Кто-то однажды сказал… воспоминания — это часть сознания. Когда мы вспоминаем, мы заново переживаем те осколки реальности, которые наш мозг счёл достойными сохранить. Но разве мы не приукрашиваем, редактируем или не подгоняем их под удобную нам картину мира? Выходит, что воспоминание — это творчество. Вспомнить... значит просто мечтать… а наши драгоценные воспоминания… Это не более чем искусная иллюзия, которую мы сами же и создали.

Судьба будь она неладна та ещё стерва. Она обожает шутки. Иногда безобидные, иногда злые, а иногда такие жестокие, что хочется выть от бессилия.

Моя жизнь стала наглядным пособием по её чёрному юмору.

Холодный камень неприятно вдавился в щёку. Я лежал лицом в грязи, и каждый вдох был похож на глоток раскалённого стекла. Но вкус крови и пыли во рту моё стандартное послевкусие последние несколько месяцев.

— Я… не отдам… Юни… тебе… — выдохнул я, и эти слова вырвались хриплым, надтреснутым шёпотом.

Это был не героический возглас, а просто жалкая констатация факта. Факта, которое моё избитое тело отчаянно пыталось отстоять.

Но ничего не выходило, как бы я не старался.

Прямо передо мной, неспешно расхаживая, будто настоящий хищник забавляющийся с добычей, стоял он. Бьякуран! Его белоснежные волосы казались неестественно яркими в тусклом свете этого проклятого места, а тёмно-фиолетовая татуировка над левым глазом напоминала звериный след.

— Ха-ха! Ты дрожишь! — его голос прозвучал почти ласково, но в этой наигранной ласковости сквозила леденящая душу насмешка.

Он присел на корточки, чтобы быть со мной на одном уровне. Его пронзительный, почти бездушный взгляд скользнул по моему конвульсивно подёргивающемуся телу.

— Твоё тело не хочет лгать, да? Оно боится. Оно помнит каждую полученную травму и не хочет новой. Твоя дрожь… она почти заразна, — он ненадолго задумался. — Интересное зрелище.

— Агх… — единственное, что я смог издать, пытаясь сглотнуть металлический комок в горле.

— Как же тебе не повезло проснуться именно в этот момент, — он продолжил, и на его губах играла та самая утончённая, ядовитая улыбка, от которой по спине всегда бежали мурашки. — Ах, но ведь и раньше тебе не везло, Цунаёши-кун. Я знаю о тебе всё! Ещё недавно ты был никем… заурядным, ничем не примечательным учеником, прогуливающим школу. А потом к тебе в дверь постучалась сама смерть в лице Реборна и сообщило, что ты наследник босса величайшей мафиозной семьи. И вот тебя, мирного обывателя, зашвырнуло в этот адский мир. С тех пор, вопреки твоей патологической ненависти к конфликтам, ты вынужден бороться за титул Десятого Босса Вонголы.

С каждым его словом улыбка на лице парня становилась всё шире, а также всё более безумной. Он наслаждался этим зрелищем.

Наслаждался моим унижением.

— Однако самой главной твоей неудачей стало то, что ты появился именно в этом поколении. Не окажись ты здесь, тебе не пришлось бы проходить через всю эту боль. Разве ты не проклинаешь свою судьбу? Ну? Скажи честно!

Секунды растягивались в вечность. Я заставил себя сфокусировать затуманенный взгляд на его лице. Мир плыл перед глазами. Но я несмотря на слабость нашёл в себе силы тихо, но чётко произнести:

— Нет… Это не… совсем так. Да… будущее страшное… и болезненное… и каждый день... это новая неопределённость. Я, кажется, и не вспомню, когда по-настоящему чувствовал себя счастливым с тех пор, как попал сюда… НО… — я сделал ещё один мучительный вдох, — сейчас я, кажется, понял. Дело не в том, хорошо это или плохо. Всё, что со мной случилось здесь… стало частью меня. Важной частью.

