просто, но в первый раз можно заблудиться, поэтому меня прислали за тобой.

     — Спасибо! — Чонгук снова просиял улыбкой.

     — Спасибо скажешь, когда придем! — Хосок шагнул вперед, и мальчик заторопился, чтобы не отстать.

     Узкая улица изгибалась и уходила куда-то в бесконечность. Мясные лавки, вывески овощных магазинов, лотки с рыбой и тележки с горящими жаровнями для дакганджонга (*корейская жареная курочка в глазури, маринованная чаще всего в остром-сладком соусе). Улица, ничем не отличающаяся от улиц его родного Пусана. Обычная окраина Сеула, которая сейчас показалась ему самой красивой.

     Из ближайшей забегаловки на углу аппетитно пахло жареным рисом и кимчи. Чонгук не отказался бы от горячей миски такого риса, но не посмел спросить можно ли перекусить с дороги.

     Общежитие для стажеров оказалось невзрачным трехэтажным зданием, зажатым между одинаковыми серыми домами.

     Не прошло и десяти минут, как Хосок затормозил перед входом, а еще через секунду поднимался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Стоило только толкнуть легкую дверь и парни очутились в бурном водовороте событий, людей, и непрекращающейся какофонии звуков.

     Двери многих комнат были распахнуты настежь, демонстрируя живописную картину совместного проживания трейни. Куча обуви у входа, разбросанные в беспорядке вещи, горы немытой посуды. Столы, заваленные журналами, дисками, исписанными листами.

     В комнатах, где наблюдалась относительная чистота, вперемешку со звукозаписывающей аппаратурой были установлены синтезаторы, колонки и микрофоны -- не самого высокого класса, но все же.

     — Идем покажу тебе твою комнату.

     — Мою? — Чонгук удивленно посмотрел на своего провожатого. — Разве я буду жить один?

     — Один? — Хосок вдруг привалился к стене и расхохотался. Беззаботно и заразительно. Чонгук впервые видел, чтобы кто-то так смеялся. Казалось, маленькие искры так и сыпались у него из глаз, как у рисованного мультяшного героя. И было непонятно стоит обижаться или нет.

     — Когда станешь звездой. — Сказал Хосок и вытер глаза от подступивших слез. — Ты ведь непременно хочешь стать звездой?

     — Я стану. — Тихо, но уверенно произнес мальчик и опустил глаза.

Хосок посмотрел на него внимательнее. Маленький, а упрямый. Этот парень начинал ему нравиться всё больше.

     Они поднялись на второй этаж. В одной из студий шла танцевальная репетиция, и Чонгук задержался у приоткрытой двери.

     — Нравится?

     Чонгук счастливо кивнул, а Хосок посмотрел на худенькие плечики, длинную шею и образ, который представился ему с самого начала, снова встал перед глазами.

     — Маленький принц. Точно.

     — Что вы сказали, хён?

     — Идем в комнату, познакомлю тебя с ребятами.

     Количество вещей и полное отсутствие уюта поражали. Комната казалась крошечной от стоящих впритык друг к другу двухъярусных кроватей. Небольшая столешница на ножках, которая в прошлом, наверняка, была частью школьной парты, несколько пластиковых стульев и всё.

     Был еще, правда, встроенный шкаф, но он скорее напоминал перегруженный стеллаж с одеждой. А ещё электрический чайник на подоконнике. Но, пожалуй, главным достоинством этого жилища была душевая и туалет, которые находились тут же за тонкой дверью.

     — Добро пожаловать домой! — Хосок вытянул руку, предлагая Чонгуку войти, а сам тут же испарился, бегло набирая в телефоне ответное сообщение.

     Чонгук огляделся. Весь этот новый и странный мир, больше похожий на цирковой балаган, в котором он оказался, не мог быть его домом. Дом — это там, где тепло и уютно. Где ты чувствуешь себя защищенным, а здесь…

     Еще этот дождь и ветер, который остервенело трепал деревья за окном, нагонял такую тоску, что больше всего Чонгуку хотелось сбежать.      Вернуться домой к своим привычным вещам. К кружке теплого молока на маленьком столике рядом с кроватью. К уютному пледу с драконами из любимого аниме «Унесенный призраками».

     И он бы, наверное, всерьез задумался о том, не вернуться ли домой, но дверь распахнулась и на пороге появился…

     Ким Намджун?!

     Тот самый молодой начинающий рэпер, про которого так много рассказывали ему ребята! Тот, которым Чонгук восхищался и даже не мечтал увидеть хотя бы когда-нибудь. А тем более рядом с собой, в простой и будничной обстановке общежития для стажеров.

     — Привет! — Намджун бросил на одну из кроватей карандаш и толстую тетрадь с загнутыми истрепанными углами. Она мягко шлепнулась и раскрылась где-то на середине, и Чонгук отчетливо увидел страницу, исписанную текстами сверху до низу.

