Начав читать новую книгу Б. Акунина «Эпоха цариц», я довольно быстро наткнулся на фразу: «…понятие личного достоинства у русских людей тогда еще не сформировалось». Автор бросил ее походя, даже не удосужившись обосновать или объяснить свою мысль. Ну вот не было у русских «понятия личного достоинства» и ладно. Пролистнул, запомнил – читай дальше.

Такой тенденциозный подход переполняет «Эпоху цариц». Акунин рассыпает по тексту множество ни на чем не основанных утверждений, забывая, что принятая им миссия историка заключается не в бойком описании событий минувших лет и не в щедром развешивании ярлыков «плохой» и «еще хуже», а во вдумчивом изучении прошлого и тщательнейшем обосновании каждого слова, которые Акунин изобильно расточает перед читателями.

В результате, вопреки надписи на обложке, получилась совсем не российская история, а скорее крайне поверхностный взгляд дилетанта, который решил пересказать своими словами то, что прочел или услышал. Разумеется, старательно выделив те факты и явления, что укладываются в авторскую концепцию и безжалостно отбрасывая все, что ей противоречит. Итогом такой работы стал то ли памфлет, то ли идеологический трактат, суть которого легко передается словами: «Ну как же у этих русских все и всегда плохо».

С первых же строк становится ясно Акунин пишет о России с трудом преодолевая отвращение. Если в первом томе своей «Истории…» он еще способен симпатизировать Древнерусскому государству, то следующие эпохи русской истории автору откровенно неприятны. Выглядит это иногда даже забавно: как будто неизлечимый арахнофоб решил написать многотомное исследование «О пауках». Читаешь и думаешь: «Какой же эпитет дальше использует Акунин, рассказывая о нашем прошлом – «ничтожное», или «бессмысленное»»? Так постепенно, страница за страницей, втягиваешься в эту игру.

В центр монументальной и непоколебимой концепции автора положена идея «ордынского типа государства», которое якобы существует в России начиная со времен монгольского Ига. Акунин не берет на себя труд ни объяснить это базовое для его «Истории…» понятие, ни обосновать его. Просто принимайте как есть – Россия это деспотического государство, где с самых древних времен нет свободы и демократии, а несчастные подданные задавлены волей тирана, сидящего на троне. Среди историков принято приводить убедительные доводы в пользу столь смелых теорий? Нет, об этом Акунин даже не слышал.

Читаешь этот увесистый, хорошо и дорого изданный томик и поражаешься. Автор не жалеет красок повествуя о том, как на протяжении XVIII века Россией правили слабые, жалкие, ни на что не способные люди. И в этом Акунину не занимать литературного мастерства – иной может попасть под обаяние рассказчика, легко и непринужденно разворачивающего перед читателем картину всеобщего упадка и запустения.

Только вот хочется спросить автора: если все было так плохо,
то почему весь XVIII век русской истории - это непрерывная череда побед, настоящая история необычайного успеха, которая именно так и воспринималась всеми современниками, у которых дух захватывало от того, как вчерашний медвежий угол Европы стремительно превращается в ведущую мировую державу. Но Акунин заклеймил эпоху безапелляционными словами. XVIII столетие у него «Сонное время».

Ну а в «сонное время» и люди тоже сонные. Вот автор рассуждает о тридцатилетнем правлении Екатерины II и пишет: «Эта великая эпоха вообще оказывается скудна на крупных государственных деятелей». Казалось бы, для того, чтобы не писать столь вопиющую глупость даже не надо быть историком. Достаточно лишь посмотреть на памятник императрице, что стоит в Екатерининском саду в Петербурге – и вот, список самых значимых деятелей – готов.

Но отвлечемся от идеологии, которой в «Истории…» увы, немало, и посмотрим на книгу Акунина, как на рассказ об одной из самых значимых и великолепных эпох русской истории. Что же читатель сможет узнать о ней, прочтя только что вышедшую из типографии книгу? К сожалению, совсем немного. Ведь акунинская история переполнена ошибками от совсем незначительных, до чудовищных в своем невежестве.

Конечно же в «Истории…» мы видим политику двойных стандартов во всей ее красе. То, что для Европы снисходительно прощается, в России объявляется категорически нетерпимым. Вот автор пишет о реформах шведского короля Густава III: ««Эра свобод» закончилась. … Швеция стала усиливаться. В восемнадцатом веке абсолютизм – если он был просвещенным – работал лучше, чем демократия».

