Итер стоит на балконе в одиночестве, наблюдая, как откушенная кем-то луна поднимается всё выше. Несмотря на ощутимую прохладу, мысли о возвращении в кровать к Альбедо подогревают кровь и разум. Ещё и этот разговор с Рейн… Боже, он же выходил остудить голову, а не наоборот!

Звонкий удар по клавишам заставляет Итера подпрыгнуть на месте. В сонном поместье эхом разливается музыка — трогательная и отчего-то печальная. Совсем не такая, как во время ужина.

Ну что за семейка, а.

Вдохнув поглубже, Итер идёт на звук, собираясь отчитать Дориана за шум во… сколько сейчас, два часа ночи? Три? Ладно им друг на друга плевать, но прислуге завтра весь день работать, как можно быть таким эгоистом?!

Стремительный было шаг становится тем медленнее, чем ближе Итер подходит к инструменту. Мелодия впрямь красивая, настолько, что он невольно заслушивается, хоть и не поклонник подобного. Ритм то и дело скачет, от проливного дождя к мелкой мороси, оставляющей на водной глади едва заметные глазу круги. Переливы закручивают в водоворот и выбрасывают на поверхность в полный штиль, под тёмное чистое небо, усыпанное звёздами. Их Итер видит сам — в окне за спиной прекрасного юноши, чьи пальцы порхают над клавишами. Его веки прикрыты в блаженном наслаждении, на тонких губах застыла мягкая улыбка. Невозможно игнорировать, невозможно остаться равнодушным. Итер не знал, что Альбедо может выглядеть так и…

Ох, верно. Это не он.

— Наконец-то передумал? — спрашивает Дориан, перестав играть. В этом ли дело, в самодовольной ухмылке или во всём вместе — магия тут же испаряется.

— Ещё чего. — Итер подходит ближе, разворачивается лицом к хаму и прислоняется задом к роялю для опоры. — Просто решил проверить, какой псих без малейшего уважения к окружающим музицирует ночью.

— Во-первых, во всех спальных комнатах установлена шумоизоляция, во-вторых, я у себя дома и могу делать здесь всё, что захочу.

Он обводит недвусмысленным взглядом довольно тонкую пижаму Итера, и тот инстинктивно запахивает пиджак поплотнее. Дориан поднимается с места, плавными движениями хищника опускает руки на рояль по обе стороны от гостя, не оставляя шанса на побег. Вот чёрт.

— Я тебе не Джулия Робертс из «Красотки», — совладав с голосом, возмущается Итер. Дориан удивлённо моргает, а затем хмурит брови.

— Кто?

Точно. Никакого масс-медиа, как он мог забыть. Альбедо наверняка не смотрел тоже — надо будет заняться его образованием в этой области.

Заминка позволяет Итеру вынырнуть из-под руки и отойти чуть дальше. Вести диалог с такого расстояния будет всяко безопаснее.

— Забей. Так в чём твоя проблема?

— У меня всё прекрасно. Скорее, это у тебя какие-то проблемы, раз ты вместо того, чтобы ублажать моего дорогого брата, предпочитаешь мою компанию.

Остаётся надеяться, что в полумраке не видно как рдеют его щёки.

Всё не так. Вот совсем не так. У них не такие отношения, и… Не хватало ещё оправдываться перед этим гадёнышем, впрочем.

— Чем волноваться за него, лучше подумай о себе. Тебе что, настолько никто не даёт, что ты готов подъедать за братом?

Моментально вспыхнув, Дориан угрожающе шагает вперёд, а Итеру приходится проявить немалую выдержку, чтобы не дрогнуть. Возможно, это было слишком, но таких высокомерных типов он больше всего терпеть не может — тем приятнее ставить их на место.

— Ты о нас ничего не знаешь, — почти шипит Дориан прямо ему в лицо.

— Верно. Так расскажи?

На Итера смотрят так, будто он с луны свалился, предварительно припарковав там свой стильный космический корабль. Ход неожиданный даже для него самого, поэтому он не думает, что Дориан впрямь расскажет ему хоть что-то, однако тот садится за рояль, и весь следующий час Итер слушает.

