18+ Внимание, рейтинг за жестокость!

Рейтинг: R

Предупреждения: Graphic Descriptions of Violence

Канон:  人渣反派自救系统 — 墨香铜臭 | The Scum Villain's Self-Saving System — Mòxiāng Tóngxiù

Размер: миди

Категория: джен

Пейринг/Персонажи: ориг!Шэнь Цинцю, Шэнь Юань, Юэ Цинъюань, Тяньлан-цзюнь, Чжучжи-лан, ориг!Ло Бинхэ, подразумеваются 79 и тяньюани

Дополнительные теги: Don't copy to another site, Alternative Universe — Canon Divergence, PIDW-verse, Thriller, Action, Canon-Typical Violence, Tortures, Minor Character Death, Character Death: LBG, not LBG friendly, Fix-It, Happy Ending, физическое состояние ШЦ на момент финальной экстры 79, любимый сюжет автора — “два героя и пиздец”, ШЮ попал не в ШЦЦ, ЮЦЮ умеет в хитрые планы, ладно не в очень хитрые но он пытался, нельзя просто так взять и не уползти ШЦ, уметь в змеюку — хорошо, герои этого фика поступали плохо и им за это ничего не было, ЛБХ не маньяк ЛБХ жертва смотрите не перепутайте, на кнопке «сделать хорошо» лежит кирпич, канон не пройдет, сияют все, автор верит что это преслэш, но в кадре только броманс

Краткое содержание: На этот раз сон, навеянный зверенышем, был каким-то странным.

Примечание: Шэнь Цинцю цитирует стихотворение Вэнь Тяньсяна «Почтовый двор в Цзиньлине».

Раз, два, три, четыре, пять, шесть.

Вдох. Медленный, ровный, на шесть счетов.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть.

Пауза.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть.

Выдох. Медленный, ровный, на шесть счетов.

Пауза.

Раз, два, три, четыре, пять-шесть.

Шесть.

Уже не восемь-десять, как в Водяной тюрьме, и не тридцать, как давным-давно. Скоро будет пять, а потом и четыре.

Не думать.

Медленный глубокий вдох, медленный глубокий выдох, очищающий меридианы. Которых у него уже все равно что нет.

Не думать!

…озерные гребенчатые псевдодраконы, одиночные хищники по сути своей, в пору размножения держатся парами. Самец и самка вдвоем находят подходящее для гнезда место: горное озеро, пропитанное природной ци, не посещаемое людьми, демонами и иными тварями. Яйцо — одно, крайне редко два или три, — охраняется родителями постоянно, причем самка пребывает на глубине, незримая глазу и неощутимая в ци, а самец обитает на берегу, чем и заметен. Взыскуя добычи в гнезде озерных гребенчатых псевдодраконов, следует учитывать, что их всегда двое. На период высиживания ни самцу, ни самке не требуется пища, и ни один из них не отдаляется от гнезда. Одолевая самца, следует помнить и о самке, не поворачиваясь к озеру спиной…

Дополнения в бестиарий никто не напишет и не прочтет. Озерным гребенчатым псевдодраконам осталось недолго: они не размножаются в местах, загрязненных демонической энергией, а после слияния миров, которое грозился устроить звереныш, горных озер с нужными свойствами просто не останется.

Да и искать бесценный ингредиент для возвышающих пилюль станет некому. Если три не сдавшихся зверенышу школы и устоят, заняты они будут только одним — защитой уцелевших людей от демонических полчищ.

Если они устояли до сих пор…

Не думать.

Крепче зажмурить веки, до зеленых пятен перед глазами. Перед глазом.

Неважно.

Полная темнота послушно расцвечивается пятнами. Небольшое усилие воли — и они вытягиваются в штрихи каллиграфии. Отвратительной, за такой почерк на Цинцзине меньше двадцати палок не дали бы.

Другой нет. А его мысленный почерк уже гораздо лучше, чем прежде.

…Ищу покоя и не нахожу.

Ищу и не могу найти опоры.

Стремятся, как и прежде, реки к морю,

Как прежде, небо подпирают горы…

Не бывает полной темноты, не бывает полной тишины. Разум, спасаясь от исчезновения, охотно дорисует недостающее.

…Покинув солнце ясное Цзяннань,

Отшельником и козодоем стану.

Заплачу я кровавыми слезами,

На крыльях полечу в Цзяннань…

В двери тихо защелкал замок, и Шэнь Цинцю позволил себе раздраженно скривить губы. Разумеется. Не мог подождать, пока он допишет.

Замок продолжал щелкать и поскрипывать.

Не так, как если бы его отпирал звереныш. Даже, пожалуй… его отпирали не ключом. Отмычками?

Проклятье, когда он умудрился заснуть? Совсем не почувствовал воздействия. Или это звереныш улучшил навыки?

Что ж, посмотрим, что выдаст его убогое воображение.

Негромкие скрипы наконец стихли.

Чернота отступила, но недостаточно, чтобы слепить его светом из коридора. В полумраке едва-едва получалось различать очертания предметов. Необычно. Раньше звереныш до таких мелочей не снисходил.

В открытой двери стоял кто-то. Замотанный в темное, чуть отблескивающий белками глаз. Очередной героический спаситель? Ну-ну.

Темная фигура не стала пафосно подхватить Шэнь Цинцю на руки и куда-то его «спасать». Вместо этого она вытащила из рукава тонкую длинную палку, что-то к ней привязала и начала тыкать в стены камеры, так и не заходя внутрь.

Вот это было уже любопытно.

Занятный способ взламывать защиту. Вроде акупунктуры, притом разом изнутри и снаружи. Запомним. Наяву схема защиты, естественно, отличается, в тех точках будет только ловушка. Но сам принцип запомним. Потом и материалы для «иглы» можно будет прикинуть. Та же кость демонической скалогрызки, впитывающая любую ци, вполне подойдет.

Последние тычки пришлись в основания цепей, удерживающих Шэнь Цинцю. Незнакомец повел «иглой» из стороны в сторону, затем снял ее с палки, вычертил незатейливый узор по косяку двери и наконец вошел в камеру.

Шэнь Цинцю посмотрел на него приветливо и где-то даже с одобрением. Незваный гость медленно, свистяще выдохнул и полушепотом произнес:

— Ладно. Работаем.

Да, звереныш, все правильно. Если этого мастера пришли «спасать», «спаситель» и должен от души впечатлиться его видом. Странно только, что в этот раз ты решил показать не кого-нибудь с Цанцюна. Побоялся, что снова поднимут на смех, разнесут в пух и прах неумелую подделку?..

…очень хорошо, что неумелую. Будь Ци-гэ тогда чуть больше похож на себя, Шэнь Цинцю мог бы и поверить. Но Ци-гэ всегда был идиотом, звереныш даже не представлял себе насколько.

Идиотом — но все-таки не безнадежным. И послание его прочитал полностью, не только первый слой, который стребовал с него звереныш. Не пришел спасать того, кого уже не спасти, а закрепился в школе и начал искать способы увести адептов из мира. Куда угодно — хоть на небеса, хоть в скрытые царства.

Это не поможет, это всего лишь отсрочка, но сдаваться нельзя. Перед лицом твари им только и осталось, что стоять до последнего…

Не думать. Сосредоточиться. Сейчас его начнут шевелить — и станет гораздо, гораздо хуже.

Укрепить стены разума и ждать.

Цепи отщелкнулись легко — и от движения вниз из-за стеклянной стены в сознании, отгораживающей девять десятых его самого, все-таки хлынула боль.

Вынырнул Шэнь Цинцю от резкого привкуса лекарств во рту. Оттенки разной степени омерзительности множились и наслаивались друг на друга, в пустом много месяцев желудке вяло откликалась дурнота. Полынь, солодка, женьшень, горная мята, что-то ягодное… Даже приятно, столько времени не ощущая ничего, хотя бы на мгновение испытать такое разнообразие вкусов. Пилюли десятка видов, не меньше.

Потом незнакомец начал снимать с него остатки одежды, и Шэнь Цинцю против воли насторожился. Что дальше? Нет, приставаний не будет точно, он сейчас разве что у падальщика вызовет вожделение. Но после цепей этому «спасителю» предстояло вервие бессмертных. А просто так снять его нельзя: после месяцев в вервии любая попытка освободить ци Шэнь Цинцю просто убьет. Даже в печати у Му Цинфана — всего и толку выйдет, что промучается на пару дней дольше. Либо его потащат связанным, либо картина дивного освобождения окончательно сползет на уровень деревенского балагана.

Оказалось, третье: незнакомец достал футляр с акупунктурными иглами. Внушительный такой футляр, стандартных наборов в нем уместилось бы с полдюжины.

— Я аккуратно, — полушепотом заверил он Шэнь Цинцю. — Просто так развязывать вервие бессмертных сейчас опасно, а вот если зафиксировать меридианы и кое-чем смягчить первую волну отходняка, шансы есть.

Отходняк. Интересное какое слово. Разом и грубое, и емкое. Звереныш им раньше не пользовался. И идея интересная, более того, рабочая! Тяжелые травмы меридианов так и лечат: создают из воткнутых чередой игл подобие лубка, как для сломанной кости. Если его заковать в «лубок» целиком, да еще и скормить что-нибудь вроде настойки пламенного морозника или пилюли на толченых костях шестикрылой нетопырки… Да, тогда он, пожалуй, сумеет пережить освобождение ци.

Обработка оказалась долгой: сначала иглы, потом обмазывание ран какой-то заживляющей дрянью, тускло отсверкивающей в полутьме. Когда тело охватил легкий холодок, оставивший от боли едва половину, Шэнь Цинцю понадобилась вся сила воли, чтобы не потерять сознание и не позволить зверенышу так просто сменить декорации. Нет уж, пусть до конца обосновывает его чудесное «спасение»!