— У тебя весьма… необычный метод восприятия вещей, — Бьякуран слегка склонил голову набок, как учёный, рассматривающий странный экспонат. — Но я не хочу, чтобы ты думал, что всё так просто. Твоя смерть — это единственный способ прекратить эти муки. Для всех.

— НЕЕЕТ!!!

Это был не мой крик. Гокудера, мой верный друг, чьё тело было искалечено ранее, издал рык отчаяния и выпустил шквал пламени урагана в ярко-оранжевый барьер, отделявший нас от внешнего мира. Но барьер лишь слегка дрогнул, оставаясь невредимым. Бессилие в его глазах было больнее любого удара.

Ведь этот человек всегда считал меня своей правой рукой.

— Мм, ты прав, — Бьякуран невозмутимо поднял руку. На кончиках его пальцев затанцевало белое, холодное пламя, сгущаясь и принимая форму тонкой, смертоносной драконьей иглы. — На этом уровне… атаки «Маленького белого дракона», пронзившего твоё сердце должно быть достаточно.

— Ахх! По-подожди!!! — снова крикнул я, отчаянно пытаясь подняться.

Руки не слушались. Конечно же…

— Не хочу, — его ответ был прост и окончателен.

Он совершил легкое, и почти небрежное движение рукой. Белая игла по форме напоминающая дракона, испуская ослепительный свет помчалась ко мне. Я видел её полет в замедленной съёмке. Видел, как Гокудера застыл в немом ужасе, а также Хибари с гримасой ярости пытающегося пробить барьер.

Ещё увидел, как расширились глаза Юни…

Потом была острая, обжигающая холодом боль в груди. Маленький белый дракон пронзил меня насквозь. Мир на мгновение погрузился в тишину, а затем перевернулся. Спина с глухим стуком ударилась о холодную землю. Крики друзей донеслись до меня как сквозь толстое стекло… такие приглушённые, а ещё далёкие.

— Итак, Юни-чан! — голос Бьякурана прозвучал торжествующе. — С твоим рыцарем в сияющих доспехах покончено. Теперь ты осталась одна.

Но его триумф был недолгим.

— Оу… ОУУУ!!!

Он смотрел на то место, где я должен был лежать мёртвым, но взгляд босса семьи Марэ выражал чистейшее недоумение.

Я был жив! Я дышал!

И более того, я чувствовал… странное тепло в груди.

«Как?» — эта мысль промелькнула в его глазах так ясно, что её можно было почти прочесть.

— Ко-кольцо!!! — воскликнул я, с изумлением глядя на свою руку.

В руке у меня было зажато Кольцо Хранителя Бури, Ламбур, которое когда-то давно принадлежало Ланчии. Это сокровище светилось неярким, но стабильным светом.

— Это Ланчии-сана!

«Кольцо… оно заблокировало мою атаку?!» — осознание ударило в Бьякурана, и на его лице впервые за всё время мелькнула тень раздражения.

Я медленно поднялся на ноги. Боль постепенно отступила, сменившись странной, пульсирующей энергией.

— И правда… Оно помогло мне… — я говорил больше для себя, чем для него. — Ничего из того, что случилось со мной с тех пор, как я попал в будущее, не было бессмысленным. Ничего. Горькие моменты… болезненные поражения… редкие, но такие яркие мгновения радости… именно из-за всего этого… я сейчас стою здесь. Всё, что я приобрёл… навыки, оружие, ничего бы этого не было, если бы я был один. Именно потому, что я был не один, я смог достичь этого всего.

Я поднял голову и посмотрел Бьякурану прямо в глаза. В его фиолетовых глазах я увидел не просто конченного злодея, а того, кто никогда не знал, что значит иметь кого-то у себя за спиной.

— Ты назовёшь это неудачей?... Я НЕТ! Время, что я провёл здесь со всеми… ДЛЯ МЕНЯ — ЭТО ВЕЛИЧАЙШЕЕ СОКРОВИЩЕ!!! И моё пламя… — я сжал кулак, и ярко-оранжевое пламя Вонголы вспыхнуло на моей перчатке с новой, невиданной до этого момента силой. — Это пламя всех, кто верил в меня! Тот факт, что ты причинил боль всем этим невинным людям… Я не прощу этого!

