Adiós, amigos! Герои едут за золотом!

Как бы вы посмотрели на сорок фунтов золотого песка в своих седельных сумках? На Диком Западе его называют просто «пылью», но именно она способна перевернуть жизнь — или навсегда её сломать. Вас ждут прииски в горах Сан-Хуан, ледяные воды Рио-Гранде, душный салун с глухим тапером и залитые солнцем улицы Сан-Франциско. Время меняет людей, законы и даже ландшафты. Но золото не забывает своих хозяев, а старые долги на Диком Западе всегда оплачиваются свинцом. Или нет?

Территория Нью-Мексико, городок Ла-Соледад.
Салун «Зеленый дол».
 
Итан бросил на стойку увесистую серебряную монету и слегка кивнул в сторону тапера.
 
— Пусть этот сыграет, — заявил он бармену. — А мне виски. Настоящий. Бутылку.
 
Бармен небрежно смахнул серебро в ящик и с изяществом английского аристократа дернул за шнурок. Перед тапером дернулась привязанная к веревке пустая бутылка, это был сигнал — играй. Сам тапер давно утратил слух, но как барабанить по клавишам помнил крепко. В салуне зазвучала музыка.
 
Забрав бутылку, Итан пристроился за свободным столиком неподалеку от пианино и сделал пару смачных глотков прямо из горлышка. На втором глотке в салуне раздался выстрел, и бутылка Итана разлетелась вдребезги, оросив владельца вожделенным напитком. Посетители салуна настороженно обернулись.
 
Итан, вытерев ладонью лицо, посмотрел на стрелка:
 
— Билл! Не ожидал тебя здесь встретить.
 
— Еще бы. — Билл дунул на ствол Кольта, но прятать его не стал.
 
— Ты пролил мой виски.
 
— Виски не кровь, Итан.
 
Несколько секунд мужчины смотрели друг на друга, не отводя глаз. Затем Итан произнес:
 
— А я искал тебя на ранчо Клейджа. Но мне сказали, ты уехал. Насовсем.
 
— Да, Итан. Уехал.
 
— При этом обильно окунув мое имя в грязь.
 
— Именно.
 
— С тебя бутылка виски, Билл. За вычетом двух глотков, которые я успел сделать. И объяснения.
 
Бармен прекратил натирать стойку и вытащил из-под неё короткий двуствольный дробовик:
 
— Джентльмены, либо вы катитесь на улицу, либо я зову шерифа с помощниками. И клянусь этой разбитой бутылкой, лично им помогу. Вы мне ничего не должны, я вам тоже, так что улаживайте свои споры вне моего салуна. Прерия большая, и для пары трупов в ней найдется немного места.
 
Два вороненых ствола с неприязнью уставились на ковбоев. Тапер продолжал наигрывать бодрую мелодию, но остальные посетители неодобрительно косились на участников конфликта — в этом заведении пальбу не приветствовали.
 
Билл убрал кольт в кобуру и молча направился к выходу. За ним последовал Итан и кучка любопытных.
 
Дверь-бабочка, махнув створками, выпустила спорщиков на улицу. Затем Билл не стал ничего объяснять, а просто указал Итану на позицию. Все было понятно без слов. Соперники отошли на дистанцию, теперь их разделяли ровно тридцать шагов.
 
— Это твои объяснения, Билл?
 
— Отсчет давать, Итан? — Билл поднес ладонь к кобуре, но рукоятки пока не касался.
 
Завсегдатаи салуна высыпали на улицу, расположились под навесом у входа и принялись заключать пари. Вдруг прямо поперек улицы, между двумя претендентами на гроб, быстро пробежала черная кошка, громко мяукнув на ходу. Кто-то разочарованно охнул. Кто-то воскликнул: «Плохая примета!» Итан проводил животное взглядом.
 
Из салуна за их спинами всё так же доносился глухой, ритмичный стук клавиш — тапер исправно отрабатывал заказ.
 