Когда витки вервия ослабли и сползли вниз, он и в самом деле не умер. Даже не почувствовал, изменилось ли что-то в меридианах. Хорошо иглы поставили, правильно.

— Простите, мастер Шэнь… вы ведь мастер Шэнь, да? — не дождавшись ответа на идиотский вопрос, незнакомец продолжил: — Хотя в этом крыле все равно больше никого нет. В общем, я сейчас должен буду потревожить одну из ваших ран, мне нужно немного свежей крови. Я постараюсь не причинить лишней боли.

Забавный. Словно для Шэнь Цинцю сейчас будет хоть какая-то разница. И ведь не издевается, искренне хочет не мучить зря… С кого только звереныш скопировал этот голос? В мире не так много людей, кто испытывал бы к нему добрые чувства. Если только идиот Ци-гэ, но Ци-гэ говорил бы с другими интонациями.

И Ци-гэ не пришел его спасать.

Одну из бесчисленных ран на теле Шэнь Цинцю чуть дернуло. Незнакомец торопливо порылся в рукаве и прижал к распоротой коже нечто, более всего похожее на омерзительно вздрогнувший при касании кусок мозгов.

Сейчас он врастет внутрь и «спасение» обернется новой пыткой?

Больнее, впрочем, не становилось. Просто миг шел за мигом, а «мозги» пульсировали, жадно присосавшись к ране. Пьет кровь?

— Гриб-двойник! — гордым шепотом похвастался незнакомец. — Опасный демонический паразит, обитающий исключительно на границах Западного царства и Бесконечной Бездны!

Точно, пьет. Просто ощущения от кровопотери уже ничего не прибавляют к его самочувствию.

Пьет кровь.

А его ли собственную?

Ведь для демонического паразита кровь небесного демона наверняка вкуснее.

Спустя какое-то время незнакомец с гадким чмоканьем оторвал гриб обратно и положил на каменные плиты. Тот едва заметно вздрогнул и начал расти, прямо на глазах преображаясь в грубое подобие человека. Точнее, обрубка человека. Без ног и правой руки, с одним глазом, с тысячей ран, с застарелыми следами от цепей и вервий… Шэнь Цинцю медленно выдохнул.

Очень неплохое подобие, даже рисунок шрамов и ран совпадает. Но вот насчет безумной мысли о крови небесного демона он наверняка ошибается. Зачем зверенышу убирать такой надежный, ничем не снимаемый поводок?

А, нет. Не убирать. Изображать, что убирает. Тогда можно.

Незнакомец кое-как замотал двойника, вяло шевелящего культями, в обрывки одежд Шэнь Цинцю, обмотал вервием и защелкнул на нем цепи. Немного небрежно, но, если не играть спектакль, а притворяться, будто действительно вытаскиваешь его из застенков, время дороже. Сколько он тут уже возится, час, два?

— Готово. Мастер Шэнь может сказать пару фраз, которые он обычно произносит в этих стенах? Что-нибудь обезличенное и подходящее в качестве ответа на любой вопрос. Тогда гриб-двойник сможет повторить их, если понадобится.

Шэнь Цинцю криво усмехнулся. Ну надо же, какая предусмотрительность.

— Я устал от тебя, звереныш. Поди прочь.

Разом и ответ, и намек, что он раскусил игру. Не потерял лицо, не поддался глупой надежде. Вдвойне глупой, потому что спасать его может захотеть только один человек в мире. На самом деле не захотел и он, но это и к лучшему. Хоть раз Ци-гэ смог сделать все как надо…

Размышления прервал хруст стеклянной стены, разом придвинувшейся совсем близко. Боль снова грозила перехлестнуть через границу сознания, требуя достраивать дамбу и затыкать течи… а, понятно. Его подняли на руки и завернули в мягкую ткань. И куда-то… пихают?

Возмутиться Шэнь Цинцю не смог: был слишком занят попытками не заорать. Но какое безобразие! Его запихивали в самый обычный заплечный мешок! Как запас копченого мяса на долгую охоту! Что за нелепость, а?

…дно мешка было устлано чем-то мягким, и культи взрывались болью даже не от каждого шевеления. Предусмотрительно.

Мир качнулся и двинулся вперед, раскрываясь цветком: они вышли в коридор. Тесный, чуть менее темный, сырой, прохладный. Иной.

Шэнь Цинцю содрогнулся всем телом в попытке удержать себя в руках. Отчего-то именно неуютный, мало чем отличающийся от камеры ход пробрал его куда сильнее, чем было в прошлые разы с собственным домом или палатами исцеления на Цяньцао. Хотя и то, и другое звереныш копировал мастерски, до последнего пятнышка на полу. А сейчас Шэнь Цинцю ничего толком даже не видел. Тусклого света из щелей в потолке едва хватало, чтобы различать макушку несущего его человека.

Правдоподобно. Опасно правдоподобно.

Стражу они, конечно, не обходили: это же не Водяная тюрьма, знаменитая на все цзянху. Здесь, как хвастался звереныш, бывают лишь самые доверенные адепты и не чаще раза в году, когда обновляют защиту. Никто и не знает, что в этой части подземелий вообще есть действующие камеры. Какая тут стража? Они просто шли, медленно и мучительно продвигаясь по бесконечным петляющим коридорам. К какому-нибудь особо тайному подземному ходу, от которого у его «спасителя», конечно же, есть ключи?

Кажется, пару раз он все же терял сознание, но после возвращения декорации не менялись. Это было странно: раньше звереныша всегда подводило нетерпение. А потом из-за стены послышались голоса — и Шэнь Цинцю запоздало сообразил, что вокруг уже довольно давно сухо и не пахнет подземельями. И на полу нет пыли, и незнакомец то и дело дергается вбок, пропуская чьи-то шаги...

Плохо дело. Если сбоит восприятие, значит, скоро он свалится надолго. Или это зверенышу придется сделать перерыв?

Но куда они все же идут?

— Прошу прощения, у этого скромного взломщика нет полной схемы Хуаньхуа, — прошептал незнакомец. — Так что придется проявить немного фантазии. Прикройте глаза, скоро выберемся на свет.

Шэнь Цинцю послушался не сразу — только когда жжение в уцелевшем глазу стало нестерпимым. Они выходили из подземелий?

То, что подсказывали ему уши, просто не могло быть реальностью. Деловитое многоголосье где-то сбоку, перестук дерева и металла, вопли «осторожнее, болван, не дрова везешь»… Хозяйственная часть? И конским навозом запахло...

— О. Удачненько, — углядел непонятно что его похититель. — Ничего личного, братцы, но придется вам потесниться.

Шэнь Цинцю рискнул разлепить гноящиеся веки, но ничего толкового не увидел. Всего пользы, что сумел не заорать: его как раз спустили с плеч и засовывали в еще один мешок. Потом туго завязали горловину подобием воротника и шепнули в самое ухо:

— Ничего не бойтесь, мастер Шэнь. Я вас в конце маршрута достану. Все будет хорошо.

Вместе со словами ему досталась очередная горсть пилюль и взрыв гадких вкусов во рту. Шэнь Цинцю послушно сглотнул и вновь попытался разглядеть сквозь слипшиеся ресницы хоть что-нибудь. Сарай? Склад? Кажется, телега стоит, большая, чем-то груженая. Его повезут на телеге?

Что-то стукнуло — и резко запахло вином.

Да, точно, вино. Едва узнал с непривычки.

Пилюли оказались действительно мощными: когда его подняли на руки и снова начали куда-то пихать, Шэнь Цинцю хватило сил не потерять сознание и даже немного следить, что происходит вокруг. Нет, его не укладывали на телегу — его усаживали в бочку. Вот вокруг тяжело плюхнуло вино, вот заплескалось где-то у пояса. Мешок, впрочем, промокать не спешил.

— Вот так, мастер Шэнь, — снова раздался шепот. — Двигайтесь осторожнее, я сверху миску закреплю, чтобы казалось, что бочка полная, а то я вина едва четверть оставил. Так что вы не утонете, не бойтесь.

Еще как утонет, если бочка опрокинется, а он упадет лицом вниз и не сумеет приподняться. Но сколько-нибудь приличное вино возят аккуратно, а это, если его не обманывает нос, «Цветение сладкой сливы». Чуть ли не самое дорогое из духовных вин Хуаньхуа. По мнению каждого уважающего себя заклинателя — переоцененная ерунда. Но сладкое, густое и легко пьющееся, он, когда еще мог себе позволить немного радости, заказывал подобные сорта в Теплом Красном Павильоне…

От запаха и воспоминаний закружилась голова. Шэнь Цинцю чуть пошевелился, сполз вперед так, чтобы стенка бочки ненадолго надавила на культи. Боль послушно прояснила сознание — только дикая картина никуда не делась.

Он сидел в бочке. По пояс в вине, в каком-то непромокаемом мешке. И готовился, видимо, удрать из лап звереныша. Это было совершенно невозможно. Никак, абсолютно!

Невозможность пахла сладким вином и чуть-чуть мокрым деревом.

Такого звереныш точно не смог бы придумать. Его фантазии были гораздо примитивнее и стремились сходу давить на чувства. Пафосный израненный Ци-гэ — да. Бочка с вином и умопомрачающе вкусный запах — нет.

— Ты что это тут делаешь, а, паршивец?!

— Простите! Простите! Я всего лишь хотел убедиться… — сейчас его похититель не шептал, а причитал в голос.

— Я тебе убежусь! Это для господина Шэ вино, а не для наглого мальчишки!

