- Ха, ну и глупцы! - довольно выдохнул Император, развалившийся в плетёном кресле. - Надеялись, что я пойду на поводу у их дурацких криков и стану наказывать своего Имперского Рыцаря! Думали, что Онест и Будо промолчат. Думали, что никто не выступит в твою защиту. Глупцы! - ещё раз повторил он и довольно потянулся рукой к находящемуся в центре дворцового парка столику, где верная Марта поставила кофейник с чашками и сладостями. - Я легко смог убедить генералиссимуса и сломать все их ожидания! Теперь у меня есть прекрасный повод удалить всех этих неприятных людей из Дворца, - гордо сказал юный монарх, отпив бодрящего напитка и зажмурившись от удовольствия. - А остальные задумаются, прежде чем позволять себе столь оскорбительные предложения в адрес Трона, как этот суд! Жаль, что с бесполезными крикунами из Палаты Лордов ничего не поделать.

Довольный мальчишка сделал новый глоток и откинулся в кресле, мечтательно уставившись в небо. Судя по эмоциональному фону, Макото активно мечтал о том, как он станет «крутым Императором», о свершениях которого останется множество записей в хрониках.

Забавный он всё-таки. Хоть и любит оказывать бедной некроманси медвежьи услуги.

- А ты что думаешь, Куроме? - отвлёкшись от своих фантазий, поинтересовался Император с прямо-таки кричащим подтекстом «хвали меня полностью!».

- Думаю, что вам было полезно одёрнуть возомнивших о себе слуг, - согласилась я, покрутив в руке чашку, насыщая жидкость позитивно-структурированной духовной энергией и тоже отпив своего ароматного напитка, ставшего ещё более великолепным. - И я благодарна за вашу поддержку этой скромной разведчицы. Но, раз вашему величеству угодно знать моё мнение, то вам не стоило беспокоиться и утруждать себя убеждением генералиссимуса.

Про то, насколько позорно выглядит вся эта шумиха и озабоченность своеволием такой плохой девочки-волшебницы, которая (гадость такая!) смеет делать свою работу, не оглядываясь на ценные указания и финансово-политические интересы «важных людей», тогда как у нас вся страна трещит по швам, а грызущая саму себя система управления коллапсирует - я говорить не стала. Всё равно Импи ни на что не сможет повлиять, только расстроится. Да и ответка в адрес злодейки, посмевшей сказать правду, не заставит себя ждать. Тут надо не говорить, а решительно и беспощадно действовать. Беспощадно и внезапно, да.

К чему я потихоньку и готовлюсь.

- Онест и Будо тоже говорили, что тебе ничего страшного не грозит. Но мне не нравится, когда моя подруга и приближённая вынуждена терпеть нападки от тех, кто попросту недостоин того, чтобы выдвигать ей претензии и называть черноногой выскочкой! В конце концов, это попирает и мой авторитет тоже!

- Именно по этой причине вы, Ваше Величество, показательно не оспаривали фантазии моих слишком уж по-своему видящих поклонников из северо-восточных провинций? - позволив просочиться в голос лёгкому недовольству, поинтересовалась я.

- Их аргументы показались мне убедительными, - улыбнулся Макото, видя, но «не замечая» с каким недовольным видом его собеседница вцепилась своими красивыми белыми зубами в ни в чём не повинную булочку. - Любой из моих придворных - ну, почти любой - скакал бы от счастья от намёка, будто я верю в то, что именно он оказался уцелевшим осколком древнего рода, а ты хмуришься.

- Вы сами приказали мне вести себя честно и открыто, будто мы просто друзья, а не Император и его скромная, согласная со всеми решениями государя подчинённая, - сказала я без особых экивоков: раз уж Онест и Будо допустили тот дурацкий процесс, а Импи после него потащил меня разговаривать разговоры, то пусть теперь терпят. - Но если вам угодно, то я могу показать радость, - с целью проверки на реакцию своего венценосного, хах, друга, подпускаю в слова немного привычной иронии.

- Я хочу узнать причину твоей реакции и лучше тебя понять, а не видеть очередную маску с нарисованной улыбкой, - покачал головой Макото, не став возмущаться, что над словами такого важного него смеют иронизировать.

