Рейтинг: G

Предупреждения: No Archive Warnings Apply

Канон:  人渣反派自救系统 — 墨香铜臭 | The Scum Villain's Self-Saving System — Mòxiāng Tóngxiù

Размер: миди

Категория: джен

Пейринг/Персонажи: Шэнь Юань, Шэнь Цинцю, Лю Цингэ, Юэ Цинъюань

Дополнительные теги:  Don't copy to another site, Alternative Universe — Canon Divergence, Out of Character, Fluff, Slice of Life, котик, с ЛЦГ поступают неподобающе, за кадром помирились 79,  флафф мимими и НЁХи

Краткое содержание: Неважно, кто ты: глава пика или младший ученик. Котики нужны всем!

— Шицзе, а вы не опаздываете на занятия?

Наручных часов в мире Пути Гордого Бессмертного Демона не водилось, и время Шэнь Юань отсчитывал по событиям: рассвет, физподготовка, медитация, завтрак, первая-вторая-третья-и-так-далее пары, обед, ужин, закат. Недавно как раз миновал обед — значит, скучковавшиеся у дорожки девушки опаздывали почти наверняка. По весьма серьезной причине опаздывали: у них по рукам переходило что-то небольшое, белое и пушистое. То ли кролик, то ли кот, то ли еще какая зверушка. Заглаженная небось до полусмерти, вон какие умиленные лица были у девушек.

Старшая, Янь-шицзе, оглянулась, прикидывая время по солнцу, еще двое замешкались — и зверек немедленно воспользовался моментом. Белая молния метнулась к ближайшему бамбуковому стволу, взлетела вверх и исчезла высоко в листве. Не кролик, значит.

— Ло-шиди! Вот зачем, а? Это был наш пушистик, а теперь он сбежал! 

— Да ладно, я сейчас сбегаю на кухню и чем-нибудь его подманю.

— Удерет! Он и сначала вырывался, — надула губки Ли-шицзе. — Вредный ты, А-Ло! Признавайся, ты нас нарочно окликнул.

— Конечно, нарочно! — не стал отпираться Шэнь Юань. — Чтобы шицзе не опоздали на личные занятия и не разочаровали наставников.

— Сам без дела болтаешься, вот и завидуешь!

— Завидую, шицзе, еще как завидую, — улыбнулся Шэнь Юань. — Мне такого долго не достанется.

После обеда общие уроки заканчивались, и личинки заклинателей разбегались по всему пику. Кто-то занимался самоподготовкой, кто-то сидел в библиотеке, кто-то отрабатывал наказание или носился по заданиям взрослых адептов, кто-то приставал к шисюнам — то есть, конечно, почтительно просил их о наставлении. А у самых удачливых шли индивидуальные занятия с мастерами. Ученик Цинцзина, показавший ярко выраженный талант к чему-нибудь и привлекший внимание наставника, получал шанс прокачаться поинтереснее. И пропускать такие занятия иначе как по воле главы пика не стоило. Ой, не стоило! Даже ради кота, невесть как оказавшегося на Цинцзине.

Вообще-то Шэнь Юань девушек прекрасно понимал. Ему самому порой снилось, как он гладит огромного пушистого тигра, зарывается лицом в шерсть, щекочет розовые подушечки на лапах и чешет подставленное пузо. Как жаль, что тигр в итоге оказался заколдованным Лю Цингэ! Гладить главу пика и неприлично, и не по статусу для младшего ученика...

А тут котик бегает. Интересно, тоже заколдованный или настоящий?

В отличие от шицзе, Шэнь Юань мог позволить себе потратить время на любопытство: у него, как и осталось от Ло Бинхэ, после обеда была исключительно самоподготовка.

— Кис-кис-кис, — неуверенно позвал он.

Конечно, затисканный кот вряд ли спустится к нему сходу, но попытаться стоит. Ой, а он слезть-то сумеет? Или придется звать МЧС, то есть учеников, уже умеющих летать на мечах?

— Кис-кис-кис! Не бойся, я тебя не трону.

Бамбук зашуршал — и совсем не с того места, куда смотрел Шэнь Юань, высунулась белая мордочка. Точно, кот! Не кролик и не какая-нибудь фауна из бестиария. Да высоко-то как залез! Бамбук, тонкий у верхушки, уже опасно покачивался под неожиданной ношей. Шэнь Юань почесал затылок: допустим, ствол он срубит ножом, а падающего кота поймает — скорости реакции хватит с запасом. Но бедняга же перепугается насмерть! Самому залезть на соседний бамбук и попробовать дотянуться оттуда? Так Шэнь Юань тяжелее кота, под ним хрупкая зелень просто сломается. Прыгнуть цингуном и снять в полете? В принципе, можно...

Пока Шэнь Юань перебирал варианты, кот решил не ждать и легко перескочил на другой стволик. Этот был совсем тонкий, молоденький, под весом кота он согнулся в дугу и опустился почти к самой земле. Кот спрыгнул вниз, дернул ухом на спружинивший обратно бамбук и гордо задрал хвост.

— Ого! Ну ты крут, братец! — оценил Шэнь Юань. 

Кажется, этот кот тоже был немного заколдованный: очень уж точно все просчитал. И удрать не спешит, хотя его затискали до некоторой взъерошенности и помятости. Ладно, вообще-то Шэнь Юань и сам бы такого затискал. Вон какая милота! Белый, пушистая шерстка смешно топорщится, усы шевелятся, уши подрагивают, ловя звуки… Прелесть. С виду — ну чисто обычный, неволшебный котик из прошлой жизни.

А на самом деле?

Официально ученик Ло еще не умел работать с талисманами  — точнее, не научился заново после того, как потерял память, вмешавшись в чужой ритуал. Но вокруг никого не было, так что Шэнь Юань, оглядевшись, рискнул достать парочку из поясной сумки. Самых простых, конечно: выявляющих демоническую энергию и мелкую нежить. Более сложные он теоретически знал, но без учебника чертить бы не взялся.

Кот презрительно посмотрел на бумажки и мотнул хвостом.

— Я просто проверю, не нечисть ли ты, — объяснил Шэнь Юань.

— Мя, — бросил кот и повернулся к нему задом, но все-таки не убежал. 

Талисманы предсказуемо не засветились. Не нежить, не демон. Вот и хорошо. Значит, кота не возбраняется немного погладить... если дастся в руки, после шицзе-то.

— Пойдем со мной, господин кот, — позвал Шэнь Юань. — Я живу в отдельном сарае, там удобнее прятаться, чем на деревьях.