— Но я даже и не думал, господин младший распорядитель, я всего лишь посмотрел телегу…

— Вали отсюда и молись, чтобы тебя не заменили кем поприличнее, выпивоха несчастный!

Сбоку послышался стук, затем еще и еще: господин младший распорядитель проверял бочки. По крышке Шэнь Цинцю тоже стукнуло, и он мысленно вздрогнул: звук, разумеется, вышел куда звонче, чем должен бы. Идиот его похититель! Надо было наплевать на риск и залить по самую шею, как-нибудь не утоп бы!

Впрочем, господин младший распорядитель оказался еще большим идиотом и ничего подозрительного не расслышал. Зашуршали быстрые шаги, раздался приказ запрягать лошадей и присоединяться к каравану — а еще через некоторое время бочка приметно качнулась. Они поехали.

В каком-то тупом оцепенении Шэнь Цинцю прокручивал в голове схему ордена Хуаньхуа. Вот хозяйственный двор, вот северные ворота дворца. Хорошо, что не восточные, иначе направление на Цанцюн было бы чересчур очевидно. Вот телега трясется по мостовой, вызывая мучительную дрожь в культях, вот переваливается через ухабы близ городских ворот… Путь Шэнь Цинцю отмечали новые и новые оттенки боли и доносящееся снаружи многоголосье. Хуаньхуа жил спокойно, будто и не у демона под рукой. И за беглым пленником никто не гнался, не поднимал тревоги. А ведь звереныш должен был почуять, как отдаляется вместилище его крови. Или сработал гриб-двойник? Вдруг, ну вдруг он высосал из жил Шэнь Цинцю всю демоническую кровь?

Вряд ли. Если бы избавиться от крови небесного демона было так легко, об этом способе писали бы в книгах. Скорее всего, звереныш просто занят где-то в демонических владениях. Или занят, но как раз с ним — и позволяет надежде Шэнь Цинцю взрасти и окрепнуть, чтобы потом было вдвойне больно возвращаться к реальности.

Но вообще-то, если рассуждать трезво, мир вокруг был слишком нелеп для сплетенного сна. А способ спасения — слишком медлителен. Они ехали уже час, не меньше — но бочка и телега никуда не девались. Только тело от непривычного положения все сильнее наливалось болью. Какой позор! Ему хочется кричать от простого сидения в неудобной позе.

Шэнь Цинцю глубоко вздохнул и пошевелил левой рукой. Слушается. Печати не сложить, пальцы ему ломали качественно. Может быть, даже на Цяньцао не починили бы. Но все-таки слушается. Если телега будет и дальше двигаться со скоростью неторопливого вола, действие обезболивающего пройдет. Тогда остатка дороги он может и не выдержать. Значит, стоит заранее принять меры. Если это иллюзия, то любое его действие бессмысленно, если же реальность… лучше он будет исходить из того, что это все-таки реальность.

Горловина мешка была затянута аккуратно и не туго: высвободить руку и плечо получилось без проблем. Шэнь Цинцю сложил пальцы лодочкой, опустил, зачерпнул — и губ его впервые за много дней коснулась жидкость.

Вино и вправду оказалось сладким.

***

За время заключения Шэнь Цинцю приучил себя быть готовым ко всему. К любым декорациям, любым фантазиям звереныша, раз за разом оказывавшимся куда примитивнее его собственного воображения. Он и сейчас ждал пробуждения в цепях и темноте, но вокруг все еще плескалось вино, а в голове — блаженная пустота. Телега никуда не ехала, не трясло и не качало, боль приутихла и не пыталась атаковать стены разума. Пожалуй, это ощущалось даже… хорошо? Приятно?

Протяжно замычал вол, прошуршали шаги.

— Ты опять? Дрянь поганая, да кто тебя вообще приставил к грузу?! Думал, я не слежу? А ну пошел вон!

— Но я же ничего не сделал, Гу-шисюн!

Знакомый голос. Не ушел никуда — похищает, то есть спасает, со всей добросовестностью. Не бросил в качестве сюрприза господину как-его-там…

— А кувшин тебе зачем?

— Но это не мой кувшин, Гу-шисюн! Смотри, какой здоровый — я бы никогда так наглеть не стал. Я бы чуть-чуть отлил, чтобы не заметил никто…

Разглагольствования похитителя прервал смачный звук оплеухи, ноющие оправдания отдалились и погасли. Шэнь Цинцю сидел и ждал, порой уплывая в дремоту. Не стоило бы, зверенышу его найти во сне — раз плюнуть, но тело понемногу отказывало. Вот будет забавно, если он умрет просто от истощения.

Нет, нельзя. Он должен прожить как можно дольше и до самого конца оттягивать внимание звереныша на себя. На погоню, на поиски — тоже сгодится. И, может быть… Ци-гэ не пришел его вытаскивать — значит, он прочел шифр письма и внял предупреждению. Может быть, за то время, пока звереныш развлекается, он найдет способ спасти школу.

Мир снаружи понемногу затихал. Еще пару раз Шэнь Цинцю краем сознания улавливал веселый голос похитителя, изображающего попытки прорваться к вожделенному вину и убеждающего товарищей, что с господина Шэ не убудет, и вообще, он даже не заклинатель, не станет скандалить, если в бочках чуть-чуть убавится содержимого. Кажется, рядовые адепты велись. Кретины, Шэ Му — тот еще сутяжник и зануда, такое дерьмо лучше не трогать…

А говорил его похититель самую малость громче, чем это было бы естественно. Давал понять: не ушел, не оставил, не бросил. Если бы Шэнь Цинцю мог позволить себе чувствовать что-то, кроме напряженного терпения, он наверняка бы растрогался. Но он не мог и потому лишь ждал — и даже громким вздохом не выдал себя, когда дно бочки отошло вверх и впустило внутрь свежий воздух.

Свежий. До того свежий и напоенный жизнью, что пробился даже через испарения вина и мутную стоячую боль. Будто там, снаружи, все еще остался мир.

Наружу Шэнь Цинцю вытащили без малейшей натуги, как ребенка из колыбели. Коротко вспыхнул чистящий талисман, и запах вина резко пошел на убыль. Соскользнул с тела верхний, непромокаемый мешок; потом его подняли и снова устроили за плечами. Бежать дальше похититель, впрочем, не спешил. Вместо этого он возился с бочкой: аккуратно утопил в ней снятый мешок, туда же просунул миску. Затем достал из рукава цянькунь — и в бочку, пряча все лишнее, полилось вино.

— Болван, слышно же, — зашипел Шэнь Цинцю, слишком хорошо представивший, сколько восхитительно сладкой жидкости потом прокиснет впустую. — Просто закрой крышку и уходи!

— Все спят, — шепотом возразил ему похититель.

Впрочем, он все же послушался, кое-как приладил крышку на место и снова использовал талисман, убирающий запах. Шэнь Цинцю безотчетно отметил, что в цянькуне должно было остаться еще не меньше половины бочки. Затем похититель осторожно отступил от вставшего на ночь обоза и пошел в темноту. Какое-то время Шэнь Цинцю потряхивало шагами, потом коротко бликанул меч — и шаги сменились ровным движением, от которого боль почти не усиливалась. Правильно. Лететь над самой землей — хороший способ не оставлять следов. Ци рассеивается быстрее, чем встает примятая трава…

В мире за пределами камеры и бочки была ночь, тихая и звездная. Пели сверчки, вскрикивали птицы, шелестели листья. Пахло сыростью недавнего дождя и грибами. Над головой проскальзывали ветки.

Шэнь Цинцю кое-как подавил всхлип и напомнил себе, что это может быть иллюзией. Должно быть иллюзией.

Но ни одна иллюзия не приносила ему настолько острого ощущения надежды. Словно он не месяцы — всю жизнь просидел в каменном мешке и лишь сейчас прикоснулся к настоящему миру. Такому яркому, такому живому; еще немного — и чувства его просто откажут, перегруженные, бесполезные вне полной тьмы и тишины…

— Простите, мастер Шэнь, — его вырвала из забытья новая порция пилюль. — Я понимаю, вы ужасно устали, но я должен донести вас до точки, иначе никак. В одиночку мне против господина Ло не вытянуть. Потерпите еще пару часов, ладно?

У Шэнь Цинцю бешено заколотилось сердце.

Что значит — в одиночку не вытянуть?

Кто еще в этом участвует?

Кто?!

— Тогда, возможно, молодой господин соблаговолит объяснить этому мастеру общий замысел происходящего? — из-за долгого молчания вышло не безмятежно, а хрипло и жалко. Плевать, результат важнее. — Кто вы? И почему решились убить себя столь затейливым способом?

— Этого скромного зовут Шэнь Юань, — похититель осекся и торопливо добавил: — Нет-нет, мы не связаны родственными узами, и я никоим образом не посягаю на место рядом с главой Цинцзина!

Желание истерически расхохотаться на краткий миг оказалось сильнее благоразумия.

— Рядом с беглецом и преступником, — выдавил из себя Шэнь Цинцю. — И ты все равно окажешься в опасности.

Подобающую главе пика церемонность речи удержать не удалось: наверное, из-за нелепого оправдания этого Шэнь Юаня.

— Ну, этот скромный немного подстраховался, — Шэнь Юань пожал плечами. — Опять же мое дело просто донести до точки. Схлестываться с господином Ло я вовсе не собираюсь.

В голосе было одно сплошное легкомыслие. Конечно, он же не знал всего. Сколько таких болванов полагали звереныша просто еще одним заклинателем? Наверняка счет уже пошел на сотни.

Шэнь Юань влил ему в рот очередную вытяжку, осторожно приподнял мешок и снова влез в лямки.

— И вообще, ничего личного, мастер Шэнь! Меня просто наняли вас вытащить, вот и все.