В общем-то, ожидаемо. Всё-таки эмпатия подсказывала, что юный монарх действительно хотел простого общения (даже более простого и открытого, чем сейчас при находящихся поодаль, но присутствующих слугах и гвардейцах), а не «типа простого», когда перед ним всё равно продолжают заискивать; даже немного странно, что в его-то ситуации умудрилось укорениться подобное желание - вместо спокойного принятия потоков лести. Но... люди - сложные существа: не все готовы следовать своим искренним побуждениям, не всегда и не всякая реализация ожиданий приводит к удовлетворению. Говоря проще, эмпатия уже несколько раз меня подводила, так что доверяй, но проверяй.

И пока Макото производил впечатление, что он сможет стать нормальным правителем: в меру добрым, в меру жёстким, признающим ошибки и старающимся вникнуть в разные вопросы. Пока.

Посмотрим, как он отреагирует на очередную порцию откровенности.

- Меня несложно понять, - ваше величество, дожевав «разминочную» булочку и потянувшись к вкусным пироженкам от личного повара Онеста, всё это долгое время (целых несколько минут!) ждавшим своего часа. - Как и иным обитателям тени, вашей покорной слуге некомфортно находиться на свету и в перекрестье взглядов. Понимаю, что уже после достижения ранга Мастера это стало проблематичным, не говоря уж о становлении третьим Внерангом, ещё и с осуждаемой многими тягой сделать свою работу хорошо, а не так, как хочется тем, чьи интересы оная работа затрагивает. Но в любом случае таким, как я, словно чудищам из сказок, приятнее находиться в темноте. Это привычка, ставшая натурой; бороться с этим можно, как любителю поспать подольше можно обучиться вставать до рассвета, а убеждённому мясоеду - поститься, жуя салатики с пресным хлебом. Но всё равно неприятно.

- Да, теперь я понял, - Император задумчиво кивнул. - Все мои придворные жаждут заслуг и почестей. Но ты не придворная, и судить о тебе по ним стало моей ошибкой. Я считал, что раз ты тоже любишь историю, то сюрприз в виде титула моего Имперского Рыцаря окажется приятным и полезным в делах, а на самом деле лишь рассорил тебя с иными дворянами. Но намёк на твоё высокое происхождение и то, как я показал, что принимаю его всерьёз… Разве это не должно погасить недовольство тех, кто счёл тебя недостойной титула Имперского Рыцаря? - мальчик со смущённой задумчивостью потёр нос. - Или здесь опять что-то не так?

- Нет, Ваше Величество, принятое вами решение не принесёт мне серьёзных проблем. Конечно, после сегодняшнего авторы… сомнительных слухов получили новую пищу для своих фантазий, а те, кого вы удалите от Дворца, их только поддержат… - съев очередную вкусную пироженку, делаю глоток кофе. - Но не то что бы меня трогали чужие выдумки. Некоторые даже забавные. Мне скорее неловко от того, что принятое когда-то решение почтить память прошлого владельца Яцуфусы - который, что бы о нём не говорили, был выдающимся воителем и полководцем - привело к ситуации, которая выглядит так, будто я пытаюсь примазаться к славе чужого, давно павшего рода. Если совсем в лоб, то пусть за чужой да дутой славой гоняются те, у кого нет за душой своих, личных достижений.

- Гордость, понимаю, - важно кивнул зеленоволосый мальчик. - Все вышедшие за общие рамки воители гордые: и ты, и Будо, и Эсдес, и легенды прошлого. Но почему ты так уверена, что род Абэ тебе чужой? Многие факты указывают на обратное.

- У меня нет точной уверенности, - согласилась я с Императором. - Может быть, права я, считающая себя потомственной крестьянкой, - тут Макото не выдержал и рассмеялся, - а может быть, к истине ближе те, кто считает нас с Акаме далёкими потомками высшего рода Абэ. Но прошло уже слишком много времени, чтобы это имело большое значение.

- То есть ты не возражаешь, и новых серьёзных трудностей от моего решения не видишь, - кивнул монарх.

- Не вижу, - вновь согласилась я. - Но, если позволите, останусь при своём мнении.

- Позволяю, - важно кивнул юный Император. - А ещё, раз мы закончили с этим вопросом, то я повелеваю тебе поведать мне о своих приключениях на юге и противостоянии с южным Повелителем Монстров, - улыбнулся собеседник. - Правда ли, что он настолько могуч, что также может претендовать на то, чтобы зваться воином Вне Рангов? И если это так, то каким образом ты сумела защитить верный Империи город Кукута от полного уничтожения? А правда, что ты лично угрожала этому так называемому Великому Лорду бунтовщиков и собранной им армии?

