Рейтинг: Т

Предупреждения: No Archive Warnings Apply

Канон:  人渣反派自救系统 — 墨香铜臭 | The Scum Villain's Self-Saving System — Mòxiāng Tóngxiù

Размер: миди

Категория: джен

Пейринг/Персонажи: ориг!Шэнь Цинцю, Лю Цингэ, ориг!Ло Бинхэ

Дополнительные теги:  Don't copy to another site, Alternative Universe — Canon Divergence, Out of Character, Fix-It, Happy Ending, Bai Zhan Peak Disciple Luo Binghe, not LBH friendly, канон не пройдет, ЛЦГ/сила воли, неведомая ебаная хуйня connecting people, фик не несет в себе дидактических целей, смутные вайбы люцзю

Краткое содержание: Вовремя сделанная гадость может принести очень много пользы.

— Прирожденный талант еще не гарантирует выдающихся достижений, — холодно бросил Шэнь Цинцю.

Раздражение копилось вязким комом. Опять этот Лю Цингэ! Прилетел тут, явил собой образ идеального заклинателя, пару слов сказал — и Юэ Цинъюань уже перед ним стелется. Да словно глава Байчжаня, ни разу в жизни не бравший ученика, хоть что-то смыслит в талантах! Только и сумел, что самого сильного высмотреть. Нашел сложность! Если мальчишка в лохмотьях и перемазан в грязи, но при этом с виду здоров и красив, как картинка, тут и к ци приглядываться не нужно, чтобы предположить мощные духовные корни. Когда ци действительно сильна, она даже без обучения подталкивает тело на полшажка к совершенству: избавляет от болезней, сглаживает огрехи внешности, дает вырасти крепким, даже живя впроголодь… Конечно, такого ребенка будет видно. А Юэ Цинъюань и рад, сходу предложил лучшего Лю Цингэ — да кто б сомневался!

— Во всяком случае, ему не сложно будет превзойти того, кто начал путь совершенствования тела и духа в шестнадцать, — отрезал Лю Цингэ.

Привычное унижение пережало горло. Лю-шиди!.. Родился с золотой ложкой во рту, а тех, кому повезло меньше, не уязвить не может! Сам-то в своем отборе небось тоже был сильнейшим, как тот мальчишка, тоже привлек сразу всех, тоже по шелковой дорожке пошел к вершинам…

От внезапной мысли Шэнь Цинцю даже замер.

— Ему? Да, пожалуй, — нарочито лениво отозвался он. — Любопытный мальчик. Силен, талантлив, красив, великолепная осанка… Довольно узнаваемая, кстати. Вроде бы даже родинка имеется.

— Ты на что намекаешь? — Лю Цингэ, уже собравшийся улететь, непонимающе обернулся.

— О, этот мастер лишь заметил, шиди, что мальчик очень похож на тебя. Внешность, сила, фокус на развитие нижнего даньтяня, видный даже отсюда... — Шэнь Цинцю улыбнулся и нанес последний удар: — Твой или сестра постаралась?

Наглое вранье, разумеется. Плевать, хоть на миг стереть с лица Лю Цингэ эту вечную надменность уже того стоит. Пускай подергается, припоминая, где и кому мог заделать ребенка!

Сзади потрясенно пискнула Нин Инъин. Она, как и положено ученице, при старших изо всех сил прикидывалась невидимкой, но тут даже ее воспитание дало сбой.

— Шэнь Цинцю, ты!.. — Лю Цингэ задохнулся. — Что за нелепые предположения! Нечего судить всех по себе, моя сестра бы никогда!

Что ж, ожидаемо.

— Этот мастер тоже думает скорее на шиди, — кивнул Шэнь Цинцю. — В конце концов, женщине несколько сложнее скрыть… подобную неловкость. А судя по одежде и  снаряжению мальчика, он явно не воспитывался в изобилии благородной семьи Лю.

Лю Цингэ аж пятнами пошел, и Шэнь Цинцю позволил себе довольно усмехнуться за веером. Что, Лю-шиди? Гадко, когда тебя обвиняют без повода? Ах, какая жалость.

— Я никогда не делил ложе с женщиной, — отчеканил Лю Цингэ.

— И что? — Шэнь Цинцю пренебрежительно повел веером. — Зато какая-нибудь женщина вполне могла захотеть разделить ложе с тобой. Есть снадобья, способные даже заклинателя пронять до помрачения рассудка. А лет двенадцать назад прославленный Бог Битв Байчжаня был всего лишь симпатичным учеником — почему бы ему и не привлечь одинокую красавицу?

— Знаешь, я бы это как-нибудь запомнил!

— Что-то не похоже, — Шэнь Цинцю красноречиво покосился вниз, на площадку для отбора. Потом наскоро перелистал воспоминания и удовлетворенно дернул уголком рта. — Но, может статься, все было иначе. Этот мастер назовет не менее трех десятков растений, грибов, животных и прочих природных тварей, способных вступить с заклинателем в некие… отношения, приносящие плоды. И только на его памяти Лю-шиди дважды попадал в объятия подобных существ. Навскидку последствий вроде бы не было, но кто знает, кто знает…

Чистая правда. Он еще учеником видел, как Лю Цингэ на одном неудачном задании улетал спиной в заросли цветущего драгоценнейшего капустоягодника. Конечно, он тогда сразу выскочил и во взаимодействие энергий не вступал — но ведь сильнейший воин Цанцюна же. Там и одних непроизвольных выплесков ци могло хватить для зачатия.

