Человеческий мозг — удивительная штука. Майкрофт Холмс знал это лучше, чем кто-либо другой. Миллиарды нейронов, триллионы синаптических связей, потенциальная способность обрабатывать информацию со скоростью, недоступной ни одному суперкомпьютеру. И весь этот великолепный механизм сейчас отказывался работать.

Потому что вместо того чтобы анализировать, сопоставлять и делать выводы, он подсовывал одну и ту же картинку.

Белый потолок. Капельница. Мерный писк кардиомонитора.

Антея лежала в палате интенсивной терапии уже третьи сутки. Мониторы пищали, фиксируя стабильные, но все еще далекие от нормальных показатели. Ее лицо, обычно живое и выразительное, теперь казалось восковой маской. Трубки, провода, капельницы — все эти медицинские атрибуты выглядели чудовищно неуместно рядом с ней. Она не приходила в сознание. Врачи разводили руками: тяжелая травма головы. Шансы есть. Процент выживаемости высок. Но когда она очнется — неизвестно. Может, завтра. Может, через месяц. Может, никогда.

Майкрофт Холмс моргнул, прогоняя видение. Черный правительственный автомобиль плавно катил по утреннему Лондону, и у него было ровно двадцать минут, чтобы привести мысли в порядок, прежде чем он окажется у Шерлока.

Двадцать минут. Этого должно было хватить.

Эндрю Уэст. Тридцать четыре года. Сотрудник секретной правительственной службы. Доступ к документам уровня «совершенно секретно». Жених некой Люси Харрисон. Найден мертвым два дня назад у железнодорожных путей на окраине Лондона. Буквально в ту же ночь, когда прогремел взрыв на Бейкер-стрит. Совпадение? Или нет? Предварительная версия следствия — несчастный случай, упал под поезд. Ну конечно. Кто-то убил Эндрю Уэста, в этом Холмс не сомневался. Вопрос: зачем?

Но самое печальное, что пропала флешка. Та самая, на которой Уэст хранил часть данных о новой ракетной системе «Брюс-Партингтон». Системе, которая потенциально могла стать козырем Британии в переговорах с союзниками. Флешка исчезла. Уэст мертв. Данные могли уплыть куда угодно — к русским, к китайцам, к террористам, к черту на рога.

Майкрофт должен был расследовать это. Майкрофт должен был держать руку на пульсе и не покидать надолго кабинет. Не сейчас. Не тогда, когда идут выборы в Корее. Майкрофт должен был мыслить ясно, холодно, эффективно.

Вместо этого он видел Антею.

Каждый раз, когда он пытался выстроить логическую цепочку, мозг любезно предоставлял ему новую картинку: Антея, улыбающаяся ему через стол. Антея, подающая кофе. Антея, смеющаяся над его шутками, которые никто другой не понимал. Антея в больничной палате.

В ту ночь, когда прогремел взрыв, Антея, по какой-то нелепой, невозможной случайности, оказалась в том самом доме, который через минуту взлетел на воздух. Не в машине, где ей положено было быть. Не на улице, где ударная волна могла бы просто ее оглушить. А в гребаном доме!

Почему? Зачем она туда пошла? Антея должна была ждать его в машине. Она всегда ждала в машине.

— Черт, — выдохнул Майкрофт, откидываясь на спинку сиденья.

Привязанности. Холмс всегда считал их роскошью, которую не может себе позволить. Ошибка. Они оказались не роскошью, а миной замедленного действия, заложенной прямо в его мозг. И теперь, когда мина сработала, осколки разлетались по всем системам, выводя из строя логику, рациональность, эффективность.

Машина остановилась.

— Бейкер-стрит, 221Б, сэр, — доложил водитель.

Холмс натянул на лицо привычную маску бесстрастности и вышел под моросящий лондонский дождь.

Дверь открыл Шерлок. Братец — вот удивление! — выглядел очень даже бодрым для столь раннего утра. Подозрительно.

— Майкрофт, — кивнул он. — Что стряслось? Королева умерла? Правительство пало? Или ты просто соскучился?

— Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал, — Майкрофт прошел в гостиную, не дожидаясь приглашения.

— Да ну? Например?