Вот тут Шэнь Цинцю не выдержал, поперхнулся.

Наняли? Какое еще, к демонам, наняли?!

— Кто?!

— Один благородный господин заклинатель, он назвался Юэ Ци, — судя по голосу, попытка спрятать имя Шэнь Юаня не обманула ни на миг. — Он хотел спасти друга, а я как раз был немного на мели…

Ци-гэ.

Все-таки Ци-гэ.

Идиот.

Безнадежный, беспросветный идиот…

…все-таки не бросил. Просто он, наверное, впервые в жизни не кинулся наобум, а попытался для начала подумать головой.

— …столкнулись в воздухе, представляете? Никогда не думал, что такое вообще возможно. Пока распутывались, пока выясняли, кому куда, оказалось, что господин Юэ летит…

— Вытаскивать меня в одиночку, — выдохнул Шэнь Цинцю.

Оказалось, у него в груди еще с того самого письма засел холодный комок, коловший сердце не хуже демонической крови. А теперь он растаял и растекся теплой водой. Бестолочь, ну какая же бестолочь…

…но пришел. Чуть в ловушку не вляпался. Ведь там ведь точно была ловушка!

— Это было очень глупо, — подтвердил Шэнь Юань. — Мы потом посмотрели, на маршруте стояла целая армия демонов. Перехватывать собирались, наверное. А господин Юэ хотел проскочить поверху, как распоследний Супермен! Еле уговорил его, что время пока терпит и стоит подготовиться.

Хм. Уговорил? Какая-то странная инициатива для того, кого вроде бы наняли. И что такое супермен?

— Так это он тебя нанял или ты сам влез Ци-гэ под кожу? — взял себя в руки Шэнь Цинцю. — И чем он будет расплачиваться?

— Сам, сам! Но я его долго уговаривал, — рассмеялся Шэнь Юань. — Вы подумайте: небо огромно, сотням заклинателей хватит места разминуться — а мы взяли и столкнулись. Значит, это судьба, и стоит ее послушаться. Опять же господин Юэ обещал хорошо заплатить, а я наемник, за достойное вознаграждение хоть к демону в пасть полезу.

Размер оплаты Шэнь Юань тактично опустил, но тревогой Шэнь Цинцю захлестнуло не из-за этого.

Столкнулись в небе, значит. И благодаря этому Ци-гэ не попал в засаду, которая бы его самое меньшее от души потрепала… Да нет, нечего себя обманывать! Звереныш ни за что бы не отпустил его живым. Ци-гэ избежал смерти — и кое-что приобрел. Союзника, который, как оказалось, способен проникнуть в Хуаньхуа через все барьеры и, не подняв тревоги, вытащить оттуда запытанного до полусмерти пленника.

Так не бывает. Шэнь Цинцю уже успел выучить: подобные удачные «совпадения» положены одному зверенышу. Только ему судьба стелется под ноги…

Или не только ему.

Кто такой Шэнь Юань и человек ли он вовсе?

С виду вроде бы казалось, что человек. Заклинатель, и опытный: духовных сил ему хватало не просто стоять на мече, но и лететь несколько часов кряду. Не темный отступник точно, они такого не могут. И не слабак: три четверти называющих себя бессмертными способны лишь на короткий рывок. Полчаса, ну час — и медитируй, восполняй потраченную ци. А этот спокойно летит, даже от деревьев уворачивается плавно, без резких рывков, гасящих сознание болью. Сильный…

Но с виду и звереныш выглядел человеком.

— И все же кто ты? — повторил Шэнь Цинцю.

— О, всего лишь наемник, — весело ответил Шэнь Юань. — Охотник за редкостями, самую малость взломщик, ездок на бочках... Гм, это, пожалуй, я погорячился.

Шэнь Цинцю прикинул, что из такой позы его лица Шэнь Юаню при всем желании не рассмотреть, и позволил себе улыбку. Ездок на бочках? Нет, это, пожалуй, скорее он сам.

— Словом, обычный бродячий заклинатель. Беру разовые заказы на доставку, поиск, спасение вот тоже, да, люблю заказы на спасение... Кстати, я ведь и на Цанцюн работал пару раз!

— Не помню такого, — немедленно откликнулся Шэнь Цинцю.

— Гм... возможно, мастер Шэнь знает меня под именем Фумо, — после некоторой паузы предположил Шэнь Юань.

Покоритель демонов. Эта нелепая и напыщенная кличка действительно была знакома Шэнь Цинцю. В определенных кругах господин Фумо снискал известность как поставщик редких ингредиентов. Шэнь Цинцю и сам возлагал на него определенные надежды, хотя не особенно большие. Если перья красноголового прыгающего угря не смогли добыть адепты Цанцюна, что уж говорить о бродячем заклинателе? Да и попытка была не первой, Шэнь Цинцю уже раз двадцать пробовал исправить свое совершенствование каким-нибудь легендарным средством и раз двадцать же терпел поражение. Ясно было, что ничего не выйдет. Его неудачи в этом оказались сродни необъяснимой везучести звереныша. Но сдаваться он даже не думал и заказ сборщику передал, назвав щедрую цену. Только ответ получить уже не успел: проклятая тварь начала свою смертельную игру.

— Необычайное прозвище, — язвительно отозвался Шэнь Цинцю. — Что ж, с господином Фумо этот мастер действительно имел некоторые связи. Так что же он желал получить?

Тоже сойдет как проверка. Звереныш об этом знать не может, его тогда уже давно не было на Цинцзине.

— Перья красноголового прыгающего угря, мастер Шэнь. А что до прозвища... Поверьте, это не я так назвался, это с легкой руки пары особо болтливых личностей прилипло! А теперь уже поздно менять, сам запутаюсь, — Шэнь Юань неловко хихикнул. — На самом деле я никаких демонов не покорял, конечно же. Торговать доводилось, драться тоже, заказы на их территории выполнять. Но и только. Куда мне до мастеров из великих школ!

Сказано было вполне искренне, и Шэнь Цинцю бы даже поверил — если бы не то, что перед одним бродячим заклинателем не далее как вчера спасовала вся защита Хуаньхуа.

Сборщик редких ингредиентов, знаток растений и тварей. Уже показавший, как изящно умеет применять свои знания. Может?..

— А от небесных демонов у тебя есть что-нибудь?.. — Шэнь Цинцю оборвал себя на полуслове и безжалостно придавил надежду.

Конечно, Шэнь Юань ответит. Такие средства есть, в той же библиотеке Цинцзина описано самое меньшее три снадобья, способных пронять даже небесного демона. Но звереныш — уже не совсем демон. Или даже совсем не демон...

Даже если у Шэнь Юаня прямо сейчас найдется с собой нужное снадобье, оно не сработает. Или впустую прольется на землю, не попав в цель. Или звереныш как раз сегодня случайно нажрется единственного подходящего противоядия. Шэнь Цинцю десятки раз видел, как это бывает.

— Увы, мастер Шэнь, — Шэнь Юань вздохнул. — Я знаю пару мест, опасных для небесного демона, могу достать экстракт лотоса очищающего сияния или кость кровавого слизнеоборотня. Но первый никак не замаскируешь, от него ци тянет даже сильнее, чем от самого цветка, а вторая требует настройки на конкретного демона. Ту, что у меня, уже кто-то настроил. Скорее всего, на Тяньлан-цзюня.

Разумеется. Все, как и следовало ожидать.

— Правда... — замялся Шэнь Юань. — Я попросил кое-кого помочь, если получится, может выйти неплохо. Но не знаю, успеют ли они.

Значит, не успеют. Тут дело даже не в везении — у них просто и так почти нет времени. К утру звереныш точно узнает о побеге и кинется на поиски. И, разумеется, найдет — вряд ли гриб-двойник выпил из Шэнь Цинцю всю демоническую кровь. Куда бы его ни спрятал Шэнь Юань, эта тварь найдет и сметет на своем пути любые преграды.

Или не любые — раз уж вопреки планам звереныша Ци-гэ так внезапно и странно улыбнулась удача. Тогда... тогда крайне необходимо, чтобы Шэнь Юань не просто отнес его на Цанцюн, а ввязался во все это как можно крепче.

Во рту привычно загорчило. Подлый и низкий прием, да. А что вы ожидаете от мерзкого преступника и изгоя? Он будет использовать для победы любые средства — и с достоинством примет всеобщее презрение, если доживет до него.

Вместе с отвращением к себе по нервам короткой болью хлестнуло что-то странно знакомое. Шэнь Цинцю прислушался и с оторопью опознал отблеск ци. Он снова ее почувствовал! Пусть короткой и болезненной вспышкой, пошатнувшей стены разума, пусть ощущение почти сразу погасло — но дикое сочетание пилюль и снопа акупунктурных игл все-таки работало. Ци, задушенная вервием, не то что не искалечила его при освобождении — она понемногу начинала расправляться обратно. Му Цинфан позеленел бы от зависти: считалось, что полный месяц в вервии бессмертных делает застой ци необратимым даже для мастера с золотым ядром. А Шэнь Цинцю провел в путах куда больше — и все же вновь чувствовал ци! Даже мог ужаснуться ее жалкому состоянию!

Но если меридианы хотя бы заживут так, как их скрепили… Он все еще сможет заклинать!

— Потерпите немного, — забеспокоился Шэнь Юань. — Скоро уже точка, там можно будет отдохнуть и перевязаться.

Шэнь Цинцю не стал отвечать. Он был занят: осторожно, опасливо, с непривычным довольством вслушивался в пробуждающееся золотое ядро. 

Он не запомнил, сколько времени прошло, но в какой-то миг к ощущению собственной ци прибавилось еще одно чувство. Яркое, знакомое. Будто впереди, там, куда они летели, вспыхнул невидимый костер. 