— А что скажет чжанмэнь-шисюн? — победно осведомился Шэнь Цинцю.

Юэ Цинъюань, озадаченно разглядывающий того самого мальчишку, повернулся к нему:

— Сходу определить сложно, Цинцю-шиди. Но вообще-то похож.

Кто бы сомневался. Ради его заинтересованного взгляда Юэ Цинъюань хоть кого назовет похожим на Лю Цингэ!

— Да быть того не может, — пробормотал Лю Цингэ уже совсем не так уверенно.

Мальчишка, будто почувствовав пристальные взгляды, оторвался от ямы и посмотрел наверх. Еще детская мордашка выражала упрямую решимость и стремление пробить головой сколько угодно стен, лишь бы добраться до желаемого.

Ха, а ведь и правда похож — по крайней мере, раздражает не меньше.

— Инъин, позови сюда мальчика, — ласково сказал Шэнь Цинцю.

— Ты собираешься взять его в ученики? — вскинулся Лю Цингэ.

— Я? О, что ты, Лю-шиди, разумеется, нет. Мы с чжанмэнь-шисюном всего лишь хотим посмотреть на него поближе. А если уж кому и брать ответственность за мальчика, так это тебе, — Шэнь Цинцю усмехнулся. — Иди, Инъин. Заодно приглядись, есть ли у него родинка.

Инъин — умненькая девочка. Она прекрасно поймет, что только что получила разрешение немного посплетничать после отбора. Либо по поводу нового адепта по фамилии Лю, случайно зачатого невесть где и брошенного отцом… ну, или матерью. Некоторым растениям совершенно наплевать на пол заклинателя, поделившегося с ними ци. Либо по поводу несчастного ребенка, не признанного семьей и не принятого в школу, лишь бы прикрыть старый грех.

Интересно, какой вариант Лю Цингэ покажется гаже?

— Я возьму его, — самым мрачным тоном произнес тот.

— Это верное решение, Лю-шиди, — сладко улыбнулся Шэнь Цинцю. — Благородный муж должен брать на себя ответственность… за пополнение собственного пика не только адептами с других вершин.

— И правда, Лю-шиди. На Байчжань последние годы приходят лишь те, кто не прижился на собственных пиках, а вот новичков извне почти нет, — задумчиво отметил Юэ Цинъюань. — Слишком многие не знают традиций, боятся, не одолевают скалы на подступах к Байчжаню... Возможно, имеет смысл брать кого-то и на отборе?

— Это против обычаев.

— О, разве кто-то может помешать твоим адептам соблюсти их и отлупить новичка при первой же встрече? — отмахнулся Шэнь Цинцю.

Испорченное было настроение резко выправилось до почти хорошего. На нового ученика, вблизи еще больше походящего не то на Лю Цингэ, не то на Лю Минъянь, Шэнь Цинцю взглянул даже благожелательно — по собственным меркам, разумеется. Цени, мальчишка, свое везение… правда, когда адепты Байчжаня устроят тебе принятый на пике горячий прием, ты, возможно, еще пожалеешь, что пришел на отбор.

А ведь Лю Цингэ никого и никогда не учил с самых основ. Обычного ученика мог бы передать опытным мастерам, но «сына» он просто вынужден будет гонять лично. Мелочь, а позлорадствовать приятно.

— Иди, Инъин, найди себе новую шимэй, — разрешил Шэнь Цинцю.

Всего одна вовремя сказанная фраза — а насколько лучше стал этот день! 

***

Нанесенный вслепую удар оказался на диво удачным. Среди многочисленных недостатков Лю Цингэ безответственность и склонность к халтуре не числились, если он брался за что-то, то на полдороге не отступался. Конечно, это лишь потому, что обычные байчжаньские цели ему покорялись легко, но факт оставался фактом: привычкой сдаваться Лю Цингэ не обзавелся и к любому делу подходил тщательно. Со внезапным сыном получилось так же.

На Байчжане появился первый совершеннейший новичок, а у Лю Цингэ — первый личный ученик. У человека, который знал только один способ кого-то учить: поединок! Нет, он наверняка понимал, что с малолеткой так нельзя, даже знал, что существуют особые методики построения основания, даже когда-то осваивал их сам… Но знать и уметь — совсем не одно и то же, правда, Лю-шиди?

Шэнь Цинцю давно не ждал вестей с Байчжаня с таким удовольствием. Мало того, что невероятную новость «у Лю Цингэ есть сын» не опровергла проверка на родство — чувствительные ингредиенты в ритуале выдали реакцию нетипичную, но совершенно точно не отрицательную, — сногсшибательный слух еще и мгновенно разнесли по всем пикам! И Нин Инъин здесь была почти ни при чем: она лишь рассказывала желающим о некоторых редких растениях и грибах. Остальное сплетники Цанцюна сделали сами, и Шэнь Цинцю не удивился бы, узнав, что к их выводам приложила свою изящную ручку и сестра Лю Цингэ. Ну как же? Для мужчины-то нагулянный на стороне сын не беда, скорее повод для шутливой гордости, а вот для девы — позор и клеймо распутницы. Вполне очевидно, что за выбор сделала достойная дочь семьи Лю. Может быть, даже с согласия брата.

