«Нужно перестать ориентировать девушек на высшее образование» — сенатор Маргарита Павлова.

«Человечество сделало огромную ошибку, когда женщине дало возможность получать образование» — директор института биологии, профессор Мария Ведунова.

Если учесть, что в официальных кругах России не существует частного мнения как такового, это означает, что устами этих женщин (обратите внимание — именно женщин) вещает кое-кто другой. Так что я на месте девчонок малость поднапрягся бы. Особенно в свете сопутствующих новостей:

«В российских школах может появиться обязательный предмет "семьеведение"».

«Госдума начала готовить закон о запрете абортов в частных клиниках».

«Директор центра суррогатного материнства приговорен к 19,5 годам лишения свободы; несколько акушеров центра получили сроки от 16 до 17,5 лет; несколько суррогатных матерей — от 4 до 10,5 лет».

«Сенатор Ольга Ковитиди предложила подумать о введении уголовной ответственности за склонение к аборту».

И вновь, обратите внимание, выступила именно женщина, конечно же, по разнарядке, спущенной свыше. Почему именно бабам это велят говорить, думаю, понятно: власть создает иллюзию того, что инициатива по закабалению женщин исходит от самих женщин.

В особенности поражают откровенно людоедские сроки заключения как врачам, так и суррогатным матерям — за убийство при отягчающих в России крайне редко дают больше 10 лет. А здесь за создание жизни дали больше. И это при том, что едва ли кто-то сможет дать четкий ответ на вопрос, в чем же заключается преступность суррогатного материнства.

Но материнство тут ни при чем, равно как и аборты — их запрет вообще никак не повлияет на рост численности населения. К тому же в России сегодня проводится очень мало абортов — развитие контрацепции и мозгов привели к тому, что до нежелательной беременности дело практически никогда не доходит. В 2022 году в России было сделано всего 395 тыс. абортов. Это гомеопатическая доза от общей численности населения. Для сравнения, в Советской России 60-80-х годов ежегодное количество абортов составляло 4,5-5,5 млн.

Но и не для спасения жизни это делается, а для того, чтобы усилить нажим на все частное, личное, для его вытравливания и усиления контроля за всеми сферами общества. Подобными мерами объясняется стремление указать индивидуальной единице на ее место, и место это, как правило, у параши. Важно понимать, что запрет абортов — это вообще не про детей и семью. Это исключительно про обесправливание. Это всего лишь шаг к полному контролю и усилению тоталитаризма. Тебе здесь не принадлежит НИ-ЧЕ-ГО! Даже твой плод. Даже твое... тело. Хочешь подарить жизнь, но по своему усмотрению через суррогатное материнство? Нет! Ты не имеешь права распоряжаться ничем! А каждый, кто тебе в этом будет помогать, например, акушер, получит такой срок, какого не каждый серийный убийца удостаивается. Это, конечно же, было очередное демонстративное судилище, и численность адресантов сей демонической миниатюры выходит далеко за рамки одних лишь врачей и суррогатных матерей. Это сигнал всем. Сигнал и прощупывание. Население, как всегда, выражает крайнюю степень пассивности, стало быть, можно продвигаться вперед.

В России аборты полностью не запрещают (пока что), а подходят к вопросу с традиционной хитринкой, ограничиваясь частными клиниками. Но фокус в том, что львиная доля абортов и приходится на частные клиники, в то время как в государственную идти дураков не особо много. К тому же пока тебя запишут, пока ты дождешься своей очереди, ты уже десять раз родить успеешь. Понятное дело, что через госучреждение сделать аборт будет фактически нереально. А потом, глядишь, и через них тоже запретят.

Не так давно нечто подобное пытались провернуть в самой консервативной стране Европы — Польше. Но для страны, находящейся в ЕС, это чисто консервативный пиар, псевдо-запрет, т.к. в случае его реального внедрения любой житель может выехать в соседнюю страну ЕС и сделать аборт там. Но, даже невзирая на это, в Польше регулярно выходили на улицы до полумиллиона людей. Выйдет ли хоть тысяча в России? Конечно же, нет, что станет лишь очередным подтверждением тезиса о том, что «каждый народ заслуживает то правительство, которое имеет». Разговоры о том, что в России репрессии, поэтому население и пассивно, а в Польше репрессий нет, в пользу бедных. Репрессии как раз и работают лишь тогда, когда народ пассивен. Если на улицы в России выйдет полмиллиона баб, протестующих против запрета абортов, не посадят ни одну. А если, как обычно, выйдет три с половиной феминистки — конечно, посадят, ибо их малая численность будет прямо свидетельствовать и о малой поддержке (а скорее безразличии) населения.

По всему выходит, что после переизбрания Путина произойдет сдвиг внутренней политики России в сторону еще большей радикализации в пользу патриархальных ценностей, а население, при собственном полном попустительстве, станет еще более бесправным. По мере истощения войной и санкциями российских ресурсов особого внимания требуют внутренние процессы, благо, время от времени начали проявляться очаги острой нестабильности от марша пригожинцев до бунта в Махачкале (который, как видится мне, был вообще не про евреев, они послужили лишь предлогом). Противодействие этому требует ужесточения авторитаризма, и оно непременно произойдет.

Так что для нормальных россиян я бы рекомендовал держать смазку для лыж наготове! Конечно же, прогнозы на то и прогнозы, чтобы не сбываться, и все же, исходя из стартовых точек и имеющихся последние 15 лет тенденций, определенные выводы с той или иной долей вероятности сделать можно. А тенденции пока таковы:

— сперва они пришли за свидетелями Иеговы, но я молчал. Я же не свидетель Иеговы;

— потом они пришли за гомосексуалистами, но я молчал. Я же не пидор;

— следом они пришли за либералами, но я молчал. Я же не либерал;

— дальше они пришли за Пригожиным и Стрелковым, но я молчал, потому что я не Пригожин и не Стрелков (какая огромная армия фанатов была у этих двоих — сегодня про них никто и не вспоминает, всем похуй);

— когда они пришли за бабами и их матками, говорить уже было некому.

Почему же автократия так зациклена на «традиционных семейных ценностях» и что она вообще понимает под данным наименованием? Очевидно, что определение столь абстрактного понятия не включает в себя базовые устои семьи, которую принято считать счастливой: любовь, дружба, взаимопонимание, равное партнерство, хороший достаток — это все как раз от диавола.

Обычно пропаганду таких ценностей противопоставляют промискуитету, обосновывая необходимостью вытягивания общества со дна морального и нравственного разложения. Другое дело в том, что сегодняшняя молодежь (не только в России, но и везде) высоко моральна (относительно предшествующих ей поколений), как никогда ранее. Девчонок знамо какой наружности с типичными для такого типажа атрибутами, как короткая юбка, широкий вырез декольте, по меньшей мере, в Москве или Питере встретить в наши дни большая редкость. Сегодня у женщин, наоборот, в столицах мода на какие-то бесформенные штаны и кофты, напрочь скрывающие любые намеки сексуальность. В сегодняшней России почти невозможно себе представить девушку, которую трахают в подъезде после распива полторахи «Жигуля», за гаражами, в общаге Шараги… А между тем подобный тип романтических отношений был чрезвычайно популярен у старшего поколения ПТУшников и ПТУшниц в 70-80-е и в особенности у поколения, чья юность пришлась на 90-е годы. Женщине, наиболее репродуктивный возраст которой — 18–28 лет — пришелся на лихие 90–95 годы, сегодня 50–60 лет. Именно этому поколению был свойственен тип поведения, который возможно отнести к промискуитету: они гарцевали в сверхкоротких юбках по улицам Уралмаша, привлекая к себе внимания бандосов мелкого пошиба, с которыми потом охотно ездили в сауну; именно они так активно подставляли туркам свои промежности, что имя «Наташа» в Турции после их наплыва стало именем нарицательным.

Неразборчивые половые связи были ноу-хау эпохи, в то время как нынешние герлы очень даже разборчивы. Извольте: в среднем современным девчонкам такого количества половых партнеров, какое было у тех, чья молодость пришлась на 90-е, не снилось в самом страшном из снов. То что вчера было нормой, сегодня - исключение. Так против какого распутства борется власть? Против каких абортов, если ни первого, ни второго сегодня по сути и нет?

Четкого определения семейных ценностей не существует — для каждого они свои. Для кого-то, например, свинг-пати выходного дня — большая семейная ценность. У типичной ханженской семьи, расплодившейся в Хрущевке, от такого глаза на лоб полезут, однако же у свинг-семьи на лоб глаза полезут уже от того, что кто-то может ебстись в миссионерской позе без света под одеялом. Первые ближе к семье с прогрессивными ценностями, вторые — к семье с консервативными.

