пуховое одеяло

пуховое одеяло 

расщепляю душу

1 252subscribers

56posts

goals1
112 of 200 paid subscribers
хотя бы не буду нищим

Каково не быть летучей мышью

Нельзя почувствовать себя летучей мышью, если вы не летучая мышь. Только отнюдь не по тем идеалистическим причинам, что обозначил Томас Нагель в своей сверхпопулярной статье. Он говорил, и говорит до сих пор, что физикализм не верен, что сознание нельзя объяснить одним лишь материальным (см. его книгу “Ум и космос”). И здесь уже неважно, чем можно, он сам про это не говорит. Главное - спасти душу. Именно сознание остаётся последним пристанищем души в науке. Нагель в этом плане прародитель Трудной проблемы сознания, обозначенной Чалмерсом. Его вопрос существует не с целью получить ответ. Он боится ответа. Точно так же, как трудная проблема существует не с целью решения.
Нагель взял летучих мышей в пример потому, что, как не трудно догадаться, они ориентируются в пространстве недоступным нам способом: “Нам известно, что большинство летучих мышей воспринимают внешний мир в основном с помощью сонара, или эхолокации, обнаруживая отражения своих быстрых, тонко модулированных, высокочастотных криков от объектов, находящихся в пределах досягаемости. Их мозг способен соотносить исходящие сигналы с последующим эхом; информация, полученная таким образом, позволяет летучей мыши точно различать расстояния, размеры, форму, движение и текстуру так же, как мы различаем все это при помощи зрения. Но, хотя сонар летучей мыши, безусловно, является органом чувств, он совершенно не похож ни на какой из наших органов чувств, и у нас нет никаких оснований предполагать, что он субъективно напоминает нечто, что мы способны вообразить или испытать.”
Однако странность идеи “быть летучей мышью” заключается не в том, что летучие мыши воспринимают мир как-то особенно причудливо. Сенсорные модальности на удивление эквивалентны и взаимозаменяемы. Это происходит из-за того, что фундаментальная архитектура всех животных построена на одних и тех же принципах. Мозг универсален, в том смысле, что ему совершенно не важно какая информация будет поступать к нему от органов чувств, он в любом случае будет адаптироваться и учиться доставать из неё пользу. Например, с помощью большой пластины из вибромоторов (которая в паре с камерой проецирует картинку на спину человека), слепые постепенно научились упрощенно видеть объекты перед ними, причем именно видеть их образы в голове, а не просто очертания на коже. Их зрительная кора показала большую активность, она взяла на себя функции других областей в отсутствие сигналов от глаз. Также именно по этой причине у слепых обостряются чувства слуха и осязания. Мозг, и в особенности человеческий мозг (из-за невиданного в природе упора на самообучение, а не инстинкты) чрезвычайно пластичен. Сами органы чувств могут быть совершенно другими, какие нам и не представить, в будущем мы, к примеру, вполне могли бы ощущать интернет как океан информации и взаимодействовать с ним напрямую, прямо купаться в нём.
Поэтому (не)возможность почувствовать себя летучей мышью стоит искать глубже устройства органов чувств. В том, что по сравнению с человеком они располагают значительно меньшим набором перцептуальных и концептуальных категорий. Видите ли, информационное содержание нашего мозга закодировано в ассоциациях со всем, что мы когда-либо чувствовали или о чем думали, это и дает нам такой сложный субъективный опыт. Например, имея весьма обычный для млекопитающих язык, наши вкусовые ощущения мы можем кодировать с недоступной ни для одного вида мощностью. Отчасти поэтому мы так одержимы кулинарией - она порождает в нас каскад ассоциаций, которые другие животные просто не в силах воспринять. Или даже, имея далеко не самые лучшие глаза в животном мире, мы тем не менее четче и наполненнее всех видим мир. Потому что глаза это лишь средство, непосредственно видит мир именно мозг. Он интерпретирует получаемые зрительные сигналы, в этом процессе участвует около трети от всех его нейронов. И если условно вывести на монитор картинку, видимую белоглавым орлом, чьи глаза способны заметить мелкую добычу с нескольких километров, она бы нас разочаровала. Это была бы простенькая абстракция по сравнению с тем, что видим мы. Низкое разрешение которой, как и наше нами, остается орлом незамеченным. Из-за отсутствия сравнения иллюзия полноты восприятия никогда нас не покидает.
Количество и глубина ассоциаций определяют сложность восприятия, например, для крысы “кот” - это угроза, а для нас - это друг, домашнее животное, хищник, млекопитающее, царапка, мяукающее чудище, орущее по ночам, ссущее на диван, прыгающее на штору и т.д. Перечисляя все эти слова, надо сказать, что именно язык, эта библиотека смыслов, дарует нам такую чудесную способность к категоризации. Фраза “На что похоже быть X” вызывает у нас любопытный образ. Наш разум весьма гибок и готов принять идею, что “быть летучей мышью на что-то похоже”. Мы легко верим в то, что есть объекты, быть которыми на что-то похоже, даже те, которые этим свойством внутреннего бытия не обладают, например, деревья. Но правда в том, что, я процитирую “Мир дикого запада”: “Это ни на что не похоже”. Потому что некая изоморфность неприменима к слову “быть”. Можно быть либо летучей мышью, либо человеком. При этом упоре на субъективизм Нагель настаивает, что глагол “быть” дол­жен быть бессубъектным. Не “На что похоже было бы для МЕНЯ быть X”, а “На что похоже быть X”. Это попросту неверное употребление языка. Как сказал Витгенштейн: “Вся философия – это критика языка”.
В своей статье Нагель также оставил без внимания то, что язык - это мост, позволяющий нам заглянуть на чужую террито­рию. Летучая мышь понятия не имеет о том, “на что похоже быть другой лету­чей мышью”, и не задается этим вопросом. Язык позволяет нам проецировать себя на других людей и усваивать чужую точку зрения. Благода­ря ему точки зрения становятся более модульными, легче передаваемыми, ме­нее личными и идиосинкразическими. И самое главное - способность выражать чувства имеет большое значение для возникновения самих этих чувств в пространстве умвельта (“умвельт” -  субъективный мир). Летучая мышь, вероятно, субъективно не ощущает даже того минимума, что мы стремимся ей приписать. Потому что многие вещи, о которых осведомлена её низкоуровневая психика, не имеют ценности для её сознания ввиду того, что их не нужно передавать. Дэниел Деннет смотрит на это ещё более радикально, его метод гетерофеменологии становится правомерным, как раз если утвердить, что ВСЕ наши ощущения существуют только с коммуникативной целью (это не так по многим причинам, см. мою статью “Критика элиминативного материализма”).