В стремлении оставаться в курсе этой невероятной истории Шэнь Цинцю дошел до предела: он терпел разговоры с Юэ Цинъюанем. И не зря! Мальчишка в самом деле оказался очень талантливым, с характерным для обоих Лю фокусом совершенствования на нижний даньтянь, боевые искусства осваивал удивительно быстро, словно родился и вырос на Байчжане… но для Лю Цингэ он был первым учеником. И тот ходил за советами к одному из немногих людей, которых считал достойными уважения: к Юэ Цинъюаню. Великолепный выбор! Благодаря нему Шэнь Цинцю получил доступ к приятнейшим сведениям и прямо-таки наслаждался жизнью, полной злорадства. Жизнью, в которой Лю Цингэ впервые был в догоняющих — и природный талант с огромной силой совсем не гарантировали ему выдающихся достижений.

А однажды Лю Цингэ, мрачный и зримо усталый, заявился и на Цинцзин. Шэнь Цинцю из любопытства не стал его гнать — и не прогадал.

— Как ты окорачиваешь наглецов? — спросил Лю Цингэ.

Что за чудо помогло Шэнь Цинцю удержать внутри ядовитую радость, он и сам не знал. Ну надо же, какие у Лю-шиди проблемы! Есть, оказывается, справедливость на свете. И ведь к кому за советом-то явился! Кто бы говорил о наглецах…

Впрочем, Лю Цингэ выглядел откровенно задерганным. Неужели довели до того, что теперь хватается за кого попало? Не то чтобы Шэнь Цинцю было его жаль — но уж пару советов он выдать мог.

— Разными способами, шиди. В зависимости от того, кто проявляет наглость. Кое-кого приходится, увы, просто терпеть.

Совсем уж без едких намеков обойтись не вышло, но Шэнь Цинцю не сомневался: до Лю Цингэ не дойдет.

— Ты сам мне навязал этого… Бинхэ! — с нажимом произнес Лю Цингэ. — Неси ответственность!

— Вот уж в рождении твоего сына этот мастер никак не участвовал, — решительно отверг претензии Шэнь Цинцю. — Он лишь обратил внимание на очевидное. Значит, твой… Лю Бинхэ позволяет себе недолжное по отношению к старшим?

Удивительно! Какая неожиданность!

— Позволяет, — мрачно подтвердил Лю Цингэ. — Он кое-как слушается одного меня. И то когда я рядом и готов дать ему по загривку за дерзость. А если меня нет, он тут же решает, что знает все лучше всех. Хочет — подчиняется приказам, хочет — нет. И лжет! Либо что я ему позволил, либо что он глубоко раскаивается и больше не будет. Наказания не помогают. Он действительно очень хорош, он однажды станет новым главой… И, кажется, считает, что из-за этого я должен только им и заниматься. Все время, когда я не на заданиях!

Да, не думал Шэнь Цинцю, что крик души можно выдать, почти не повысив голоса.

Он бы позлорадствовал снова, но короткий рассказ Лю Цингэ был действительно странным. Откуда такие замашки? От отца мальчишка бы их не унаследовал: Лю Цингэ, хоть и привык плевать на авторитеты и иерархию школы, этакой дурной бравадой не славился. Да и лживости в нем не было — скорее, наоборот, излишняя прямота. Сработало воспитание в раннем детстве? Но Лю Бинхэ вроде бы рос в бедности, необдуманную наглость из него должны были давно выбить. Или это взыграла кровь кого-то из дальней родни?

— С подобными учениками этот мастер ни разу не сталкивался, — осторожно ответил Шэнь Цинцю. — Расскажи совсем подробно, шиди. Желательно каждый случай разбери, как отчет по заданию.

— Будет долго, — предупредил Лю Цингэ.

Оказалось действительно долго. Лю Бинхэ желал стать сильнейшим заклинателем, но на уроки в байчжаньском стиле «отлупи младшего, чтобы дожил до старшего» злился и мечтал отомстить. Лю Бинхэ не понимал обычаев пика и дерзил шисюнам, пытавшимся разъяснить их на пальцах. Лю Бинхэ начал изобретать собственный стиль боя — наврав, что шицзунь разрешил! — и обиделся, когда мастер-наставник назвал его потуги бессмысленной мартышечьей пляской. Лю Бинхэ полез к малому алтарю предков семьи Лю и разбил ритуальный сосуд, а на злость Лю Цингэ заявил, что это и его семья тоже и он имеет право… Под конец этих излияний Шэнь Цинцю, вначале приготовившийся было понасмешничать, ощущал прежде всего облегчение. Он ведь еще думал, не взять ли Лю Бинхэ самому! Такой ученик — и вместо скромной и усердной, отменно талантливой в музыке девочки, которую выбрала Нин Инъин? Да Шэнь Цинцю в первый же месяц забил бы наглеца насмерть! Воистину, небеса уберегли.

Когда Лю Цингэ умолк, Шэнь Цинцю, к собственному удивлению, поймал себя на желании помочь. Помочь Лю Цингэ! И не в бою, не на задании — в личном деле, которое никак не угрожало безопасности школы. Да, сильно же впечатлил его новый ученик Байчжаня.

Вот только он совсем не был уверен, что для этой проблемы существует простое решение.