В общие павильоны его так и не переселили: как пояснил Шэнь Цинцю, чтобы не ляпнул чего лишнего. Вообще-то оно вышло и к лучшему. Неподобающие условия неподобающими условиями, но Шэнь Юань никогда в общагах не жил и сон в одной комнате с парой десятков разновозрастных мальчишек представлял с содроганием. Да и атмосфера была бы не очень. Пусть еще с его подачи Ло Бинхэ перестали травить — но завидовали крепко и ворчали, что тот не заслужил своих привилегий. Шутка ли, на втором году обучения стать личным учеником главы пика! Да, вот так неожиданно аукнулись Шэнь Юаню его собственные попытки подлизаться к главному герою, чтобы избежать участи человека-палки. Уделенное Ло Бинхэ внимание пик Цинцзин истолковал совершенно однозначно: втерся, мол, в доверие, чем-то завоевал благосклонность учителя и был отмечен. Ну а Шэнь Цинцю, вернувшись в собственное тело, закрепил это официально — чем тоже ни на каплю не обрадовал остальных мальчишек.

Так и вышло, что в сарае Шэнь Юаню было спокойнее. Ну а бытовые трудности он решил: щели в стенах заткнул паклей и мхом-пружиночником, крышу починил с некоторой помощью шицзе плюс выклянчил на складе кое-какую старую мебель. Даже окошко организовал, чтобы первые лучи света работали за будильник! Следующими в плане были ставни, но тут Шэнь Юаню пока не хватало навыка в столярном деле.

Тепло, сухо, не дует. Вполне подходящие условия для кота.

— М-мя? — кот сощурился до того скептически, что Шэнь Юань окончательно уверился в его разумной природе.

— Нет-нет, я на занятия не опаздываю, у меня пока нет личных уроков. После обеда я обычно хожу в библиотеку, но один день можно и пропустить.

Как и полагается злобному учителю, Шэнь Цинцю назвал Шэнь Юаня своим личным учеником, но сам не учил: дескать, ты по легенде все забыл, впору с пика выгонять. Вот достигнешь хотя бы прежнего уровня Ло Бинхэ, усвоишь базу, о нехватке которой сам стонал, — тогда и я за тебя возьмусь. А пока для начала научись хотя бы нормально медитировать.

В чем-то он был прав: Шэнь Юаню и так предстояло нагнать кучу всего. Принципы движения энергий, накопление ци, боевые тренировки, история праведных орденов, география местного цзянху, четыре искусства, этикет, прикладная ботаника… Личинки заклинателей учили столько разных вещей, что голова шла кругом. Плюс — и этого Шэнь Юань как-то не ожидал, — к телу Ло Бинхэ тоже пришлось приноравливаться. Рост не тот, рефлексы непривычные, даже думать — и то тяжелее стало! Оно понятно: иная развитость нейронных связей, иной гормональный фон и так далее, но после успешного освоения с телом Шэнь Цинцю Шэнь Юань ничего подобного не ожидал. Видимо, со взрослым заклинателем он совпадал лучше, чем с мальчишкой-подростком. Оставалось только надеяться, что чехарда со сменой тел и стремными ритуалами закончилась, и теперь он сможет прожить нормальную спокойную жизнь. Ну, относительно нормальную — насколько это вообще реально для заклинателя.

По сравнению с шицзе Шэнь Юань явно выглядел достойным доверия: от него кот не убежал и взять себя на руки позволил. Уши, конечно, прижимал и напрягался, но просто так не спрыгивал. А Шэнь Юань, в свою очередь, старательно выбирал самые безлюдные тропки — чтобы никто уж точно не спугнул его находку. 

— Эх, назвать бы тебя Сяосюэ, да ты ж явно тоже заколдованный, — вздохнул Шэнь Юань, поворачивая к сараю. — И тоже в конце концов окажешься кожаным и двуногим.

Достижение «почесал за ухом Бога Битв Байчжаня» повторить так и не удалось: больше он с того самого времени Лю Цингэ не видел. Неудивительно, это ж ужасно неприлично — быть кем-то поглаженным, да еще и получить удовольствие! Эх, предрассудки...

Может, сбегать как-нибудь на Линьюй, спросить тамошних шиди насчет возможности завести питомца? Но это ведь сейчас Шэнь Юань такой свободный, пока в отстающих ходит, — а дальше его неизбежно к делу приставят, некогда будет котиков гладить. Мастер Вэнь уже намекала, что ему не помешают дополнительные занятия. Опять же, возможность сбегать на Линьюй — это привилегия личного ученика главы пика. Он вправе перемещаться по Цанцюну — но чаще всего выполняя поручения учителя. А значит, чем раньше Шэнь Юань своими действиями напомнит окружающим, что у него такая привилегия есть, тем быстрее его нагрузят еще и беготней со срочными бумажками. Он знает, он сам еще недавно Мин Фаня гонял! Лучше не торопить события и наслаждаться расслабленным графиком, где главные занятия — это утренние уроки и дневная библиотека.

Забавно, но в Пути Гордого Бессмертного Демона описывалось совсем иное. По тексту романа Ло Бинхэ прямо-таки заваливали черной работой, не давая совершенствоваться. Он целыми днями рубил дрова, таскал воду, выполнял поручения всех, кому попадался на глаза, убирал мусор, чистил отхожие места и только ночью мог немного помедитировать, отнимая время от сна... Ну, воду Шэнь Юань вправду таскал. Его обязанностью было каждое утро наполнять бочки для умывания перед ученическими павильонами, а по требованию — и у мастеров. Сначала перспектива носиться с тяжелыми бадьями — а успеть до первой тренировки можно было только бегом, — Шэнь Юаня неслабо испугала. А потом оказалось, что полудемоническое тело главного героя двигается едва ли не лучше тела бессмертного мастера с золотым ядром. Он как будто не уставал вообще! Натаскать воды шисюнам и шицзе? Немного цингуна, и справишься за полчаса. Заставить этот электровеник, например, спокойно сидеть на медитации — и то было сложнее.

С дровами вышло вообще забавно. Ну не вели на Цинцзине, пристанище изысканных ученых и стратегов-тихушников, полноценных лесозаготовок! Это ж был пик заклинателей с их любовью к красоте и правильному фэншую — какая тут вырубка? Дрова привозили с Аньдина вполне готовыми к делу, и Шэнь Юаню оставалось только помочь снабженцам в разгрузке и сложить поленницу. А вот если какое-то дерево на пике высыхало, ломалось под ветром или просто начинало мешать планам заклинателей, ради него одного Аньдин никто не звал — тут топор и вручали младшему ученику. Ну, теоретически вручали, на практике Шэнь Юаню за все время новой жизни еще ни разу не приходилось рубить дрова. Оставалось надеяться, что память тела не подведет и здесь.