Чем дольше Макото говорил, тем сильнее выпадал из образа юного государя, становясь обычным восторженным мальчишкой, который с горящими от предвкушения глазами жаждал услышать истории о подвигах и свершениях, слабо представляя их неприятную подноготную.

- Склоняюсь перед вашей волей, - картинно прижав ладонь к груди, сидя поклонилась я, заодно благодарно кивнув похожей на меня служанке, поставившей новый кофейник и сменившей пустые тарелки на полные.

Марта хоть и ответила на мой жест, но сделала это с небрежностью, показывающей не слишком доброжелательное отношение к «сопернице», а заодно с превосходством выставила вперёд вполне достойную для её роста и комплекции грудь. Зрелище, конечно, радовало взгляд, но зависти ни капли не будило. Крупные молочные железы - неудобные, их лучше видеть (и не только видеть, да-с) у других девушек, а не обладать самой. Поймав мой совсем не завистливый, а вполне оценивающий и нарочито заинтересованный взгляд, Марта быстро смутилась, опустив глаза и заалев щеками.

Смешная.

Всё-таки слухи о моей «игре за другую команду» ходят по Дворцу в той же степени, что и выдумки об охмурении Императора/Будо/Сайкю/Онеста и кого угодно ещё, на кого хватит воображения у сочинителя, и Марта точно была о них в курсе. А ещё подружка Импи, как видно, удивительно неопытная, как для симпатичной служанки, которую может перехватить и склонить ко всякому любой более-менее высокопоставленный дворянин. Или дворянка, да.

- Всё началось с того, что одна из банд разбойников начала проявлять подозрительную активность и компетентность в своих преступных действиях… - начала я повествовать навострившему уши и не заметившему девичьих переглядываний Императору.

Разумеется, версия, услышанная моим венценосным знакомцем, не обошлась без купюр. Боюсь, знание того, что, например, соседский губернатор строил против Диего козни, не стесняясь сотрудничать с революционерами, слишком шокирует и расстроит ещё не успевшего растерять наивность юнца и разозлит премьер-министра, предпочитающего держать своего подопечного в неведении о реальном положении дел. Однако при этом я и не кривила против истины и не приукрашивала, рассказывая правду (пусть и не всю), так что в историях про красочные схватки с вивернами, ангелоидом, кракеном и роевыми монстрами, а потом и запугивании главнюков РА - общей нитью сквозило упоминание сломанных судеб и невинных жертв, ставших заложниками чужих планов и амбиций.

Мне казалось правильным хотя бы вот так, косвенно, привить юному Императору капельку сострадания. Показать скрытую цену его решений. Современным имперским политикам этого сильно не хватает. Поэтому помимо жестикуляции и игры интонаций, в речь вплетался и лёгкий флёр деэмпатии. Таким образом, послевкусие у рассказанного мною недоэпоса получилось горьковатым.

И это принесло свои плоды. Я заметила, что Марта, также слушавшая рассказ, пару раз украдкой вытирала уголки глаз, да и Импи время от времени хмурился и сжимал кулаки, размышляя над как бы невзначай поднимаемыми вопросами.

- Да, это прискорбно, что мои подданные - живущие на лояльных Империи землях или оказавшиеся заложниками захвативших власть бунтовщиков - вынуждены жестоко страдать, попадая под не предназначенные им удары, - склонил голову мальчик. - Но ты ведь сама говорила, что старалась действовать аккуратно.

- Выбирая из плохого и худшего, я стараюсь выбрать просто плохое, - отвечаю я, пригубив сока, пришедшего на смену горячим напиткам. - Но фокус в том, что не всегда знаешь, где худший вариант. Даже задним числом, анализируя свои и чужие действия, обычно сомневаешься, какой вариант был бы лучше. Или хотя бы менее кровавым. Тот же Масейо пострадал в гораздо большей степени, чем я задумывала изначально. Этого Адама - или как на самом деле зовут данного полубезумного дикаря - явно не заботили последствия боя. Подозреваю, для него и «союзные» революционеры, и мирные жители юго-востока - остались такими же имперцами, как и те, что живут в городах и провинциях, оставшихся верными Императорскому Трону.

- Всё-таки ты добра и милосердна, Куроме. Некоторые из моих предков, которые обладали подобными прозвищами, имели похожие мысли о войне и управлении государством, - задумчиво произнёс юный монарх. - Теперь, после твоего рассказа, я лучше их понимаю.