О том, что Дориан всегда замечал неравное отношение к ним. То, что прощалось ему, для Альбедо было непозволительным. Несмотря на одинаковые занятия и распорядок, к Альбедо всегда были строже, с него требовали больше, да и выматывался он куда сильнее. Поначалу Дориану даже нравилось: в его картине мира это означало, что из двух братьев он более любим, но чем старше становился, тем яснее понимал — дело не в любви. По какой-то причине все вокруг решили, что из них двоих Альбедо более талантливый, а Дориан, так, «неудачный эксперимент». И вот с того самого момента он костьми ложится, доказывая всем их неправоту. Альбедо никакой не особенный. У Дориана те же научные степени, те же гранты, даже те же партнёры — он может делать всё то же самое, и даже лучше. Пора бы уже всем понять это. Итеру в особенности.

Вау. Признаться, он не ожидал таких откровений.

И что теперь прикажете с этим делать?

— Значит, я не первый, кого ты у него уводил, — подытоживает Итер, — так что, тебе становилось легче, когда ты с ними спал? Только честно.

Дориан скрещивает руки на груди и склоняет голову набок, будто и впрямь задумывается над этим.

— Наверное? Не знаю. Вряд ли.

— Безумие — это повторение одного и того же действия в надежде на другой результат, — с умным видом заявляет Итер. Вот уж не думал, что Ваас Монтенегро пригодится ему как психолог. — Вот скажи мне: ты безумец?

— Нет. Я — гений, — отвечает он как ни в чём не бывало, точно так же, как Альбедо. К воспитанию в этой семье и правда куча вопросов.

— И с твоей-то гениальностью ты идёшь чужим путём вместо того, чтобы создать свой?

И снова Дориан выглядит так, будто Итер открыл ему какую-то сакральную истину. Ну ведь взрослые уже люди, а ведут себя хуже подростков, ей богу.

— Но… я не умею ничего другого, — почти шепчет он, явно потрясённый.

— Да брось. Как минимум ты прикольно играешь. Даже я заслушался, а мне вот эти Моцарты, или что это там было, вообще по боку. Если бы не маялся ерундой, то уже давно был бы в каком-нибудь крутом оркестре.

— «Прикольно», — передразнивает он со смешком, но теперь это ощущается не как издёвка.

— Вообще-то я серьёзно.

— Знаю. — Дориан складывает руки на крышке рояля и опускает на них подбородок. — Точно не хочешь выбрать меня? Я бы баловал тебя как королевскую особу.

Итер улыбается и склоняется ниже:

— А мне это не нужно, я из дворовых.

С гордым видом он разворачивается и уходит в темноту коридора.

— Итер!

Вот же надоедливый. Он вроде достаточно ясно дал понять, что не заинтересован.

— Ваша с братом гостевая спальня в другой стороне.

Пунцовый, Итер быстрым шагом идёт в указанном направлении под глупое хихиканье. Стыд-то какой.

А прямо в густом мраке за поворотом его обхватывают со спины и зажимают рот рукой.

— Тш-ш-ш, всё в порядке, это я. Просто не хочу, чтобы Дориан знал о моём присутствии.

Нет, ну надо же — у него сердце в пятки ушло, а этому красавчику, поглядите-ка, весело! Слишком уж он довольный для того, кто всё…

Ой.

— Как давно ты здесь? — спрашивает Итер вполголоса, идя следом.

— Думаю, с самого начала, — даже не пытается врать Альбедо, — тебя не было рядом, и я предположил, что ты мог заблудиться, вот и отправился на твои поиски. Правда, стать свидетелем терапии я не ожидал.

— «Терапия», скажешь тоже.

— А почему нет? Я никогда не видел брата в таком добром расположении духа, как после разговора с тобой. Даже самую малость завидую.

— Да брось! Если хочешь, я и с тобой могу поговорить, сколько угодно!

Альбедо останавливается возле двери в спальню и чуть склоняет голову набок, совсем как Дориан. В самом деле близнецы. Нет, для Итера это не новость, но подмечать такие детали приятно. Они-то с Люмин считай противоположности. По крайней мере ему так кажется.

— А давай.

***

Несмотря на предложение, Альбедо молчит. Сидит в центре кровати, подобрав под себя ноги, и смотрит на Итера странным нечитаемым взглядом. Вот и что прикажете ему делать?!

Что ж. Раз всё равно выставил себя клоуном, то остаётся придерживаться роли до конца.

— На что жалуемся? — спрашивает Итер, поправив воображаемые очки и приготовившись делать записи в таком же воображаемом планшете.