Экспериментальные виды секса говорят о высоком статусе автономности пары, отсутствии комплексов и вместе с тем — присутствии независимости. И эта независимость будет проявляться решительно во всем, что Тоталитарному Государству очень сильно не нравится. Если же кто-то может трахаться лишь под одеялом при тусклом свете свечки, это признак очень сильных комплексов, нерешительности и страхов. И комплексы эти будут выражаться так же решительно во всем: страх перед шагом влево или вправо из постели материализуется в социальную и политическую плоскости. Такой гражданин для Государства очень ценен. Впрочем, и первые, и вторые относительно редко встречаются в обществе. Поэтому доминирующие семейные ценности можно обозначить так: чтобы достаток был, дети (1–2) хорошо учились, чтобы выплата ипотеки не стала камнем раздора, ну, и чтоб сраться поменьше из-за бытовухи. Это и есть семейные ценности.

И зачем же их пропагандировать? Какой в этом смысл? Пропагандировать любовь к жене, мужу, родителям и детям — это какое-то безумие. Если жена, муж, дети и родители хорошие, ты и так их будешь любить. И будешь любить, даже если какой-нибудь безумный диктатор потребует их ненавидеть. И наоборот: если все вышеперечисленные плохие, ты их не будешь любить, как бы к тому ни призывала пропаганда.  В этом и кроется ключевое отличие семейных ценностей, от ТРАДИЦИОННЫХ — традиционные требуют любить ВОПРЕКИ. Переложите эту покорность на отношения государства и гражданина.

Традиционные семейные ценности говорят о том, что ты должен любить свою семью, невзирая ни на что: ведь семья по одному лишь факту своего существования — очень большая ценность, кто не с семьей — тот плохой человек. Это целенаправленное разрушение естественной связи «мне нравится с теми, с кем мне хорошо» и создание искусственного морального долга перед абстрактной группой лиц. Человеку внушают, что в самом понятии «семья» уже кроется некая великая добродетель, не связанная с личными качествами конкретных людей, которые эту семью составляют, хотя в общем случае это просто биологическая случайность. Обратите внимание: чем более людоедский режим, тем меньше в обществе любви и больше семейных ценностей.

Почему же именно на последний тип семьи тоталитарное государство делает большую ставку? Потому что традиционные семейные ценности не про любовь, а про подчинение. Это классическое «Kinder, Küche, Kirche».

Именно данная модель семьи является наиболее покорным объектом контроля. Пропаганда этих ценностей замыкает на семье в самом примитивном ее восприятии, лишая интереса ко всему, что выходит за ее рамки; она ставит население в полную зависимость от государства, ибо большие семьи очень редко способны прокормиться без подачек государства собственными силами; образование неминуемо разрушает традиционный формат семьи, делая население независимым (отсюда и все громче звучащее в российском политическом дискурсе «было ошибкой давать женщинам образование»), в то время как крепкая большая семья — верный институт смиренного невежества.

Ну, и главное: патриархальная семья — прямое продолжение государства, ибо традиционная ценность — это самовластье на всех уровнях. Не нужен закон о домашнем насилии — глава семьи, отец, разберется сам на благо жене и детям. Равно как не нужна и конституция — царь разберется сам на благо народу.

Глубоко семейный человек (в рамках консервативных представлений о семье) не имеет субъектности; его индивидуальность полностью растворяется в семье, а семья, в свою очередь, — в Государстве. Если у вас большая семья, вы меньше будете выходить на улицу, бороться за свободу, искать, экспериментировать и позволять себе. Традиционная семья со сводом ее диких средневековых правил сугубо аморальна, как и постулирующее данный формат отношений государство.

Традиционная семья напрочь убивает любые представления о морали, а правильнее сказать переворачивает их с ног на голову, т.к. размывает саму индивидуальность: хорош или плох член подобной общины, достоин ли он уважения, зависит исключительно от того, как он выполняет вытекающие из своей принадлежности к традиционной семье обязанности. У бабы задача готовить, стирать и гладить — именно это определяет ее качества как хорошей женщины, а не некие духовно-нравственные ориентиры. Но главное в такой семье — не задавать лишних вопросов! У детей задача — прилежно работать в поле, что определяет как хороших уже их. Но главное — не задавать лишних вопросов! У отца задача — батрачить, пытаясь прокормить огромную семью. У всех вместе задача — клянчить подачки у государства, забираясь к нему в крайнюю зависимость. Кто многодетной семье выделяет квартиру? Государство. Кому эта семья обязана? Государству!

Вопрос правосудия в такой семье решается не по справедливости, а по старшинству: кто сильнее/старше, тот всегда прав. Отец в такой семье всегда прав по определению. Старший брат всегда правее младшего — это закон. По содержанию традиционные семейные ценности — базовые ценности иерархичности общества и власти, антииндивидуализма, отказа от личных интересов в пользу авторитетов, групп или идей. И связь с некоей идеей в ущерб собственным интересам в такой общине воспринимается как нечто возвышенное и называется «духовностью», а общество таких людей оказывается связано «духовными скрепами». А проще говоря, традиционная семья — это замкнутое сообщество без чувств, некие биороботы, отличие которых от животных носит весьма условный характер.

В более глобальном плане традиционная патриархальная семья — это тоталитарное государство в миниатюре: государство отражает патриархальную семью, где подданные подчиняются королю, как дети подчиняются своему отцу, что, в свою очередь, помогает оправдать монархическое правление. Проще говоря, мужья осуществляют республиканское правительство над своими женами и монархическое правительство над своими детьми, проявляя политическую власть над рабами и королевскую власть над семьей в целом.

Дети, воспитанные в таких ценностях, должны отличаться особой покорностью и трепетом перед старшинством, что на уровне рефлексов должно распространяться и на их государство. Благо, государство грамотно ассоциирует себя с семьей (Родина-мать зовет!). И, отождествляя себя с семьей, которая, согласно консервативным представлениям, свята не по факту своей благополучности, а просто по факту своего существования, режим встраивается в сформированную в сознании человека тоталитарную парадигму — человек традиционной семьи заточен на некритичное восприятие информации от родителей, и режим хочет, чтобы и его информацию воспринимали не критически.

Икона французской контрреволюции Луи де Бональд, главный государственник той поры, обосновывал необходимость поддержки традиционных семей именно в качестве главного противовеса революции следующим образом: семья по Бональду — это миниатюрное государство. Анализируя семейные отношения отца, матери и ребенка, Бональд связал их с функциями государства: отец — власть, мать — министр, а ребенок — подданный. Поскольку отец «активен и силен», а ребенок «пассивен или слаб», мать является «средним термином между двумя крайностями этой непрерывной пропорции». Бональд также рассматривал развод как первую стадию беспорядков в государстве, настаивая на том, что деконституция семьи влечет за собой и развал государства (тоталитарного, конечно, иных в те времена и не было).

Большая консервативная семья убивает независимость и стремление к свободе — это факт. И правда, революции делают сплошь несемейные люди. Максимум — имеющие боевых подруг, как Ленин Крупскую. Недаром же большевики были сплошь бессемейны. А кого большевики повели в бой? Таких же бессемейных рабочих, которые покинули свои сельские общины и, уехав в города, остались без жен, детей и матерей, что разрушило их традиционный уклад. Лишившись этих связей, рабочие пошли за большевиками отстаивать свои права. А бабий бунт с чего начался? Правильно, с разрушения патриархальной семьи: у баб отобрали мужиков и отправили на войну, не дав ничего взамен. В итоге семьи и привычное положение дел полностью разрушились, и бабы вышли протестовать.

А вот след тех, кто не покинул крестьянского быта (а с ним и традиционной семьи), в деле революции оказался весьма скуп — вклад крестьян совершенно микроскопичен. Почему? Потому, что, когда у тебя семеро по лавкам, тебе уже малость не до революции.

Миллионы вышедших на улицы Минска также были представлены в основном свободной молодежью. А много ли на Майдане было глубоко семейных людей? Так что пропаганда традиционной консервативной семьи — это форма контроля, а никакие не ценности. Неслучайно при сотрудничавшем с нацистами режиме Виши во Франции государственный девиз изменился с революционного «Свобода, равенство, братство» на консервативный «Труд, семья, отечество».