— Эндрю Уэст, — без предисловий начал Холмс, опускаясь в кресло. — 29 марта его нашли мертвым. Официальная версия — несчастный случай.

Шерлок приподнял бровь, садясь напротив.

— И чем тебя не устраивает официальная версия?

— Тем, что Уэст имел доступ к секретной информации по ракетной системе. Данные были записаны на флешку, которая пропала.

— Флешка? — переспросил брат. — Сотрудник секретного чего-то там записывает государственные тайны на флешку?

— Люди иногда совершают глупости, — сухо заметил Майкрофт.

— Это точно. Но я-то тут при чем? Ты же, братец, умный. Вот и подумай сам.

— У меня нет времени, Шерлок.

— Не поверишь, но у меня тоже.

— Не заставляй меня приказывать, — вздохнул Холмс и тут же напрягся: — Погоди-ка, чем это ты так занят?

— А ты не в курсе? — изумился Шерлок. — Теряешь хватку! Расследую кое-что. Не бери в голову.

— Шерлок…

— Майкрофт, — перебил брат. — Ты просил меня о помощи. Ладно, я помогу. Но не лезь в мои дела. Они тебя не касаются. Так что там с Уэстом?

Майкрофт изложил детали — все, что знал. Шерлок слушал внимательно, иногда кивая, иногда задавая короткие уточняющие вопросы.

— Хорошо, — сказал он, когда Майкрофт наконец закончил. — Я посмотрю. Это все?

— Это все.

Утро первого апреля Майкрофт встретил в своем кабинете с чашкой остывшего кофе, горой непрочитанных бумаг и — наконец-то! — в состоянии полной работоспособности. День прошел более чем продуктивно, но вот к ночи Холмс спохватился: что-то не давало ему покоя. Что-то помимо выборов в Корее.

Он открыл ноутбук и бегло просмотрел новостные ленты за последние дни. Раскрыто старое убийство Пауэрса. Спасен заложник в Корнуолле. Еще один заложник, на этот раз на площади Пикадилли. И снова — спасен. И везде мелькала фамилия Холмс. Шерлок Холмс, консультирующий детектив, помог полиции раскрыть… Неприятная информация была о вчерашнем вечере: взрыв в Глазго, погибло двенадцать человек.

Майкрофт нахмурился.

Слишком много дел для нескольких дней. Слишком много внимания к его брату. И все это — на фоне того, что сам Майкрофт тонул в политических интригах. В голове начали выстраиваться цепочки, которые он так долго не мог собрать воедино.

Допустим, кто-то решил сыграть с семьей Холмс. Сразу со всеми. С ним, Майкрофтом, играют в большую политику. Подсовывают дело Уэста, которое может быть как реальным убийством, так и ловушкой. Подсовывают финансирование Наттэлла, которое ведет в никуда. Заставляют его тратить время и ресурсы. И одновременно с этим наносят личный удар. Антея. Она не случайно оказалась в том доме. Ее заманили. Кто-то понял, что Антея — его слабое место. Причем понял до того, как этот факт осознал сам Майкрофт. Кто-то использовал ее, чтобы вывести его из строя. И это сработало. Три дня он был практически бесполезен.

А что с Шерлоком?

С ним играют в его собственную игру. В дедукцию. В загадки. В раскрытие преступлений. Кто-то подбрасывает ему дела одно за другим, приковывает внимание, интригует. И если дополнительным ударом по Майкрофту стала Антея, то ударом по Шерлоку должен стать…

Майкрофт похолодел. Схватил телефон, набрал номер брата.

Биип. Биип. Биип. Биип. Биип.

Шерлок не ответил.

Биип. Биип. Биип. Биип. Биип.

Пять сигналов разорвали тишину кабинета Лейстрейда. Шерлок Холмс поднес телефон к глазам, и Ватсон увидел, как изменилось его лицо. Задумчивость исчезла, сменившись холодным, сосредоточенным, почти хищным выражением. Таким Шерлок бывал только тогда, когда на горизонте появлялась по-настоящему интересная задача. Естественно, Холмс сразу понял, что присланная на телефон запись звуковых сигналов — это предупреждение. Существовали тайные общества, которые когда-то в стародавние времена посылали людям пять арбузных семечек в качестве угрозы. Теперь, вот, во времена новых технологий, смартфонов и интернета семечки сменили короткие звуковые сигналы, но суть от этого не поменялась. Их предупредили: скоро произойдет очередной «бум». Следом за аудиофайлом пришло фото какой-то пустой комнаты, и Шерлок рванул на выход. Последовал за ним и Джон. Естественно.