У Шэнь Цинцю намертво пережало горло. 

Ци-гэ не остался на укрепленном и относительно безопасном Цанцюне. Ци-гэ сидел под кустом в самом сердце земель Хуаньхуа и ждал чуда!

— Идиот, идиот, баран упертый, бестолочь безголовая, любая мартышка справится со школой лучше тебя, — приличные слова не шли на язык, голос будто сорвало, и Шэнь Цинцю хрипел, как несмазанная телега. Вывернуться бы из мешка еще, чтобы хоть в морду дать этому балбесу, олуху бессмысленному, самоубийце чокнутому, ну вот какого демона он тут засел...

— Сяо Цзю!

Глупый Ци-гэ, только и может, что причитать! Хоть бы помог всю эту сбрую отпутать, а то дергает завязки впустую, будто у него тоже пальцы едва слушаются… 

Глупый Ци-гэ ждал их. Ждал его. Чтобы прикрыть, когда появится звереныш, — потому что в прямом столкновении бродячего заклинателя хватит от силы на пару ударов. Чтобы разменять себя на полчаса жизни для Шэнь Цинцю?

— Сяо Цзю, сяо Цзю, прости, я опять опоздал, снова!..

— Ты куда полез, дерьма кусок, я кому велел спасаться самому и школу свою обожаемую спасать? А ты что сделал, а? Ставишь на кон все против помоечной крысы, ты, бестолочь?

— Да плевать на школу! Я не успел, сяо Цзю, опять не успел! Если бы я тогда прорвался…

— Нихрена бы не было! — шепотом взвыл Шэнь Цинцю. — Нихрена! Потому что ты бы не прорвался!

Дурацкие переломанные пальцы все никак не желали нормально схватиться за Ци-гэ, соскальзывали, приходилось не трясти его за ворот, как заслужил, а обнимать сгибом локтя. И внятные объяснения застревали в горле, выходила какая-то ерунда — потому что Ци-гэ ждал его под кустом в боевом облачении главы Цанцюна, потому что Ци-гэ хотел его вытащить…

Потому что Ци-гэ все-таки было не все равно. 

— Господин Шэнь говорил, что время пока терпит, — в голосе Ци-гэ прорезался гнев. — Но теперь у тебя нет не только ног!

— И я все еще считаю, что был прав, господин Юэ, — с нажимом ответил ему Шэнь Юань. — Лучше потратить пару месяцев, восстанавливая тело, чем не достичь ничего. Бездумная опрометчивость никак не помогла бы ни вам, ни мастеру Шэню. А руку можно отрастить и ноги с глазом — тоже, я знаю пару фокусов.

Ци-гэ прерывисто вздохнул и осторожно, как стеклянного, обнял Шэнь Цинцю.

— Да... да, я понимаю. Простите, молодой господин Шэнь. Я недопустимо потерял голову, увидев Цинцю-шиди в столь бедственном положении.

— После той посылочки, о которой вы рассказали, это и неудивительно. Меня самого полдороги тошнило, — невесело усмехнулся Шэнь Юань.

Посылочки, значит. Шэнь Цинцю с трудом собрал мысли воедино.

Он согласился написать послание для Ци-гэ — но кровавые каракули заняли едва половину листка. А тут посылка. И ровно в то же время звереныш отрезал ему ноги.

Да вряд ли Ци-гэ прочитал хоть иероглиф, не говоря уж о том, чтобы распутать шифр.

— Тебе отправили мои ноги? — на всякий случай уточнил Шэнь Цинцю.

Ци-гэ коротко кивнул и прижал его к себе крепче — так, что даже отодвинувшаяся куда-то далеко боль напомнила о себе.

— Я не смог... Я знаю, это была ловушка, нужно было не покупаться, но это я теперь знаю. А тогда не смог. Если бы не наткнулся на молодого господина Шэня...

Ясно. Все как он и предположил.

О том, что в его расставании с правой рукой действительно в каком-то смысле виноват Ци-гэ, что звереныш оторвал ее, когда понял, что ловушка не удалась, — Шэнь Цинцю говорить не стал.

— Удачно наткнулся, — произнес он вместо этого, выделяя голосом каждое слово. — Давно нам так не везло.

Удачно. Понимаешь?

Ци-гэ понял. Он чуть нахмурился, потом согласно примкнул ресницы и наконец-то сообразил взяться за лекарскую укладку. Незнакомую, без эмблем Цяньцао и Цюндина. Тоже от Шэнь Юаня?

— Сейчас, потерпи, я сейчас. Я такой дурак, сяо Цзю...

— Полный и окончательный, — выдохнул Шэнь Цинцю.

Огромная мутная боль за стеклянной стеной побледнела, истерлась до полупрозрачности. Стало можно дышать ровно, получилось даже немного расслабиться, откинуться на руки Ци-гэ и позволить уложить себя на траву. Это же Ци-гэ, ему можно. Он не сделает ничего дурного, только будет бормотать бессмысленные глупости и бесполезные оправдания.

Тело понемногу снова охватывал знакомый холодок, даже ци двигалась не судорожными толчками, доламывая то, что осталось от меридианов, а почти ровно. Будто ему сразу же после освобождения из вервия скормили не просто горсть пилюль, а что-то действительно исцеляющее, вроде колокольчика хрустальной ясности или ледяной лилии сумрачной тишины. Или вытяжки из печени полуцербера. Хотя нет, она, помнится, в первую очередь восполняет цзин, а у него подозрительно быстро восстанавливается именно ци. Чем же таким поделился с ним Шэнь Юань?

— Ничего необратимого, сяо Цзю, — сдавленно шептал Ци-гэ. — Это все можно вылечить! Му-шиди заверял, что твои ноги еще получится пришить, а ци пострадала гораздо меньше, чем я опасался. И я тебя больше никому не отдам.

Шэнь Цинцю знал: это неправда. Как только Ци-гэ хоть раз встретится со зверенышем лицом к лицу, обменяется с ним хоть парой фраз — вся его несгибаемость испарится. Будет опять стоять столбом, мямлить ерунду об ужасных ошибках и том, что Шэнь Цинцю сам виноват перед своим учеником... Ха! Вот будто он не понял, чьи мысли вложили тогда в голову Ци-гэ! Будто не догадался, почему ему ставят в вину не связь с темным заклинателем, не резню среди бездуховных и даже убийство своего шиди упомянули вскользь. Только неподобающе жестокое обхождение с учеником Ло — о да, вот оно, самое тяжкое в мире преступление! Шэнь Цинцю прекрасно помнил, как работает контакт со зверенышем, как он превращает умных и многообещающих юношей в злобных идиотов, не способных ни просчитать последствия своих действий, ни скрыть улики. Он и сам натворил немало глупостей, пока не опознал влияние извне…

— Как романтично! — еле слышный голос из кустов почти заглушило стрекотом цикад. — Ах, ради одного этого зрелища стоило поспешить! Не правда ли, Чжучжи?

Голос Шэнь Цинцю не опознал — но рядом же только что никого не было!

— Кто здесь? — Ци-гэ спросил вроде бы и негромко, но плеснувшая сила пробилась даже через приглушенное восприятие Шэнь Цинцю.

— Гм, все в порядке, господин Юэ, — торопливо встрял Шэнь Юань. — Помните, я говорил, что попробую позвать на помощь пару знакомых, чтобы не пытаться одолеть небесного демона всего лишь вдвоем?

— Помню, — напряжения в голосе Ци-гэ ничуть не убавилось.

Конечно. Какие это знакомые способны безошибочно найти на просторах Поднебесной одного-единственного человека, да еще и так удивительно вовремя? Допустим, Шэнь Юань носил на себе маячок — но удачи звереныша это не отменяло. Подкрепление не могло успеть, у него не было шансов.

Или могло?

— Ну вот... Только вы сразу не нападайте, пожалуйста, ладно? Давайте попробуем для начала договориться?

— О, так я и не нападаю, мастер Шэнь, — незнакомый голос весело рассмеялся. — Мне показалось, прямо сейчас вас не нужно спасать.

Шэнь Цинцю не выдержал и приподнялся на локте — но, конечно, не увидел ничего, кроме спины Ци-гэ. Кретин героический, еще закрывать его вздумал!

— Да, прямо сейчас не нужно. Но, если честно, мне бы не помешала ваша помощь в одном щекотливом деле.

— Для мастера Шэня — все что угодно!

— Даже помочь Цанцюну? — напряженно спросил Ци-гэ.

Измученный бешеным днем разум не сразу сопоставил детали. Ци-гэ не хотел драться и даже опасался незнакомца — нет, незнакомцев. Шэнь Юань позвал кого-то, кого считал способным помочь против небесного демона. И этот кто-то мог сходу сцепиться с заклинателем.

Разумеется, их гости — демоны. Высшие. Одного зовут Чжучжи, а второй обращается к нему по имени, как к младшему. Задачка-то простейшая.

— Но как? — только и выдал Шэнь Цинцю.

Тяньлан-цзюнь, последний из настоящих небесных демонов, заточенный под горой много лет назад. И его генерал Чжучжи-лан, поверженный Небесными молниями прошлого главы Цанцюна. И...

И Ци-гэ, который когда-то дрался с ними насмерть.

Меридианы свело от попытки выдоить из них жалкие крохи ци. Хотя бы один лист запитать, хотя бы один...

— Волей и безграничным милосердием мастера Фумо, — безмятежно отозвался Тяньлан-цзюнь.

Нападать он, кажется, и вправду не торопился. Может быть, и не собирался вовсе.