Язык - это то, что создает данную проблему (позволяя нам ее сформули­ровать) и то, что помогает нам ее разрешить (позволяя, будучи универсаль­ным средством мыслеобмена, делиться опытом и таким образом делать его более объективным). Однако язык не может довести нас до конца дороги. Единственное, что нам доступно, это бесконечный ряд все более акку­ратных приближений, которые, тем не менее, никогда не достигнут полного отождествления. Поэтому я не согласен и с Деннетом, отрицающим невыразимость цветовых квалиа. Даже если прочитать многотомную книгу о красном, о всех ассоциациях, связанных с ним у всех когда-либо живших людей (он говорит это на примере гипотетической слепой от рождения исследовательницы цвета), это не даст нам ощутить красный, это не даст нам соответствующего ТИПА информации. Почему?
Мы не можем почувствовать себя летучей мышью, потому что мы обладаем разным символьным кодом и правилами (или же диспозициями), по которым коды будут распаковываться (грубо говоря фундаментально разными ассоциациями, более подробно я расскажу об этом в статье про биосемиотику). Также решающим фактором этого разрыва в понимании является интеграция информации.
Штука в том, что информация, которую мы получаем, отталкивается от предыдущей информации, она ассоциируется с другими понятиями. Информация в мозге животного – не то же самое, что информация в компьютере. Вернее было бы назвать её “семантической информацией”. Это обобщенная, обладающая контекстом и смыслом информация, она всегда привязана к тому, о чём она. Ибо на основе одной и той же информации разные организмы могут сделать разные выводы и совершить разные поступки. Семантическая информация не может быть извлечена из сигнала, она появляется из взаимодействия сигнала и агента его воспринимающего.
К примеру есть человек (имя которого я, к сожалению, забыл), обладающий феноменальной памятью, который запомнил огромную книгу на французском, при этом не зная французского. Он знал каждую букву в произведении, знал так хорошо, как не знал даже автор, однако он не понимал, что всё это означает. Важно не то, что мы знаем, а то КАК мы это знаем. Насколько глубоко в нейронные сети проникнута эта информация. Важна интеграция информации, а не сама информация как таковая. Мы не сможем испытать квалиа летучей мыши, даже если будем знать всю информацию, которую можно достать методами третьеличной науки. Вплоть до расположения каждого атома. Мы не сможем взглянуть изнутри структуры мозга летучей мыши, ибо знание всего, что в нем происходит, просто легло бы поверхностным слоем на нашу память. Эта информация не интегрировалась бы соответствующим образом. А без интеграции даже теоретически возможное декодирование, унифицирование кода также не даст нам ощущения или хотя бы понимания - каково быть летучей мышью. Более того, если бы нам удалось встроить эти нейронные сети внутрь себя, это была бы лишь компиляция человеческого и мышиного сознания. А если представить какой-то нейро-шлем, который даёт вам доступ к изолированному сознанию мыши, то вы, если что-то и почувствуете, то не сможете об этом вспомнить, этот новый опыт просто не вложится в инородную символьную архитектуру.
Тайна субъективного мира не в некой “субъективной субстанции”, отдельной от материальной. Она в информационном эпистемологическом разрыве. Нагель хочет увидеть, как выглядит шкатулка изнутри, не открывая шкатулку. Более того, он хочет открыть чужую, но не открывает даже свою. Потому что боится, что в ней ничего нет. Как писал Дуглас Хофштадтер: “Я пойман сам в себя и поэтому не способен понять, каковы другие системы”.
Данное эпистемологическое ограничение гораздо глубже нашей биологии, оно касается любых познающих систем, которые отражают мир и строят его модели. Даже сверхмощный сверхгибкий искусственный интеллект, обладающий сознанием и имеющий способность моделировать различные нейронные сети, не смог бы создать общий буфер памяти для различных кодовых систем, ему неизбежно пришлось бы переключаться между ними. Не только восприятие, но и память остаются изолированными, ибо восприятие как раз определено памятью. Мы всегда живём прошлым, в настоящем нас ещё не существует. Как в общем то и самого настоящего. Что в философии, что в науке мы по рукам и ногам связаны нашей скромной познавательной способностью.
Если бы мы внимательно следили за языком, то поняли бы это гораздо раньше. Потому что определение слова “знать” строится на формировании некого ПРЕДСТАВЛЕНИЯ, адекватного реальности. Представление и сам мир, как не трудно понять - это разные вещи. Если бы все люди понимали познание именно как “представление”, то не было бы никаких проблем. Мир был бы познаваем. Но как только познание стало претендовать на некую "объективность" - мир сразу же стал фундаментально непознаваемым.
Так что да, мы никогда не узнаем "каково быть летучей мышью", даже если будем знать полную конфигурацию всех ее нейронных связей, просто потому что сами такой конфигурацией не обладаем. Да бог с ней, с этой летучей мышью. Мы даже не знаем, на что было похоже быть нами десять лет назад. Мы можем узнать это, только проецируя себя сегодняшнего на воспоминания или дневники. Результатом всегда является лишь косвенное знание. Хуже того, мы иногда не понимаем, как могли сделать то, что сделали вчера, потому что опять же обладаем разной нейронной конфигурацией. Честно говоря, мне даже неясно, на что похоже быть мною в данный момент!
Наша картина мира ни сколько не полная. Мы вынуждены познавать лишь наши крошечные умвельты, фанероны. Вопрос, обозначенный Томасом Нагелем, больше всего напоминает мне о том, насколько всё-таки неисчерпаем мир. Чтобы по-настоящему понять его, нам нужно стать чем-то совершенно другим, чтобы понять мир с разных сторон, чтобы, как говорил Гёте, “воспринять нечто от его полноты”. Нам нужно обладать другими глазами. Я люблю мир, люблю больше познания, поэтому я так жаден до других взглядов, поэтому я сам смотрю на мир столь противоречиво (в частности, я как-то говорил, что любовь – это и есть познание). Я познаю этот мир, зная, что ничего познать нельзя. Ибо наш мир гораздо больше любой придуманной людьми Истины.
хорошая статья , никогда не доходил до того насколько мир непознаваем , cегодня мое видение вещей получило левел ап .Спасибо!
моя любимая статья пока что , после стихов.
Хороший текст. Я тоже ранее пришел к тому, что желание "понять, какого это - быть чем то другим", по крайней мере, бессодержательно (если я правильно понял, что ты имеешь ввиду), ведь сами категории вроде "понимать" могут у них не существовать или быть чем то иным. Если субъективный опыт напрямую связан с субъектом, то странно думать, что он возможен, если субъект сильно изменен или его нет. Было интересно почитать про язык, я не думал об этом раньше; может быть, даже запомнил бы что нибудь, если бы не моя поверхностная память. Спасибо.
Джокер сказал: "Бетмен -клоун".
Думайте.
Subscription levels4