— Билл, я предлагаю перенести нашу дискуссию на пару часов, — Итан перевел взгляд на соперника. — Тогда хотя бы будет меньше зевак, да и кошек станет не видно.
 
— Не возражаю, скоротаем время вместе, как когда-то на прииске, — кивнул Билл. — Но каждый платит за себя, Итан.
 
Двумя годами ранее.
Нью-Мексико, каньон реки Рио-Гранде.
120 миль к югу от приисков в горах Сан-Хуан. Переправа «Череп бизона».
 
Каньон Рио-Гранде пересекал ровное как стол плато Таос, разделяя прерию пополам, будто бог полоснул по земле гигантским ножом. На самом дне черного, узкого ущелья неслась бурная река, не давая этой ране зажить. Трое мужчин, тревожно осматриваясь, подъехали к самому краю.
 
— Вот и переправа, парни. Отдохнем? — Сэм, приставив ладонь к глазам, всматривался в каменистый спуск.
 
— Или лучше на той стороне? — отозвался Итан.
 
— Лучше сначала переправимся. Мне кажется, чертовы Хикарилья нас все-таки заметили, — спрыгнув с седла, Билл взял коня под уздцы и достал из подседельного чехла новенький «Винчестер-73», закинул его на плечо.
 
Спуск занял больше получаса. Тропа петляла по отвесной базальтовой стене, копыта коней выбивали крошку из черных камней и с сухим шуршанием обрушивали в пропасть мелкую осыпь. На дне каньона грохот Рио-Гранде заглушал все звуки.
 
Река встретила их ледяной горной водой, бешено бурлившей между валунами. Кони испуганно храпели, упираясь копытами в скользкое дно. Потоком, доходившим всадникам до колен, лошадей едва не сносило по течению. Кое-как удерживая поводья и балансируя на грани падения в пенный поток, мужчины форсировали реку и начали тяжелый, изматывающий подъем на противоположный склон.
 
Когда они наконец выбрались на плато, кони были покрыты мыльной белой пеной, а их бока тяжело ходили ходуном.
 
— Глядите назад, — хрипло выдохнул Сэм, утирая пот со лба.
 
На противоположном краю каньона — ровно там, где они сами стояли час назад, — выросли силуэты всадников. Апачи Хикарилья. Человек восемь, тех, кого было видно.
 
Длинные, перехваченные кожаными ремешками черные волосы, лица, измазанные темной боевой краской, и легкие рубахи из оленьей кожи. На ногах у многих были высокие мокасины с твердой подошвой — идеальная обувь для бега по острым камням ущелья. Они не тратили времени на разговоры: трое индейцев уже спешились и, прижимая к груди длинные стволы старых ружей, начали быстро, как ящерицы, сбегать вниз по тропе к реке.
 
— Наши кони слишком измотаны. Через час дикари будут на этой стороне, а может и раньше. Еще через два — настигнут нас в открытой прерии, — Билл мгновенно оценил ситуацию и повернулся к Итану: — У тебя самый выносливый мерин, а ты самый легкий из нас. Мы с Сэмом задержим их на полчаса, а потом догоним тебя.
 
— Тридцать миль до ранчо Клейджа, Итан. Там встретимся. И забери все золото. Здесь почти сорок фунтов чистой «пыли», парень. Ради этого стоило померзнуть в горах, — добавил Сэм, сбрасывая со своей луки седла тяжелые кожаные мешки.
 
Итан заколебался, бросать друзей в неравном бою было не в его характере. У Сэма беременная жена, Билл, самый опытный из них, был за старшего брата.
 
— Давай, Итан, не тяни, один патронташ оставь. — Сэм быстро прицелился и выстрелил, пуля подняла пыль прямо у ног спускавшегося по тропе индейца.
 
Билл стрельнул следом, рычажный механизм Винчестера отозвался хищным клацаньем, апачи стали прятаться за камни. Только один молодой воин, вооруженный луком, все-таки продолжил спуск.
 