Утро двадцать девятого марта застало обитателей Бейкер-стрит в состоянии, далеком от спокойствия. Взрыв, прогремевший накануне ночью в доме напротив, выбил стекла в их собственной гостиной, и теперь осколки хрустели под ногами, а миссис Хадсон внизу подсчитывала убытки и причитала о конце света. Полиция оцепила полквартала, Лестрейд с усталым лицом координировал действия криминалистов, Шерлок сидел в кресле.

Джон Ватсон в который раз задался вопросом: что заставило его связаться с этим человеком? Ответ, впрочем, был очевиден — только рядом с Шерлоком он чувствовал себя по-настоящему живым.

Если говорить о самом Джоне, то у него тоже утро выдалось тем еще. Не таким насыщенным на события, как у Холмсов, но все же. Он был у Сары, когда увидел новость про взрыв на Бейкер-стрит. Сложно передать, что он тогда почувствовал, но вот в одну секунду Джон сидит на диване и смотрит телевизор, а вот он уже подъезжает к Бейкер-стрит, 221Б и с облегчением понимает, что пострадал все же соседний дом.

— Привет, дядя Джон! Как там Сара? Как надувной матрас? — своеобразно поздоровался Гарольд.

Самый младший Холмс, устроившийся на подоконнике единственного уцелевшего окна, с интересом рассматривал полицейских. Шерлок хмыкнул:

— Ставлю на то, что это был диван, — поправил сына он.

Гарольд согласно кивнул. Джон давно перестал удивляться странностям этой семьи, но иногда — как сейчас — они поражали его снова.

Позже выяснилось, что Скотленд-Ярд обнаружил послание для Шерлока. И вот так они все и оказались сначала в кабинете Лейстрейда, где инспектор передал Холмсу конверт с подозрительно знакомым розовым телефоном внутри, а после — на Бейкер-стрит, 221С. Фотографию именно этой квартиры прислали на смартфон.

— Кроссовки? — удивился Лестрейд, когда войдя в комнату они обнаружили торжественно выставленную прямо по центру абсолютно пустого помещения обувь. — Причем здесь кроссовки?

Ответ на этот вопрос вскоре был получен: это ребус! Чертов ребус от чокнутого маньяка, который любит устраивать взрывы. Зазвонил найденный телефон. Рыдающая женщина, зачитывающая сообщение подрывника испуганным, сдавленным, прерывающимся голосом, сообщила, что если Холмс в течение двенадцати часов не разгадает первую загадку, — очевидно, тайну старых кроссовок, найденных в пустой квартире, — она умрет.

Кроссовки выглядели так, будто их купили в прошлом веке — потертые, с засохшей грязью на подошвах. Шерлок осмотрел их, передал Гарольду, и следующие полчаса они провели в полном молчании, изучая каждую нитку, каждую пылинку, каждое пятнышко.

— Нужна лаборатория, — наконец сказал Шерлок. — Бартс.

В лаборатории Бартса Молли хлопотала у стола, но, едва завидев визитеров, засуетилась больше обычного — поправила халат, пригладила волосы, бросила быстрый взгляд в зеркальце, висящее на шкафчике. Джон давно заметил, как она относится к его соседу, и каждый раз это зрелище вызывало у него смесь жалости и восхищения — надо же так долго и безнадежно любить человека, который в лучшем случае воспринимает тебя как полезный инструмент.

— Шерлок, — начала она.

Шерлок, уже разместившийся за столом, поднял голову. В этот момент дверь открылась, и в лабораторию вошел молодой человек. Ватсон окинул его взглядом: средний рост, худощавый, острые черты лица. Он улыбался — широко, открыто, но что-то в этой улыбке показалось Джону странным. Молли взбодрилась.

— Познакомьтесь, — гордо объявила она. — Это Джим. Работает в сфере информационных технологий. У нас… Ну, знаете, служебный роман, что-то типа того.