На этой минорной, но вдумчивой ноте наша беседа по большей части и закончилась.

Импи, конечно, ещё похвастался тем, как классно он научился рассекать на велосипеде, показал пару немудрёных трюков и предложил попробовать мне. А я что? У меня тоже дома велосипед есть и в прошлой жизни был. Так что под недовольные взгляды наблюдателей я показала своему венценосному приятелю - как можно вставать на «козла», ездить с одной рукой и без руки, а также прочую незатейливую программу «маминого каскадёра», исполняя которую Макото вряд ли сильно травмируется. Тем более что он во время езды надевал какую-никакую защиту.

Мальчик (предсказуемо) пребывал в восторге. В отличие от наблюдавших за представлением гвардейцев, слуг и мимохожих придворных, угу.

Помимо этого я, заранее предупредив гвардейцев, под внимательным взглядом сразу пары громил, закованных в тяжёлую техномагическую броню, призвала Эйпмана и достала из его сумок и свёртков несколько сувениров. Макото получил перо ангелоида почти в мой рост длиной (это ещё одно из относительно мелких), красивый золотой самородок, который можно использовать, как пресс-папье (а это уже из рудника Диего, в котором я теперь имею небольшую долю). Ну, и под конец Импи получил богато усыпанный драгоценными камнями (даже по долу шла инкрустация!), но при этом великолепно справляющийся со своими прямыми задачами кинжал.

Я его забрала у одного излишне поверившего в себя вояки из Масейо, который попытался неожиданно ткнуть этим произведением искусства «уставшую и потерявшую в боеспособности после масштабного сражения» имперскую убийцу, которая «именно из-за этого пришла говорить, а не убивать». Понятно, что не преуспел: всё же не Мастер, у которого ещё могли быть шансы… небольшие (всё равно меня такая перфорация не убьёт и даже не сильно ранит). Но зато хитрый и ловкий Воин из какого-то там древнего рода из земель Южных Племён (я не запоминала его представление, не интересно) смог блокировать кинжалом мой ответный не самый сильный или быстрый, но удар Яцуфусой - и на лезвии даже не осталось заметной щербины. Так что когда все тупые вояки умерли, я решила забрать интересное и красивое оружие, как сувенир.

Да, именно сувенир, так как необычайно хорошая проводимость духовной энергии являлась не плодом какой-то магии, а свойством металла лезвия. То есть нет смысла исследовать данный предмет, дабы перенести его свойства на иные.

Мне и никому из убийц Отряда столь кричащий инструмент не подойдёт. А дарить такое дорогостоящее оружие родителям или Рейке - оно, пожалуй, не дешевле всего их поместья с домом, землёй, деревнями и остальным - это навлекать на семью неприятности. Поэтому, собравшись в гости к Импи, я решила не собирать дорогостоящее барахло, а подарить реликвию, явно имеющую историческую и эстетическую ценность, своему знакомому юному любителю истории, заодно поведав капельку приукрашенную историю получения данного трофея. Даже труднопроизносимую для жителя Империи фамилию знатного южанина вспомнила.

И не прогадала!

После того, как гвардейцы проверили подарки, Импи вцепился в них как клещ. Особенно в перо и кинжал.

Удерживая в левой руке часть древнего и могущественного монстра, зеленоволосый мальчишка изо всех сил сжимал длинный кинжал в правой и неуклюже пытался изображать им различные «крутые» атаки, явно представляя, что повергает могучих монстров и вражеских воителей. Судя по огню в глазах и ярко горящим эмоциям, после такого одна скромная убийца навсегда стала лучшей подругой одного парадоксально неизбалованного подобными подарками мальчишки.

Хотя почему парадоксально? Вообще-то для подарков монарху есть свой регламент, описывающий, что, когда и кто может подносить в дар. Это я одна такая отбитая, что сначала никого не спросив притащила Макото велосипед, ставший объектом ненависти для многих дворян и чиновников, а теперь вот и часть монстра с необычным и ценным духовным оружием.

Да и кто бы ещё смог лично убить (ладно-ладно: качественно поцарапать) летающее Бедствие и притащить во Дворец его часть как трофей? Будо и Эсдес разве что.

На этом моменте меня и выдернул Онест, который заявился ажно лично.