     Рэп! Новые тексты! Чонгук приоткрыл рот и замер от восхищения, глядя на своего кумира, а Намджун приветливо улыбнулся новичку.

     — С нами?!

     Чонгук от неожиданности попятился назад и, споткнувшись, плюхнулся на один из стульев.

     Ким Намджун и он в одной команде трейни? Но как? Почти готовый музыкант, рэпер и он — начинающий вокалист. Сейчас это не укладывалось в голове. Совсем не укладывалось. И Чонгук решил, что подумает об этом позже. Но желание сбежать усилилось вдвойне.

     — «Чан Ромэн»? — Намджун выудил с верхней полки над дверью, которую Чонгук сразу и не заметил, несколько пачек острой лапши и щелкнул кнопкой чайника. — Давай к столу!

     Но Чонгук не мог так запросто сесть за один стол с Намджун-хёном, потому что это не могло случиться с ним. Простым мальчиком из Пусана. Никак.

     Совсем скоро подошли еще двое парней, но от усталости и большого количества эмоций, которые навалились разом, Чонгук не запомнил их имен. И так и сидел не шелохнувшись. Даже когда ему передали миску с лапшой, а желудок сводило от голода, он не смог съесть ни одной ложки.

     А парни ели, с аппетитом поглощая незамысловатый свой ужин. Делились тем, как прошел день, болтали обо всем подряд. С нескрываемой завистью обсуждали новую группу, состоящую из девчонок. Продюсерский центр готовил её к дебюту, но, кажется, у неё что-то не ладилось.

     Врубали на всю мощь музыку, чтобы дать оценить друг другу новый бит и тут же начинали танцевать под заводную начитку. Двигались круто, вскидывая руки, подражая настоящим рэперам. Они дурачились и смеялись, но для Чонгука всё было, как во сне.

     Они даже что-то спрашивали у него. И он даже что-то отвечал, но скорее всего невпопад. А потом день как-то быстро закончился, и все стали укладываться спать.

    — Ты выбрал себе кровать? — Хосок ткнул его легонько в бок, потому что Чонгук все ещё выглядел, как зачарованный странник.

     Он кивнул в ответ, хотя понятия не имел какая кровать останется свободной.

    В этой маленькой комнате вместе с ним одновременно ели, пили, переодевались, слушали музыку — сразу пять человек. И разобраться где-чья кровать не было никакой возможности. К тому же начать переодеваться в первый же день перед старшими ребятами было страшнее всего.

     Но никто не обращал на него особого внимания. Каждый был занят собой. Поэтому, когда все улеглись и приглушили свет, только тогда Чонгук поднялся и пошел в душевую комнату. Чтобы переодеться без чужих взглядов и, самое главное, хотя бы на несколько минут остаться наедине со своими мыслями.

     Тишину в комнате нарушил Юнги.

     — Кажется неплохой парень?

     — Нормальный, — отозвался Намджун.

     — Маленький какой-то, — понизив голос почти до шепота проговорил Хосок.

     — Ему страшно, и он скучает, — подхватил беседу Тэхён, который до прихода Чонгука считался самым младшим.

    — Почему ты так подумал? — встревожился Намджун.

     — Мне было страшно. И я жутко скучал по бабушке.

     — Но ты никогда не рассказывал, — обеспокоенный Хосок свесился со второго яруса. — Почему?

     — Я стеснялся, — совсем тихо проговорил Тэхён и тяжело вздохнул.

     — Ладно ребята, давайте спать, завтра трудный день, — Юнги зевнул и отвернулся к стене.

     Свет погасили и всё затихли на какое-то время. Капли дождя за окном мерно постукивали по металлическому откосу. А за стеной, в душе, сквозь шуршание водяной струи пробился судорожный всхлип. И все четверо резко сели в своих кроватях. Почти одновременно, как по сигналу.

     — Он плачет!

     — Чонгук плачет!

     В темноте было не понятно кто это сказал, но голос его дрогнул.

     — Маленький, — словно заклинание повторил Хосок. — Маленький принц на своей одинокой планете.

     — Что ты сказал? — удивился Юнги.

     Но Хосок не успел ему объяснить, потому что вода затихла, а на двери потихоньку сдвинулась защелка.

     — Всем спать, — скомандовал Намджун, и четыре головы одновременно нырнули под одеяла.

     Первые две минуты они боялись даже дышать, хоть сердце каждого билось, как после «стометровки на время».

     Это случилось с ними. Только что. Каждый из них обрел младшего брата. Повзрослев всего за одно мгновение.

     А Чонгук судорожно вздохнул и затих. Он и не знал, что у него появилась большая семья. И четверо его старших братьев не могли уснуть еще очень долго. Каждый вспоминал себя и свой первый день в общежитии.

     Родителей, лучших друзей, прежнюю беззаботную жизнь, которую они оставили...

     Ради. Своей. Мечты.

*продолжение следует