— Ты описываешь какого-то зверя, — подытожил Шэнь Цинцю. — Разумного, развитого до уровня ребенка должного возраста, даже в определенной степени смышленого. Но душой и сознанием — именно зверя. Это случается, если ребенок рожден не от союза двух людей. Лю-шиди ведь так и не вспомнил, чтобы дарил свою благосклонность хоть какой-нибудь деве?

Лю Цингэ молча мотнул головой.

— Значит, второй его родитель — скорее всего, не человек, — кивнул Шэнь Цинцю. — Зверь, растение, дух места, гриб… Вариантов много. По мнению этого мастера, Лю-шиди стоит обратиться к опыту Линьюя и дрессировать Лю Бинхэ, как духовного зверя. Приучать его к хозяйской руке, к неотвратимости наказания за любой невыполненный приказ. К тому, что всякая ласка — решение хозяина, и бессмысленно пытаться вытянуть ее хитростью. Дуань-шимэй подскажет, на что еще обратить внимание. И, разумеется, дрессировка должна быть постоянной.

— Да я уж понял, что в затвор мне в ближайшие лет десять нельзя, — проворчал Лю Цингэ. — Щенки — и те расхолаживаются, когда хозяин уезжает… Вот, значит, в чем дело. Спасибо, Шэнь-шисюн.

Шэнь Цинцю сначала подумал, что ослышался.

За все годы, когда они вместе ходили на задания, грызлись по мелочам, обменивались злыми словами и прикрывали друг другу спины, Лю Цингэ ни разу не назвал его шисюном. Только по имени — будто в лицо бросал каждый раз: ты мне не старший, ты мне не свой, ты, крыса помойная, и на Цанцюне-то учиться права не имеешь… А тут от какой-то пары фраз!

Хороший мальчик Лю Бинхэ.

— Этот метод может оказаться неправильным, — через силу произнес Шэнь Цинцю. — Но все, что предлагали мастера Байчжаня и Юэ Цинъюань, ты наверняка опробовал.

— Да. Я учил его как человека. Только ты предположил, что Бинхэ может оказаться… не совсем им, — Лю Цингэ чуть приопустил плечи.

Ну да, конечно. Сын, наследник, гордость благородной семьи…

Вот поэтому люди и женятся, а не бегают в лес. Второе часто вроде бы и проще, но получается в результате… как с Лю Бинхэ. Полукровка от не пойми какой нечисти взял внешность от отца — или от Лю Минъянь,  — а с душой и разумом вышло неладно.

Понурившегося Лю Цингэ было почти что жаль. Не настолько, чтобы самоотверженно ринуться помогать ему с необычным сыном, — но достаточно, чтобы вечная ненависть Шэнь Цинцю слегка приразжала когти.

— Обращайся, если что, Лю-шиди, — помолчав, сказал он.

***

Замещать главу первого пика главе второго приходилось во многих случаях. Дипломатические встречи, переговоры с малыми школами, официальная переписка… Ко всему этому Шэнь Цинцю привык и обязанности свои исполнял как положено. Но вот к тому, что ему придется замещать Юэ Цинъюаня в качестве излюбленного советчика для Лю Цингэ, он оказался не готов.

То ли предложение искать помощи на Линьюе принесло плоды, то ли сработало что-то еще, но теперь Лю Цингэ навещал Цинцзин очень стабильно: на второй день после каждого своего возвращения в школу. Сначала он, прилетая с заданий, устраивал приветственную взбучку родному пику, потом сдавал отчет и отмечался на Цюндине, иногда посещал Цяньцао. Следующим утром он отдельно гонял Лю Бинхэ — и вот после этого, как правило, приходил к Шэнь Цинцю. Не жаловался, нет. Обычно просто сидел, залпом пил чай — Шэнь Цинцю с интересом испытывал на нем разные сорта, но Лю Цингэ, кажется, не особо вслушивался во вкус, — и молчал.

Удивительно, но терпеть молчащего Лю-шиди оказалось куда проще, чем лезущего с нелепыми обвинениями или колкими придирками. Шэнь Цинцю бы даже сказал… приятно?

— Что на этот раз? — светским тоном осведомился он спустя полчаса, когда Лю Цингэ уже опустошил первый чайник. — Сломал дверь в павильоне для тренировок парного совершенствования? Расколотил защитные артефакты пика? Клеился к Лю Минъянь?

Лю Цингэ передернуло.

— Каждый раз, когда я думаю, что хуже уже и быть не может, ты напоминаешь мне об обратном, — пробормотал он. — Хвала небесам, нет. Он просто подсунул мне на подпись разрешение сходить на Ваньцзянь за духовным мечом. Вчера, когда я только-только вернулся с задания.

Прошлое задание оставило Лю Цингэ две повязки на левой руке, да и левый бок он, когда двигался, откровенно берег.

— Что ж, подгадывать момент, когда противник слаб, он уже почти научился, — кивнул Шэнь Цинцю. — И как, ты подписал?

— Разумеется, нет! Какой ему меч на втором году обучения!

— Вот потому и почти, — подытожил Шэнь Цинцю.

С тоской заглянувший в пустую чашку Лю Цингэ его спокойного настроения явно не разделял.

— Ты уже много кого уводил с отборов, — начал он. — И учеников у тебя несколько десятков. Скажи, они что, все такие?!

Того мрачного отчаяния, с которым он пришел в первый раз, в его голосе уже не было. Самое большее — усталое удивление.