Немного воды, гипотетические дрова… От кухни его вообще отстранили, как только Шэнь Цинцю узнал, кто тут полукровка небесного демона: еще не хватало как-нибудь порезаться и нечаянно заразить кровяными паразитами половину пика! Вот и выходило, что Шэнь Юань немного бегал до рассвета, немного — перед обедом, а вечером оставался почти свободен. Ну, когда не нарывался на пару десятков кругов вокруг пика, конечно. Вероятно, дело было в том, что на настоящего Ло Бинхэ наказания и дополнительная работа сыпались постоянно, — но к Шэнь Юаню Шэнь Цинцю относился более-менее снисходительно, вот к нему и не придирались так крепко. 

— Видите, господин кот, здесь вполне уютно и даже есть мягкая подушка, — сказал Шэнь Юань и открыл дверь своего сарая. — Вы можете расположиться на ней, а в лесу вокруг точно водятся мыши, я часто слышу их шуршание.

Кот спрыгнул с его рук на пол и неторопливо пошел по кругу, обнюхивая новое место. Залез под кровать, пошебуршал там, выгнал наружу комок пыли и укоризненно посмотрел на Шэнь Юаня.

— Сарай же, — пожал плечами тот. — Пол земляной, я циновками застелил, но, мети не мети, все равно будет грязно. Особенно под кроватью. А господин кот ведь не совсем кот, верно?

Кот демонстративно чихнул, проинспектировал столик для письма, стоящий у окна, потом сбил лапой тушечницу. Пустую: Шэнь Юань сегодня еще не начинал делать домашку.

— А если к шицзуню отнесу и проверить попрошу? — улыбнулся Шэнь Юань.

От такого предложения кота аж слегка перекосило. Он припал к полу, прижал уши и явственно выругался:

— Мьять!

— Так ведь расколдовывать все равно придется. Человек, обратившийся животным и долгое время пребывающий в пушистом виде, рискует потерять разум и навсегда остаться в зверином облике, — посерьезнел Шэнь Юань.

В ответ ему очень четко и акцентированно покачали головой.

Точно, не кот. Кто ж у нас такой умный? Утренние занятия вроде никто не пропустил, но это не показатель — об опасности потерять разум тоже все знают, а вот обратился же кто-то. Впрочем, не все превращения настолько рискованны. Действие Матери Чудовищ, которую поминал Шэнь Цинцю, четко ограничено по времени, если искупаться в источнике Утонувшей Кошки, перекидываться можешь хоть на неделю, хоть на год, природные оборотни-перевертыши и кошкодемоны тоже без опаски меняют форму...

— Может, вы кошкодемон? — предположил Шэнь Юань, возвращая тушечницу на место.

— Ф-х-ш-ш-ш! — вознегодовал кот. — Ф-ф-хяс-с!

И сделал лапами несколько заскребающих движений. Логично: откуда на Цинцзине кошкодемоны? А вот юных оболтусов, ищущих острых ощущений, более чем хватает.

— Тогда надо будет возвращать человеческий облик. Можно подождать пару дней, но не больше. Кстати, а господин кот... кто? Я вас знаю?

Разумеется, кот ничего внятного не ответил. Он закончил инспекцию сарая, повторно сбил на пол тушечницу, запрыгнул на кровать и сурово посмотрел на Шэнь Юаня. Для человека из двадцать первого века посыл был более чем понятен: хватит маяться ерундой, гладь уже котика!

Ой, вот можно подумать, Шэнь Юань был против. Он охотно улегся на кровать, вытянулся, накинул на себя тощее одеяло — не для тепла, для уюта — и кот немедленно взобрался ему на грудь. Слегка потоптался лапами, вонзая коготки в кожу, пристально уставился глаза в глаза.

— Вы хотите мне что-то сказать, господин кот?

Господин кот очевидно хотел, чтобы его погладили, — но что-то еще цепляло, не давая в полной мере насладиться выпавшей удачей. Не предчувствие опасности, этого Шэнь Юань ощущать пока не умел. Звуки вокруг тоже все были обычные. Значит, дело в коте. Кот точно заколдованный или обратившийся, как Лю Цингэ во время искажения ци. Даже масть похожа: ослепительно белая шерсть, серые глаза...

Пришедшая в голову мысль была откровенно дурацкой. Но, если подумать… Лю Цингэ ведь тогда открыто спросил: если он найдет способ снова стать тигром, его погладят еще? Тигром, видать, так и не вышло, но котиков тоже гладят.

— Э-э-э, Лю-шишу? — неуверенно спросил Шэнь Юань.

И получил четкий кивок в ответ.

Обалдеть! Все-таки Лю Цингэ! Превратился в кота и пришел за поглажками. Да, вот что с людьми тактильный голод-то делает!

Маленький белый котик, совсем не напоминающий Бога Битв Байчжаня, с намеком боднул Шэнь Юаня лбом.

— Конечно, Лю-шишу, — улыбнулся Шэнь Юань. — До вечера я в полном вашем распоряжении.

И с наслаждением запустил пальцы в шерсть. Почесал упитанные бока, погладил по спине и под подбородком...

— Ур-р? Ур-ур-ур-ур! — сказал Лю Цингэ с несколько озадаченным видом. То ли не вспомнил, как тигром мурлыкал, то ли удивлялся странным ощущениям.

— Сейчас и за ушами почешу, и по лбу поглажу, — заворковал Шэнь Юань. — Хороший котик, славный котик... То есть я помню, что это вы, Лю-шишу, но если кто-нибудь вдруг подслушает, как я зову вас по имени, может выйти неловко. Я уж лучше так.

— Мр-р-р-р, — прокомментировал Лю Цингэ и прикрыл глаза.

Что уж там, в маленьком облике его тоже было очень здорово гладить и тискать. Теплая пушистая тяжесть мягко вибрировала и время от времени потягивалась, блаженно вздыхая. Небольшой с виду кот, как оказалось, при желании удлинялся чуть ли не вдвое, занимая собой почти всего Шэнь Юаня. И мурчал! У обычных кошек мурчальник уставал за полчаса-час, дальше они просто размякали и засыпали — но Лю Цингэ даже не думал умолкать. Шэнь Юань, продолжая слегка шевелить пальцами в пушистой шерстке, расслабленно прикрыл глаза под этот уютный саундтрек — и не особо удивился, проснувшись уже после заката. Накрыться котом — отличное средство от бессонницы!

— Наверное, мне пора на ужин, — нарушил идиллию он. — А то шисюны удивятся, куда я пропал, искать начнут. Может выйти неловко.