Еще одна важная функция консервативной семьи для государства заключается в том, что такая семья, ввиду своей невежественности, при воспитании детей догматирует все, что так или иначе связано с сексом и своим телом. И именно сексуальность является страшнейшим врагом любой диктатуры. А сексуальность, помноженная на бессемейность (или семейность, но не кабалистического, а более-менее свободного нрава), и вовсе является для Государства откровенным вызовом. Ярким примером такой категории населения являются гомосексуалисты и феминистки, и именно они являются чуть ли не главным врагом любой диктатуры: религиозной, коммунистической, фашистской, ЛЮБОЙ! При этом надо учитывать, что промискуитет 90-х, когда любую Маньку-птушницу за батл «Жигуля» любой Ванька мог отпороть за гаражами, к сексуальности не имеет никакого отношения. Это было про самый низменный тип инстинктов. Активная и разнообразная сексуальная жизнь — это совсем про другое, не про случайный неразборчивый секс по пьяни с первым встречным. Пример пьяной Маньки, постанывающей из-за гаражей, или Наташки, обслуживающей братву в сауне, — это как раз-таки очень хороший паттерн для государства, ибо говорит о тотальном оскотинивании населения. Обслуживание братвы за связку вареных раков — это как раз про традиционные ценности в той же мере, в которой незыблемым их атрибутом до революции было снохачество или подкладывание дочери под помещика за пучок моркови.

Традиционные семейные ценности отвергают независимый секс как таковой, ибо любые проявления независимости идут государству во вред. Вы могли заметить, что из телеэфиров российского ТВ полностью пропали любые передачи по данной тематике. Если раньше были бесчисленные «Империи страсти», «Про это…», «Секс с Анфисой Чеховой», «Спросите у доктора Щеглова», то к 2012 году не осталось ничего. Их место заняли телеканалы «Спас», «Союз», «Звезда» и бесконечные фильмы про войну да любовь к родине. Под особый удар, конечно же, попадают совсем уж нетрадиционные сексуальные ценности, например, гомосексуальные. Впрочем, здесь дело не в аморальности гомосексуальных отношений, а в независимости обладателей этих наклонностей. Недаром же на традиционных семейных ценностях делали основной акцент решительно все диктаторы от Сталина и Гитлера до Чеушеску и пухлячка Кима. Недаром же главный революционер ХХ века Ленин призывал к разрушению патриархального института порабощения масс и активно поддерживал гомосексуалистов с феминистками.

Гомики презираемы стаей, а стало быть, находятся вне стаи, и вместе с тем по определению нелояльны государству, которое делает на стаю особую ставку. Принадлежность к угнетаемым меньшинствам сформировало у них очень острое чувство локтя, а государство не может себе позволить существования неподконтрольной себе сплоченной независимой группы. Гомики достигают успеха гораздо чаще, чем натуралы, что обусловлено рядом закономерных факторов: им, как и евреям, изначально не свойственны пристрастия к дебильным мужским занятиям, вроде в футбик погонять, на рыбалку ломануть, по грибочки да в лесок, бесконечно перебирать в гараже карбюратор «Жигулей», хлестать с пацанами «Очаковское» во дворике… Т.е. гомикам несвойственен тип поведения, сопровождающийся бесполезным прожиганием времени. Им чаще свойственны увлечения развивающими занятиями, например, музыкой или маркетингом, что обуславливает их чрезмерное засилье в любом шоу-бизнесе мира. И, конечно, их пробиваемости способствует комплекс инаковости, по Ницше пробуждающий волю к успеху и власти. К тому же они не обременены отупляющим семейным бытом, им не надо ломать голову над тем, как прокормить детей и во что одеть к 1 сентября. Если традиционная семья трясет на все это с государства пособия, вставая пред ним зависимость, то гомики не получают от него ни цента. Отрешенность от стаи и традиционных для стаи проблем делает их еще и, наверное, самой независимой и свободомыслящей категорией населения. Естественно, многовековые притеснения у них сформировали и особо сильное рвение к свободе.

Балансируя на грани мужчины и женщины, гомосексуал, с одной стороны, лишен типичного мужского распиздяйства (тот же пример с бесконечным перебиранием карбюратора «Жигулей» или валянием с пивом на диване перед телевизором), но с другой стороны, обладает мощной женской практичностью, хитростью и коварством женского ума. Помимо прочего, гомосексуалам в той же мере, что и женщинам, часто свойственны экзальтированно-демонстративные черты характера — т.е. стремление быть в центре внимания. Причем реализуется это в куда более качественных категориях, чем у женщин. Благодаря этому гомосексуал всегда будет выебываться с правозащитных позиций на власть, причем выебываться на очень качественном уровне. И самое неприятное - он будет достигать высокого карьерного успеха.

Все это в совокупности делает гомосексуала очень опасным для диктатуры человеком. Допустить существование внутри государства независимых, свободомыслящих, крепко сплоченных, да еще и очень пробивных целеустремленных людей диктатор не может. Его задача — либо истребить их, либо выдавить, оставив лишь тех, кто привык с банкой пива валяться на диване перед телевизором. Если диктатор пустит вопрос на самотек, то не успеет оглянуться, как гомосексуалисты набьют собой политбюро, как они набили собой всю культуру от Чайковского до Меркьюри, науку, шоу-бизнес, менеджмент Газпрома и т.д. Набьют и… выберут свою власть.

Схожими чертами опасны для государства и секты — главным образом наиболее многочисленная из них — «Свидетели Иеговы», которых все диктатуры искореняли во все времена наравне с гомиками. Что интересно, община свидетелей представляет собой как раз ту консервативную семью, за которую и борется тоталитарное государство. Проблема свидетелей в том, что у них свой свод консервативных правил, не ассимилированный с государственными нуждами, в отличие от носителей ценностей официальных религий. Более того, эта семейная община фактически существует вне государства и декларируемых им правил.

Причем, ввиду того, что Иеговисты не так сообразительны и пробивны, как гомосексуалы, их сегодня давят гораздо жестче: еженедельно в России выносятся десятки и десятки крайне жестких приговоров за членство в этой организации (10–15 лет — обыденность современного сектанта), в то время как гомосексуалов предпочитают травить сугубо словесно, устами Киселева призывая сжигать их сердца. Свидетели Иеговы опасны лишь высокой сплоченностью и существованием вне законов и принципов государства, в остальном же они очень слабый и совершенно непробивной противник. На которого, до кучи, всем глубоко похуй. Невозможно себе представить «свидетеля…», руководящего «Норильским никелем» и заседающего в Думе. Поэтому диктатура их может давить максимально крайними репрессивными методами: сегодня убийцей или насильником в России быть гораздо выгодней, чем «свидетелем…», ибо последних пачками сажают на куда более серьезные сроки. При этом об этом не пишут даже самые отпетые либеральные СМИ. Либеральные СМИ ведь тоже заточены под принцип «свой-чужой», поэтому, когда СВОЙ журналист Иван Голунов становится жертвой полицейского произвола, СМИ единогласно проводят одну из крупнейших в России независимых кампаний «ЯМЫ Иван Голунов». Во всех остальных случаях реакция несоизмеримо меньшая. А если дело касается «свидетелей», которые ментально чужды решительно всем, то даже крайним либералам становится абсолютно похуй на их проблемы. Государство это видит, и вдавливает отвечающий за репрессии рычаг управления, до упора.

А гомосексуалы, ввиду описанных выше качеств, наоборот, мало того, что имеют сильное лобби на всех уровнях элит и власти, они зачастую и входят в эти элиты. Они же очень широко представлены в журналистике и юридической сфере. Их, как «свидетелей», тихой сапой не посажаешь — шум будет очень сильный. Скрытые гомосексуалы из числа элитариев (зачастую даже заводящие фиктивных жен, чтобы отвести от себя подозрения), пока власть от слов не переходит к делу, еще могут выражать лояльность (по меньшей мере, демонстративную) диктатуре, но начало мощной репрессивной компании воспримут как уже совершенно не абстрактную опасность. А обладающего огромным капиталом и влиянием человека категорически настраивать против себя — весьма сомнительный в плане результативности план для государства.

Поэтому пока что в России политика заточена не на устранение гомосексуалов через угрозу физического наказания, которая уже конкретно переполошит сообщество, а на выдавливание через демонстрацию «вам здесь не рады». И они, очевидно, массово покидают страну последние лет 10. А вот когда их останется совсем уж мало и остатки не будут представлять особой угрозы, тогда можно будет и прибегнуть к методологии, разгромившей «Иеговых». (прим.: пока я писал эту статью, появилась новость о том, что ЛГБТ хотят признать экстремистской организацией, т.е. перевести травлю гомиков из медийной в уголовную плоскость. Процесс движется даже быстрее, чем я ожидал).

