18+ Внимание, рейтинг за секс!

Рейтинг: NC-17

Archive Warnings: Creator Chose Not To Use Archive Warnings 

Категория: джен, слэш

Фандом:  人渣反派自救系统 — 墨香铜臭 | The Scum Villain's Self-Saving System — Mòxiāng Tóngxiù

Пейринг/Персонажи: ориг!Ло Бинхэ/ориг!Шэнь Цинцю, Юэ Цинъюань

Дополнительные теги: Don't copy to another site, PIDW-verse, Out of Character, Alternative Universe — Canon Divergence, one-sided!BingJiu, not LBG friendly, Character Death: LBG, Fix-It, POV Switch, Non-Con, Sexual Fantasy, Canon-Typical Violence, вся НЦа в мыслях ЛБГ, потому что ЛБГ — тайный шицзунесексуал, ближе бандерлоги, уметь в змеюку — хорошо, сплошные демоны на этом вашем Цанцюне, герои этого фика поступали плохо и им за это ничего не было, ну кроме Ло Бинхэ — ему было

Краткое содержание: Наконец-то учитель в руках Ло Бинхэ.

Размер: мини

Держать лицо нелегко: рвет губы ликующая улыбка, тянет броситься вниз, схватить, сжать пальцы на шее... Нельзя, нельзя. Слишком быстро. Он не для того больше года потратил на эту ловушку, чтобы закончить все в один миг. Нет. Учитель будет жить долго, очень долго.

Сначала ждать суда, расследования, на котором еще можно оправдаться. Потому что шансы были бы, были! Нет, словам Ло Бинхэ поверили бы — он не проигрывает в важных боях, даже если бои эти не для меча или талисмана, — но с обвинениями пришлось бы постараться. Союз с разбойником и отступником? Тот вроде бы от руки учителя и пал, да еще и на глазах у главы Юэ. Жестокость к ученикам? Чушь и внутреннее дело школы; заяви об этом кто-то с похуже подвешенным языком, его живо подняли бы на смех. А больше у него ничего и нет, очень уж тщательно учитель держался за свое доброе имя. Как же кстати оказалась малышка Цю! Пара слов — и он узнает, что бойню в поместье Цю устроил не человек. А связь с демонами – обвинение куда серьезнее простого убийства, такое золотом не засыплешь. Теперь у него прочные позиции, теперь вины учителя в глазах судей хватит хоть на изгнание, хоть на казнь... Если в самом деле устраивать суд, разумеется.

Однажды учитель поймет, что ничего не будет. Ни следствия, ни суда, ни скандала… Только стены камеры и кислотный водопад. Догадается, что его всего лишь заманили в западню, а мир заклинателей предпочел отвернуться и сдать своего. Учитель чересчур горд, чтобы ползать в ногах и просить о пощаде, - пока что — но не думать об этом он не сможет.

Потом его отведут в другое место, понадежнее — и побезопаснее, ведь в Водной тюрьме даже заклинатели не выдерживают больше пары месяцев. Ло Бинхэ и отведет, порталом, прямиком в царство демонов. Учитель все поймет - но еще долго будет надеяться. Что о нем не забыли, что за ним придут, что его вытащат из беды…

Когда-нибудь – перестанет. А еще после и сам взмолится о наказании.

Наказание – это ведь не так плохо, если подумать. Наказание - это значит, что все уже кончилось.

Для учителя ничего не кончится.

Если только позже, куда позже, когда Ло Бинхэ наскучит причинять ему боль, унижать его, ломать смесью отчаяния и надежды, когда Ло Бинхэ уже убьет всех, кто учителю дорог, когда устроит ему прогулку на родной Цанцюн – сначала во сне, а потом и наяву… Да, тогда, может быть, он и согласится его добить.

И что же, рушить такие планы только из-за собственного нетерпения? Нет, никогда!

Впрочем, одну маленькую слабость Ло Бинхэ себе все-таки позволяет. Зайти в пещеру, небрежным жестом смахнуть в сторону поток кислоты, как занавеску отдернуть, — дурочка Чэнь с этой его привычки течет и млеет, готова тут же на камнях и дать, кто бы ей позволил, - и улыбнуться учителю в лицо. 

Да, учитель, это я во всем виноват. Это я разыграл для вас то представление; впечатляет, не правда ли? Весь мир заклинателей обратился против вас по слову презренного демона - того самого, которого вы с таким отвращением сбросили в Бесконечную Бездну. И заметьте, о моем происхождении вы даже заикнуться не успели. Это все равно не помогло бы, главный ученик Хуаньхуа не может быть демоном, вам бы никто не поверил, - но вы и не успели. 

А теперь поздно. Теперь я могу сделать с вами все, что захочу. Искалечить так, что и на Цяньцао не соберут, напоить кровью и превратить в куклу на ниточках, отодрать, как последнюю шлюху в борделе... Хотя нет, это вряд ли. У меня на вас просто не встанет.