— Нет, — Шэнь Цинцю покачал головой. — Просто некоторые люди, шиди, бывают удивительно раздражающими, вот и все.

Подколка вышла как-то сама собой — уязвлять Лю Цингэ он не собирался. Сейчас его, с этой новой привычкой молчать в чашку, скорее хотелось, наоборот, поддержать.

Ему — и хочется поддержать Лю Цингэ. Куда катится мир?

Впрочем, куда-то туда он и катился с тех самых пор, как Лю Цингэ взял себе ученика.

— Думаю, может, его на охоты с собой брать, — проворчал Лю Цингэ. — Вернусь ведь как-нибудь, а он… еще не знаю что, но он же придумает.

— Лю-шиди так хочется следить за своим сыном еще и на охотах? — изобразил удивление Шэнь Цинцю.

Судя по лицу Лю Цингэ, единственное, чего ему хотелось, — это найти где-то на просторах Поднебесной второго родителя Лю Бинхэ и пустить его на шкуру для трофейной комнаты. Или изгнать. Или выполоть с корнем. В зависимости от того, кто там в свое время похитил у сурового Бога Битв Байчжаня образец ци.

— Не стоит, — уже серьезно посоветовал Шэнь Цинцю. — Это поощрение, а мальчишка ничем его не заслужил. Покажет, что способен постоять за себя и не будет обузой в походе, — тогда и бери.

— Да знаю, — Лю Цингэ отмахнулся. — Все я понимаю, шисюн. Но приходится ведь отлучаться, а каждый раз, когда меня нет, он будто вразнос идет.

Он так и звал Шэнь Цинцю шисюном. Не всегда, только на этих беседах за чаем, но звал. Удивительная перемена.

— Скорее всего, его второй родитель — из вида, склонного к иерархии и построению властных вертикалей в стае, — предположил Шэнь Цинцю. — Твой сын признал вожаком тебя, но когда тебя нет, усердно пытается занять временно пустующее место. Кстати, очень байчжаньское поведение, не находишь?

— У нас главой становится тот, кто победил предшественника, а не залез на его пост украдкой, — буркнул Лю Цингэ. — Не язви.

О, будто сам Лю-шиди слушался таких советов, когда говорил что-то, неприятное Шэнь Цинцю.

— Ты подожди, — утешил его Шэнь Цинцю. — Скоро он на ученические задания ходить начнет. Тогда будет еще хуже.

Лю Цингэ со стуком вернул чашку на стол.

— Проще одолеть десять гигантских морских змеев, чем воспитать одного ученика, — с чувством произнес он.

— Очень верное изречение, — согласился Шэнь Цинцю. — Запиши его в книгу мудростей Байчжаня.

Кажется, ему стоит пополнить запасы чая. Так, на всякий случай — чтобы Лю Цингэ, постигающий сложную науку наставничества, не оставил его с пустой кладовой.

***

— На неделю отвернулся, — проворчал Шэнь Цинцю, окидывая взглядом представшее перед ним непотребство.  — Вот что бывает, если оставить Байчжань на хозяйстве.

— Зато вторжение отбили, — буркнул Лю Цингэ.

Выглядел он, если честно, паршиво: вечное совершенство поблекло и поистерлось. Неудивительно! Это Шэнь Цинцю отдыхал в затворе — неожиданно удачном, надо сказать, — а Лю Цингэ последние дни провел куда увлекательнее.

Восемь дней назад Юэ Цинъюань и Ци Цинци уехали на переговоры с Чжаохуа. Встреча обещала быть долгой, и в отсутствие главы требовался кто-то, кто смог бы присмотреть за школой. Но Шэнь Цинцю медитировал в Линси, Му Цинфан отправился на весенний выход за целебными травами, Вэй Цинвэй ковал новый меч, Шан Цинхуа и без того завалило делами Аньдина… Словом, обязанности главы Цанцюна временно достались Лю Цингэ.

Выйдя из пещер и услышав об этом решении, Шэнь Цинцю одобрил его всей душой. Давно пора было что-нибудь подобное устроить! Сложности самых основ обучения Лю-шиди уже познал, работать с учениками немного привык. Добавить понимание, что управление пиком не равно убиению сильных монстров где-то там в далекой дали, — и совсем настоящий глава пика будет.

Пока что получалось средне. Лю Цингэ добросовестно зашивался, пытаясь одновременно выучиться всему, что на Байчжане делали старшие адепты и мастера-наставники, Лю Бинхэ ходил за ним хвостом и обижался, что шицзунь не уделяет ему внимания...

А потом пришли демоны.

— И тебя не было не неделю, — добавил Лю Цингэ. — Ты больше полугода в затворе сидел. Неделю — это  уезжал чжанмэнь-шисюн.

На последнем в его голосе проскользнуло усталое смирение — еще одно чувство, которого Шэнь Цинцю никогда прежде от него не слышал.

Шэнь Цинцю вздохнул. Напомнил себе, что Юэ Цинъюань доверил Лю-шиди школу осознанно, что это не только ради безопасности Цанцюна, но и для того, чтобы кое-кто получил ценный жизненный опыт. Что помогать Лю-шиди — все равно что свести этот урок на нет. Вновь посмотрел на умотанного Лю Цингэ.