Произнося эти слова, я почувствовал, как огромная гора, давившая на меня всё это время, бесследно исчезла. Я больше не был тем неуверенным мальчиком, которого силой заставили играть в мафию. Я был и есть Савада Цунаёши. Десятый босс семьи Вонгола.

И я принял свою роль.

Дороги назад уже точно не будет.

«Верно! Бой ещё не окончен! Я ещё не проиграл!»

— Я ЗАСТАВЛЮ ТЕБЯ СГОРЕТЬ ЗАЖИВО ЗА ВСЁ, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ!!!

Пламя на лбу вспыхнуло ослепительным шаром. Мои глаза снова обрели фокус, а тело наполнилось силой. Сейчас во мне горел источник энергии, которой я не понимал, но в данный момент это было неважно. Пока эта сила есть, я смогу защитить то, что мне дорого.

— Ха-ха-ха!!! — Бьякуран засмеялся, но в его смехе уже не было прежней уверенности. — Извини, что развею твои розовые мечты, но ты вообще ничего этим не решил! Разница в нашей силе по-прежнему огромна! Ты уже проиграл!

«Я СОМНЕВАЮСЬ В ЭТОМ.»

Голос. Он раздался не извне, а будто из самой глубины пространства. Он был низким, полным безраздельной власти и спокойной силы, которая не оставляла места для возражений. Все кольца Вонголы и моё, а также Хранителей вспыхнули одновременно, и из них возникли полупрозрачные, но отчётливые фигуры.

Духовные проекции Первого Поколения Хранителей Вонголы.

Тишина повисла тяжёлым покрывалом.

Даже Бьякуран немного онемел.

«Этот мальчик говорит то же, что и наш Босс.»

«В нём течёт та же кровь.»

«Он необычный человек.»

«Какой стыд. Такие слабые идеи бесполезны для Вонголы.»

«Как глупо.»

«Ты просто должен делать то, что хочешь, как ты всегда поступал.»

«Ты прав, Джи.»

— Что? — наконец выдавил из себя Бьякуран, ошеломлённый этим явлением. — Что это за фокус?

«Десятый… Я согласен с твоими мыслями.»

— ГДЕ ТЫ? ЧЕЙ ЭТО ГОЛОС?! — заорал Бьякуран, уже теряя самообладание.

«Я ХОТЕЛ БЫ ДАТЬ СИЛУ СВОЕМУ ИСТИННОМУ ПРЕЕМНИКУ, НО, К НЕСЧАСТЬЮ, Я НЕ МОГУ.»

Моя X-перчатка вдруг залилась ослепительным золотым светом. Воздух задрожал, и передо мной материализовалась ещё одна фигура. Он был не таким, как другие. Мужчина излучал спокойную, почти отцовскую ауру, но в его глазах горел огонь основателя империи.

Это был… Джотто. Вонгола Примо.

Он молча посмотрел на меня, и в его взгляде я увидел не оценку, а… признание. Затем он поднёс свою перчатку к моей.

«Я ОСВОБОЖУ ТЕБЯ ОТ ЭТИХ УЗ.»

В этот миг не было ни вспышки, ни грома. Просто ощущение чего-то великого витало в воздухе. Но в этой тишине что-то щёлкнуло. Так бывает, когда стена между эпохами рушится. Через время и пространство, воля Примо и моя слились воедино. Я почувствовал не прилив силы, а её преображение.

Пламя внутри стало на порядок чище, ярче и послушнее.

— Это что, шутка? Кто это? Кто там, рядом с тобой, Цунаёши-кун? — голос Бьякурана дрогнул.

— Это босс первого поколения Вонголы, — тихо, но неожиданно твёрдо произнесла Юни. — Самый первый.

Бьякуран окинул взглядом фигуру Джотто и разразился неестественным, нервным смехом.

— Первый? Ха-ха-ха! Сейчас не время для игр в спиритизм! Нечестно вызывать на помощь тени предков!