Хотя точно ли? Ло Бинхэ представляет, как рвет учителю штаны по срединному шву, вжимает его, закаменевшего от осознания, в пол, как раздвигает ему ноги и толкается в нежную податливую плоть... Нет, мягко и податливо там у дев, у мужчин вроде бы по-другому? Впрочем, неважно. Будет больно – тем лучше! Тут не в удовольствии дело, для удовольствия он скорее тех же сестренок Цинь позовет. Это - власть! Учитель ведь не сдастся сразу, он будет выворачиваться, биться, но под конец все равно покорится, примет его силу, признает главенство... 

Встает моментально, да так, как даже на Хуалин не вставало. Надо же! Что ж, учитель, теперь у меня для вас сюрпризом больше. 

Отдергивая, как хотел, кислотную занавесь, Ло Бинхэ уже не прячет улыбки. 

Конечно, учитель еще не сдался. Смотрит холодно, надменно, насквозь - словно не замечая. Ничего, учитель. Вы заметите. Скоро этот пугающе неподвижный взгляд наполнится чувствами и будет направлен на меня. Только на меня. Потому что никого другого у вас уже не останется.

- Здравствуйте, учитель, - ласково произносит Ло Бинхэ. - Этот ученик рад видеть вас снова.

Безумно рад. Особенно такого, перетянутого вервиями бессмертных, лишенного и малой капли ци. Знаете, учитель, как дивно смотрится алый на форме Цинцзина? Теперь знаете. Я вот в Бездне узнал. Жаль, что вас пришлось раздеть до исподнего, сейчас эту гармонию поддерживают лишь блики от кислотного водопада, окрашивающие кожу в оттенки цвета цин... Хотя нет, не жаль. Таким учитель еще прекраснее. Через тонкий шелк даже соски просвечивают. Раздеть бы совсем, но это нужно снять вервия – а я вам такого шанса пока не дам. Сначала напоить кровью. А потом - потом можно будет все, что угодно. 

Пристальный взгляд внезапной тяжестью ложится на плечи, и Ло Бинхэ едва не задыхается от счастья. Да, смотрите на меня, учитель! У вас больше ничего, ничего не будет, только я. Смотрите на меня, учитель. И не пытайтесь отползти, некуда, для вас остались я и этот пятачок посреди кислотного озера. Здесь вы будете бояться меня, не наоборот. А я вас взамен... 

Чутье царапает кожу, обдает нехорошим холодком - как всегда, когда учитель чересчур близко. В этом вроде бы знакомом ощущении есть что-то неправильное; Ло Бинхэ хмурится, нашаривая ответ. Может быть, просто отвык? Нет, он определенно чувствовал нечто похожее в последние годы, уже после того, как учитель отправил его в Бездну…

Бездна. Так ощущались твари в Бездне!

Ло Бинхэ рывком вскидывается и видит, как в равнодушных глазах цвета цин мерно дышит-пульсирует щель зрачка. 

Вертикальная.

Что за…

Это

же

не

учитель?

Мир становится вязким, воздух густеет. Двигаться до странности тяжело: как под водой, как в тягучем меду, как в болотной жиже...

Назад! Хоть на полшага назад! Слишком близко, опасно, неправильно!

Но как? Яды его не берут, ловушек на полу не было, а использовать ци учитель не может, не может!

Он и не использует – на лбу у учителя вспыхивает мертвячьей зеленью демоническая метка.

Сдержать демона из носящих знак вервием бессмертных? Не смешите.

В полной тишине, среди обрывков одежды и зачарованных пут учитель томительно-неспешно разворачивает змеиные кольца. 

И даже сейчас не переменился в лице. 

Просто лица у него больше нет, одна змеиная пасть.

Ло Бинхэ рвется назад, по скрытым внизу плитам, сквозь водопад. Плевать на кислоту, за полвздоха не растворится, даже если не подчинит струи, сбросить наведенную слабость важнее! Привычной жаждой обжигает рукоять Синьмо – но руку сбивает в сторону, и в ушах дробится хруст сломанной кости. Шипит кислота.

Проклятье! Синьмо не прилетит на зов, он демонический меч, не духовный!

Медленное, такое мучительно-неповоротливое тело почти, почти уходит от удара хвоста. Ну же, оступись! Проскользни неловко по плитам, попади под брызги кислоты, замри от боли хоть на полмига, мне и этого хватит, всегда хватало! Я везучий, я не проигрываю, моя удача работала даже в Бездне, даже в ущелье Цзюэди, даже на тебе, пока ты еще был человеком…

Учитель не оступается.

Кольца сдавливают тело еще в полете, невыносимая тяжесть рушится сверху, крушит ребра. Змеиные клыки до сих пор сомкнуты: не подставиться, ни капли крови не влить в глотку, не подчинить. Ло Бинхэ вонзает когти в чешуйчатый бок, рвет, рвет что есть сил, добраться бы до хребта, хоть в одном месте добраться - и считай все, вывернулся! Но с каждым мигом его словно заваливает камнями, в груди горит, почему, он ведь может дольше, гораздо дольше не дышать, почему сейчас не получается?..