Понятно – в Швеции то, абсолютизм красивый, европейский, просвещенный. Он на пользу идет, даже когда начинается подавление свобод. А в России абсолютизм дикий, корявый какой-то, невзрачный. Ну что там эти русские могут? Да ничего хорошего. Вот и от абсолютизма у них один вред и порабощение происходят. Не то что в Швеции…

Вот, например, очень характерная для Акунина деталь, заметная и в его художественных произведениях: ярко выраженная антипатия по отношению к тайной полиции. Согласен, любовь к «органам» и восхищение спецслужбами, как это принято в иных патриотических кругах, тоже своего рода искажение нормы. Но у Акунина мы видим эту же патологию, вывернутую наизнанку. Значительная часть книги посвящена настойчивому повторению незамысловатой мысли: тайная
полиция XVIII века была бесполезна и являлась органом устрашения народа, а не безопасности государства.

Ради подтверждения этого сомнительного тезиса, Акунин неоднократно искажает исторические факты. Так, например, рассказывая о заговоре 1741 года, приведшем к власти дочь Петра I - Елизавету, он говорит, что Тайная канцелярия не заметила заговор. Хотя хорошо известно что Ушаков был осведомлен о происходящем и не вмешался потому, что сам поддержал заговорщиков, отчего и сохранил свое место при следующей императрице.

Точно также поверхностно и недостоверно описан известнейший «Заговор Ботта-Лопухиных». «Из пустой болтовни Тайная канцелярия соорудила целый заговор» - сообщает читателю Акунин, умалчивая, что это был полноценный заговор, а не болтовня обиженных аристократов. Недовольные тем, что их обошли в гонке за чинами и наградами Лопухины – родня Романовым, готовили военный заговор при поддержке австрийского посла, мечтая повторить случай, приведший к власти Елизавету.

Несмотря на вполне реальные заговоры, Акунину в русской истории всюду мерещится одно и то же: портупея сотрудника НКВД и жуткие, кровавые репрессии.

Но давайте просто перечислим некоторые исторические ляпы
Акунина. Конечно де не все, ибо для того чтобы даже вкратце описать все допущенные им ошибки пришлось бы написать том гораздо толще чем «Эпоха цариц».

Вот рассказ о проектах реформ фельдмаршала Петра Шувалова: «…граф тут же изобрел еще один легкий способ пополнения доходов. А что если чеканить медную разменную монету вдвое легче? … Должно быть, Шувалов совсем не учил историю, иначе знал бы, что сто лет назад аналогичный эксперимент закончился Медным бунтом».

Красиво? Только вот причина Медного бунта совсем не в том, что государство стало облегчать медную монету, а в том, что попыталось принудительно заменить серебряные деньги – медными. Вроде выглядит похоже, но сомнения в уровне познаний Акунина укрепляются все сильнее. Подобные заявления это или полная
некомпетентность, или сознательная ложь, ради красного словца.

Порой Акунин позволяет себе весьма смелые выводы. Так, описывая положение дел в мировой политике в 1750-х годах он не смущаясь пишет: «Король Фридрих действительно вынашивал планы превращения своего королевства в империю, которая соберет вокруг себя всю Германию и станет первой державой Европы».

Широко мыслил Старый Фриц! (впрочем, тогда еще молодой).
Только вот в реальности, Фридриху было совсем не до мыслей о великой империи – он хотел лишь одного удержать Пруссию от падения в пропасть, на краю которой она балансировала из-за непомерных расходов на армию. И все его завоевания были связаны с одной прозаичной целью - найти средства на содержание армии.

Или взгляните на рассуждения о русской экономике: «[В
описываемую эпоху шло]…развитие купечества, торговли и ремесел (из-за общей несвободы малозначительное)». То есть развитие вроде бы и было. Но… Малозначительное. То, что менее чем за сто лет в России выросло индустриальное производство, которого не было в XVII столетии автор то ли не знает, то ли опять умалчивает.

К концу XVIII века в России существовало три крупных промышленных района: Петербургский, Московский и Уральский. Страна вышла на первое место в мире по производству железа. Были созданы суконные, кожевенные, стекольные, фарфоровые, бумажные мануфактуры. До Петра и его преемников ничего этого просто не
существовало. А тут Акунин легко и непринужденно повесил на все столетие очередной несмываемый ярлык «малозначительное развитие». Почему? Да все просто – свободы не было.