— Еще раз, — скомандовал Билл.
 
Ущелье отозвалось громким эхом выстрелов, перекрывших шум реки в каньоне. Винчестеры плевали свинцом в сторону атакующих. Ледяная вода Рио-Гранде понесла первую жертву, ударяя тело о камни.
 
— Ты еще здесь, Итан? Хватит медлить, скачи! — зарычал Билл.
 
Кинув ему патронташ, Итан вскочил в седло и, поправив мешки с золотым песком, рванул по прерии.
 
Началась изматывающая игра на выживание. Обе стороны затаились, выжидая чужую ошибку. Апачи двигались короткими, осторожными перебежками, медленно подкрадываясь к воде и растворяясь среди базальтовых глыб.
 
Со стороны индейцев прогремел ответный залп — они били из старых, дешевых ружей, которые белые фабриканты специально штамповали для торговли с краснокожими. Эти гладкоствольные мушкеты были неточными, а их долгая и нудная перезарядка через ствол заставляла стрелка замирать на месте. Из-за дрянного черного пороха по краю каньона лениво поплыло тяжелое сизое облако, на секунду скрывая позиции врага.
 
Биллу и Сэму мушкеты не особо досаждали, главное — не подпускать Хикарилья близко и ни в коем случае не давать им перебраться на эту сторону. А еще приходилось постоянно коситься наверх. Стрелы, хотя и летели по высокой навесной дуге, падали сверху с противным сухим шелестом и могли принести немало неприятностей.
 
За сорок минут позиционной перестрелки Билл успел понять: среди дешевых торговых мушкетов у дикарей есть одно по-настоящему опасное оружие. Кто-то из апачей спрятался за большим валуном на другой стороне каньона и бил из трофейного армейского карабина «Спрингфилд». Из его нарезного ствола тяжелые пули прилетали прицельно, с мерзким воем откалывая куски от их укрытия. Но за все время было произведено только два выстрела из этого оружия. Значит, берегли боеприпасы. Но проверять сколько их осталось, не было никакого желания.
 
Присутствие стрелка Хикарилья не давало ковбоям спокойно следить за тропой, по которой перебежками двигались апачи. Билл и Сэм понимали: пока этот парень держит их на мушке, они прижаты к земле. Рано или поздно апачи доберутся на эту сторону и в ближнем бою шансы индейцев резко возрастут. Стрелка нужно было убрать.
 
— Я отвлеку, — шепнул Сэм, перезаряжая «Винчестер». — Сделаю пару выстрелов вниз, а ты лови его, когда он покажется из-за валуна.
 
Сэм приподнялся, ловя в прицел индейца, бежавшего внизу, и нажал на спуск, выстрел щелчок рычага, еще раз. Каньон отозвался эхом. Но индеец со «Спрингфилдом» оказался хитрее. Он не поддался на уловку, а выждав несколько секунд, высунулся с другой стороны укрытия. Билл не успел толком прицелиться и промазал. Сэм уже собирался нырнуть обратно за базальтовую плиту, когда послышался голос карабина.
 
Тяжелая армейская пуля сорок пятого калибра ударила точно в цель. Сэма отбросило назад на траву. Он даже не успел вскрикнуть — свинец пробил грудь чуть выше сердца.
 
— Сэм! — Билл рванулся к другу, но пульс под пальцами уже угасал. — Сэм!
 
Сэм только хрипло выдохнул что-то нечленораздельное. Из-за клокочущей в легких крови Билл смог разобрать всего два слова: «беременна»... и «долю».
 
— Не волнуйся, Сэм, получит Мэри твою долю, — пообещал Билл, сжимая его слабеющее плечо.
 
Из рта Сэма толчком пошла темная кровь, а в остекленевших глазах отразилось бездонное небо Нью-Мексико. Сэм был мертв.
 