Ладно. Вторжение демонов — это все-таки не повседневные дела пиков. Особенно если учитывать, как дивно удачно оно попало на время, когда большая часть глав была в отъезде.

— Мне будут нужны сведения, Лю-шиди, — решился он. — Все, что ты успел собрать и по демонам, и по людям. Особенно по людям. Кто оказался на Цюндине вовремя, кто не смог прийти из-за некоей загадочной случайности, кто в те дни отвечал за защиты и барьеры школы…

Лю Цингэ посмотрел на него почти что с благодарностью.

— Будет, — коротко сказал он. Затем помялся немного и добавил: — Шэнь-шисюн. У меня есть вопрос насчет Бинхэ.

— О, твой сын что-то натворил?

В этом у Шэнь Цинцю не было никаких сомнений. Что-то — натворил обязательно. Дрессировка сделала Лю Бинхэ чуть более управляемым, но и только. Стоило Лю Цингэ отойти в сторону, и маленький зверь с облегчением срывался с поводка.

— Он все время ко мне липнет, вот и на Цюндине тоже оказался со мной, — Лю Цингэ поморщился. — И пока я разбирался с отрядами, пытавшимися сломать Радужные мосты и что-то сделать с защитой пика, он рванул к основной массе демонов. И вызвал их предводительницу на поединок, чтобы по его итогу решить судьбы школы!

— Священную демоницу Ша Хуалин? — кротко уточнил Шэнь Цинцю.

— Священную демоницу Ша Хуалин. И теперь обижается: мол, я, когда вмешался и размазал демонов по Цюндину, не дал ему завоевать славу. Славу! Да даже если бы демоны каким-то чудом согласились, он бы дольше десятка ударов не продержался!

— Что ж… тяжелый случай, — помедлив, признал Шэнь Цинцю. — Мог пытаться впечатлить демоницу. Как уж умеет, откуда он на Байчжане другие способы выучит? Демоница-то красивая была?

— Не приглядывался, — Лю Цингэ пожал плечами. — Она демоница, этого хватит. И победить ее в поединке — действительно лучший способ произвести впечатление.

Он опять помолчал, вздохнул и начал заново:

— Но это не все. Мне нужен твой совет. Как знатока демонов.

Хм, это уже настораживало. К тому, что Лю Цингэ может порой просить у него совета, Шэнь Цинцю еще привык, но вот так мялся он впервые. Что же там устроил этот паршивец?

— После вторжения Бинхэ подошел ко мне и спросил, все ли демоны плохи и так ли ужасно все, связанное с ними.

Понятно. Точно на демоницу слюни распустил. У мальчишки сейчас самый дурной возраст: кровь бурлит, а вскочить не на кого. Девушки с Байчжаня все взрослые, малолетку к себе не подпустят; будет настаивать — еще и отлупят. А до других не добраться: Лю Цингэ сыном проникся быстро и покидать пик без присмотра старших ему пока не разрешал. Вот тот и бесится.

— Я наорал и отправил его на Цяньцао — помогать целителям. Пусть увидит сам, отчего демонов так не любят.

— Наглядный способ, — кивнул Шэнь Цинцю. За прошедшие годы Лю Цингэ заметно вырос как учитель. Небо и земля по сравнению с тем, что было. — Тогда что беспокоит Лю-шиди?

Тот помрачнел, зачем-то оглянулся в сторону Цяньцао: туда, куда послал Лю Бинхэ.

— Вроде бы и ничего. Но я подумал… и теперь не могу выкинуть эту мысль из головы. Ты говорил, что Бинхэ мой сын не от человека. Поэтому и ведет себя не как человек. А демоном он может быть? Полукровкой? Или я чушь несу?

Шэнь Цинцю вздрогнул. Головоломка «Лю Бинхэ» со щелчком провернулась и встала в нужное положение.

— Может, Лю-шиди. Если второй родитель рангом не ниже священного. И если кто-то хорошо, очень хорошо поработал над сокрытием демонической энергии. То, как твой сын себя ведет… соответствует некоторым шаблонам поведения демонов, пусть и искаженным. Но если он рос среди людей, эти искажения тоже объяснимы.

— А провести врагов в школу он мог? — стиснул зубы Лю Цингэ.

— Вычислим, — кивнул Шэнь Цинцю. — Вспоминай, в какие часы он оставался без присмотра.

С полчаса спустя Лю Цингэ просветлел лицом: за время, которое Лю Бинхэ не был ничем занят, он не успел бы даже добежать до границ школы, не говоря уже о том, чтобы что-нибудь кому-нибудь передать. В момент, когда взламывали щиты, он и вовсе находился у Лю Цингэ на глазах. Кто бы ни подсказал демонам, что именно сейчас на пиках из сильных воинов — один до предела замотанный организационной рутиной Бог Битв, это был не Лю Бинхэ.

Оно и понятно. Мальчишка-то, как и весь Байчжань, знал, что Лю Цингэ опасен даже выжатым до предела. Это был кто-то другой. Кто редко общался с байчжаньцами, для кого привычные шаблоны заслоняли настоящую жизнь, в чьих глазах Лю Цингэ так и остался тупым варваром, обязанным утонуть в горе бумаг и никогда из нее не выплыть.

А ведь если бы не тот случай на отборе, Шэнь Цинцю, быть может, думал бы так же.