Схожая история с выдавливанием феминисток (в т.ч. и на них нацелен последний патриархальный свод законов). Ху есть феминистка? Это молодая, часто энергичная женщина, отвергающая представления о типичных девочковых развлечениях. И представления о семье в т.ч. До кучи, ввиду все той же экзольтированности, она нередко очень громогласна. Как и гомосексуалист, своей профессией часто выбирает юриспруденцию, маркетинг и тд. Т.е. законы она знает лучше, чем рядовая баба, и продавать свои навыеи, благодаря маркетигу, в той или иной мере способна. А еще... а еще нет нужды расписывать остальное, ибо переложите все то, что мы выше писали про гомосексуалиста на феминистку: чувство локтя, бессемейность и тд. Переложите и получите еще одно острое ядро нестабильности в кривом зазеркалье. Свободная от семейных отношений молодая баба с амбициями, обладающая всеми перечисленными выше качествами - очень важная составляющая часть ЛЮБОЙ революции. Не даром же Ленин и Троцкий на феминизм делали особую ставку. И именно женщины начали в России февральскую революцию. Схожие ситуации мы уже описывали на примере революции в Египте и национальной войны в Косово - оба замеса имели очень ярко-выраженную феинную составляющую, причем в Косово, что может показаться странным, феминистическое движение по сей день очень сильно (в частности одна из выживших дочерей Адема Яшери сегодня заведует какой-то местной феминистической организацией, а жена главного решалы албанской диаспоры Бехджета Пацолли - фем и ЛГБТ активистка).

Но вернемся непосредственно к сексуальности. Свободная и активная сексуальность равна бунтарству. Ведь трудно себе представить девчонку, позирующую в стрингах на фоне Кремля, рвущей на груди рубаху за Русь-матушку? Вот и нехуй вносить смуту в наши стройные ряды! Отсюда и крайне негативное отношение государства к обнаженке на фоне неких сакральных символов — Кремль, Храм, «Родина-мать». А если в полицейской форме — это прям преступление преступлений. Обнаженка на фоне символа — рассакрализация, презрение к авторитетам, и подобное необходимо пресекать наиболее кардинальным методом.

Поэтому крайне важный функционал патриархальной семьи для диктатуры заключается в подавлении сексуальности с детских лет через воспитание в консервативных традициях. Секс входит в триаду основных человеческих потребностей наравне с едой и доминированием, и любая попытка ограничить одну из трех основ ведет к кардинальному перестроению личности, взращивая тот самый рабский менталитет. Первым в контексте политики на это обратил внимание после прихода к власти нацистов Вельгельм Райх, о чем в лихом 33-м и написал фундаментальный труд «Психология масс и фашизма», после чего ему, вполне ожидаемо, пришлось бежать из Германии.

«Если подавление материальных потребностей побуждает к сопротивлению, то подавление сексуальных потребностей предотвращает сопротивление обеим формам подавления»

— Вельгельм Райх.

Объясняя культ «Традиционных семейных ценностей» при Фюрере, Райх утверждал, что в результате морального сдерживания консервативным воспитанием естественной сексуальности ребенка у человека развивается пугливость, робость, страх перед авторитетом, покорность, «доброта» и «послушание» в авторитарном смысле этих слов. Авторитарная структура личности формируется путем погружения сексуальных запретов и страхов в живую субстанцию сексуальных побуждений, что приводит к формированию консерватизма, страха перед свободой. Сексуальное вытеснение усиливает политическую реакцию, превращает массового индивидуума в пассивную аполитичную личность и создает вторичную силу в личностной структуре — искусственную потребность, которая активно поддерживает авторитарный строй.

Воспитанный и связанный авторитетом человек не доверяет себе, поэтому он отказывается брать на себя ответственность за свои поступки и решения и требует, чтобы им руководили. Ярчайший пример — Женя Лукашин, Анатолий Новосельцев — в общем, любой герой советского кинематографа, поведенческий тип которого мы детально разбирали в ранних статьях. Некоторые правые мне возражали, дескать, образ русского мужика-лузера придумали евреи, занявшие всю верхушку советской культуры и власти, в т.ч. и кинематограф. Ага, только вот при Романове ситуация мало чем отличалась, и простой мужик являлся все тем же обсосом, валявшимся пьяным в сенях крестьянской хаты.

Райх настаивал на том, что именно подавление сексуальности является главной причиной формирования авторитарного характера. Чем беспомощней становится «массовый индивид», тем отчетливей проступает его идентификация с фюрером и тем глубже детская потребность в защите прячется в чувстве его единства с ним. Эта склонность к идентификации составляет психологическую основу национального нарциссизма, т. е. неуверенности отдельного человека в себе (главным образом из-за сексуальных комплексов), которая при сливании с толпой метаморфозирует в уверенность, ассоциируясь с «величием нации». Индивид ощущает себя в фюрере, в авторитарном государстве. Благодаря такой идентификации он ощущает себя защитником «национального наследия» и «нации».

Сексуальная закомплексованность не только превосходный очаг подчинения, но и очаг направления энергии в ненависть. В ненависть к тем, кто принебрегает сексуальной чистотой. Не даром же не последняя роль в пропаганде нациство была отведена сексуальным извращениям среди евреев и, конечно же, тому, что евреи самым циничным образом трахают наших телочек.

В то же время к авторитарному типу отношений личность подталкивает тревога, несамостоятельность и привычка к подчинению. Авторитарная личность стремится избавиться от ощущения собственной ничтожности посредством симбиоза с внешним объектом, который достигается с помощью отношений господства и/или подчинения. Стремление к симбиозу усиливается, когда такая личность переживает фрустрацию, усиливающую чувства одиночества и бессилия. Секс в данном случае опять таки играет ключевую роль: еду, в той или иной степени, достать себе может каждый. А вот секс - нет. Особенно если ты уже... в годах. В заблуждение относительно авторитарной личности может ввести то, что она может проявлять склонность к бунту. Однако ее бунт всегда направлен против власти, которую она воспринимает как слабую, и сочетается с желанием подчиниться власти «сильной». Ярчайший пример — марш Пригожина на Ростов. Из-за колоссальных проебов на фронтах к тому периоду власть Путина воспринималась многими как слабая, авторитарную силу они нашли в Пригожине, за которым и пошли. Пригожин проявил нерешительность в конечном итоге, не доведя дело до конца. Путин же проявил решительность: убил Пригожина и посадил Стрелкова. Власть реабилитирована в лице закомплексованного лузера. Этот пример показывает то, что данная категория населения, если и выступает против диктатуры, то лишь потому, что диктатура недостаточно диктаторская. Вот Пригожин, казнящий людей кувалдами, — самое то. В т.ч. это говорит и об описанной нами ранее неспособности этих людей даже в простейшие формы организации — они могут что-то делать лишь в том случае, если их возглавит властный лидер. Если его нет, они проявляют фантастическую пассивность. Вот не нашлось лидера, который вывел бы на улицы народ в поддержку Стрелкова — никто и не вышел. Либералы в этом плане коренным образом отличаются. Самовольно по аресту Навального вышло 10 тыс. человек. Тоже смехотворный результат, но все же это не ноль, и он говорит скорее о чрезвычайно малой доле либералов в России, чем об их неспособсности группироваться и самоорганизовываться.

Спустя несколько лет под влиянием все той же внутренней политики Германии идеи Райха развил другой видный представитель немецкого неофрейдизма Эрих Фромм, который полагал, что социальную базу тоталитаризма составляют два типа людей. Для тех и для других характерно ощущение бессилия, одиночества, тревоги и неуверенности. Но справляются с ними они разными способами. Первый тип — это люди из крайне консервативных семей, ввиду чего у них сформировался садомазохистский, авторитарный характер. Ввиду невозможности реализовать свои фантазии через разнообразные сексуальные практики наподобие БДСМ (т.к. их воспитывали в атмосфере внушения крайней постыдности любых форм сексуальности), они возбуждают от проявления силы на политической арене, получая удовольствие от подчинения внешней силе и от причинения боли другим. Посредством же отречения от своей личности и растворения в чем-то превосходящем их, они избавляются от чувства собственной беспомощности. Второй — это конформисты, т.е. те, которым все и всегда похуй. Истоки конформизма он видел все в том же характере семейного воспитания и особенностях культуры консервативной семьи. С его точки зрения, объединяет обе категории подавление авторитарными родителями чувств ребенка, в т.ч. и сексуальных. В результате сначала ребенок отказывается от выражения своих чувств, а затем и от самих чувств. Постепенно подлинные чувства ребенка замещаются псевдочувствами — теми самыми духовными скрепами.

Эту же особенность подчеркивал и главный эксперт ХХ века по диктатурам Джордж Оруэлл. В его романах недаром женщинам было запрещено получать удовольствие от соития, чему их даже обучали на специальных курсах. Если человек не способен для родины справиться с половыми инстинктами, то и на другое самопожертвование (грудью на амбразуру, заложить родного отца, сдать всю зарплату в помощь фронту и т.д.) неспособен. Что главные герои Оруэлла, собственно, и подтвердили.