Пора было уходить. Страшно рискуя, Билл бросил быстрый взгляд в каньон. Четверо дикарей уже карабкались по тропинке наверх. Выстрел, второй — и Билл бросился к лошадям, укрытым в складке местности. Прыгнув в седло, он не поехал на запад вслед за Итаном. Дикарям было плевать на золото, а вот кони и оружие их могли интересовать гораздо больше. Лишь бы Итан смог добраться. Лишь бы его мерин сдюжил. Перехватив поводья лошади Сэма, Билл направился на север, уводя погоню за собой, если апачи все-таки решатся на преследование. На двух скакунах у него были неплохие шансы: он сделает крюк по плато и позже вернется к своим на ранчо Клейджа.
 
• — • 💥 • — • — — • — • 💥 • — • — — • — • 💥 • — • — — • — • 💥 • — • 
 
Тапер давно закончил свои музыкальные упражнения, в салуне громко разговаривали и смеялись. Итан и Билл сидели в углу, потягивая дешевый виски.
 
— Мне просто интересно, как можно потратить такую кучу денег, Итан? У тебя не хватило ума использовать капитал с пользой? Или ты все просадил? — Билл медленно покручивал стакан.
 
— У меня их не было.
 
— Да что ты? Сэм лично положил на твоего скакуна мешки с песком.
 
— Верно и я их привез, как и договаривались. И ждал вас у Мэри. Два дня. А потом меня укусила многоножка, и я слег с лихорадкой, — спокойно ответил Итан.
 
— Ух, ты. Многоножка?! Я три дня бегал по Таосу от Хикарилья и если бы не встретил охотников, то, скорее всего, мой труп, без скальпа, доели бы койоты. Ты знаешь, что Сэм погиб?
 
— Да.
 
— А ты знаешь, что я приезжал к Мэри. Когда с охотниками вернулся на ранчо Клейджа? И тебя, дружище, у нее не было. И про «пыль» она ничего не слышала и долю Сэма ей никто не передавал?
 
— Я был у неё. Просто в отключке. В задней комнате.
 
— Ты хочешь сказать, что Мэри мне соврала?
 
— Билл, лихорадка была не такой сильной, чтобы сдохнуть, но с ног валила крепко. Мэри оставила мне ведро воды у кровати, какую-то настойку. А когда я выздоровел, ни Мэри, ни золота уже не было. И тебя тоже не было. На ранчо мне сказали, что ты облил меня дерьмом и куда-то уехал. Я подумал, что ты подался в столицу. А куда уехала Мэри, не знаю, может во Фриско, а может вообще в Англию.
 
Билл усмехнулся:
 
— Полагаю, все было гораздо проще. Когда ты доехал до ранчо, ты просто сменил скакуна и двинул в Санта-Фе. И парни Клейджа это подтвердили. А потом просто проиграл или пропил там все деньги. А может, их даже у тебя украли в каком-нибудь дешевом борделе. В любом случае, ты задолжал мне довольно крупную сумму. Надеюсь, она при тебе. И ты мне сейчас торжественно вручишь мою долю, и мы наконец-то закроем навсегда наши расчёты.
 
— Но…
 
— И долю Сэма тоже верни, раз уж ты оказался гнидой. Так будет честнее.
 
— У меня нет денег, Билл. Наверное, все забрала Мэри. А парням я вправду говорил, что еду в Санта-Фе, и скакуна купил у них — тоже правда. Чтобы к нам не было лишних вопросов. Им вообще, незачем было знать про золото.
 
— Значит, произведем иной расчёт. Несколько грамм свинца в живот заставят твою бухгалтерию пересчитать баланс, — Билл опрокинул стакан.
 
— А почему ты веришь жене Сэма, а не мне? — Итан тоже сделал глоток.
 
— Красивая история, Итан, — тихо произнёс Билл. — Я бы даже поверил в твою многоножку. Если бы год назад не встретил в Альбукерке окружного маршала.
 
Итан едва заметно приподнял бровь:
 
— Альбукерк? И что с того?
 