На завтрак и на обед личинки заклинателей бегали все вместе, от младшего ученика до почти взрослых лбов, готовых вот-вот получить духовный клинок. Разве что Мин Фань порой отсутствовал из-за дел пика. А вот на ужин приходили вразнобой: у кого занятие, у кого наказание, кто с наставником малость увлекся или там в библиотеке зачитался, как Шэнь Юань. Но в общем примерно в час-два обычно все укладывались — и, выбейся он из этого негласного графика, его отсутствие очень даже могли заметить. А на Цинцзине учились будущие аналитики, сопоставить сбежавшего котика и младшего ученика, который как помог ему удрать от девочек, так больше и не показывался, они сумеют влет. Подлым приемом присвоил котика и наслаждается! Нафига Шэнь Юаню вот это все, он и так после Ло Бинхэ с трудом выстраивал отношения в коллективе.

— Слезайте, Лю-шишу, — повторил Шэнь Юань.

— Мр-р-р, — ответил тот и лениво потянулся. Шэнь Юань машинально почесал его за ушами. — Мр-р-р-р-р-р-р! Мр-мр-мр!

— Это хороший аргумент, — признал Шэнь Юань. — Но мне правда надо идти.

Легкий толчок в бок не оказал никакого эффекта: Лю Цингэ игнорировал всякое там «надо» с надменностью, достойной настоящего кота. Пришлось повернуться со спины на бок, заставляя его сползти. Помнится, мамина Снежинка в таких случаях грациозно запрыгивала на него заново и балансировала на узком насесте, для надежности впиваясь когтями. Лю Цингэ позицию удерживать не стал: слез, пусть и посмотрел без одобрения.

— Я приду вечером или ночью, — пообещал Шэнь Юань. — И прихвачу что-нибудь вкусное.

Лю Цингэ пошевелил усами и снисходительно растянулся на его кровати.

Успеть на ужин у Шэнь Юаня получилось: в котлах еще оставалась горячая каша с мясом, а не только «дежурные» лепешки для припозднившихся. Эх, где его походы по ресторанам и доставка еды! На Цинцзине кормили сытно, но пресновато и однообразно: какая-нибудь каша на завтрак, густая похлебка на обед, снова каша или похлебка на ужин. Плюс выпечка: лепешки с зеленью, семечками или заливкой из яиц, пирожки, иногда даже сладкие, и всякие репки-морковки в сыром виде. По меркам сянься — императорский рацион, но Шэнь Юань-то привык к другому. Увы, придется подстраиваться: все, что поинтереснее, было привилегией мастеров. И даже не попрогрессорствуешь, к кухне его в этом теле ни за что не пустят.

Зато каши Ло Бинхэ по старой памяти клали от души, здоровенную миску.

— Кушай, кушай, А-Ло, — улыбнулась повариха. — Совсем оголодал небось, теперь у нас и не перехватишь, пока помогаешь, да?

— Ничего, тетушка Жу, я наедаюсь, спасибо, — улыбнулся Шэнь Юань. — Пирожков еще возьму, можно?

— Ну конечно, милый! Бери сколько хочешь, сегодня с рыбой!

— Ого! Тогда точно возьму!

Цанцюн стоял далеко от моря, поэтому рыбная начинка была редкостью. Речной-то мелочи поди налови на целый пик! Ее и так разбавляли для объема зерном и зеленью, но вкус все равно чувствовался. Хорошо! Шэнь Юань наелся до отвала, повздыхал, что не может помогать с грязной посудой, и попросил пару рыбьих голов. Какое прекрасное наследство от Ло Бинхэ — налаженные отношения с кухонными работниками! Для вечно голодного молодого организма это просто незаменимо.

Минус у того, что на ужин он все же почти не опоздал, тоже имелся: улизнуть от заинтересованных взглядов шисюнов и шицзе вышло не без труда. Подростки же, пусть и умные! Для них дело было очевидно: если кто-то взял на кухне рыбьих голов, искать вонючий подарочек под кроватью надо, считай, всей мальчишеской спальне. Хотя так глупо шкодить Шэнь Юань не собирался, еще чего не хватало! У него с соучениками был осторожный нейтралитет, нечего его портить. Официально он всего лишь хотел подманить котика, который убежал от шицзе и спрятался где-то в бамбуковом лесу. Такая себе легенда — но лучшей ему быстро не состряпать, а незаметно таскать Лю Цингэ вкусняшки он пока не потянет.

К рыбьим головам Лю Цингэ отнесся сугубо положительно: встретил Шэнь Юаня у самой двери, выгнув спину и задрав хвост, потерся о ноги и очень выразительно посмотрел. Того гляди, мявкать начнет...

— Лю-шишу, вы себя помните? — обеспокоился Шэнь Юань. — Что вы не только кот, но и человек тоже?

В ответ его одарили презрительным взглядом и лапой вывели на полу кривой, но вполне узнаваемый иероглиф «человек». Ну ладно.

— Мр-р-рау!

— Да-да, сейчас, только миску достану, нельзя же с пола есть.

Рыбьими головами Лю Цингэ хрустел долго и с удовольствием. Кажется, мыши в качестве перекуса то ли его не заинтересовали, то ли не понравились. Нехорошо, если ему каждый день еду таскать, обязательно что-нибудь заподозрят... Может, шицзуню сказать? То есть шицзуню сказать все равно придется, но вдруг он вдобавок даст полезный совет по поводу кормления котиков?

С Шэнь Цинцю у Шэнь Юаня все складывалось неплохо. Тот, вернув себе тело и что-то там вытрясши из главы школы, сделался на диво снисходителен, язвил не особо зло, а еще позволял заходить к себе в дом — даже в его личную часть, куда и у Мин Фаня с Нин Инъин доступ был ограничен ситуациями «вдруг что-нибудь случится».

— Ты все равно везде уже был, — криво усмехнулся тогда Шэнь Цинцю. — А если узнает кто-то из учеников, это легко спишут на наглость звереныша.

Вообще-то именно наглость и неумение видеть границы у Шэнь Юаня выходили не очень. Поначалу он честно пытался иногда их изображать, чтобы хоть в первые дни сойти за Ло Бинхэ, но добился лишь того, что его раз двадцать проверили на одержимость. Без толку проверили: Исполнитель желаний прикрыл все следы так же надежно, как когда Шэнь Юань жил в теле Шэнь Цинцю. Вот уж точно — ритуал высшего уровня!

— Эти хотя бы пытались, — мрачно сказал на это Шэнь Цинцю. — Какая ирония, мои идиоты-ученики оказались бдительнее моих идиотов-шиди. Даже жаль, что у них нет шансов.

— Ну, они могут вычислить, что произошло, логическим путем?

— Пф, если кто-то сумеет, сделаю его своим личным учеником, — Шэнь Цинцю осекся и тут же поправился: — Или награжу иначе.

Пока что придумывать другое решение ему не понадобилось: никто Шэнь Юаня к стенке не прижимал. Посудачили, вспомнили редкие исходы при искажениях ци, подивились, что один и тот же случился сразу у двоих на пике, да и успокоились. Ну, или Шэнь Юаню о своих выводах не докладывали, тоже вариант. 