— Он не проекция! — воскликнула Юни. — Внутри Тринисетте, ни твоё Кольцо Марэ, ни даже моя Пустышка не способны на такое. Это «Чудо Щита Измерений», сила, запечатанная в кольцах Вонголы.

— Чудо… — прошептал Бьякуран, и в его глазах впервые мелькнуло нечто, похожее на страх.

— Эта песня… была запечатана в моей памяти с момента моего рождения, — Юни закрыла глаза, сделала глубокий вдох и начала напевать тихую, прекрасную мелодию. Но через минуту она оборвала её. — Как Бьякуран обладает способностью делиться знаниями через параллельные миры, так и Савада-сан унаследовал особое «время» Вонголы.

— Извини, но в этой сказке нет ни капли правды, — он попытался ухмыльнуться, но получилось неубедительно. — Когда я впервые узнал о параллельных мирах, у меня ещё не было Кольца Марэ.

— Это потому что… ты был избран как его законный владелец, — её голос прозвучал слишком по-взрослому для маленькой девочки.

И в этот момент я всё понял. Понял истинную суть колец. Они были не просто источниками силы. Они были связующей нитью, наследием, а также волей всех, кто когда-то носил эти сокровища. Я посмотрел на своё кольцо. Сейчас его форма изменилась, став более сложной и совершенной. А пламя внутри меня… его чистота была уже не просто уровнем S.

Оно было чем-то большим. Абсолютным.

«Десятый.» — мысленный шёпот Джотто отозвался в моей голове.

Я почувствовал, как он обнял меня сзади, не физически, а духовно. Его присутствие было тёплым и ободряющим.

«Дай этому мальчику с Кольцом Марэ то, чего он так жаждет.» — произнёс он и исчез так же бесшумно, как и появился.

И началось. Битва, которая уже не была просто схваткой. Это было столкновение воли. Каждый из нас выложился на все сто, сражаясь не на жизнь, а на смерть. Удары сыпались градом, пламя выжигало воздух, сталкиваясь в ослепительных взрывах.

Но долго это продолжаться не могло.

Накопившаяся сила искала выхода.

***

Я плавным, почти инстинктивным движением отсёк щупальца из чёрного пламени, которые пытались схватить меня. Но я был настолько поглощён яростью боя, так сконцентрирован на противнике, что не проследил за траекторией отлетевших пламенных конечностей.

Они понеслись прямо в сторону Юни!

— Чёрт! — моё сердце мгновенно упало. — Юни!

Но мои страхи оказались напрасны. Она, не дрогнув, в следующую секунду подняла руку, и вокруг неё вспыхнул барьер из собственного оранжевого пламени.

Она остановила их с поразительной лёгкостью.

«Пламя… вырывается из её тела?» — пронеслось у меня в голове, когда я окинул её быстрым взглядом. Она выглядела хрупкой, но её аура была непоколебимой.

— Выделение пламени из Пустышки… Ты и правда собираешься сделать это, Юни? — голос Бьякурана прозвучал с новой, странной ноткой. Это было смесью ярости и чего-то, похожего на искреннюю зависть. — Ты действительно собираешься пожертвовать своей жизнью ради этих кукол-Аркобалено?!

— Юни?! — шокировано крикнул я.

— Подожди, Юни! — это кричал Реборн, и в его голосе, всегда полном сарказма в этот момент слышалось неподдельное отчаяние. — Нет никакой причины жертвовать собой ради них!

— Я должна, — её ответ был тихим, но абсолютно спокойным. В её глазах не было страха, только решимость. — Их возрождение — это наш ключ к возвращению в мирное прошлое. Так мы спасём множество невинных жизней… Это моя судьба, и я не могу от неё убежать.

— Юни!!! Прекрати!!!

— Ты думаешь, тебе позволят умереть без моего разрешения?! — проревел Бьякуран и ринулся к ней, словно демон, оставляя за собой шлейф белого пламени.

Но я был быстрее. Всей силой данной мне Примо, я врезался в него, нанеся сокрушительный удар в челюсть.