В общем и целом социальным последствием физиологического подавления является поддержка консервативного политического вектора. В конце концов политические лидеры, тем более диктаторы, десятилетиями удерживающие власть, являются отображением коллективного подсознательного масс. А жизнеспособность вывода об увеличении числа физиологических (сексуальных) ограничений как средстве удержания населения в повиновении подтверждается продолжительной практикой применения этой социальной технологии со времён египетских фараонов до наших дней. Если говорить совсем кратко, то можно ограничиться лишь одной фразой: делая постыдным реализацию базовых физиологических функций человека, мы загоняем его в состояние фрустрации и навязываем ему комплекс вины. Неврастениками управлять гораздо легче.

Среди прочего регулирование сексуальной жизни имеет своей целью не только посягательство на самоидентификацию, но и на самопрезентацию. Диктатора мало волнует, кто вы на самом деле, но очень сильно волнует, как вы себя ведете, то есть ведете ли вы себя так, как вам говорят. Диктатуре важно принудить членов общества демонстрировать подчинение как признание силы государства над собой. Например, в СССР было важно для карьеры вступать в комсомол и говорить на собрании о загнивании стран империализма, в то время как истинная позиция вещающих была уже совершенно похую. Это помогает в неспокойное время, среди прочего, четко различать общество своих и чужих без всякого глубинного анализа. Если за традиционные ценности, то определенно свой. Если против — определенно и против государства, можно сразу сажать.

Примечательно, что в деле запретительства главные бабуины нередко находят поддержку среди бабуинов самого низкого ранга, которым, по их способностям, при любой «власти» не светят ни хорошая еда, ни красивые самки, а значит и терять как бы особо нечего, но зато желания подгадить другим — хоть отбавляй. Тем более что за усердное бдение им с барского стола нет-нет, да чего-нибудь и подкинут. Причин для такого поведения много, но все они сводятся к емкому "не вписались в рыночек", и в консервативной стране им жить попросту комфортно. Очевидно, что человек консервативного склада будет тяготеть и к таким формам государственного управления. Однако это слишком поверхностное объяснение. А чем им было не комфортно жить, например, в 2008-2012 годах? Или при диктатуре их жизнь станет лучше? Не станет, и они это знают. Вернее станет, но у единиц, которые впишутся в новую систему. На остальных это ровным счетом никак не скажется - у них как ничего не было, так ничего и не будет. Понятное дело, что при тоталитаризме, они смогут хотя бы гордиться неким абстрактным величием, поднимая свою самооценку, но все же и это лишь незначительная часть поверхности медали. Главный их стимул, все же, стремление поднасрать другим.А проще говоря, банальная зависть, о которой мы много писали в статье про цыгановщину и еще больше напишем сейчас. Напишем, потому что очень зря многие недооценивают этот фактор в формировании коллективного бессознательного.

Человек малокультурный, невежественный и безграмотный, как правило еще и крайне завистливый. Завистливый в самом худшем из значений этого слова. И ему свойственно либо стремление понизить всех до своего незавидного уровня, либо стремление сделать так, чтобы его негативный опыт испытало как можно больше сторонних людей.

Примером первой ситуации могут послужить многие инициативы «с низов» в период революции 17-го года — инициативы, порой столь обескураживающие, что повергали в оторопь даже бывалых большевиков. Все-таки опытные марксисты и народные массы в понятие «равенства» вкладывали совершенно разные представления. Если в романтических представлениях Маркса равенство означало одинаковое для всех благополучие, то в представлении народных масс — одинаковую для всех нищету. Кто-то, помнится мне, даже предлагал расстрелять какого-то композитора за то, что тот слишком талантливый, что нарушает принцип равенства.

Примером второй ситуации могут послужить солдаты: служба в российской армии былых лет (особенно в 90-е) — исключительно негативный опыт, который не каждому врагу пожелаешь. Однако же среди прошедших сию незавидную школу жизни часто доминирует мнение не «пацаны, это кошмар, никогда туда не идите», а «все нормально, отслужил, мужиком стал! Это отличная школа жизни, каждый ее должен пройти!». Более того, отслужившие в 90-х дегенераты зачастую критикуют современную российскую армию за недостаточно сильный творящийся в ней пиздец, дескать, «ну разве это служба? До года сократили! Вот когда два года все служили, хлебая баланду в промерзших казармах и терпя дичайшие издевательства со стороны чеченцев, дагестанцев и узбеков, — вот тогда заебись было».

Конечно же, русская армия 90-х может понравиться исключительному шизофренику, так что к искренности таких разговоров едва ли можно относиться серьезно. Более того, от нормальных служивых я неоднократно слышал о том, что в русской армии было гораздо хуже, чем в тюрьме, и я даже лично знаю пример, когда пацаны в середине 90-х разбили в магазине витрину, забрались туда и тупо ждали приезда милиции, дабы вместо армии попасть в тюрьму, т.к. там гораздо комфортнее. Ну и, конечно же, перспективы попасть в чеченскую мясорубку не делали русскую армию привлекательней. Почему же многие срочники так восхваляют этот ад на земле? Потому что львиная доля срочников 90-х — выходцы из маргинальных семей, ибо при желании откосить от армии во времена всеобщего хаоса не было никаких проблем, даже не имея при том денег. Достаточно было иметь либо нормальных родителей, которые, сам помню, с самых детских лет носились по больницам, отыскивая у своих чад всевозможные болезни, и к моменту призыва, как правило, набирали целый букет заболеваний по итогу чего успешно отмазывали детей. Либо давали военкому взятку, которая была не так уж и велика, и при желании насобирать должную сумму не составляло проблем. Даже если семья бедная: продал корову или старенький «Жигуль», дал взятку. Третий вариант - обращение в фирму, которая помогала откосить, и коих в те годы было, как лисичек в корзине осеннего грибника. Так что попадали в армию сплошь те дети, на которых было похуй даже родителям. Т.е. дети, лишенные родительской любви и заботы; дети сугубо несчастные. И дети эти отлично понимали свое положение в социуме, очевидно, ощущая себя людьми второго сорта. Понимали и, не менее очевидно, завидовали тем, у кого река жизни течет по совершенно иному руслу. Кто пойдет в такую армию в лучшие годы жизни, когда на гражданке можно сношать бухих телочек? Благо тогда, проблем с этим не было никаких. Это сегодня бабы стали дохуя избирательны.

Осознавать себя лузером, конечно же, никто не хочет, и тут вновь включается придуманный мной недавно принцип детской песочницы: выискивание недостатков у хорошей лопаточки, которая тебе нравится, но ты не имеешь возможности ею завладеть, и наделение мнимыми преимуществами своей уродливой лопаточки, которая тебе остоебенила, но другой у тебя нет: «Да и не лопаточка у тебя, а кака! Вон ручка у нее розовая, девочковая. А вот моя поломанная лопаточка (хнык хнык) — крутая, какой коричневый след от засохшего говна на ней красивый (хнык хнык)».

Экстраполируя этот опыт на службу в армии: «Я не лузер, которого кинули даже собственные родители на растерзание дагам и чеченам! Просто Армия — школа жизни! Самые бесценные годы моей жизни! Зато какой МУЖИК я оттуда возвратился. Не то что вы в своей Москве косите все, как девочки. Не мужики нихуя, пидарастня одна!». И дополнением обязательно является «каждый должен отслужить!», потому что из соображений зависти его цель сделать так, чтобы в этой «школе жизни» так же, как он, отмучилось как можно больше людей! Поэтому, когда служивый тебе втирает, что он служил и все заебись, ты теперь тоже должен "да не ссы ты, нормально все, зуб даю" - это не благородный мотив. Это проявление самого гнусного из паскудств, т.к. он прекрасно знает, что там было нихуя не заебись, и целенаправленно хочет затянуть тебя в эту же яму, чтобы ты пережил те же унижения, что и он. Если у тебя есть такой друг - шли его нахуй, это конченая гнида, а не друг. От такого можно ожидать любой подлости. Нормальный друг, даже если ты сам захочешь в армию, скажет "Ты что дурак? Даже не вздумай. Нахуй тебе дагам трусы стирать? Ты тут с куда большей пользой проведешь это время". 