Я сначала даже подумала, что он пришёл из-за того, что я наговорила лишнего или подарила что-то не то. Но толстяк лишь добродушно посмеялся своим ухающим смехом и посоветовал Императору аккуратнее играть с новой игрушкой: хватит им и министров, сбитых на подаренном мною велосипеде, чтобы добавлять к ним ещё и зарезанных кинжалом или проткнутым пером монстра.

Мол: «Имперское дворянство и чиновничество и так не в восторге от особы, любящей дарить Императору обременительные для окружающих подарки, ку-фу-фу!»

Не то чтобы добродушный голос и вид что-то значили, у толстяка вид и сущность расходятся радикально, а его лицемерие вообще эталонно; но Онест и после того, как мы покинули Макото и добрались до его кабинета, не стал полоскать мне мозги по этому поводу. Он даже не слишком сильно укорял за действия на территории РА и на имперском юге. Отпустил несколько замечаний о допущенных ошибках, которые усилили раздражение высшего света (и которые я сочла справедливыми), но не более того.

Основной упор бородач, любезно угостивший гостью сладостями - до которых я была весьма охоча, несмотря на недавнее чаепитие с Императором - делал на… верности своим обещаниям. Это я о тех не всегда озвученных договорённостях, что подразумевали мой постепенный переход в его орбиту и предоставление различных плюшек со стороны самого Онеста.

Всё-таки активность Будо на поприще защиты своей формальной ученицы заставила премьера подозревать нехорошее. Пусть даже толстяк знал, что генералиссимус начал действовать с подачи Императора, но опытный политик подозревал, что это всё могло оказаться прикрытием для реальных планов главнокомандующего и формального главы фракции старой аристократии, который решил получить больше силовой поддержки. Подозревал и желал подстраховаться, не только не пытаясь давить напрямую - выступая лишь в качестве перспективной защиты от различных проблем, с которыми я не могу и не хочу разбираться самостоятельно - но и обещая различные приятности мне и Отряду.

Да, пусть Макото своим вмешательством и не особо мне помог с шумными уродцами. Но вот что касается моих взаимоотношений с Онестом… Да, пожалуй, то, что Импи привлёк Будо, явно оказало очень благотворное влияние.

Не зря я ему сувениры притащила. Надо будет повторить.

Кстати о гостинцах. Скрепя сердце, я одарила ими и толстого бородача. Не всего лишь, может, ценными, но сувенирами, которые для меня - отнюдь не бедной хозяйки пустившей щупальца по всей Империи зловещей тайной (доброй) организации - не представляют особого интереса, а ценным трофеем, дорогим моему желудку… то есть, я хотела сказать - сердцу!

Конечно, никто не собирался отдавать на расправу прожорливому толстяку целое крылышко или даже его значимую часть. Ещё чего! У меня их ещё… мало (ибо такого добра много не бывает!), но некоторые запасы остались. Однако ненасытному вражескому Онесту этого знать не положено! Так что я поделилась небольшим (то есть для меня, как дарительницы, кусочек смотрелся весьма весомо, ибо отдавать его было жалко) семикилограммовым кусочком той «единственной» добытой вкусняшки, которую я собиралась поджарить по возвращении домой.

Вернее, сначала я, размякшая от угощения и понимания, что мне не будут морочить голову (сверх ожидаемого), просто угостила этого проглота своим готовым лакомством - немного приевшимся, но всё ещё вызывающим повышенное слюноотделение. Всё-таки он тоже угощал меня разным-вкусным, нехорошо жадничать на таком фоне.

Это-то и стало ошибкой, из-за которой у меня выманили кусок ещё не приготовленного крылышка. Ведь распробовавший жареное Бедствие гурман не на шутку возбудился и таки сумел уговорить отдать ему ещё кусочек сырого мяса, чтобы его повар «сотворил из этого чуда шедевр!» Вымогатель! Но зато он клятвенно пообещал поспособствовать скорому присвоению одной доброй и щедрой девочке-волшебнице внеочередного звания полковника разведки.