— Э-э-э, Лю-шишу, мне бы снова надо идти... — замялся Шэнь Юань.

Тщетно: пока он предавался мыслям о конспирации, кто-то белый и пушистый изящно перетек к нему на колени.

— Я же только на минутку присел, — Шэнь Юань запнулся и с досадой махнул рукой. — Я хотел сказать, на чуть-чуть.

Стоило выйти из величественного образа Шэнь Цинцю — и анахронизмы из прошлой жизни так и начали скакать на язык.

— Мне надо рассказать о вас шицзуню, понимаете?

— Фх-х-хс-с-с! — выразил свое отношение к Шэнь Цинцю Лю Цингэ.

— Он мой шицзунь! — строго поднял палец Шэнь Юань. — И я, как ученик, обязан докладывать ему о происшествиях на пике.

Любой младший ученик доложился бы Мин Фаню или Фан Дунъи, главной среди девочек, но Шэнь Юаню было вполне допустимо, прикидываясь Ло Бинхэ, обнаглеть и прийти прямо в Бамбуковый дом. А заодно и посвященных в тайну Лю Цингэ поменьше будет, удобно.

— Ну ладно, я вас чуть-чуть поглажу, — сдался Шэнь Юань. — Но потом пойду!

— Мр-р-р, — Лю Цингэ насмешливо сощурился и подставил голову под почесушки. Потом вообще перевернулся кверху пузом и стек с коленей Шэнь Юаня в абсолютно неестественную позу. Типично котиковую — хоть сейчас ролик для ютуба снимай.

Да, что бы там ни болтали о Лю Цингэ, в нечестные приемы он умел не хуже записного злодея Шэнь Цинцю. Милота же сплошная! Вот как такого спихивать, да еще и шицзуню сдавать? А придется!

Чтобы не получить когтями за предательство, Шэнь Юань для начала загладил Лю Цингэ до состояния пушистой лужицы, жмурящейся в полудреме, и уже потом очень аккуратно переместил к себе за пазуху. Лю Цингэ не возразил — лишь сонно муркнул и высунул из-за ворота лапу. Ой, только бы не попасться шицзе: и котика отберут, и за наглость влепят…

Пока он наглаживал Лю Цингэ, давно наступила ночь. Но делу это не мешало — на Цинцзине ночью спали разве что младшие ученики, еще не умеющие восстанавливаться за пару часов медитации. Все остальные тратили время с пользой: в той же библиотеке с темнотой только что очереди не начинались. Скоро и Шэнь Юаню предстояло освоить эти часы… Если не рассорится ни с кем случайно, конечно. Пока-то его хвалили, причем часто — с нотками удивления в голосе. Все-таки даже ритуал, исполняющий желания, не смог полностью убрать предвзятость к Ло Бинхэ. Ну, или Шэнь Юань палился и здесь, выполняя задания правильно, но по-другому, не в стиле своего предшественника.

В Бамбуковом доме, как и ожидалось, светились окна: Шэнь Цинцю был на пике и работал. И его покой дозволялось нарушить — иначе ночные жемчужины горели бы только в кабинете, не в приемной для посетителей. Тоже часть неписаных правил, о которых Шэнь Юань и не догадывался, пока не расспросил Нин Инъин. А ведь таких мелочей было полно! Как и где зажигать свет, до какой степени закрывать ставни… Как просить разрешения войти, кстати: в доме старшего для этого требовалось прибавить к стуку ровно отмеренный выплеск ци. Этикет, однако.

— М-м-мэ-э-э! — прокомментировал из-за пазухи Лю Цингэ, но наружу не полез. Видимо, и вправду осознавал себя и понимал, что без доклада Шэнь Цинцю тут никак. Вот и хорошо, а то лови его потом по всему пику.

Дверь никто не открыл, ее полагалось просто отодвинуть и ждать в приемной — к счастью, пока пустой. Впрочем, Шэнь Цинцю вышел из внутренних помещений всего через несколько секунд… то есть ударов сердца. Чтоб его, да когда он уже перестанет путаться!

— Ученик Ло, — констатировал факт Шэнь Цинцю. — И что же случилось, что ученик Ло решил поступиться похвальной почтительностью и наконец воспользовался своей привилегией?

Как и положено человеку, который спит раз в месяц, а завалы важных и срочных дел пика разбирает примерно за полгода, Шэнь Цинцю был отменно язвителен.

— К этому ученику пришел кот, шицзунь, — ответил Шэнь Юань. — То есть не совсем кот. Это, кажется, Лю-шишу.

Шэнь Цинцю выразительно перевел взгляд на торчащую из ворота лапу.

— Ты уверен? 

— Нет, шицзунь, — честно признал Шэнь Юань. — Я предположил и получил в ответ подтверждение. И господин кот точно разумен. Он понимает мои слова, может говорить «да» и «нет», чертить лапой иероглифы — то есть он явно не просто сбежавший с Линьюя питомец. А Лю-шишу спрашивал, поглажу ли я его еще раз, если он вдруг превратится снова, и...

— Ма-а-а-ау!

— Ой! Извините, Лю-шишу! Я не знал, что это секрет.

— Столь непристойное желание не может им не быть, — проворчал Шэнь Цинцю. — Что ж, посмотрим. Иди за мной.

— Да, шицзунь!

Кот за пазухой недовольно заворочался. Шэнь Юань в качестве извинения погладил его еще раз, но получил только ворчание и удар пушистой лапой. Не в полную силу, Бог Битв Байчжаня наверняка и котиком мог и кишки выпустить, — но чувствительно. Видимо, сердился за невольно выданную тайну.

Шли они, разумеется, в лабораторию. Где ж еще проверять подозрительное животное?

— Ставь кота в печать, — скомандовал Шэнь Цинцю. — Кот, сам будешь сидеть смирно или тебя обездвижить?

Тот прижал уши и вздыбил шерсть, но из печати не удрал. Шэнь Цинцю запитал поочередно несколько узоров, заранее вычерченных на полу, бросил пару талисманов. Потом уже сам прощупал ци, осторожно касаясь белого меха, — и на его лице проступила отчетливая улыбка.

— Ну надо же, действительно Лю-шиди, — практически ласково произнес он. — Как же так получилось? Неужели Лю-шиди искал способ снова стать прекрасным могучим тигром, но что-то немного не рассчитал? Ах, как нехорошо!

Лю Цингэ фыркнул и прижал уши еще больше.

— Ах, как нехорошо, — повторил Шэнь Цинцю. — Лю-шиди стал таким маленьким! Этот мастер даже сказал бы, таким беззащитным...