— Хорошо. Спасибо, шисюн, — резко кивнул Лю Цингэ. — Но на Кусин я его отволоку.

— Разумеется, Лю-шиди! — даже немного удивился Шэнь Цинцю.

Да будто он был против. Если Лю Бинхэ демон, эту проблему нужно как-то решать. Жаль, что самый надежный способ тут недоступен: убить своего сына Лю Цингэ никогда не позволит. Но у ритуалистов Кусина наверняка есть и другие варианты. Долгие, сложные, опасные, зато не предполагающие смерти.

Слава Шэнь Цинцю как знатока демонов подтвердилась уже к вечеру.

— Небесный, — безнадежным тоном выдал Лю Цингэ. — Он полукровка от небесного демона.

— А Лю-шиди на мелочи не разменивается, — только и пробормотал Шэнь Цинцю.

Вот ведь дрянь. Если какая-то демоница в свое время заловила Лю Цингэ… Кровь небесных демонов — оружие посильнее самых острых когтей и клыков. И глупо надеяться, что хозяйка его не использовала. А от такого поводка лекарства не существует. Кроме смерти демона, конечно, но ее еще нужно суметь подстроить. Прошлого убивали четырьмя школами и не убили — кто сказал, что случайная знакомая Лю Цингэ была слабее?

И что была глупее — тоже. Если Лю-шиди все это время был марионеткой на ниточках, за которые просто не спешили дергать…

— Нет! — Лю Цингэ, похоже, прочел все по его исказившемуся лицу. — Не поили меня кровью. Ни меня, ни сестру.

Шэнь Цинцю медленно выдохнул.

Потерять Лю Цингэ было бы… неприемлемо.

Совершенно неприемлемо. Главы Байчжаня часто не доживают до вознесения, но умереть через десяток лет после смены поколений — это почти позор. Для школы недопустима такая потеря лица. Все малые ордена засмеют. Да.

— Хорошо, — бездумно проговорил Шэнь Цинцю. — Рад, что Лю-шиди попалась столь порядочная демоница. Или, вернее, столь тупая и легкомысленная.

— Я все еще не помню, чтобы я когда-нибудь спал с демонами, — проворчал Лю Цингэ.

Шэнь Цинцю не стал даже отвечать. Он вообще как-то… оказался не готов отдавать Лю-шиди крови небесного демона.

Нужно будет поискать лекарство. Да, считается, что его нет. Но возможно, дело в том, что до сих пор обезвредить кровь небесного демона пробовали только идиоты…

— …Шэнь Цинцю! Ты меня вообще слышишь?

— Прекрасно слышу, — Шэнь Цинцю встряхнул головой. — Надеюсь, ты пытаешься донести до меня нечто действительно важное?

— Да. Гао Цингао пообещал провести Бинхэ через все очищения и выжечь кровь демона. Сделать его полностью человеком.

Замечательно. Шэнь Цинцю, хоть и видел Лю Бинхэ совсем нечасто, уже успел уяснить: не тот это человек, которому в руки стоит давать хоть какую-нибудь власть. Столь абсолютную, как власть на крови, — особенно. А если демоническое наследие удастся выжечь, будет просто невоспитанный мальчишка.

— Пусть проводит, и поскорее, — кивнул Шэнь Цинцю. — Кстати, это может сделать его более спокойным.

Лю Цингэ отчетливо приободрился.

— Спасибо, — кивнул он и покосился на дверь.

— Иди уже, Лю-шиди, — Шэнь Цинцю вздохнул и пододвинул к себе кипу отчетов. — Проследи за очищением своего сына. Здесь я справлюсь.

Хотя, если подумать, а сына ли? Если вторая половина крови в Лю Бинхэ — от небесного демона… Могла ли именно она вызвать необычную реакцию ингредиентов во время проверки на родство? Результат ведь был нетипичный: точно не отрицательный, но вот степень родства расшифровать не вышло. А на небесных демонов многие снадобья действовали совсем иначе, чем на тех же священных. Не случилось ли так, что Лю Цингэ здесь вовсе и ни при чем?

Впрочем, сейчас это больше не имело значения. Байчжань за своих вступался крепко, а Лю Бинхэ, сын он там Лю Цингэ или нет, уже был для них своим. Так что очень удачно, что Гао Цингао нашел способ выжечь демоническую кровь. Лю Цингэ… как бы он порой ни раздражал, подобной проблемы не заслуживал. Совсем нет.

А с расследованием Шэнь Цинцю справится и один. Все равно Лю Цингэ мало смыслит в таких делах; незаметный поиск сведений — задача не для него. А выведывать, кто пустил демонов на Цанцюн, требовалось как раз втайне. Предатель ведь прекрасно понимал, что его будут искать. Это сейчас он затаился и сидел тихо, а неосторожные поиски наверняка спугнули бы его и вынудили либо бежать, либо попытаться устранить следователя.

Пожалуй, с учетом последнего хорошо, что Лю Цингэ пока занят на Кусине. Он возмутительно легкомыслен, он пренебрегает порой даже теми простейшими мерами безопасности, которые идиоты со смехом называют паранойей…

Нет уж. Шэнь Цинцю не позволит этому болвану, способному переспать с небесной демоницей и ничего не запомнить, убиться о притаившегося в школе врага. Он все сделает сам.