— У-у-у, ну хоть вы не упоминайте это идиотское прозвище! — Шэнь Юань немного нарочито спрятал лицо в ладонях. — Какой из меня Покоритель демонов? Да я в жизни ни одного демона не убил, кроме десятка полуразумных, которые сами на меня нападали! Право, вы же знаете мое имя!

Н-да. То есть Шэнь Юань, безумец, способный вытащить добычу из-под носа у опаснейшей твари мира, делает это уже не в первый раз. А до этого он освободил Тяньлан-цзюня. Причем так, что тревогу не подняли до сих пор.

...впечатляет.

— Так ведь не Убийца Демонов же! Очень правильное прозвище, — не согласился Тяньлан-цзюнь. — Но для этого скромного владыки будет честью называть мастера Шэня более близким именем. Так что за помощь нужна мастеру Шэню? В лечении второго мастера Шэня?

— Нет! — выпалил Шэнь Цинцю, которого от ужаса и отвращения скрутило в дугу.

Нет, нет, нет, он не будет пить кровь еще одного небесного демона! Даже если она и вправду способна вылечить любые раны, даже если тот потом выведет ее из тела! Он же никогда не узнает, остался ли свободен или все еще на поводке, просто теперь не у звереныша!..

Ци-гэ торопливо обнял его, поднял на руки, как в детстве. Стало полегче. Ци-гэ не даст, не допустит, он уже однажды победил Тяньлан-цзюня, он его не отдаст.

— Ну нет так нет, — легко отступил Тяньлан-цзюнь.

Сейчас, с рук Ци-гэ, было видно больше — и Шэнь Цинцю мог полностью подтвердить свои догадки. Действительно, небесный демон. Узор метки характерный, не ошибешься. Высокий, статью не уступающий Ци-гэ, довольный жизнью, безо всяких следов заточения. Улыбается еще. А второй — чуть пониже, гибче, скромно стоящий в тени дерева так, что его и не разглядеть толком, — наверное, Чжучжи-лан.

Драться нельзя, ци почти не подчиняется. Но, что самое удивительное, демоны и не атакуют. Если еще и помочь согласятся, Шэнь Цинцю окончательно уверится, что звереныш где-то растерял свою удачу. Ну, или что это он наконец свихнулся и бредит в камере.

— Нам троим нужна помощь в бою, — не очень уверенно сказал Шэнь Юань. — Если только... если это не будет для вас неприемлемо по этическим причинам.

Что?!

Неприемлемо драться? Для демона? Еще бы сказал — аморально!

Удержаться от смешка Шэнь Цинцю все-таки не смог. А Тяньлан-цзюнь и не стал — он открыто расхохотался, обнажив острые зубы.

— О-о-о, мастер Шэнь, как же я скучал по вашему неподражаемому обществу и дивному взгляду на мир! Умоляю, позвольте следовать за вами, клянусь, я буду тих и послушен, как духовный меч, засунутый в цянькунь!

— Видите ли, наш противник, возможно, принадлежит к вашему роду, — Шэнь Юань замялся, потом добавил: — Я имею в виду не только то, что он демон. Скорее всего, он ваш сын, полукровка от человеческой женщины.

Хм. А откуда, интересно, Шэнь Юань в курсе таких подробностей? О демоническом происхождении звереныша знали немногие, а верило в него еще меньше. Звереныш сам хвастался, что даже монахи Чжаохуа не нашли ничего подозрительного. А этот «обычный бродячий заклинатель» говорит как о чем-то, известном даже одичавшим собакам!

Позже. Это — позже. Сейчас им очень нужна помощь этой пары или хотя бы их невмешательство. Против двоих и тем более троих Ци-гэ не выдержит.

Тяньлан-цзюнь внимательно выслушал это заявление и озадаченно пожал плечами.

— И что же? — переспросил он.

— Это ваш сын, — повторил Шэнь Юань. — Возможно, вы не захотите его убивать. Я знаю, что и среди демонов родственные узы бывают крепки.

— Сын от человеческой женщины, которого я даже не знаю? — Тяньлан-цзюнь улыбнулся. — Мне все равно. Для вас, мастер Шэнь, я убью кого угодно.

— И потерпите в союзниках Цанцюн? — подал голос Ци-гэ.

Улыбка Тяньлан-цзюня превратилась в легкую усмешку.

— Сразу после освобождения этот скромный владыка не упустил бы шанса отомстить, о да. Но сейчас меня влекут уже иные цели. Люди умеют удивлять, и глава Юэ — не исключение. Вы и второй мастер Шэнь... Ах, право же, этот скромный владыка предпочел бы посмотреть, чем все закончится. Конечно же, мы поможем. Главное, в спину не бейте, не люблю этого.

— Не буду, — серьезно кивнул Ци-гэ.

Шэнь Цинцю тихо выдохнул. Обошлось?

Да, похоже на то.

Облегчение чуть не столкнуло его в беспамятство —  он едва успел сжать руку в кулак, чтобы боль прояснила разум.

— Мастер Шэнь! Да куда ж вы, давайте хоть лубок наложим! Сейчас, у меня где-то было…

Вокруг снова засуетились в нелепых попытках вылечить следы многодневных развлечений звереныша за один раз. Сунули в рот сладковатый волокнистый корень, парой игл заставили руку потерять чувствительность, сделали примочку на пустую глазницу... Голоса сливались в неровный шум, боль медленно отступала от возведенных в разуме стен, отдавая захваченное. Думать, впрочем, легче не стало: слишком он вымотался. Устал от свободы, да.

Мир плавно покачивался, вокруг нежно сплелась сила Ци-гэ, обещая защиту и надежду. Заманчиво, невыносимо заманчиво, так легко поверить... Нет, нельзя. Не расслабляться. Еще ничего не кончилось. Они просто ждут, когда звереныш почует неладное. А он почует, гриб-двойник может обмануть невнимательного тюремщика, но не личного врага. Тогда звереныш возьмется за кровь, разберется с раздваивающимся сигналом и придет сюда. Правда, все-таки Юэ Ци, два небесных демона и «обычный бродячий заклинатель». Любопытно, как же он с Тяньлан-цзюнем-то добился успеха? Ведь явно же это он! Больше никому не хватило бы сумасбродства.

— Признаться, этот мастер полагал, что нынешний поход молодого господина Шэня — его первая попытка затейливого самоубийства. Но, как он понимает, раньше была еще и гора Байлу? — пробормотал Шэнь Цинцю.

— А что сразу самоубийство-то? Там очень даже можно было пройти, если с выдумкой. И вообще, меня наняли — я выполнил, вот и все. Ничего личного! А вот вовремя сделать вид, что моя работа здесь закончена, не успел, — Шэнь Юань неловко развел руками. — Старое тело Тяньлан-цзюня было… слишком потрепано заключением, и нам с Чжучжи пришлось потратить некоторое время, чтобы исправить положение. Так что даже не думайте, мастер Шэнь, вас тоже подлечим! Я знаю места, в которых растет кое-что подходящее, просто там в одиночку сложно.

— Никаких проблем! — немедленно подтвердил Тяньлан-цзюнь. — По демоническим землям этот владыка пройдет легко.

Проблемы определенно были — у Шэнь Юаня. Шэнь Цинцю не считал себя знатоком в сфере чувств, но поведение Тяньлан-цзюня сложно было трактовать неверно. Это не «благодарен до гроба и отдаст долг при первой возможности», это «втрескался и прилип». Значит, если они каким-то чудом выживут, Шэнь Юаню нужно будет помочь. Самое меньшее — разъяснить возможные последствия такой привязанности и прочитать лекцию об обычаях высших демонов. Но это потом, потом... Сейчас нужно не спать — и при этом хоть немного восстановиться.

Шэнь Цинцю устало привалился к Ци-гэ и слушал беспечную болтовню. Нелепую, дикую, невозможную что в засаде, что в отступлении. Будто они на охоте привал устроили и байки травят. А, нет, не будто: Шэнь Юань действительно хвастается, как доработал заклятье переноса души и подстроил под демоническую энергию какой-то цветок... Надо будет потом расспросить его снова, сейчас он половину не понимает. Да и не хочет понимать, пожалуй. Ему вполне достаточно тихих голосов над ухом, шелеста травы, чистой ткани у тела и объятий Ци-гэ. Потом он отдохнет и по ненасытной человеческой природе захочет еще ноги, руку и глаз — но это будет потом…

***

Звереныш нашел их перед рассветом. Точнее, еще не нашел: просто тело Шэнь Цинцю скрутила знакомая тошнотворная боль. Все-таки гриб-двойник вытянул кровь не до последней капли.

— Тревога, — удержать голос спокойным вышло без особого труда: похоже, пока что звереныш только пугал и примеривался.

Ци-гэ вскочил на ноги, вокруг его пальцев заплясали белесые огоньки.

— Сяо Цзю?!

— За кровь взялся, — процедил Шэнь Цинцю сквозь зубы. — Скоро явится и сам. Его меч строит порталы, но не мгновенно, помнишь?

Ночью они обсудили жалкое подобие тактики, единственно возможное в такой неслаженной команде. Решили, что Ци-гэ с Тяньлан-цзюнем встанут на острие атаки, Шэнь Юань будет защищать Шэнь Цинцю открыто, по мере сил помогая и в нападении, а Чжучжи-лан спрячется в тенях и вмешается, если звереныш попробует утащить Шэнь Цинцю исподтишка. На взгляд Шэнь Цинцю, этого было до смешного мало — но что сделаешь, если большего у них просто не было?

Сам же Шэнь Цинцю рассказал все, что смог узнать: и о порталах, и о крови, и о необъяснимой удаче. «Обычный бродячий заклинатель» сказал тогда — у любого благословения есть свои пределы. Нужно только их нащупать, найти лазейку в формулировке. Если невозможно победить в лобовой атаке — придется искать обходной путь.