Но автор вообще старательно пренебрегает историей экономики: «Среднее помещичье семейство владело сотней душ» - уверяет он. Опомнитесь, что вы! Это не среднее, это богатое имение насчитывало сотню душ. А среднее имение в России всего лишь 15-25 крестьян. Причем сведения об этом можно почерпнуть в любом справочнике.

Далее мы натыкаемся на утверждение, способное потрясти самые
основы наших знаний: «Крестьяне этих новых земель [Польши] тоже попали в крепостную зависимость». Только вот проблема в том, что крестьяне Речи Посполитой, оказавшись в составе России не попали в крепостную зависимость, как уверен Акунин, а наоборот, получили некоторое облегчение. Потому что как бы сурово не было русское крепостничество, крестьяне западной Белоруссии и Украины на его фоне выглядели абсолютно бесправными. И находились в куда более жестоком закрепощении, чем русские.

Не останавливается Акунин и от пересказа легенды о так называемых «потёмкинских деревнях». То ли он совершенно не знаком с тем, что историки давно разоблачили эту ложь. То ли рассказ о праздничных декорациях, скрывающих казнокрадство и запустение настолько нравится автору и так хорошо ложится в его концепцию беспросветной русской истории, что он сознательно решил проигнорировать все, что известно науке.

Так что читатель – получай от Акунина очередной пересказ надоевшей байки о декорациях, написанных на холсте и наивной императрице, поверившей своему фавориту князю Григорию Потемкину. И это все подается как факты. Акунин вообще обладает феноменальным умением перемешать буквально в одном абзаце исторические
анекдоты, цитаты из источников самой разной степени достоверности и выдержки из публицистики. После чего, сотворив жуткий коктейль из полуправды и домыслов, с упоением потчевать им доверчивого покупателя «Истории…».

 

О необходимейшем для любого историка умении критически рассматривать используемые источники, автор похоже вообще ничего не слышал.

Напоследок скажу о познаниях Акунина в военной истории. Скажу сразу – все разделы книги, посвященные описанию этой интереснейшей темы, совершенно беспомощны и дают настолько фантастическую картину, что читатель не просто не сможет разобраться в причинах и ходе войн, которые вела Россия, но получит об их самое искаженное представление.

«В русской армии имелось множество застарелых проблем, к
числу которых относились безудержное воровство интендантов и полковых командиров, привычка использовать солдат как бесплатную рабочую силу, высокий уровень болезней», - описывает автор положение дел. Но вот только подобные слова есть ни что иное как взгляд дилетанта, причем дилетанта, который заведомо считает все русское - плохим.

Так? Отчасти, верно. Но, как обычно – есть нюанс. Все перечисленные язвы характерны для абсолютно всех армий Европы этого времени. И русская армия здесь ничем особенно не выделалась. У неё были совсем иные проблемы, о которых Акунин просто не знает: слабость подготовки младших офицеров, приверженность командиров к шаблонным, «уставным» методам ведения боя, склонность к оборонительной тактике и слабая подготовка кавалерии. Но для того чтобы знать об этом, надо прочитать чуть больше, чем несколько популярных книг, на сведениях из которых Акунин строит свое повествование.

Ляпы Акунина в вопросах военной истории можно цитировать бесконечно. Вот скажем он пытается рассуждать об итогах русско-турецкой войны 1787-1791 годов и пишет, что Ясский мир принес России ничтожные компенсации затраченных усилий. Но сказать так – значит признаться в том, что абсолютно не понимаешь, как была устроена международная политика в то время. Война велась совсем не за земли от Буга до Днестра – они были лишь приятным бонусом полученным после победы.

Главная цель и итог войны – обеспечение безоговорочного признания за Россией территории Крыма, Северного Причерноморья и Кубани. Именно за эти огромные владения, дающие ключ ко всему Черному морю и велась война, причиной которой стало непризнание Османской империей присоединения к Российской империи земель крымского ханства в 1783 году.

И это только одна война. А сколько фантазий и невежества нагромождено вокруг других войн XVIII столетия – не счесть.

Но пора завершать наш обзор. Он мог бы стать куда длиннее. Когда я читал «Эпоху цариц», чтобы не утонут в потоке ошибок, я записывал на бумагу встреченные ляпы. И вот, перевернув последнюю страницу книги, я с удивлением обнаружил, что, исписал самыми краткими заметками четыре больших листа.

Так что сделаю простой вывод - не читайте исторические книги
Акунина. Вы не найдете там ничего интересного.

Продолжение следует...