— Ни на что, — улыбается Альбедо, — наверное, я впервые настолько счастлив.

Он смотрит Итеру в глаза. Лёгкий прищур сводит с ума. Жаль, что у него нет настоящих очков, за которыми можно было бы спрятать своё смущение.

Эй, это, вообще-то, не по правилам!

— И как тогда прикажешь тебя терапевтировать?

— А кто сказал, что терапевтировать нужно меня. — Альбедо подаётся вперёд, чтобы снять с Итера несуществующие очки и забрать планшет. — Мне кажется, у тебя накопилось ко мне куча вопросов, так что позволь на них ответить.

Что ж, эм. Вопросов и впрямь много, начиная с того, как он не двинулся головой с такой-то семейкой и заканчивая тем, что у них двоих будет дальше. Вместо этого Итер задаёт самый глупый из возможных, который мучает его с самого утра:

— Что за история с неумением делать минеты?

Альбедо не смущается, не сводит всё в шутку и не переводит тему. Он более чем серьёзен, а ещё есть в его взгляде что-то такое, из-за чего Итер понимает — ситуацию тот до сих пор не отпустил.

— Это долгая история, требующая скучного контекста. Уверен, что готов слушать?

Итер кивает, и Альбедо впрямь начинает издалека.

В плотном расписании занятий единственной отдушиной были светские приёмы, устраиваемые Алисой. Дети на них были не гостями, а инвестиционными активами, но даже это было лучше, чем бесконечная зубрёжка в компании престарелых профессоров. Сверстников он толком не видел, так что когда к нему сам подошёл познакомиться сын одного из приглашённых на вечеринку потенциальных инвесторов, Альбедо сразу же записал его в лучшие друзья.

Поначалу они виделись только на таких вот вечеринках — этого казалось ничтожно мало, и в следующую встречу тот парень передал Альбедо смартфон, ведь свой ему иметь запрещалось. Тайная переписка стала для него всем: иногда он не спал всю ночь, набирая длинные сообщения, в которых делился своими переживаниями. Он и сам не заметил, как становился с ним всё более откровенным, и как их общение перешло от «Ого, тебя сегодня гоняли по комплексному анализу? В пятнадцать? Да ты крут, чувак» до «Я иногда дрочу, думая о тебе. Разве ты не делаешь того же?».

В следующую встречу они поцеловались. У Альбедо совсем не было опыта, зато у того парня, похоже, его было в избытке. Он был немногим старше, но настолько уверенным в себе, что Альбедо не решался ему перечить. Несмотря на первую учёную степень, в сравнении с ним он казался себе глупым мальчишкой. Так и было, в общем-то, раз Альбедо доверял ему больше, чем кому-либо ещё.

Дружеская переписка окончательно превратилась в секстинг. Альбедо хватило ума не скидывать свои обнажённые селфи, но он регулярно получал их от того парня и, чего греха таить, дрочил на них. Фантазии о том, что они сделают друг с другом, становились всё грязнее — на ближайшем приёме Альбедо сам потащил его в спальню, изголодавшись по страстным поцелуям. Вместо этого парень попросил отсосать ему. Не желая показаться трусом, Альбедо согласился. Они ведь секстились, описывая минет, воплотить в реальность будет совсем нетрудно, наверное?

Альбедо не сосал и двух минут, когда парень оттащил его за волосы и, назвав «неумелой шлюхой», бросил одного в комнате.

— С тех пор он не ответил ни на одно моё сообщение, — продолжает Альбедо с неестественной улыбкой, — после до меня дошли слухи: он хвастался перед своими друзьями тем, что развёл меня и поимел. Пришлось мягко напомнить ему, что у меня целая галерея фоток его кривого члена. Было бы жаль сливать в сеть такое уродство, но мой палец может случайно соскочить. Слышал, после этого его гонор несколько унялся. Не горжусь этим, но совру, сказав, что приятно мне не было. 

В венах Итера кипит чистая ярость, однако в глазах почему-то плывёт от слёз. Он хочет найти этого мудака прямо сейчас и сделать с ним… он ещё не знает, что именно, но что-то такое, чтобы тот жалел о том, как обошёлся с Альбедо, до конца своей никчёмной жизни!

Сам Альбедо между делом склоняется ближе, приподнимает Итера за подбородок и стирает большим пальцем мокрую дорожку с чужой щеки.