Он же всю Бездну прошел.

Он же не может... так просто... умереть?

В темноте медленно растворяются глаза цвета цин, холодные и равнодушные.

***

Когда Юэ Цинъюань проходит на островок посреди кислотного озера, сяо Цзю встречает его неподвижным, будто бы сонным спокойствием. Со стороны кажется, что он медитирует, - Юэ Цинъюань даже поверил бы, если б не знал, что в вервиях бессмертных невозможно управиться с ци.

Впрочем, гораздо важнее то, что на сяо Цзю нет ни ожогов, ни следов от кнута. А вот от одежды остался лишь один слой, и тот рваный и окровавленный, — Юэ Цинъюань неслышно скрипит зубами, когда различает это.

- Чжанмэнь-шисюн, - сяо Цзю открывает глаза на отзвук его шагов.

- Цинцю-шиди, - Юэ Цинъюань торопливо приседает перед ним на колено и начинает распутывать вервия.

Их много, алые нити оплетают сяо Цзю чуть ли не паутиной - сильно же боялся его этот… Ло Бинхэ, что замотал, словно пленного небожителя. А вот узлы закреплены непрочно, дерни – и разойдутся. Сяо Цзю прячет эту небрежность за распущенными волосами, Юэ Цинъюань, пока развязывает, прикрывает рукавом.

- Что, этот шиди полностью оправдан? – в голосе сяо Цзю легкая насмешка.

- Еще нет, - отвечает Юэ Цинъюань. – Но этому шисюну удалось доказать, что держать обвиняемого в темницах у обвинителя – не лучшая идея, если хочешь справедливости.

Сяо Цзю безмолвно дергает уголком рта. Поднимается на ноги и идет за ним: медленно, осторожно, будто устал от долгой неподвижности. Юэ Цинъюань готов подхватить его в любое мгновение, но в этом не оказывается нужды.

Он молчит весь путь по подземельям, все то время, пока Юэ Цинъюань с придворной вежливостью беседует с адептами и главой дворца. Он молчит, когда они выходят в сад. Молчит, когда Юэ Цинъюань помогает ему встать к себе на меч и поднимается в воздух.

Уже высоко над землей, где их никто не в силах подслушать, сяо Цзю заговаривает снова.

- И когда же тебе удалось?

Против воли Юэ Цинъюань улыбается.

«Когда». Не «как». Очень… многозначительный вопрос.

- Четыре дня назад. Удивительно, но именно в этот день все мои попытки сделать хоть что-то вдруг резко перестали разбиваться о стену. И хозяин Хуаньхуа будто бы озаботился иными вещами. Не подскажешь случайно какими?

Он знает отгадку, он уже несколько лет знает, кто среди нынешних поколений умеет так причудливо отводить со своего пути чужое желание навредить. Он потому и торопился, что помнит: у этого есть все основания причинить сяо Цзю столько боли, сколько будет в его силах.

- Подскажу, - сяо Цзю оборачивается к нему через плечо, в глазах его замечательная невозмутимость. – Говорят, в Хуаньхуа главный ученик пропал.

Юэ Цинъюань ждет именно этого ответа, но все равно выдыхает с облегчением – так, что волосы сяо Цзю колышутся перед лицом.

В змеиной форме у сяо Цзю получалось то, что годами не выходило в родной. Обращаясь демоном, он будто бы переламывал судьбу, начертанную небесами для человека Шэнь Цинцю. И если удача Ло Бинхэ тоже предопределена свыше, если она назначена той же силой и так же не учитывает крови сяо Цзю…

Он считал тогда, что шансов почти нет. Сяо Цзю мрачно заверял, что иначе их не появится вовсе.

Прав оказался сяо Цзю.

Теперь все пойдет куда легче. Без того странного воздействия, переламывающего чужую волю на пользу Ло Бинхэ, они сяо Цзю отобьют. Прямых доказательств у Хуаньхуа нет, из обвинений серьезное только одно – то, которое сложнее всего подтвердить, - а целить по репутации и работать на мнении окружающих на Цанцюне умеют не хуже, чем в Хуаньхуа. У них уже получается – иначе сяо Цзю не летел бы с ним сейчас на одном мече.

- Как считает Цинцю-шиди, - говорит он уже спокойнее, - Хуаньхуа не найдут пропажу?

Сяо Цзю жмурится довольно, словно сытый после охоты зверь.

- Не найдут, - отвечает он. – Эта пропажа… спрятана весьма надежно. Да.

В голосе его прячется злой смешок, в глазах поблескивают отсветы ци – подозрительно яркие для стольких дней в вервиях бессмертных.

Юэ Цинъюань прячет улыбку и больше не спрашивает ничего до самого конца полета.