Джим шагнул вперед, пожимая руки по очереди — сначала Джону, потом Шерлоку. Рукопожатие было уверенным, но чуть затянутым.

— Очень приятно, — сказал он. — Молли столько о вас рассказывала. Особенно о вас, мистер Холмс.

— Обо мне или о моих методах работы? — уточнил Шерлок. Его взгляд задержался на лице Джима чуть дольше необходимого — сканировал, анализировал, раскладывал по полочкам.

— И о том, и о другом, — легко ответил Джим. — Говорят, вы гений.

— Люди часто злоупотребляют этим словом.

Гарольд, который до этого момента изучал какие-то данные на спектрометре, вдруг поднял голову и внимательно посмотрел на вошедшего. Джим перехватил этот взгляд и улыбнулся мальчику отдельно — чуть теплее.

— А это, должно быть, Гарольд, — сказал он. — Тоже наслышан. Говорят, ты отцу помогаешь?

— Помогаю, когда никто не мешает, — коротко кивнул мальчик и снова уткнулся в прибор.

Джим задержался еще на пару минут, обменялся с Молли ничего не значащими фразами и ушел, пообещав увидеться вечером. Холмсы переглянулись.

— Ну что? — спросила Молли с надеждой в голосе. — Правда, он милый?

Шерлок поднял бровь. Гарольд деликатно кашлянул. Джон почувствовал, что сейчас произойдет что-то неизбежное и, скорее всего, катастрофическое.

— Конечно, — согласно кивнул Шерлок. — Очень милый. Но, к твоему сожалению, абсолютный, стопроцентный, не подлежащий сомнению гей.

Молли Хупер побледнела. Джон открыл рот, чтобы вмешаться, но Шерлок уже развивал мысль:

— Очень специфическая одежда, едва различимые следы макияжа, взгляд, частицы крема в складках кожи.

— А еще он оставил Шерлоку номер телефона, — добавил Гарольд. — Так что — неа. Никакого романтического интереса к тебе, Молли, у него нет.

— Я… мне нужно работать, — выдавила Хупер и отошла к другому столу, отвернувшись.

Джон перевел взгляд на Шерлока и Гарольда. Они уже забыли о ней, склонившись над кроссовками, перебрасываясь терминами: пыльца из Сассекса, следы крема от экземы. Ни тени сожаления. Ни капли понимания. Холмсы были Холмсами — гениальными в дедукции и абсолютно слепыми в том, что касалось человеческих чувств.

— Вы оба невыносимы, — сказал Джон, но они его уже не слышали.

К вечеру ребус был разгадан. Карл Пауэрс. Мальчик, который утонул двадцать лет назад. Официальная версия — несчастный случай во время купания. А на самом деле его отравили. Яд подмешали в лекарство от экземы. Кроссовки исчезли с места преступления, а ведь на шнурках сохранились такие важные следы! Ботулинический токсин! И вот теперь кроссовки внезапно нашлись. Спустя двадцать лет.

Шерлок опубликовал ответ на своем сайте, и через полчаса розовый телефон зазвонил снова. Женщина, все такая же испуганная, продиктовала адрес. Полиция нашла ее — живую, обмотанную проводами, но живую.

Когда они вернулись на Бейкер-стрит, Ватсон думал, что на этом все и закончится. Что можно будет выдохнуть, выпить чаю и забыть этот день как страшный сон.

Шерлок рухнул в кресло и довольно потянулся.

— Элегантно, — сказал он.

— Что? — не понял Джон.

— Вся ситуация. Элегантно.

— Шерлок, ее могли убить! — возмутился Ватсон.

— Но не убили. Потому что я разгадал загадку, — Шерлок посмотрел на него с легким недоумением. — Не могу же я быть единственным, кому скучно. Кто-то решил составить мне компанию.

Джон перевел взгляд на Гарольда. Мальчик сидел на подлокотнике кресла и кивал, полностью соглашаясь с отцом.

— И ты тоже так считаешь? — спросил Джон.

— С точки зрения архитектуры преступления — безусловно, — пожал плечами Гарольд. — Многоходовка, рассчитанная на конкретного получателя. Учитывает его психологический профиль, его знания, его методы. Это не просто убийство — это диалог.