— Не нужно за меня так волноваться, я в порядке. Жаль, что мной вот так воспользовались, но это было мне хорошим уроком. Возможно, даже слишком, раз до сих пор боюсь обжечься, продолжая касаться солнца.

Он смотрит Итеру в глаза, а тот не может перестать шмыгать носом, обижаясь на незнакомца из-за другого человека.

Так нельзя. Его реакция чрезмерна, он понимает, но всё равно бросается Альбедо на шею, шепча, что тот ни в чём не виноват. Осторожно опустившиеся на талию руки обхватывают её кольцом, лоб упирается в плечо, тёплый выдох ласкает кожу возле ключицы. Тихое «спасибо» заставляет Итера сжать объятья крепче.

— Вот и вся история, — заговаривает Альбедо, неожиданно отстранившись. Наверное, ему стало неловко. — Помнится, в семнадцать нас оставили одних; матери уехали за границу на какую-то научную выставку. Дориан решил пойти в разнос и приволок домой одногруппницу с кафедры астрофизики. Они целыми днями курили траву и веселились на всех горизонтальных и не только поверхностях. В конце недели, после того, как она уехала, Дориан подошёл ко мне и сказал, что уделал меня. Представь его лицо, когда я сказал ему, что два года назад отсосал парню в родительской спальне.

Это не смешно. Не должно быть смешным, но Итер в самом деле смеётся, представив. Выражение наверняка было бесценное.

— Если я удовлетворил твоё любопытство, то предлагаю вернуться в кровать, — продолжает Альбедо, — надеюсь, в этот раз мне не придётся искать тебя по всему поместью при пробуждении.

Непохоже, что Итера обвиняют всерьёз, однако менее стыдно от этого не становится. По дурацкой привычке, он тут же отбивает:

— А что, ты без меня уже и спать не можешь?

— Может быть.

Альбедо, уже забравшийся под одеяло, отгибает край для Итера. Тот, наверняка красный, оставляет на комоде пиджак и послушно ложится рядом, сразу отворачиваясь набок. Не хватало ещё, чтобы Альбедо видел, как сильно его смутил. Образ героического спасителя и без того трещит по швам. Но вот его обнимают со спины, и всё становится ещё хуже. Это что б не сбежал, что ли?!

Итер не успевает даже возмутиться: мерное дыхание щекочет шею над воротом пижамы, руки крепко обхватывают талию. Будто он не человек, а личная подушка-обнимашка. Даже не пошевелиться толком — Итеру остаётся принять свою участь и попробовать уснуть как есть, игнорируя собственное напряжение в спальных штанах.

Боги, дайте ему сил.

***

Разумеется, поспать не выходит. До самого утра Итер рассматривает узор на расписном потолке, размышляя, дело ли это рук Альбедо. Они, кстати, всё ещё сомкнуты на талии, нагревая кожу через ткань донельзя. Лучше бы им не сдвигаться ниже. Помимо прочего, очень хочется в туалет, но будить Альбедо из-за этого почему-то совестно.

Итер не знает, сколько лежит вот так до чужого пробуждения. За окном успело взойти солнце, а на стучающуюся в стекло ветку приземлиться пара крохотных птичек.

— Доброе утро, — заспанно бурчит Альбедо, продирая глаза. Он сейчас такой милый. Итер даже забывает, что вообще-то страдал.

— Ага, доброе. Привет.

Может, он ещё не проснулся, но то, как Альбедо пропускает сквозь пальцы длинные распущенные волосы Итера, а затем касается их губами, должно быть незаконным.

— П-прости, я на минутку.

Захлопнув за собой дверь в уборную Итер наконец-то облегчается. Теперь и жить можно. А после того, как умывается холодной водой, становится совсем хорошо.

Небольшая утренняя рутина помогает привести мысли в порядок. Ну, насколько это возможно, учитывая последние безумные сутки. Он надеялся вкусно поесть и посмотреть, как живут богатые люди, а не терапевтировать практически всё семейство Крайдепринц, но вот он здесь, уже и сам не знает, в каком статусе. Может, настало время обсудить это с Альбедо?

Тот уже в поварском кителе, когда Итер выходит. Говорит не спешить, что воспользуется другой ванной и прощается до завтрака поцелуем в щёку, после чего уходит.

Вот и как это понимать?!