- Ку-фу-фу, - ласково, словно новорожденного наследника, оглаживая взглядом контейнер с охлаждённым мясом, рассмеялся Онест и жадно сглотнул слюну. - Порадовала ты меня, девочка, очень порадовала! Знала бы ты, как сложно такому поклоннику (даже - не побоюсь этого слова - жрецу!) вкусной еды, как я, найти нечто новое и прекрасное! У нас, в Столице, конечно, держат сторожевых монстров, некоторые из которых достаточно сильны. И иногда их, ку-фу, забивают на мясо. Но там совсем, совсем не тот вкус! Только на алхимию для гвардии и годится. То ли дело настоящая могущественная и опасная дичь, которую так приятно рвать зубами! Ах, в такие моменты я как никогда хорошо понимаю Первого Императора, который так настойчиво охотился на сильнейших монстров! - в уголках глаз Онеста заблестели слёзы обиды на то, что он не может сию секунду послать охотничью команду по душу слишком вкусного пернатого монстра.

«Вот же актёр!» - мысленно восхитилась я. Ведь даже в эмоциях не различить, в какой мере толстяк переигрывал!

- Рада что мой дар смог сделать вашу жизнь ярче, - без особой радости в голосе произнесла я, всё ещё продолжая бороться с приступом жадности.

Ведь если я одарила Онеста, то не поделиться с Будо - который не гурман, но вполне себе воитель, способный оценить ингредиенты для алхимии, могущей немного подстегнуть даже его развитие - станет настоящим плевком в лицо выступившего в мою защиту формального учителя. Придётся делиться. Снова! А ведь ещё есть любимая - но, зараза, очень прожорливая и невероятно любящая мясо - старшая сестра.

И Натал. Да и ребята из Отряда тоже заслуживают того, чтобы их угостили.

Разорение! Сплошное разорение!

Впрочем, для людей вроде генералиссимуса, которые скорее обратят внимание на эффект, а не на вкус, у меня есть глаза псевдоангела - противные, но, тем не менее, насыщенные духопраной даже в большей мере, чем плоть.

- Ну-ну, не расстраивайся, юная убийца чудовищ, ку-фу-фу, - похлопали меня по плечу. - Я понимаю твои чувства. И чтобы сгладить разочарование гурмана, хочу заверить, что когда шумиха немного утихнет, ты станешь полковником разведки. Я бы предложил что-то более материальное, но ты ведь теперь состоятельная совладелица золотого рудника. Верно, ку-фу? И правильно! Не может же такая чудесная защитница Империи и подруга Его Величества жить на скромный оклад пока ещё подполковника разведки?!

Угу, в этом весь Онест: вечно смеющийся обжора, который от эмоций даже способен пустить слезу, но… это слёзы заживо пожирающего жертву крокодила. И намёк премьер-министра о том, что он знает о моих «маленьких слабостях», а в случае чего не только перестанет закрывать на них глаза, но и воспользуется для того, чтобы нанести удар. Но пока мы «дружим», этого, конечно, не случится.

Разумеется, «дружелюбный упитанный крокодил» - которым я порой представляла Онеста, вспоминая старый советский мультик про Чебурашку, - знал лишь о тех уязвимостях, которые я не скрывала или намеренно прятала не слишком хорошо, но менее опасным он от этого не становился. Тем более что даже его смерть отнюдь не устраняла эту опасность.

Впрочем, о смерти говорить рано, ведь пока мы с ним «друзья», верно?

- Я молодой растущий организм, - улыбаюсь премьер-министру, поддерживая шутку. - Мне нужно обильно и хорошо питаться, чтобы вырасти большой и могучей защитницей Империи.

- Ку-фу-фу, понимаю, понимаю, - сложив руки на животе, покивал Онест. - Но Империя велика и противоречива, трудно защитить всех сразу, - намекнул он.

- Вы правы, господин премьер-министр, - согласилась я с ним.

Спешить убеждать собеседника, будто бы именно его жирную задницу стану защищать в первую очередь, я, впрочем, тоже не стала. Лебезить и унижаться - это не в моём образе. Да и вообще… не хочу, нет для этого такой необходимости, чтобы ломать себя.

Император верно заметил, что сильные воители - народ гордый, так что я на общем фоне смотрюсь даже неплохо. Чтобы там ни кричали всякие вырожденцы о «высокомерии» и «своеволии».

К чести Онеста, скажу, что он не стал меня дополнительно мурыжить, а передав мясо Бедствия бегом примчавшемуся лакею, вызванному через проводной телефон - ха, а наша продукция завоёвывает рынок, раз уже и у премьер-министра появилась! - после нескольких формальных любезностей отпустил с добрым напутствием. Мой конкурент за титул главного обжоры в Империи явно пребывал в приподнятом настроении и предвкушал новые необычные блюда из ангелятины.