Джон вздохнул. Иногда ему казалось, что он живет на другой планете.

Следующие два дня превратились в бесконечную череду сигналов, загадок и спасенных жизней.

Биип. Биип. Биип. Биип. — еще одна фотография, еще один звонок, еще один заложник. Тридцатого марта это был заброшенный спортивный автомобиль и мужчина с бомбой. Шерлок разобрался за несколько часов: простая афера со страховкой, инсценировка смерти, любовница, аэропорт. Человека нашли в центре Лондона.

— Мориарти, — сказал Джон, когда они ехали обратно. — Я слышал это имя. Может, преступник — это он?

Глаза Шерлока вспыхнули.

— Мориарти, — повторил он, смакуя каждый слог.

Биип. Биип. Биип. — тридцать первого марта настала очередь Конни Принс, умершей якобы от столбняка. Немногим ранее, до того, как поступило новое сообщение с очередным ребусом, еще одно дельце подкинул Майкрофт, но сейчас Шерлок не особо хотел им заниматься — были задачи и поинтереснее. Внутренняя безопасность Британии или игра с неизвестным подрывником? Действительно, глупый вопрос! Итак, Конни Принс.

— Столбняк, — задумчиво повторил Холмс. — В наше время. С прививками и антибиотиками. Крайне маловероятно.

— Зачем он дает нам подсказки? — спросил Ватсон.

— Добрый самаритянин, — пожал плечами Шерлок.

— Который снаряжает живые бомбы?!

— Скверный самаритянин, — Холмс усмехнулся.

Джон поехал к брату покойной, Кенни Принсу, а Шерлок с Гарольдом остались дома, обшаривая форумы и базы данных. К вечеру они уже знали все: передозировка ботокса, симптомы идентичные столбняку, нанятый слуга, исчезнувший сразу после смерти хозяйки. Заказчик — куратор галереи, где Конни собиралась разоблачить подделку ценной картины.

Шерлок опубликовал ответ.

И снова — звонок. Но на этот раз женщина на том конце провода сделала фатальную ошибку: вместо того, чтобы просто назвать адрес, она начала описывать человека, который за всем этим стоял.

Взрыв. Даже через телефонную трубку он прозвучал оглушительно. Тем вечером где-то в Глазго погибло двенадцать человек.

— Двенадцать человек, — заметил Ватсон. — Из-за твоей игры погибли двенадцать человек. Тебя это хоть как-то волнует?

Холмс поднял глаза.

— Волнение помогло бы их спасти?

— Нет.

— Тогда я и дальше буду избегать этой ошибки.

— А если бы речь шла, например, о Гарольде? — поинтересовался внезапно Джон. — А если бы это он был там, с бомбой? Ты бы тоже не волновался?

Вопрос остался без ответа.

Биип. Биип.

Новый сигнал пришел первого апреля, когда утро только начиналось. Джон уже привык к этим звукам за последние дни, но сейчас что-то было иначе. Шерлок, до этого момента расхаживавший по гостиной в состоянии крайнего возбуждения — игра с неизвестным противником захватила его целиком, — вдруг замер, глядя на экран.

— Что там? — спросил Джон, откладывая ноутбук.

Шерлок не ответил. Он смотрел на фотографию, и Джон, подойдя ближе, увидел: Темза, набережная. А вскоре позвонили и из Скотленд-Ярда — из реки выловили тело. Очередная загадка.

Они поехали на место. Шерлок осмотрел тело — охранник из галереи Хикмана, убитый профессионально, с особой жестокостью. Убийца, которого позже назовут Големом, работал голыми руками — выжимал жизнь из жертв, ломая кости, сдавливая грудную клетку.

Параллельно выяснилось, что несколько дней назад в галерее выставили недавно найденную картину старого мастера. Шерлок, взглянув на полотно, хмыкнул — подделка. Очевидно. Настолько очевидно, что даже охранник это понял. И позвонил профессору-астроному, женщине, которая могла подтвердить его догадку.

Джон отправился в квартиру убитого, нашел голосовое сообщение от профессора. Та была встревожена, говорила что-то о звездах, о датах. Когда Ватсон вернулся с этой информацией, Холмс уже знал, куда ехать. Планетарий.