— Я искал, — вздохнул тогда Ци-гэ. — Несколько раз пробовал, но он изо всего выворачивается, как угорь. И слишком силен, если бы я и победил, то вытащить сяо Цзю уже не сумел бы. Приходилось отступать...

— Врешь! Ты пер до упора, пока еще мог стоять на ногах!

Как же не хватало хотя бы одной работающей руки, чтобы потрясти этого самоубийцу за шиворот! Приходилось отступать, как же! Пусть вон демонам врет, может, поверят.

-...все-таки использовать кровь? — в голосе Чжучжи-лана звучало сочувствие. Он что, уже настолько жалко выглядит? — Этот сможет погасить действие паразитов.

— Нет, — буркнул сквозь зубы Шэнь Цинцю.  — Думаешь, если звереныш почувствует сопротивление, то не догадается, кто его тут ждет? Ни в коем случае! Все равно в бою я бесполезен, а не отвлечь вас воплями уж как-нибудь сумею.

Можно подумать, он не имел счастья испытать, на что способна кровь небесного демона. Он не кричал, когда на кону была всего лишь гордость, — сдержится и сейчас.

— А если решить все проще? — внезапно спросил Шэнь Юань. — Чжучжи, ты ведь уже натренировался менять состав своего яда? Обезболить сумеешь? 

— Да, мастер Шэнь!

А вот это могло сработать. Даже если звереныш и почует действие обезболивающего, вряд ли его это насторожит. Что подозрительного в том, что раненого напоили сильным снадобьем?

Под укус Шэнь Цинцю подставил руку почти без внутреннего сопротивления. Яд — это все-таки не кровь, техник, выжигающих отраву, он знал с десяток. А вот стон облегчения проглотить не вышло, и сразу двое из их безнадежной команды тут же кинулись к нему вместо того, чтобы следить за окрестностями. Болваны! Сами дарят врагу удобный случай напасть!

Но ничего так и не произошло. Что Ци-гэ, что Шэнь Юань какое-то время совершенно не смотрели по сторонам, — но звереныш этим не воспользовался. Удача? Неудача? Или Шэнь Юань одним своим присутствием, как с Ци-гэ, сбивает планы врага? А может быть, и делает что-то еще. Очень уж подозрительно хорошо он понимал спутанные усталостью рассказы Шэнь Цинцю. Явно ведь не сказал всего, что знал, стоило бы вытрясти, стоило... Что значит «найти лазейку в формулировке»? Бреши в непобедимости проклятого звереныша Шэнь Цинцю искал не один год и так и не преуспел. Его можно было ранить, отразить атаку, заставить отступить — но не убить...

Ожидание тянулось и тянулось, будто звереныш знал о засаде и нарочно выматывал их. Будь здесь один Ци-гэ, не очень-то хорошо держащий себя в руках, могло бы даже получиться.

Первым насторожился Тяньлан-цзюнь. Поднял голову, огляделся и уверенно указал:

— Там. Нестабильность.

Ци-гэ коротко кивнул и сложил пальцы в печать.

Без особенных техник, без возможности направить ци к уцелевшему глазу Шэнь Цинцю не мог видеть открывающийся портал. Но, как это выглядит, представлял прекрасно. Вот разрезает пространство тонкая черная нить, вот она расширяется, за полвздоха раскрываясь в полноценный проход…

Ци-гэ и Тяньлан-цзюнь ударили одновременно: на опасное место легла мощная печать, вокруг нее расплескалась волна демонической энергии. Такое просто не могло не сбить портал, не разнести его вместе с тем, кто окажется внутри... Не разнесло. Портал лишь дрогнул, выплюнул слегка потрепанного звереныша и уже после глухо схлопнулся, прихватив его за край плаща.

Повезло. Опять.

Значит, одного присутствия Шэнь Юаня мало, нужно действенное вмешательство. Или нечто еще большее. Что ж, на иное они и не рассчитывали.

Духовная и демоническая энергия грозным гулом слились вокруг звереныша воедино. Шэнь Юань сосредоточился, сплел пальцы и тоже начал посылать короткие вспышки ци прямо в гущу схватки.

Вот сейчас Шэнь Цинцю стало скверно. Не из-за крови и не потому, что без чужой помощи он едва мог удерживаться вертикально, — просто, чтобы следить за схваткой, отчаянно недоставало концентрации. Слезящийся глаз выхватывал лишь отдельные детали: то оскал звереныша, то окровавленную руку Тяньлан-цзюня, то нестерпимое сияние чуть выдвинутого из ножен Сюаньсу. Потом сияние стихло, и несколько мучительных мгновений Шэнь Цинцю пытался высмотреть Ци-гэ в рассветном сумраке. Если его меч погас, не может же быть...

Нет! Он все-таки был жив. Кажется, даже не ранен. Просто почему-то вновь спрятал Сюаньсу. Что-то пошло не так?

Ах, нет. Они же договорились. В начале боя Сюаньсу покидает ножны лишь частью и ненадолго, чтобы усилить печать, блокирующую порталы. Полное обнажение — на крайний случай, если понадобится резко взвинтить темп. Все правильно, все идет по второму варианту плана, по тому, где уловка с порталом не удается и схватка становится затяжной… Ну почему так мало видно, он просто не успевает следить!

Шею что-то кольнуло, и в голове посвежело, а восприятие рывком подстроилось под скорость боя.

— Так лучше?

А, да. Чжучжи-лан и его яд.

Теперь он и вправду видел. Как удары, не имеющие шанса пройти мимо, точные, выверенные, сильные, раз за разом падают в пустоту. Как звереныш вертится волчком и весело скалит зубы, ничуть не боясь поражения. Правда, двигался он как-то странновато, будто ему что-то мешало...

— Мастер Шэнь дергает его за одежду, — прошептал Чжучжи-лан.

Что? Какая... нелепость!

А ведь точно. Если сосредоточиться, можно было разглядеть: звереныш то и дело дергается, замирает на месте, спотыкается о собственные ноги. И вокруг вьется что-то мелкое, почти невидимое. Листья? Лепестки цветов? Шэнь Юань своровал его любимую технику?

Плевать! Если поможет — он сам научит его всему, что знает, только бы сработало!

Пока это помогало. Да, звереныш уверенно уходил из-под ударов — но и сам не мог никого задеть всерьез. Распластанная рука Тяньлан-цзюня не в счет, у небесных демонов такие раны зарастают за десяток мгновений. Схватка качалась в неустойчивом равновесии. Они не могли победить — но пока не терпели и поражения. Ненадолго: еще с десяток ударов сердца — и звереныш поймет, что следует отступить. Придет в другой раз, когда его уже не получится связать боем, когда они расслабятся и устанут, когда провалится в сон сам Шэнь Цинцю… Когда удача звереныша будет с ним вся, а не подломленная Шэнь Юанем.

Шэнь Юань. Почему сделать что-то получалось лишь у него? Те самые лазейки в формулировке, о которых он говорил? Звереныша может одолеть только кто-то определенный — скажем, не личный враг? Нет, не то. Если бы все сходилось на Шэнь Юане, он бы уже подставил тварь хоть под один удачный удар. Или дело в том, что только Шэнь Юань своими нелепыми дерганьями не причинял зверенышу вреда? То, что не опасно, не отсекается везением? Но как убить кого-то, не навредив?..

— Мастер Шэнь! Этот недостойный — действительно мой сын? — звучный голос Тяньлан-цзюня легко перекрыл звуки боя.

— Да! — Шэнь Юань замер, как оглушенный. — Да, ты его отец!

Короткий выплеск Сюаньсу на миг сковал звереныша, заставил замереть неподвижно — но вместо удара Тяньлан-цзюнь невесть с чего схватил тварь за шиворот. Болван! Такой момент упустил!..

Следующее движение отправило звереныша мордой в землю, и Шэнь Цинцю мог бы поклясться, что слышал хруст костей. 

Удар… прошел?

— Недостойный! — прогремел Тяньлан-цзюнь. — Скверно воспитанный сын!

— О да! — ликующе взвыл Шэнь Юань. — Воспитай его, А-Лан!

Лицо Тяньлан-цзюня прямо-таки озарилось ликованием. Вот ведь нашел время для романтики, подумаешь, назвали...

Так.

Формулировка! Вот где в ней была брешь! 

— Даже не думай, что это что-то для меня значит, — процедил звереныш. Он уже вывернулся из захвата и припал  к земле, копя в ладони темный шар демонической энергии. — У меня нет отца, а ты, кем бы ты ни был, сегодня сдохнешь.

Шэнь Цинцю до боли в глазу вгляделся в схватку. Когда Тяньлан-цзюнь снова ударил — по-простецки, кулаком под дых — и удар снова прошел, торжествующий оскал получился сам собой.

Победить звереныша было нельзя. Победить!

А вот наказать, воспитать, преподать урок — вполне. Особенно отцу, который что у людей, что у демонов имеет над сыном полную власть. А уж если непочтительный сын отрекается от отца и во всеуслышание объявляет, что собрался его убить…

— Как ты смеешь! — пафосно возопил Тяньлан-цзюнь, легко проныривая под Синьмо и подбивая зверенышу ноги. — Восставать против собственного отца! Я тебя накажу!

— Да заткнись ты!

Звереныш уже не играл и не пытался красиво расправиться с защитниками у Шэнь Цинцю на глазах. Он скрипел зубами, снова и снова поднимался, рвался вперед — и не мог пройти через Тяньлан-цзюня. Потому что ему больше не подкатывались под ноги камни, не сбивал удары ветер, не кололо зрачки понемногу встающее солнце. Тяньлан-цзюнь просто сражался — как сражался бы с любым другим врагом.