Хруст был отвратительным и таким сладким одновременно. Противник отлетел, как пустая консервная банка, и врезался в дальнюю стену энергетического барьера.

— Полежи пока, — бросил я ему, уже разворачиваясь к Юни.

В моём голосе не было ни злости, ни ненависти. Только холодная, и стальная решимость закончить всё побыстрее.

Я приземлился рядом с ней. Её пламя уже начало угасать постепенно становиться прозрачным. И тогда я увидел их… слёзы. Они медленно текли по щекам девочки, оставляя мокрые дорожки на пыльной коже.

«Юни, боится… — с щемящей болью в сердце осознал я. — Она говорит о судьбе и долге, но внутри… она просто маленькая девочка, которая боится смерти».

Я тяжело вздохнул, а мозг в это время лихорадочно проигрывал различные варианты. Если пламя угаснет сейчас, Аркобалено умрут навсегда. Возвращение в прошлое станет невозможным. Барьер не пробить. Никто не поможет. Чёрт! Чёрт! Я… я не позволю этому случиться. Не позволю ей умереть!

— Значит… остаётся только один вариант.

Я подошёл к ней и мягко, но крепко обнял. Её тело было холодным и слегка дрожало.

— Юни, — сказал я, и мой голос вдруг стал на удивление мягким. Я сам удивился этому тону, но виду конечно не подал. — Послушай, тебе нечего бояться. Давай сделаем это вместе. Хорошо?

Я улыбнулся ей. Не своей обычной, нервной или смущённой улыбкой, а той, что шла из самой глубины души. Моя широкая улыбка была спокойной и ободряющей. Девочка посмотрела на меня, и в её глазах что-то дрогнуло. Страх стал понемногу отступать, сменяясь доверием. Она расслабилась в моих объятиях и тихо закрыла глаза.

— Спасибо тебе… Тсуна-сан.

Её шёпот был похож на колокольчик. В тот же миг наше пламя объединилось. Её тёплое, нежное и моё яростное, гордое слилось воедино, окутав нас ослепительным небесным сиянием. Я чувствовал, как границы моего тела начинают растворяться в этом огне, но странное дело страха внутри не было. Я чувствовал лишь странное, всеобъемлющее спокойствие и тепло её руки в моей.

— НЕЕЕТ!!! Ты… Я не позволю вам просто так исчезнуть!!! — дикий рёв Бьякурана прорвался сквозь гул пламени.

Он, истекая кровью и пламенем, поднялся и с последним рывком бросился в нашу сторону. Парень влетел прямо в эпицентр нашего слившегося пламени.

— АААОГХХХХХ!!!

Его крик был полон не столько боли, сколько ярости и отчаяния. И в последний момент, растворяясь в нашем общем огне, я уловил обрывок его мыслей, пронесшийся сквозь общую энергетическую бурю:

«Тсунаёши-кун… Юни-тян… Вы хорошо меня развлекли. Надеюсь, мы сможем повеселиться вновь. Ха-ха! Ваше пламя… оно так ослепительно… Я признаю поражение. Я проиграл тебе… Битва окончена!»

Яркое пламя достигло пика, полностью зарядив Пустышки Аркобалено живительной энергией, а затем исчезло, словно его никогда и не было. Барьер с громким хрустом разлетелся на миллионы сверкающих осколков. Мир вернулся в своё нормальное состояние.

Всё замерло.

Всё стало прежним.

Всё кроме нас троих, так как мы бесследно исчезли.

***

Где-то в пустоте, за гранью времени и пространства, плавала душа. Одна-одинёшенька. Годы, столетия или тысячелетия для неё не имели значения. Они пролетели как одно мгновение похожее на щелчок пальцев.

Душа спала. И видела сны. Сны, сотканные из обрывков прошлых воспоминаний: белый хохолок волос, фиолетовый узор, жгучая боль в груди, тёплые объятия, звук разбитого стекла и тихий голос, говорящий:

«Спасибо тебе…»

Потом душа начала пробуждаться.

Медленно, неохотно.

***

Первое, что я ощутил была тьма. Абсолютная, всепоглощающая чернота.