В той же мере это относится и к отсидевшим, что выражается в «не сидел — не мужик», и крайнее неприятие опытными зеками гражданско-обыденных форм жизни. К слову, обратите внимание на то, что матерый зек ВСЕГДА сторонник тоталитаризма, войны, традиционализма и прочей хуйни. Его мечта, просидевшего всю жизнь под шконарем, — загнать под шконарь и всех остальных из числа тех, у кого жизнь удалась. По личному даже опыту - у кого в соц.сетях воровские звезды и пацанские цитаты не увижу - гарантированно рьяный СВОшник, традиционалист и путино-лобызатель.

Поэтому все эти люди — зеки, зетовцы, отслужившие срочку в 90-е, возрастные домохозяйки, так и не встретившие своего Стаса Михайлова на белом коне, и пенсионеры — в основной массе ВСЕГДА поддержат любое государство, которое будет пропагандировать не только войну, как мы писали в прошлый раз, но и «традиционные семейные ценности». Не из соображений морали — каждый из них даже на интуитивном уровне хорошо понимает, что эти ценности не про мораль, а про запретительство и подчинение. Они прекрасно понимают к чему движется государство на самом деле, но они этого и хотят, благо на них любые запретительные меры и репрессии никоим образом не скажутся, т.к. у них никогда ничего и не было. Наоборот, они наконец-то почувствуют себя значимыми людьми, богами, карающими и мстящими, хотя бы через доносительство.

Таким образом, выставляя себя защитником традиционных ценностей государство еще и находит опору на плечах этих слоев населения, образуя с ними взаимовыгодный симбиоз сотрудничества. Т.е. дело не только во власти. Дело в самом обществе. Общество само регулируется и исходит из соображений зависти к независимости, которой лишено. По этому принципу зрелое поколение (как правило, из женщин) постоянно досаждает вопросами по типу «А когда вы распишетесь?», «А почему ты не женат/не замужем?», «А чего ты в тридцать еще ребенка не завела? Ой-ей-ей, поторопись, твои годы выходят» — сколь бы благодушными целями ни прикрывались эти вопросы, в основе их лежит откровенно звериная зависть старшего поколения к молодости и независимости.

И на сугубо неосознанном уровне такая старуха всячески пытается лишить молодежи того, чего она была лишена сама: вышла замуж рано за бухающего абы кого, сразу родила тройню, всю жизнь выживала с мужем алкоголиком и приплодом в условиях крайней жилищной стесненности. Потолок романтичности для нее — обслуживание местечковой братвы начала 90-х в сауне. И если к ней в 90-е все эти гопники относились сугубо как к вещи, то к сегодняшнему дню все перевернулось с ног на голову: сегодня именно молодая герла качает права, а не ухажер, который бегает за ней, свесив язык набок, и чествует, как царицу Будучьян. И тут она видит, как молодая чика, не обремененная семьей, строит карьеру, гарцует с разными ухажорами, и не за гаражами, а в Анталии, о детях и думать не думает, пользуется максимум благ и ништяков — ее, естественно начинает от этого страшнейше корежить, как ведьму из ада: «А что, так можно было?». И как отслуживший в армии 90-х лох пытается сделать так, чтобы этот опыт получило как можно больше людей, так и эта бабка, обслуживавшая в свои 18 за три копейки братву в 90-х, а к 20-ти уже обвешанная мужем-алкоголиком и детьми, как сын Кадырова орденами, пытается навязать свой опыт молодым телочкам, которым смертельно завидует. И вот это вот «А че те 30, а ты не замужем? А что детей нет? Скорее, скорее, опоздаешь» призвано склонить молодую чику, не разбирая броду, скорее все бросить и выходить замуж за кого попало (главное — не опоздать! Тут уж не до разбирательств), рожать как можно большее количество детишек (хуй тебе, а не независимость) с последующим тяганием этой лямки в непонятно каких условиях. В общем, это призыв пройти ее неудачный жизненный путь и точно так же просрать жизнь. Вопрос «а ты чего еще не родила?» — прямое продолжение извечного бабкиного галдежа на лавочках «ПРААААСТИТУУУУУТКИ!!! НАРКАМАААААНЫ!».

Для наглядности предлагаю посмотреть на следующее фото, в свое время произведшее настоящий фурор в российском обществе. Многие из вас его, думаю, даже вспомнят.

Представьте себе, эта фотография попадает в руки того самого отслужившего срочку солдата в 90-е, который живет в глухом селе Нижние Надоюшки. Может ли он себе позволить такую чику? Нет, она на него даже не посмотрит. Вы видели, например, жен мобилизованных? Мне периодически попадаются на глаза в новостях типа «жена кинула мобилизованного мужа на бабки». Обычно их жены выглядят так, будто бы сошли в наш мир из строк бородатого анекдота «кого только ни ебут». С учетом того, что он воспитывался в условиях крайнего догматизма любых форм сексуальности и подчинения авторитетам, с одной стороны он ни при каких раскладах и неспособен закадрить такую чику, с другой — он неспособен подняться до уровня, при котором такие чики на него сами будут обращать внимание. Не достиг он его потому, что привык подчиняться строгой рабской иерархии, впитанной как раз в традиционной семье, где пьяный батяня его пиздил и унижал.

Что он подумает, глядя на фото? «Совсем охуели эти москвичи! С жиру бесятся, пока я тут кровь проливаю!». «Эхх ебет же кто-то таких телочек, только не я». Дабы избавиться от душевных стенаний, он будет поддерживать систему традиционных ценностей, чтобы лишить баб всякой автономности и по максимуму закабалить «семейными ценностями». Ему такие телки никогда не давали и не дадут, ввиду чего он не может не испытывать к ним негативных эмоций. С другой стороны он будет желать лишить возможности их трахать тех, кто может себе это позволить. Т.е. все запретить, патриархат, долой разврат (то, что он вкладывает сам в понятие разврата. Например, ебать трехкопеечную шмару за гаражами в понятие разврата для него не входит; разврат — все то крутое, что он не может себе позволить). Плюс, поскольку из него силами семьи, армии и тд., лепили закомплексованного раба, он сам не может себе позволить такую выходку, отчего его зависть будет пробуждаться даже чисто по факту самой ситуации. То что там где-то на фоне мемориал - это лишь предлог. Он бы взбесился и не будь там мемориала. Просто тогда бы не было повода для наказания девчонок.

Поэтому он ГАРАНТИРОВАННО поддержит любую власть, пообещавшую ему «традиционные семейные ценности». Ну а о том, что подумает, глядя на это фото, престарелая домохозяйка, и говорить не следует. В обоих случаях крайняя зависть побудит их потребовать наказания для нечестивых блудниц, и более того — они завалят доносами все существующие инстанции. Если мне не изменяет память, девчонкам с фото по итогу дали даже не 15 суток, а что-то около года.

Схожую аналогию с завистью к ситуации, при которой некто разрывает догматичный стереотип, можно рассмотреть на примере кормления грудью в общественных местах. В жизни мне приходилось два раза наблюдать очень жаркие дискуссии на этот счет в сети. Я об этом даже много лет назад, вроде бы, статейку в ЖЖ бабахал. Интересно в этой ситуации следующее: мужики в данном обсуждении оба раза проявляли к кормящей повышенную лояльность, совершенно не понимая что в этом такого криминального. А вот бабы в основной массе просто на говно исходили от того, что кто-то кормит ребенка в общественном месте. Как описать ситуацию кормления в общественном месте грудью? В целом, да, это признак быдлячесвта, некоей цыганщины. Ну и похуй как-то. Я видел таких кормящих матерей, и никакого негатива они у меня не вызывали. Но вот баб оба раза в сети просто рвало по диагонали от презрения и ненависти. Хотя казалось бы, должно быть наоборот: женщина, должна проявлять солидарность, как никто понимая тяжкое бремя материнства. Но нет, солидарность как раз проявляли мужики, очень далекие от этой темы. Почему отношение так разнится, я прекрасно понимаю: у мужика в данной ситуации нет объекта для зависти. А вот у женщины есть: Женщины, в меру своего воспитания, и до кучи сильно зависящие от мнения окружающих, позволить себе такое поведение не способные, как правило будут крайне негативно воспринимать тех, кто не стеснен предрассудками, и позволить себе это может. "Да я вот, должна терпеть до дома, шкериться по туалетам, испытывать неудобства, чтобы обо мне плохого не подумали, а она вот просто достала сиську, сунула в хайло своему выблядку, и проблем никаких не ведает..." - именно такой процесс мышление неосознанно протекает в голове у многих женщин наблюдающих за подобной картиной кормления. Но ведь это же сугубо твои проблемы, дорогая, проблемы твоего ханжества, проблемы твоей зависимости от мнения окружающих. Чего ты на нее то нападаешь? Ты на своих родителей нападай, которые нашпиговали тебя, как рождественскую утку дебильными установками. А ее не трожь - это ее неотъемлемое демократическое право. И, как я бы занес незамедлительно в черный список "Друга" рекомендующего по своему опыту мне пойти в армию, так следом за ним бы туда отправилась и подруга, которая стала бы хуесосить при мне кормящую на улице мать. Потому что имея представление о том, чем действительно обусловлено ее возмущение ситуацией, я прекрасно понимаю, что это говорит о ее скверно-завистливом характере, что непременно будет распространяться и на меня.