И он, наклонившись, коварно подхватил Лю Цингэ на руки — да так ловко, что тот и мявнуть не успел. Или просто остолбенел от неожиданности? Словом, почти две секунды Лю Цингэ сидел ошеломленно и смирно, а выдираться начал только потом. Но Шэнь Цинцю держал пусть и осторожно, но крепко, а прокусить одежды с заклятыми вышивками у кота, похоже, не получалось.

— Вья-а-ау! Фх-х-х-с-с-с!

— Лю-шиди очень милый в этом облике, просто удивительно. Руки сами так и тянутся погладить, — снова улыбнулся Шэнь Цинцю. — Обнять, почесать за ухом... Что там говорил ученик Ло? Гладить кошек — это витальная потребность?

— Да, шицзунь, — растерянно подтвердил Шэнь Юань. — Говорил. Наверное, она не совсем уж витальная, менее важная, чем еда или сон, но у нас действительно считают, что каждый человек нуждается в ласковых прикосновениях. Больше всего — в детстве, пока сам не может себя защитить: чтобы видеть, что его любят и не бросят. Но и взрослым оно нужно, иначе наступает тактильный голод. И нет ничего постыдного в том, чтобы желать объятий. 

Шэнь Цинцю с интересом выслушал его речь и, хмыкнув, перехватил скалящегося Лю Цингэ слегка по-другому.

— Ну что ж, Лю-шиди, если надо, значит, надо, — он неторопливо провел рукой по пушистой холке. Почесал лоб, потом за ушами. Поерошил бок. И все это с таким серьезным видом, будто мир спасал.

— Мя! Мя! Мр-ряу! Мр-роу! Мр-ры?

Вид у Лю Цингэ был очень забавный: сначала он явно негодовал на самоуправство, а потом с офигением обнаружил, что гладиться об Шэнь Цинцю тоже приятно. Даже мурчать стал, просто тихо и неуверенно. Да и Шэнь Цинцю хоть и прятал, может быть, в глазах затаенную усмешку, но белый бок чесал очень сосредоточенно. Шэнь Юань бы даже сказал, глубокомысленно. Ну да, дикая сянься с ее этикетом, тут у всех тактильный голод, кроме, может, Линьюя… хм.

— Шицзунь, — неуверенно подал голос Шэнь Юань. — А на Цанцюне есть статистика по искажениям ци?

И тут же получил острый и не слишком дружелюбный взгляд: как же, от котика оторвал!

— Есть, ученик Ло. На Цяньцао.

— Я тут подумал... На Линьюе у всех питомцы, то есть духовные звери, — начал формулировать Шэнь Юань. — И большая часть из них наверняка пушистая или просто приятная на ощупь. А можно ли как-то выяснить, заклинатели с Линьюя чаще или реже остальных получают искажения ци? Вдруг возможность в любой момент кого-нибудь погладить тоже на это влияет?

Потому что если да — это прекрасный повод завести на Цинцзине с десяток кошек! Сугубо для дела, способствовать совершенствованию. Это, конечно, будут не тигры, но Шэнь Юань не гордый, ему и такой малости хватит.

— Мысль интересная, но непроверяемая, — усмехнулся Шэнь Цинцю. — Тот, кто получил искажение ци, но совладал с ним сам, постарается скрыть эту оплошность от посторонних. А если кто-то попал с искажением ци на Цяньцао, то оно заведомо тяжелое и вряд ли могло быть нейтрализовано сколь угодно пушистым зверем. Задание ученику Ло: подумать, как собрать сведения, пригодные для его исследования.

Вот ведь… главный злодей! Шэнь Юань же не подумав ляпнул, просто из мимолетного желания легализовать котиков на пике. И как ему теперь, спрашивается, статистику собрать? По косвенным признакам вроде снижения успеваемости? По сбившемуся расписанию? Но он младший ученик, не по рангу ему о таком спрашивать. Наверное, стоит заглянуть на Цяньцао, посоветоваться с кем-нибудь из знакомых целителей. Жалко, что с Му Цинфаном уже не поболтаешь запросто, он точно бы подсказал чего полезного...

— Этот ученик повинуется шицзуню, — вздохнул Шэнь Юань. Шэнь Цинцю усмехнулся одними глазами и кивнул.

— А Лю-шиди стоит все же вернуть прежний облик, — добавил он. — Мало ли какое средство он использовал для превращения и долго ли уже ходит с хвостом. Кстати, сколько времени ученик Ло потратил на упоенное утоление тактильного голода?

— Примерно с конца обеда, — честно отчитался Юань. — Я тогда нашел Лю-шишу в окружении шицзе и не сразу понял, с  кем имею дело... А потом немного его погладил, да.

Шэнь Цинцю будто бы поперхнулся. Да нет, он совершенно точно пытался сдержать смех!

— О-о-о! Так Лю-шиди у нас, оказывается, попал в объятья юных дев пика! Как неосторожно. И много учениц нынче получили нежданную радость?

— Шестеро, — улыбнулся Шэнь Юань. — Лю-шишу легко мог бы сбежать, но опасался их поцарапать. Потом шицзе отвлеклись на меня, и он сумел уйти.

— Ну хоть не трогать моих ума хватило, — смиренно вздохнул Шэнь Цинцю и снова начал прощупывать Лю Цингэ ци. — Да, верхний даньтянь не подавлен... Может, сам скажешь, что использовал? Или этому мастеру следует идти по полному протоколу для обратившихся зверем?

Мордочку Лю Цингэ перекосило. Немудрено: читал Шэнь Юань, что это за протокол. Пятым пунктом там шел тот самый неудачно испробованный на тигре поцелуй истинной любви. Не работает почти никогда, но уж если сработал, то любое превращение откатит без затрат ци и побочных эффектов. И потому обязателен к применению — даже когда обратившийся отбивается.

Поцелуев от Шэнь Цинцю Лю Цингэ не хотел, а потому, спрыгнув с рук, решительно принялся чертить лапой прямо поверх проявляющей печати. Шэнь Юань не разобрал половину, зато Шэнь Цинцю явно все понял и оказался доволен результатом.

— Колыбель маленького тигра? Ты уверен, шиди?

Лю Цингэ кивнул.

— Ну хоть не источник Утонувшей Кошки, откатим без проблем. Вот, значит, отчего Лю-шиди вызывает такое невыносимое умиление, — Шэнь Цинцю снова усмехнулся и почесал теперь уже оба пушистых бока сразу. — Нет-нет, Лю-шиди, не мотай хвостом. Разве тебе неизвестны некоторые побочные действия колыбели маленького тигра? Этот мастер совершенно не может им противостоять. Прямо-таки нет никаких сил сопротивляться и не гладить котика. Какая жалость!