Вокруг не было ни звуков, ни света или даже запахов.

— Где я?..

Я прислушался к себе. Я был. Я существовал. Это было единственным фактом, но что-то было не так. Ужасно не так. Я не чувствовал своих рук или ног, а также не ощущал сердца в груди.

Я был мыслью. Сознанием.

— Кто я?..

Стоило задать этот вопрос, как внутри вспыхнули образы. Сначала какие-то размытые, неясные, как кадры из старого, испорченного фильма. Парень с взъерошенными каштановыми волосами и добрыми, но испуганными глазами. Девочка с нежным лицом и трагической судьбой. Мальчики… Один с бейсбольной битой, другой с дымящимся динамитом. Образы мелькали и исчезали, не даваясь рассмотреть, ускользая, как только я пытался зацепиться за них.

***

Неизвестно, сколько времени прошло. Я знал лишь одно: образы становились чётче. Они накатывали волнами, каждая новая странным образом была быстрее предыдущей. И абсолютно каждая приносила с собой боль. Не физическую. Ту, что разрывает душу. Боль потерь, страх неудач, горечь предательства, тепло дружбы, жгучий стыд слабости…

Всё это обрушилось на меня одновременно.

Снова и… снова.

Я был разорван на миллиарды частиц, а затем собран заново. Снова и снова. Это был бесконечный цикл творения и разрушения. Я слабел. Нет не так, я тонул в этом океане чужой и своей памяти.

И тогда, в самой глубине этого хаоса вспыхнула искра. Маленькая, упрямая, оранжевая искра. От неё начали расходиться нити. Тысячи, миллионы золотистых нитей. Они сплетались, обволакивали искру постепенно формируя аккуратный кокон.

Кокон светился мягким, тёплым светом, единственным во всей этой беспросветной тьме.

Время шло. Я начал чувствовать… онемение. Странное, ползучее ощущение исходящее извне, будто что-то давило на кокон. Трещины. Сначала одна, а потом другая. Из них пробивалось ослепительное белое сияние, разрезая окружающую тьму.

И наконец, с оглушительным, чистым звуком похожим на тот самый хруст разбитого стекла, кокон раскололся.

Из него вышел я. Вернее, моя сущность. Иллюзорная фигура шестнадцатилетнего парня, светящаяся мягким оранжевым светом.

Я открыл глаза. Точнее, я обрёл то что может называться глазами. Но самое шокирующее было, то что я наконец-то получил сознание.

— Так моё… М-моё имя… Савада Тсунаёши, — я произнёс имя шёпотом, и оно отозвалось эхом в пустоте.

Имя. Оно было якорем. Первой точкой опоры. Всё остальное было хаосом. Я не чувствовал своего тела, а ещё не чувствовал опоры, но при этом мог «стоять» на ногах. Я попытался «шагнуть» вперёд, но в этот момент острая, жгучая боль пронзила то, что я когда-то называл ногами. Хорошо.

Ведь если я чувствую боль значит, я всё ещё жив.

Я осмотрелся. Ничего, кроме тьмы видно не было, а ещё обломков того самого кокона плавающего вокруг, как звёздная пыль.

— Последнее, что помню… это битва против Бьякурана. Где я? Я вроде как умер…

И тогда память хлынула на меня не обрывками, а полноводной рекой. Вся моя жизнь. Обычный неудачник Цунаёши. Реборн. Хранители. Примо. Бьякуран. Юни…

— Юни! — вскрикнул я.

Наши общие объятия в сердце пламени…

Пока я тонул в этих воспоминаниях, по всей пустоте, от края до края эхом прокатился тот самый, знакомый до боли звук.

«Треск»

Он был таким громким и реальным, что мгновенно вырвал меня из плена прошлого. Я огляделся по сторонам. Пространство вокруг покрывалось трещинами, точно гигантское зеркало. Они расползались с невероятной скоростью, и сквозь них пробивался слепящий белый свет.

— Что за… — я не успел договорить.

Сознание снова угасло, но на этот раз под аккомпанемент вселенского грохота ломающегося стекла.