Они опоздали. Профессор была мертва: Голем добрался до нее первой. А потом напал на Шерлока. Джон никогда не видел своего друга таким — не испуганным, нет, но… растерянным. Голем был чудовищем, и Шерлок, полагавшийся на свой мозг, столкнулся с грубой физической силой, против которой дедукция была бессильна. Джон выстрелил. Не убил, но отогнал тварь.

Они вернулись в галерею. Куратор все отрицала: картина подлинная, и точка. Доказательств нет.

И тут зазвонил телефон.

— Десять, — раздался детский голос. Спокойный, ровный и немного насмешливый.

Холмс замер. Джон видел, как побелели костяшки его пальцев. Видел, как дернулся кадык, когда он сглотнул.

— Гарольд, — выдохнул Шерлок. — Где ты?

— Не знаю, — ответил мальчик. — Комната без окон. Стены бетонные. Лампа дневного света. Стол, стул. На столе телефон с обратным отсчетом. Довольно банально, если честно. Я ожидал большей оригинальности. О, еще здесь есть взрывчатка, но, думаю, ты и сам об этом догадался.

— Сейчас самое время испугаться, — быстро сказал Шерлок. Он говорил четко, но Джон уловил в его голосе что-то, чего никогда не слышал — панику. — Ты понимаешь, о чем я?

Гарольд, судя по последовавшей небольшой паузе, понял. Джон, впрочем, тоже. Магия. Чертова магия врубалась тогда, когда Гарольд очень сильно пугался. А случалось это, признаться, пока только дважды — тогда, когда мальчик перенесся к Шерлоку, и в ночь взрыва. И оба раза Гарольд боялся не за себя.

— С "испугаться" проблема, — с легким сожалением констатировал Гарольд. — Мне не страшно. Мне жутко интересно. Это же почти эксперимент. Контрольная группа, переменные, результат. Девять.

— Не считай! — крикнул Шерлок. — Чего он хочет? Я уже сказал ответ: картина — подделка.

— А считаю не я, — уточнил Гарольд. — Это автоматический отсчет. Я просто озвучиваю. Восемь. Семь. Он пишет, что хочет доказательств. Докажи, что картина не подлинная.

Шерлок заметался по галерее и в его глазах читалось что-то, чего Джон никогда там не видел: страх.

Четыре.

Три.

Шерлок застыл посреди комнаты. Его глаза вдруг расширились.

— Созвездия! — закричал он в трубку. — На картине изображена сверхновая, которой не существовало во времена Вермеера! Она появилась только в 1858 году! Картина — подделка! Ответ — звезды! Сверхновая!

Два.

Тишина.

— Ноль, — сказал Гарольд. И добавил с усмешкой: — Шучу. Он написал: ответ принят, отсчет остановлен.

Шерлок выдохнул. Он оперся о стену, все еще сжимая трубку, и Джон увидел, как дрожат его руки.

— Где ты находишься? — уточнил Ватсон. — Откуда нам тебя забрать?

— Понятия не имею.

— Разве он не сказал тебе адрес? Теперь, когда правильный ответ получен. Раньше он давал заложникам адреса.

— Нет. Наверное, вы должны как-то догадаться сами.

— Осмотрись, Гарольд, — попросил Холмс. — Если это очередной ребус, значит, должна быть и подсказка, чтобы мы могли хоть как-то сориентироваться.

— Ммм… — протянул мальчик. — Знаешь, с ориентацией проблемы. Боюсь, помимо того, что я уже сказал, мне добавить нечего. Но я верю, что ты сможешь разобраться.

Связь прервалась.

Шерлок медленно опустил телефон. В его глазах горел холодный, опасный огонь.

— Джим, — сказал он.

— Что?

— Джим из IT. Тот, который якобы встречается с Молли.

— И? — не понял Джон. — Думаешь, он может как-то помочь? С помощью этих своих технических штучек?

Шерлок Холмс недоуменно посмотрел на Ватсона.

— Да уж помог так помог! Ты что, не слышал, что сказал Гарольд? За всем этим стоит Джим!

Джон не услышал в словах Гарольда ничего подобного! Но если Шерлок уверен… Чертов Джим из IT!