Яна Джумка 

В связи с непонятками с Телеграммом в РФ после 1 апреля, дублирую все опубликованные за эти годы посты (ссылки на Телеграф).

Когда мы говорим про нейроотличие, и тем более про аутичность, то мы смотрим на усталость от общения как на прямое проявление аутичных симптомов: мы не умеем общаться, нам нужно анализировать каждую мелочь интеллектом, а не интуицией, это приводит нас к истощению. И это сразу скатывает все рассуждения в стереотипизацию: аутичные не могут нормально коммуницировать, с эмпатией у них всё еще хуже, лучше оставить их в покое. Конечно, в этом контексте никто никогда даже не подумает, что у усталости от общения есть и иная причина. И она диаметрально противоположна стереотипам. Причина эта — эмпатическое выгорание. 

Звучит дико, согласитесь? Какое еще эмпатическое выгорание, если у аутичных с эмпатией всё плохо? Но если мы не будем опираться на упрощённые представления о том, что такое эмпатия, картина начинает выглядеть совсем иначе.

Проблема в том, что под эмпатией обычно понимают что-то очень конкретное, но при этом поверхностное: «считывать эмоции другого», «уметь правильно реагировать», «интерпретировать социальные сигналы». И если человек с этим не справляется — делается быстрый вывод: эмпатии нет.

Но эмпатия — это не только про когнитивное понимание.

И даже не столько про него. Есть ещё другой уровень — более базовый и, что важно, физиологический.

Способность резонировать с состояниями других людей. Не анализировать, а буквально «подхватывать» их на уровне тела.

И вот с этим у нейроотличных людей, как ни странно, чаще не дефицит, а перегруз.

Вы можете не понимать, что именно в данный момент происходит с человеком и тем более не знать, что с этой информацией делать.  Но при этом чувствовать, что «что-то не так». Напряжение, тревогу, дискомфорт, тяжесть — без чёткой расшифровки.

И это создаёт очень странную комбинацию:
— высокая чувствительность к состояниям других,
— при этом ограниченные инструменты для их обработки.

В итоге получается не «отсутствие эмпатии», а ситуация, в которой система постоянно получает сигнал, но не всегда может его корректно интерпретировать и завершить.

Если ты с детства живешь, осознавая, что явно чем-то отличаешься от других, но никто тебе не объясняет — чем и почему, то сценарий развития событий обычно весьма типичен. Ты накапливаешь кучу проблем: и внешних, и внутренних. В быту, в учебе, на работе, в отношениях, в голове… Всё не клеится, теряется вера в себя, годам к 20 ты предпринимаешь попытки разобраться, в чем же дело. Идешь к специалисту и на тебя вываливают классические диагнозы: депрессия, тревожное расстройство, расстройство личности. По статистике, чуть ли не 100% взрослых нейроотличных сперва получают 2-3 «классических» ментальных диагноза, прежде чем докапываются до «истины» в виде аутизма и/или СДВГ. 

Не исключение и выгорание. Учитывая, что с нейроотличностями до сих пор нет конкретики, что уж говорить о нейроотличном выгорании, которое кажется большинству специалистов таким диковинным зверем, что идей, как с ним грамотно работать, особо не возникает. И тут статистика особенно оригинальна: многие аутичные взрослые проходят такую последовательность диагнозов:

То есть сначала «продвинутый» доктор (который в принципе принимает, что аутизм и СДВГ не пропадают к 30ти годам) подмечает, что у пациента проявления не типичны и не тянут на классическую депрессию и на классическое выгорание. А потом, поняв, что выгорание вовсе не классическое, осознают, что человек аутичен. То есть выгорание здесь выступает своеобразной лакмусовой бумажкой, подсвечивая все трудности и особенности, которые сопровождали человека всегда, но просто были не очевидны до текущего момента.