— Мры, — Лю Цингэ очень старался сохранять серьезный и сосредоточенный вид, но мурчалось у него, похоже, само собой.

— Только этому мастеру интересно, — голос Шэнь Цинцю сделался строже. — А Лю-шиди знает, что для обратного превращения необходим второй цветок?

— Мр-роу! — Лю Цингэ торопливо выполз из-под гладящих его ладоней и начертил лапой иероглиф «дом».

— У Лю-шиди в доме? Отрадное благоразумие. Тогда сейчас этот мастер слетает на Байчжань, — Шэнь Цинцю перевел взгляд обратно на Шэнь Юаня. — А ученику Ло надлежит пока позаботиться о Лю-шиди. Не выходя из дома, разумеется.

— Да, шицзунь.

Эх, жаль. Обломают сейчас им с Лю Цингэ весь кайф. Но по делу: превращение в зверя все-таки нифига не безопасная штука. Даже эта самая колыбель маленького тигра. Вроде бы безобидный цветочек — но в кота перекинет кого угодно, причем напрочь запечатав ци внутри тела. Гонять ее по меридианам туда-сюда сможешь, цингун тоже получится, а вот с тем, чтобы запитать хоть самый простенький талисман, уже ничего не выйдет. Немудрено, что Шэнь Цинцю подорвался немедленно расколдовывать: для него невозможность полноценно чаровать должна была быть крайне болезненна. Да и просто штука опасная — помнится, в романе она даже главного героя проняла. Сделала из него, правда, не кота, а щенка, но умения подрезала ровно так же. Ло Бинхэ только и спасло, что превращенный в придачу к ушам и хвосту обретал особую ауру милоты, не позволявшую сходу поднять на него руку... Ха, да это ж то самое воздействие, о котором с таким серьезным видом упомянул Шэнь Цинцю! Интересно, и правда не мог сопротивляться или просто воспользовался случаем подстроить Лю Цингэ маленькую безобидную месть?

Сам Шэнь Юань никакой особой милоты не ощущал. То есть ощущал, но примерно как от обычного кота. Поэтому он просто гладил распростершегося на коленях Лю Цингэ и извинялся. Так правда было надо! Он действительно не мог оставить Лю Цингэ у себя хоть сколько-нибудь надолго. Рано или поздно все равно пришлось бы сдаваться Шэнь Цинцю — а что бы он сказал, услышав, что на пике уже несколько дней тайком живет неустановленная опасная тварь? То есть вроде и не опасная, но кто знает точно? Вдруг котик лишь прикидывается превращенным Лю-шишу? Или вдруг это Лю-шишу, но снова попавший в беду, и расколдовывать его надо срочно, пока не потерял разум?

Какое-то время Лю Цингэ слушал его покаянную речь, а потом шлепнул лапой и намекающе перевернулся пузом кверху.

— Мр-рау!

— Понял-понял, Лю-шишу. Молчу и глажу.

— Мр-р-р-р!

Ждать пришлось не меньше часа. Потом дверь открылась, и в лабораторию вошел Шэнь Цинцю со стопкой одежды в руках.

— Все в порядке, цветок Лю-шиди действительно припас заранее, — подтвердил он. — Ученику Ло надлежит идти к себе, дальше этот мастер справится без его участия.

Пришлось подчиниться. А жаль: какое прекрасное зрелище представлял собой обнаженный Лю Цингэ, Шэнь Юань помнил отлично. Но, видимо, Шэнь Цинцю решил для разнообразия пощадить самолюбие шиди. Эх, жизнь несправедлива. И котик был меньше тигра, и обратно его превратили мгновенно, и даже на красивое посмотреть не вышло.

Что ж, тогда ему остается только одно: под предлогом пользы для совершенствования легализовать на пике настоящих котиков. Шансы убедить Шэнь Цинцю есть: как Шэнь Юань, тиская Сяосюэ, успокаивает начинающееся отклонение ци, он в свое время наблюдал сам. Но одного случая мало, нужна нормальная выборка. Значит, надо выяснить, по каким косвенным признакам можно отследить легкое искажение ци. Хотя бы в масштабах пика — скажем, по изменениям в количестве потребленных лекарств на человека. Или на Цяньцао, по записям в больничных картах... Вообще-то интересная задачка! Правда, одному Шэнь Юаню она явно будет не по силам — но на что ему, спрашивается, маленькие хитрости? Намекнуть между делом, что, если котики окажутся полезными при искажениях ци, их могут разрешить заводить на пике, — и небольшая армия помощников ему обеспечена.

А заодно среди настоящих котиков без труда затеряется Лю Цингэ — если он, конечно, снова решится на превращение. Но, может быть, ему опять встретится какой-нибудь полезный цветочек? Или он найдет технику, позволяющую менять облик по собственному желанию? Это как раз телесное совершенствование, Лю Цингэ бы справился…

Сбор информации затянул Шэнь Юаня почти на месяц. Способов опознать искажение ци оказалась прорва, и все их нужно было обмозговать и прикинуть, что годится для обработки статистики, что можно вычислить по документам, а что видно только своими глазами. Задачка не хуже личного проекта в университете! Но Шэнь Юань не жаловался: профит тоже вышел приличный. Отношения с шисюнами уверенно пошли в гору, мастер Вэнь удостоила его похвалой — а она, между прочим, учила именно думать, анализировать и расследовать! — ну а сам Шэнь Юань обзавелся приятелями почти на всех пиках. Он даже заинтересовал Му Цинфана! Жаль только, что в общении с ним приходилось старательно шифроваться и не показывать подозрительно взрослых знаний. Но даже так было очень приятно поговорить с ним о всяком медицинском, о статистике... И идея с котиками ему понравилась.

Кстати, кое-как собранные данные — точнее, та их часть, которая считалась открытой для учеников, — пусть и на грани статистической погрешности, но подтверждали предположения Шэнь Юаня. Да, он и статистическую погрешность посчитал... ну, если правильно вспомнил формулу. Ничего, главное — вбросить в массы саму идею!

Словом, лично Шэнь Юаню от котиков, пусть и в опосредованном виде, была одна сплошная польза. Поэтому на доклад он шел в приподнятом настроении. Даже если он Шэнь Цинцю не убедит, тот же Му Цинфан продолжит его дело! Да и Дуань Цинцзе заинтересовалась. Она как раз вернулась с фальшивой охоты, на которую ее отправил предатель Шан Цинхуа, — больше месяца моталась не пойми где, но добыла вожделенную тварь, — а тут котики! Чем не шанс повысить важность своего пика в глазах Цанцюна?

— Шицзунь, этот ученик выполнил задание!

Ему никто не ответил. Из внутренней части дома не звучали шаги — зато в воздухе чувствовалась какая-то странная, незнакомая ци.