***

Лю Бинхэ проторчал на Кусине несколько месяцев. Шэнь Цинцю уже и предателя нашел, и размаху его деятельности ужаснулся — шутка ли, глава Аньдина! — и с Юэ Цинъюанем просидел почти неделю, прикидывая, как избежать проблем на будущем Собрании Союза Бессмертных. И только многим позже Лю Цингэ привел обратно на Байчжань сына: непривычно тихого, будто потерявшего ауру опасности, с гладко выбритой головой, покрытой затейливыми узорами татуировок.

— Он еще и демона снов подцепил, — хмуро пояснил Лю Цингэ. — Теперь не ментальная защита, а решето, любой кукольник влезет. Пришлось так.

Для Байчжаня с их фокусом на нижний даньтянь, скверно подходящим для любых ментальных защит, — далеко не худший вариант. Жесткий, постоянно оттягивающий часть ци, да и совершенствовать его не выйдет — зато хоть не амулет, который можно отобрать, украсть или потерять.

Судя по кислому виду, Лю Бинхэ так и не понял, из какого болота его выдернули, а вот за потерянную красоту переживал всерьез.

— Знаешь, Лю-шиди, а у меня, оказывается, на твоего сына чутье реагировало, — задумчиво отметил Шэнь Цинцю.

Кто бы мог предположить, что ощущение опасности бывает настолько слабым? Он ведь не осознавал ни раздражения, ни смутного напряжения, накатывавшего при виде Лю Бинхэ. И лишь сейчас, когда все это исчезло, заметил: притихший мальчишка больше не вызывал ничего. Будто стерлась из запаха ключевая, бьющая по обонянию нота… Занятное действие. Интересно, как еще повлияло? В силе Лю Бинхэ просел точно: во время очищения демоническая энергия наверняка навредила меридианам, да и часть потоков ци мастера Кусина перенаправили на защиту верхнего даньтяня — применить ее для чего-то иного будет уже невозможно. А вот насколько просел, он хоть заклинателем-то остался?

Зверенышу повезло: остался. Запредельный потенциал уровня Бога Битв пережгли в жалкие ошметки, но до середняка Лю Бинхэ обещал дорасти. Может, и повыше поднимется, если будет везуч и упорен.

— У меня тоже, — кивнул Лю Цингэ. — Это хорошо. Теперь Бинхэ будет гораздо спокойнее жить.

Мальчишка косо посмотрел на Шэнь Цинцю, взглядом обещая страшную месть не пойми за что, но хвала небесам, хотя бы сообразил промолчать. Дивное дело! Раньше он вечно дерзил, даже если знал, что получит. Неужели всему виной была демоническая кровь, толкавшая на сумасбродства?

Оказалось, что да: после очищения Лю Бинхэ как подменили. Он стал и спокойнее, и разумнее, и просто не таким неутомимым. Не наглел без повода — хотя сначала пробовал по привычке. Даже как-то понятливее сделался: может быть, сказалось то, что его ци больше не отравляла демоническая энергия? Словом, постоянно следить, чтобы он не натворил бед, было уже не нужно. Лю Цингэ по такому поводу исчез на пару суток — то ли кого-то в облегчении бил, то ли где-то в облегчении же отсыпался, — а вернувшись, ходил окрыленным и даже ляпнул, что теперь-то потянет и еще пару учеников. 

— Ловлю на слове, Лю-шиди, — пропел Шэнь Цинцю. — На следующем отборе этот мастер охотно поможет шиди с выбором!

Лю Цингэ перекосило.

— Нет! Сам справлюсь!

— О, неужели ты опасаешься, что в Цанцюн придет еще кто-то из семьи Лю? — не стал удерживаться от подначки Шэнь Цинцю.

Сколько лет Лю Цингэ попрекал его слабым совершенствованием, в конце концов? Он имеет право чуть-чуть отыграться! А лицо Лю-шиди, представившего себе заполонивший Байчжань выводок мелких Лю от самых разных нечеловеческих созданий, — замечательное зрелище, прямо-таки сердце радуется.

Поэтому, когда до отбора оставалось дня три, свист Чэнлуаня над Бамбуковым домом отозвался в душе Шэнь Цинцю почти предвкушением. Ну когда еще удастся немножко развлечься за счет безупречного Лю-шиди?

Лю Цингэ стоял на мече не один: перед ним напряженно замер какой-то мальчишка в одеждах небогатого горожанина.

— Лю-шиди?

— Вот! — на лице Лю Цингэ разливалось нехорошее удовлетворение. — Это твой сын! Его зовут Шэнь Юань, у него фокус совершенствования на верхнем даньтяне, он такая же злоязыкая сволочь, и даже лицом на тебя похож!

Мальчишка покосился на счастливого Лю Цингэ, потом на Шэнь Цинцю — и отчетливо сдержал вздох.

— Он даже глаза закатывает, как ты, — победно добавил Лю Цингэ. — И тоже ворчит, что его окружают идиоты!

Шэнь Цинцю медленно раскрыл перед собой веер.

Что ж, достойная месть. Разумеется, никакой это не сын — откуда бы, Шэнь Цинцю как раз за собой следил тщательно и не по каким сомнительным кустам энергией не плескал… Но пусть. Посмотрим, что из этого выйдет.

Когда он решил подставить Лю Цингэ с сыном, на Цанцюне в итоге выявили замаскированного небесного демона.

Уже интересно, кем окажется Шэнь Юань.