пододеяльник

$1.7 per month
Зимой тебя будет согревать моя любовь.
* Ты очень хочешь меня поддержать, но у тебя нет денег.
* Доступ к ленте (эксклюзивные видео и записи стримов). 
* Доступ к электронной версии моей книги "Человек Абсурда".

пуховое одеяло

$4 per month
Мягкое, тёплое. Лучший домик для пылевых клещей, являющихся распространённым аллергеном.
* Ты очень хочешь меня поддержать, и у тебя есть немного денег.
* Доступ в закрытый дискорд сервер 
(дружим, общаемся, встреча каждое воскресенье с 17:00 до 21:00).  
* Доступ к регулярным философским авторским статьям.
+ chat

котацу

$6.6 per month
Уютный традиционный японский стол-одеяло с подогревом, за которым можно вместе скоротать холодные зимние вечера.
* Ты очень хочешь меня поддержать, и у тебя есть кое-какие деньги. 
* Ник в конце видео и моя благодарность.
+ chat

Kevin Spacey

$19.6 per month
Единственный и неповторимый.
* Ты преисполнился красотой, и деньги потеряли для тебя какое либо значение.
* Большой ник в конце видео.
* Осколок моей души (видео на бусти).
* Полноценный невышедший ролик "Collective Unconsciousness" (ютуб и бусти такое не пропускают, поэтому скину лично в тг).
* Вышлю вам по почте мою книгу "Человек Абсурда" с автографом.
+ chat
Go up