В прошлый раз, когда я написал о том, что лояльность стариков войнам и диктатуре обусловлена в первую очередь страшной завистью к молодости, сексуальности и жизни (с особым акцентом именно на старух), кто-то даже пытался мне возразить, дескать, ты демонизируешь стариков. Понятное дело, что не все старики такие, просто численность обладателей таких качеств среди них слишком велика, и не более того. И вот особыми красками данный тезис зависти к женской независимой молодости среди закабаленных и никому не нужных старух заиграл в свете приговора некоей активистке Саше Скочилиной за антивоенные ценники в магазине. Прелесть этого дела в том, что оно заведено по доносу. Я посмотрел, кто доносчик. Это оказалась некая... 76-летняя женщина. Старая баба накатала на молодую. Превосходно. Очень было бы интересно узнать биографию этой старушки, но увы… Впрочем, я и без этого ее знаю. Погуглив в целом вопрос доносительства, я узнал, что сегодняшним рекордсменом по их численности является некая неназванная женщина возрастом «за 40 лет», которая написала 922 доноса. Самый результативный доносчик времен Сталина, если верить Гуглу, — некая Полина Скочиленко, накатавшая 8 тыс. доносов (возможно, что фейк, но то, что вновь мы упираемся в женщину, символизирует). Если верить белорусским кибер-партизанам, самый плодотворный доносчик РБ — вот эта женщина в годах:

И еще немного из того, что мне гугл навыдавал по запросам о доносительстве:

***

Как мы видим, эти новости продолжают историю Скачилиной, где превалирует ситуация, при которой старая баба пишет донос на молодую. Есть и мужики доносчики, например Александр Талипов, автор телеграм-канала Крымский Смерш, который прославился тем, что заставлял молоденьких девчонок извиняться на камеру за танцы под Верку Сердючку. Но суть от этого не меняется. Александру Талипову не 20, и даже не 30 лет - ему 48. Конечно же бывший, какой-то то ли мент, то ли солдат. Обладатель крайне жлобского ебала. К сожалению о его биографии нам ничего неизвестно, но догадаться, впрочем, не трудно: в нормальных семьях таких еблищ не производят. Но главное, пропорция "старый пишет доносы на молодых" не нарушена. Вина тех девчонок была не в том, что они плясали под Серлючку, а в том, что они молоды и красивы. Ну, и, очевидно, такому как Талипов нихуя не давали.

Более того, я захожу на его страничку ВК, где он отчитывается о своем доносительстве, и под первым же постом вижу перечень комментаторов:

На его странице пасутся сплошь бабы 50+, а некоторые (вторая и последняя) вообще 70+. И вновь в деле доносительства (главным образом на молодежь) мы видим явное преобладание возрастных женщин. Опять совпадение?

Ну и, конечно же, неформальный вождь русского доносительства — Екатерина Мизулина, женщина 40 лет с искалеченной психикой, что видно даже невооруженным глазом. И это неудивительно, учитывая шизоидность семьи, в которой она росла, как раз в окружении тех самых традиционных семейных ценностей, будучи дочерью религиозной матери-ебанатки. Вы обращали внимание на то, что при взгляде на Мизулину срабатывает эффект зловещей долины? Кажется, будто она не настоящий человек, а нарисованный нейросетью. Улыбка странная, манера речи, как будто она имитирует эмоции. Рептилоид какой-то, а не женщина. У нее крайне неестественно решительно все, от макияжа до жестикуляции и мимики.

Понимаете, почему это так с ней происходит? Скорее всего, она воспитывалась в атмосфере крайней религиозно-консервативной диктатуры, где ее лупили, как Сидорову козу, за малейшую провинность, запрещали выражение любых чувств как проявления слабости, в т.ч. искореняли в ней любые признаки женственности как признака «порочности». В частности, была лишена и любых девочковых развлечений. Когда ее сверстники тусовались и жили вольготно, она вынуждена была под угрозой побоев и морального террора учить очередные псалмы. Т.е. жизнь этой женщины под попечительством ее откровенно полоумной мамаши была сущим адом на Земле. Причем в первые свои появления на публике, вполне ожидаемо, выглядела она откровенной замухрышкой. Однако к нашим дням, видимо, повзрослев и вместе с тем получив независимость, она постепенно стала преображаться в некое подобие куклы Бабри; Барби, которую мы заслужили своими грехами. Проще говоря, попыталась воплотить то, чего была всю жизнь лишена, и стать тем, кем в ее семье по определению было быть запрещено. Отсюда и крайняя неестественность ее Барби-образа с улыбкой, вызывающей откровенно зловещий эффект той самой долины. У нее нет опыта не то чтобы даже женского типа поведения в обществе — опыта ЕСТЕСТВЕННОГО поведения. Поэтому вся ее мимика, жестикуляция и выглядит крайне неестественно, а то и дьявольски, как будто бы человеку пытается подражать робот.

Она отчаянно пытается копировать человеческие эмоции, но получается даже не искусственно, а откровенно отвратно — ей в семье было запрещено проявлять эмоции, она просто не знает, как это делать. В т.ч., судя по ее жестикуляции, более чем вероятно, что у нее имеются реальные психические отклонения, что неудивительно при том воспитании и порциях унижения, что испытывают дети в подобных семьях. И теперь она банально мстит человечеству за неудавшуюся жизнь. Обратите внимание: она катает доносы исключительно на совсем зеленый молодняк — Милохины всякие да Моргенштерны. Есть же, например, Шендеровичи всякие, Пастуховы, Быковы… Почему именно юный и беззаботный Даня Милохин? Зависть! Страшнейшая зависть к их независимой молодости, которой она была лишена!

Еще один интересный момент: невзирая на всю публичность и выпрыгивание из каждого утюга, я, как ни старался, но так и не смог найти ее подростковых фотографий — думаю, на них она представляла собой совсем уж кромешный зашуганный пиздец, и теперь тщательно бдит, чтобы такой контент никоим образом не проник в сеть. И еще хотелось бы отметить ее патологическую страсть к ношению нарядов с угловатыми большими плечами, что делает ее еще более несуразным существом. Столь жесткая страсть к подобным формам — верный признак крайне опущенной самооценки и закомплексованности.

Подобные угловатые формы обожают все диктаторы, что проявляется даже в архитектуре со всеми этими грубо-громоздкими  угловатыми ампирами. Именно за угловатость форм самым дерзким и мужским автомобилем традиционно считался БМВ. Именно за угловатость тех же форм ему на смену пришел Гелик. Все это следствие комплексов. Угловатость позволяет казаться крупнее, т.е. статуснее, авторитетнее, независимей, грубей и значимей. Женщинам страсть к подобной угловатости в целом несвойственна, у них несколько иной функционал и иные комплексы. И если учесть, что у Мизулиной эта угловатость выражается даже в сраных наплечниках, то дело у нее там совсем швах! Ее самооценка буквально растоптана. На нее даже злиться как-то неприлично — лишь пожалеть уместно. Таким образом, по внешним признакам мы очень многое можем сказать о ее жизни, и я просто уверен, что данная мной характеристика плюс-минус соответствует реальности.

Для укрепления данных тезисов научным обоснованием приведу отрывки из работы видного германско-американского социолога Гельмута Шёка «Теория социального поведения» 1966 года:

«Примитивный человек, а иногда и менее примитивный человек, использует «черную магию» (прим. "Черная Магия" употребляется в контексте, ибо большая часть работы посвящена исследованию диких племен практикующих магические обряды), чтобы сделать для других ситуацию в равной степени неприятной; богатый отец или опекун, объясняющий свою скупость тем, что студенческие годы детей должны быть такими же нищими, как у него; фабричный менеджер, начальник департамента, совет директоров, противящиеся кондиционированию цехов или приобретению более удобного оборудования на том основании, что, когда они начинали, ничего этого не было — у всех этих иррациональных проявлений спартанства в основании лежит одно и то же стремление. Кто-то, с кем они знакомы, или, довольно часто, кто-то, с кем они не знакомы, должен страдать так же, как страдали они сами в свое время.

...

...

...

***

От себя добавлю относительно жестких племенных ритуалов инициации, завершающих "стадию детства" у соплеменников. Уж очень чертовски это напоминает распространенные в советской и ранне-российской армии процедуры посвящения в "дедушки", дембеля и тд.