Нет. Не сражался. Воспитывал.

— Ты поднял руку на отца! — уже где-то даже чересчур трагически взвыл Тяньлан-цзюнь. — Значит, она тебе и не нужна!

И он вырвал зверенышу левую руку из сустава.

Такого мстительного наслаждения Шэнь Цинцю, кажется, не испытывал никогда. Да, звереныш, вот как это ощущается. Очень больно, очень страшно и хочется орать в голос. Ты мог бы ее прирастить, но даже тебе на такой фокус нужно несколько мгновений. А их у тебя нет. Оторванную руку уже, как договаривались, подхватил Ци-гэ и отправил в цянькунь. Не вытащишь — не приживишь. Сражайся одной.

Задыхающийся от ярости звереныш все же извернулся, проскользнул мимо Тяньлан-цзюня, разом оказался очень близко — но дотянуться до Шэнь Цинцю так и не смог. Черный меч приняли на себя ножны Сюаньсу.

Спина Ци-гэ приметно вздрогнула, а звереныш, наоборот, оскалился.

Что?

Что идет не так?

Следующий удар оставил на ножнах Сюаньсу заметную трещину, а Ци-гэ споткнулся. Наверняка и уклониться бы не успел, но тут промахнулся уже звереныш: листья Шэнь Юаня бесстыдно хлестнули его по заднему месту.

— Плохой мальчик, плохой! — Шэнь Юань сказал это настолько гнусным тоном, что перекосило не только звереныша.

Третий удар все-таки не прошел. Точнее, прошел — у Тяньлан-цзюня. Он отшвырнул звереныша чуть ли не на десять шагов и от души вбил его в землю. Брызнуло хорошо, но Шэнь Цинцю уже волновало не это.

Ци-гэ больше не вмешивался в бой. Ци-гэ остановился, осторожно ощупывая покрытое печатями дерево ножен, и его лицо стало слишком уж бледным.

— Что?! — рявкнул Шэнь Цинцю.

— Сюаньсу нельзя доставать надолго. А сейчас целостность заклятий нарушена, — почти прошептал тот. — Сяо Цзю, прости...

Нет. Нет! Все же так хорошо шло!

— Позвольте, господин Юэ, — Чжучжи-лан осторожно коснулся сияющей трещины на ножнах. Кажется, или она едва заметно расширялась? — Этот кое-что попробует.

Выглядело это безумно странно: Чжучжи-лан неестественно широко раскрыл рот, выдвинул игольчатые клыки и уперся ими в трещину, как змея — в стенку склянки для сбора яда. И, тоже как змея, начал выдавать с клыков прозрачные капли. Только они, в отличие от того состава, что пошел в жилы Шэнь Цинцю, на воздухе застывали, словно вода на холоде.

Странная прозрачная масса закрыла трещину целиком. Уже начавшее пробиваться наружу сияние Сюаньсу погасло. Ци-гэ тронул заплатку подрагивающими пальцами и глубоко, сомкнув руки в почтительном жесте, поклонился Чжучжи-лану.

— О, ты допилил ту идею с синтезом сложных составов! — влез Шэнь Юань. — Это что, уже пластмасса?

— В рассказах господина Шэня об «органической химии» этот пока не разобрался, — немного невнятно повинился Чжучли-лан, закрыв рот обратно. — Это просто вещество с заданными свойствами, как с ядом. Но целостность печатей оно восстановить способно.

Шэнь Цинцю осторожно перевел дыхание. Он не знал, что просвистело рядом, но чутье раньше никогда его не обманывало. Мимо промелькнула большая беда, а то и вовсе…

Звереныш почти превратил их победу в поражение — потому что ему, кажется, не нужна была победа без Ци-гэ.

— Ты, бестолочь, разумеется, не таскаешь с собой запасные ножны, а? — голос почти не дрожал, а он сказал, не дрожал!

— Это уже запасные, одни он разбил в нашу последнюю встречу, — Ци-гэ неловко присел рядом. Если прислушаться, можно было ощутить: его до сих пор слегка потряхивало. — Вэй-шиди пока не успел обновить запас.

— Повезло, — неловко усмехнулся Шэнь Юань.

Больше Тяньлан-цзюнь ошибок не допускал и мочалил звереныша в отдалении, не давая даже встать. Тот пытался, дергался, возился на земле — но постоянно сыплющиеся удары не давали ему шанса. Крики, влажный хруст костей, плеск крови… Раньше от вида настолько грязной драки Шэнь Цинцю почувствовал бы отвращение.

Сейчас он жалел лишь об отсутствии второго глаза и работающей ци — чтобы видеть все в подробностях.

— Настоящее демоническое воспитание, — Шэнь Юань передернул плечами. — Даже смотреть как-то неуютно.

— О, звереныш сейчас получает ровно то же, что он творил со мной, только быстрее и милосерднее, — фыркнул Шэнь Цзю.

Ему было почти хорошо: тревогу перекрыло облегчением, рядом сидел живой Ци-гэ, а вопли ублюдка лишь добавляли гармонии миру. Особенно когда Тяньлан-цзюнь, сообразив, что обычные раны закрываются чересчур быстро, оторвал зверенышу и вторую руку. И когда перехватил оставшийся без хозяина меч и рубанул по ногам — тоже.

— Меч не трогай! — вдруг заорал в полный голос Шэнь Юань. — Он по мозгам лупит! И предаст в самый нужный момент!

А ведь и верно. Как раз когда Тяньлан-цзюнь начал не сражаться, а именно воспитывать сына, Синьмо пару раз замирал в воздухе, словно не в силах сдвинуться.

— Как скажешь, любовь моя! — весело отозвался Тяньлан-цзюнь.

— Кха-кая еще любовь?! — поперхнулся возмущением Шэнь Юань. — Ну, знаешь! Да чтоб я еще раз добывал вам эти клятые книги!

Наивный юноша. Думает, что от демона так легко отделаться. От воодушевленного демона, которого назвали А-Ланом и вдохновили на трудный бой. А уж если он еще и любовные романы читает...

Тяньлан-цзюнь легко перехватил меч и ребром ладони ударил по лезвию. Тонко зазвенело, хрустнуло… За миг до того, как клинок брызнул осколками, над головой Шэнь Цинцю вспыхнул купол осадного щита. Большой, всех четверых накрывший: Ци-гэ явно не хотел оставлять место случайностям. 

Вопли звереныша стали еще истошнее, превратились в сдавленный хрип — а потом смолкли. С оторванной головой не покричишь. Сделалось тихо, только в руках Ци-гэ тут же затрещала мощная, чуть ли не на половину его резерва, печать-ловушка для неупокоенных душ. Правильно. Не стоит давать зверенышу даже самого малого шанса. Тело в цянькуни, по одному на каждую часть тела, душу в ловушку покрепче — и пусть на Кусине упокаивают, это уже по их части.

Тяжело ступая, Тяньлан-цзюнь подошел вплотную к защитному куполу и бросил к ногам Шэнь Юаня распахнувшую рот в немом крике голову ублюдка.

— Больше мой недостойный сын вас не побеспокоит, мастер Шэнь, — довольно произнес он. — Я его наказал.

Вся Поднебесная знала: Шэнь Цинцю ненавидит демонов. Но сейчас... О, нет! Демоны — настоящие демоны, а не гнусные твари, властвующие над вероятностями, — вполне достойные существа. Понимающие толк в жизни и приятные в общении.

Голова тоже отправилась в цянькунь, уже шестой по счету. Вокруг Шэнь Цинцю сомкнулись в нежном объятии руки Ци-гэ.

— Все, — прошептал он. — Все. Мы справились. Получилось. Ведь получилось же…

Шэнь Цинцю хотел было напомнить о той куче дерьма, которую им еще предстоит разгребать, о собственных шиди и шимэй, считающих его предателем и без сомнений сдавшим в Хуаньхуа, но не смог. Слишком хорошо было опираться на грудь Ци-гэ, кутаться в его ци и чувствовать: да, все. Они сумели.

Точнее, сумел Тяньлан-цзюнь. Он с видом скромного триумфатора сидел у полусрубленного клена и держал наотлет залитую кровью руку, которую торопливо, что-то причитая о нарушенной регенерации и необходимости очистить энергетику, обрабатывал Шэнь Юань. Если Шэнь Цинцю не обманывала память — а она его не обманывала, — эту рану демон получил в самом начале боя и уже спустя пару ударов благополучно заживил. А сейчас позволяет себя шить и бинтовать, словно ученик, не сформировавший основания. Регенерацию, значит, заклинило, да? Вот паршивец!

Возмущенный таким бессовестным соблазнением Шэнь Цинцю ожег Тяньлан-цзюня неодобрительным взглядом, а тот, пользуясь, что Шэнь Юань от его раны и головы не поднимает, самым наглым образом подмигнул в ответ.

— Все в порядке, — тихо сказал Ци-гэ. — Теперь все будет хорошо.

В это отчаянно хотелось верить. Что обожаемые шиди и шимэй соизволят все же сообразить, у кого они пошли на поводу и кому отдали одного из своих. Что Шэнь Юань с его демонами добудут всеисцеляющее снадобье, а Му Цинфан сумеет прирастить ноги, если они, конечно, лежат в безвременье рукава и еще не сгнили. Что ци восстановится полностью, что он снова сможет заклинать и летать. Что они найдут и вырежут всех ублюдков, требовавших его ареста и казни, но не расследования и не доказательств вины.

И полетят на Цанцюн. Вместе. Живыми.

Сейчас, когда они уже единожды совершили невозможное, у Шэнь Цинцю не было никаких причин в это не верить.