Что еще такое? Чутье на опасность Шэнь Юань развить пока не успел, но прокачанная знакомством с Шэнь Цинцю паранойя тут же подкинула вариантов. Враг, искажение ци, отрава? Нужно проверить, позвать на помощь? Конечно, если тревога все-таки ложная, Шэнь Цинцю рассердится — но несильно, доступ в дом у Шэнь Юаня был… Шэнь Юань поколебался и, решившись, крадучись двинулся вперед. Кажется, странным тянуло из глубины, из внутреннего сада…

...сад был все равно что разгромлен. Изящные деревца накренило, часть валунов выворотило из земли, декоративный мостик проломило посередине. А посреди всего этого восседал Зверь. Огромный, раза в полтора выше Сяосюэ, с шестью когтистыми лапами, с торчащими из шкуры стальными лезвиями, похожими на диковинные крылья. Шерсть зверя, серебристо-белая в черную полосу, как у тигра, бликовала на солнце радужными отблесками. А морда... Бр-р! Во сне приснится — не отмашешься.

Шэнь Юань уже собирался героически удрать, когда заметил главную деталь картины: рядом с тварью сидел Шэнь Цинцю.

Вот просто так сидел в сантиметрах от прикрывшей глаза морды.

И наглаживал зверя между ушами, как распоследнего котика!

Это... это что вообще такое, а?

Судя по легкой усмешке, немой вопрос в глазах Шэнь Юаня от Шэнь Цинцю не укрылся.

— Это, ученик Ло, эликсир Мать чудовищ. Тот самый, который ученик Ло предлагал подлить Лю-шиди. Впечатляющее зрелище, не правда ли?

Еще какое впечатляющее. Из головы все выдувает напрочь, кроме желания немедленно стать вежливым, тактичным и закрыть за собой дверь... Впрочем, чудовище вроде бы не агрессивно. Вон, Шэнь Цинцю сидит спокойно, расслабленно, говорит довольно. Опять же в доме разрушений нет, а те, что в саду, могут быть и случайными: при таком размере сложно ничего не задеть. Потерлась зверушка боком о ствол, а тот и повело, ага… О, и куски хитина в сторонке валяются — значит, оно еще и сытое. Гигантской сколопендрой угощалось, возможно, той же самой, что и Сяосюэ.

Ситуация под контролем?

— Да, шицзунь. Это Лю-шишу? — осторожно спросил Шэнь Юань.

Вроде бы оно слегка походило на тигра. Ну, как если бы его рисовала нейросеть, начитавшись ужастиков.

Зверь громко вздохнул и толкнул Шэнь Цинцю мордой.

— Ученик Ло возмутительно глуп и забывчив, — Шэнь Цинцю меланхолично погладил здоровенную голову. — Разве этот мастер не говорил, что у Лю-шиди эликсир неизбежно вызовет агрессию?

— Да, шицзунь, — машинально кивнул Шэнь Юань. — Этот ученик помнит: эликсир Мать Чудовищ вызывает у принявшего приступы агрессии либо иной реализации скрытых стремлений. Например, желание поспать, если сильно устал.

— Именно так, — Шэнь Цинцю потянулся всем телом и сдвинулся, опираясь спиной на полосатый бок. — И каковы будут выводы, ученик Ло?

Выводы? О чем? Неужели довольный, как обожравшийся сливками кот, Шэнь Цинцю предлагает ему...  угадать, кто это тут сидит хвостатый?

Хотя здесь и угадывать нечего. Что в романе, что в реальности Шэнь Цинцю не подпускал к себе почти никого. Собственно, только двоим и везло: милой девочке Нин Инъин и главе школы. Юэ Цинъюаню — Шэнь Юань видел сам, — было позволено держать за руку и дежурить у постели во время искажения ци, то есть в момент слабости. О нем Шэнь Цинцю, подсмотревший в его мыслях сюжет книги, точно знал, что он не предаст — наоборот, кинется спасать и погибнет... А Нин Инъин в романе стала женой Ло Бинхэ и действовала с ним заодно.

Ответ очевиден.

— Этот ученик приветствует главу школы, — сложил руки в поклоне Шэнь Юань.

Зверь остановил на нем немигающий янтарный взгляд и слегка кивнул.

— Определенно, потеря памяти пошла ученику Ло на пользу, — усмешка Шэнь Цинцю стала шире. — Убрав все лишнее, добавила отчаянно недостающего. Что у тебя?

— Этот ученик выполнил задание шицзуня, — отчитался Шэнь Юань. — С помощью соучеников и некоторых мастеров Цанцюна он собрал статистику по искажениям ци у адептов Линьюя в сравнении с адептами других пиков. Эти данные включают в себя только не представляющую секрета информацию, поэтому неточны, но мы указали, как еще можно установить частоту искажений, если имеешь доступ к тайнам школы.

Зверь, то есть Юэ Цинъюань, насторожил уши и привстал.

— Куда собрался? — шлепнул по пушистому боку Шэнь Цинцю.

— Ур-р-р-р-р!

А урчал глава школы посолиднее Сяосюэ. Этакий тяжелый глухой рокот, подрагивающий в воздухе.

— Вот сейчас и почитаем, — Шэнь Цинцю глянул на доклад, и тот, вырвавшись у Шэнь Юаня из рук, спланировал на огромную лапу. Да, и правда: какая разница, цветы, листья или бумажные листы? — Ученик Ло может быть свободен.

— Да, шицзунь!

Уходя, Шэнь Юань еще успел увидеть, как Шэнь Цинцю перекладывает Юэ Цинъюаню лапу, пододвигая импровизированный столик поближе, и расслабленно откидывается назад. Совсем как тогда, в библиотеке... Признал, получается, что сделать себе удобно, если можешь, не стыдно.

А ведь Мать чудовищ не требует противоядия и не вредит организму. Не боишься разнести все вокруг — хоть каждый день превращайся. Замечательный, безупречный способ гладить и быть поглаженным! Наверняка Шэнь Цинцю с Юэ Цинъюанем так и делают, вряд ли бы сад помяло настолько за один-единственный раз.

Эх, хорошо им... Нет, точно надо завести на Цинцзине котиков. Причем не только для вип-персон, а общих, для всех.

Или поискать для Лю Цингэ методику превращения по собственной воле? Он-то не на Цинцзине живет, а проблема явно та же...

Шэнь Юань прикинул, сколько времени Шэнь Цинцю — с поправкой на пушистое кресло — будет читать его доклад, и решительно повернул в библиотеку. В книгах, описывающих многочисленные превращающие проклятия, просто обязано было найтись нечто вроде анимагии из Гарри Поттера.

А если не найдется, он изобретет ее сам.

Потому что не стойте между человеком из двадцать первого века и его котиком.