Ну а непосредственно для старческой зависти к молодости в США введен термин «Синдром белоснежки» по аналогии со злой мачехой, которая из зависти к юности падчерицы, решила отравить ее яблоком (текст кривоват, т.к. прогнан через гугл-транслейт):

Я думаю, что мы привели уже достаточное количество фактажа, чтобы утверждать, что за безобидной статью старушки-одуванчика очень часто скрывается настоящее исчадие ада, которое мстит всем за свою неудавшуюся (и при том стремительно оканчивающуюся) жизнь. Именно они и являются главными поборниками Традиционных Семейных Ценностей.

А теперь переходим к главному: возможно ли повернуть время вспять и действительно насадить в России культ традиционных семейных ценностей? Конечно же, нет, в интересы большинства населения такие ценности уж никак не входят, да и в целом этому населению похуй на пропаганду. И если пропагандистская линия не вписывается в интересы населения, оно просто не обращает на нее внимания — государство может хоть усраться со своей пропагандой — эффект будет околонулевым. В XXI веке уже никто не будет в России заводить по 3–4 ребенка, люди почувствовали вкус к жизни, поезд ушел. Ни одна баба в XXI веке не будет жить по патриархальным правилам (кроме особо низкоранговой) с полным подчинением воле мужа — это также очевидно. Патриархальный вид взаимоотношений исчезает даже на Кавказе (по моим наблюдениям такие семьи пока что сохраняются разве что в селах, и то больше для показухи, во всяких же махачкалах баба в семье уже давно не просто имеет право голоса, но нередко и откровенно верховодит мужем; там за патриархат выступает немногочисленная прослойка сельских хабибов нурмагомедовых, сродни аналогичной прослойке русских националистов), что уж говорить о России?

Получится ли это у Путина? Ну, у Романова не получилось, у Гитлера — нет, у Сталина — вроде получилось, но СССР все равно рухнул, у Муссолини — нет, у Чеушеску — нет, у Милошевича — нет... Если исходить из имеющейся результативности, не спасет это и Путина. Примеры Азии или Африки, где диктаторы по 666 лет умудряются сидеть целыми династиями - к нашей ситуации не подходят. В Азии и Африке все происходит по совершенно другим законам, это отдельный таинственный мир. Но главное, что Азаитские, Африканские и Ближневосточные диктатуры отличает от всех остальных (и российской, в том числе) - там совсем кромешный мрак, и 95% подданных никакой иной жизни никогда не знало в принципе. То, что в России маргинальное днище, пусть и многочисленное, но относительно общей численности населения - микроскопичное, в этих странах - 90%. Что, среди прочего, способствует и становлению в этих странах более жесткой диктатуры. Как бы мы к Путину или Лукашенко не относились, но до Ассада, расстреливающего население тыщщами во время митингов из пулеметов, или талибов, обоим ооочень далеко. Поэтому экстраполировать их опыт на Россию, по меньшей мере некорректно. Это принципиально разные атмосферы с разным населением. Они там и по тысяче лет могут сидеть на своих тронах. А много ли диктаторов в Белом Мире столько просидели за последние 150 лет? Ну Сталин дольше всех продержался, но на тот момент, и население России мало отличалось от населения Ирана, но и вновь таки, сразу после Сталина тоталитарная система СССР стремительно пошла на убыль. Т.е. такого, что б в европейской, или около-европейской стране дикая диктатура провисела целыми поколениями, я не помню. 

Навязать подобные ценности обществу, если они не удовлетворяют его интересам, в принципе невозможно — вон, в России уже 15-й год активно пропагандируется православие, и каковы результаты? Кроме полоумных старух и прокуроров, отмаливающих грешки, да отмывающих бабки, в церкви никто как не ходил, так не ходит. Для чего же государство тогда ведет столь активную пропаганду, если это невозможно? Цель здесь несколько другая. Вернее, цели:

1. Показать особо ярым противникам таких ценностей, что им здесь не место, т.е. выдавить их из страны. Рьяных противников мало, но они активны, а потому и опасны. Расстрелять их, как при Сталине, в наши дни не получится — все-таки даже российское общество в этом плане весьма гуманно, может не понять. Зато можно выдавить, показав, что тем, кто не принимает правила игры, здесь совсем уж не рады. Все такие люди должны покинуть Россию, и они постепенно покидают ее. Все эти «ошибкой было давать женщинам образование» должны ввергнуть в ахуй демократа и побудить его скорее собирать чемоданы, ибо дальше будет больше.

2. Опереться на поддержку описанных выше консерваторов. Их тоже немного. Но лучше их поддержка, чем никакой поддержки вообще. К тому же эти массы способны к подчинению. Почувствовав, что время пришло, и скрываясь под благородными мотивами, они могут безнаказанно творить всякую хуйню в интересах Государства — они, конечно же, этим пользуются на всю катушку. Так появляются максы дивничи, которые впрочем, не более чем приспособленцы, которые при удобном случае сами и воткнут нож в спину государству и, конечно же, не выйдут в случае чего на его защиту (как не вышло ни одного черносотенца за защиту РИ или на митинги против ареста Гиркина). Но на данном этапе они лояльны, ибо получают преференции, и государство их возводит в абсолют. Получается выгодный симбиоз: государство позволяет их почувствовать важными людьми, а некоторым даже подняться до определенного уровня; они в свою очередь создают шум в поддержку государства, тем самым лишь усиливая влияние на противника власти, который еще активнее начинает паковать чемоданы.

3. Опереться на плечо консерваторов всего мира, создав прослойки пятой колонны в других странах, как США и ЕС опираются на поддержку либералов или гомосексуалистов всего мира, а Саудовская Аравия на мусульман. У России нет ничего, чем можно было бы расположить к себе население других стран. Остается демонстрировать варварство. Понятное дело, много людей в США на российскую уродливую модель управления клюнуть не может, и ни одного человека из-за рубежа в Россию никогда не уедет, но ряд западных правых уважает Путина. Это все же лучше, чем ничего.

Ну, и еще момент… Культивирование традиционных ценностей создает еще один рычаг для посадки несогласных при полной поддержке консерваторов, которые теперь не конченые подонки, а занимаются благой моральной деятельностью. Сажать и выдавливать непокорный элемент будет еще легче, что крайне важно для государства, находящегося в той жопе, в которую забралась Россия. Да, в России мало оппозиции любого характера — что либеральной, что националистической, что коммунистической. Их совокупный вес нулевой. И к чему все это? К тому, что все же есть огромная прослойка пассивного, ко всему безразличного населения. Именно из этого живительного источника в случае экономических коллапсов и потрясений и будет постепенно пополняться сосуд новых реакционных сил. Вот их и предстоит сдерживать. И поскольку Россия, очевидно, планирует со следующего года крайне ужесточать репрессивные меры, для начала через внедрение традиционных семейных ценностей с запретами абортов, суррогатного материнства и т.д., что носит очевидные цели, описанные выше, стало быть, Россия на полном серьезе рассматривает вероятность такого экономического коллапса в перспективе и всеми этими законами готовит для себя подушку безопасности. Ну и, конечно же, это означает и то, что война заканчиваться даже не планирует. А поскольку государство всегда встраивается в модель традиционных ценностей, являясь его основой, то под предлогом этих ценностей можно будет и усиливать нажим на мобилизационные процессы. Хотя это уже вряд ли получится, ибо, опять-таки, чтобы вырастить много покорных рабов, нужно получить много «традиционных» семей. Пропаганда поможет выдавить политических противников, видящих сгущение туч, но она неспособна побудить те самые широкие безразличные массы создавать эти традиционные семьи, которые станут обслугой государственных нужд. Поэтому с одной частью замысла по выдавливанию инакомыслия Россия, конечно, справится, но вот с основной частью — в вопросах реального прививания остальному населению таких ценностей — неминуемо обосрется. И новая волна мобилизации, если она будет, затронет уже не только маргинальщину, но и основную часть "пассивной серой массы", которая эту войну и амбиции по большому счету на хую вертела. И тогда, появляется вероятность перетекания определенной части этой массы из бытовой в политическую плоскость. Главным образом, женской ее части, у которой попытаются отжать их детей для благ государства. Поэтому разобравшись с гомосексуалами, либералами и фемками, Государство начинает нападать уже и на рядовую женщину, всячески пытаясь лишить ее субъективности через раскручивание "Традиционных семейных ценностей", т.е. указывая ей на ее место и стараясь максимально обезличить, а также приучить к месту через запреты абортов, "Ошибкой было давать образование" и прочую государственную лабуду.