— Маршал рассказал мне про налет апачей на пассажирский дилижанс, — Билл поднял глаза, и в них была холодная уверенность. — Это случилось как раз в то время, когда Мэри покинула ранчо Клейджа. Охрана тогда отбилась, индейцев отогнали. Но шальная пуля пробила обшивку и попала в пассажирку. Беременную женщину, синеглазую, со светлыми волосами. Из вещей при ней нашли простенькое ситцевое платье, два доллара в кармане… и серебряный медальон. Я думаю, это и была Мэри. Итан пожал плечами, стараясь сохранить равнодушие:
 
— Ей сподручней было ехать через мормонский город, на север. Но если это она, мне даже не жаль. Но золото…
 
— Золота при ней не было, Итан, — перебил его Билл. — Парни из Уэллс Фарго — не слепые кроты и не уличные воришки. Была бумага для окружного судьи. Я ее читал. Женщина ехала на самом дешевом месте. Никаких мешков с золотом при ней не было. Ни даже денег за проданный Клейджу участок.
 
— Билл, да на этих чертовых рейсах до Сан-Франциско у каждой третьей белой переселенки ситцевое платье и светлые волосы!
 
— Но не каждая третья беременна! — отрезал Билл.
 
Итан нахмурился и крепко сжал стакан.
 
— Мэри не могла спрятать сорок фунтов золота под юбку, Итан. — Билл медленно наклонился над столом. — В дилижанс она села нищей. Она продала свой участок Клейджу, и этих денег хватило ей только на билет. А человек, которому Сэм доверял как брату, забрал всё до единого зерна себе и прокутил его. Или куда там ты их дел? Маршалы не врут в отчетах, Итан. Золото осталось у тебя. Все сорок фунтов.
 
Итан осушил стакан и медленно опустил взгляд на свои руки, понимая, что возразить официальному отчету законников нечем:
 
— Хорошо, покончим с этим. Вижу, тебя уже не переубедить.
 
Мужчины спокойно вышли из салуна, как ни в чем не бывало. Полдень давно миновал, но на улице все равно было жарко.
 
— Отъедем за город. И без подлых штучек, Итан. Я наготове. — Билл поправил шляпу.
 
Запрыгнув в седла, двое направились в прерию, держась бок о бок, как когда-то раньше, когда они еще были друзьями.
 
Шесть лет спустя.
Калифорния, Сан-Франциско.
Церковь Святого Патрика на Мишн-стрит.
 
Билл увидел её в церкви на Мишн-стрит. Он иногда заглядывал во Фриско сдать знакомому ресторатору мясо дичи. А иногда и шкуры зверей перекупщикам у рынка. И по устоявшейся традиции заходил в храм Святого Патрика. Убийство Итана не мучило его совесть, но какой-то неприятный осадок на душе так до конца и не растворился. Хотя Билл был глубоко убежден в предательстве друга. Он слушал проповедь, потом закупал нужные припасы и снова уезжал к горам Сьерра-Невада или охотился в калифорнийских лесах, в зависимости от сезона. Ни на прииски, ни на ранчо Клейджа он больше никогда не возвращался.
 
Еще во время проповеди он заметил её, но подумал, что обознался. Но нет, это была Мэри. В богатом шелковом платье, положив руки на колени, она сидела в среднем ряду, рядом с лысоватым джентльменом.
 
Билл не верил своим глазам. Получается, это не её убили апачи при нападении на дилижанс восемь лет назад под Альбукерком? Но он ведь сам читал бумагу с описанием погибшей девушки! Значит, он и вправду перепутал Мэри с какой-то несчастной незнакомкой. Ни имени, ни фамилии в бумагах указано не было. Только ситцевое платье и беременность. А сама Мери уехала через Юту, северным маршрутом.
 
Выходит, Итан был прав. Мэри забрала всё золото. Получается, что Билл хладнокровно застрелил друга и бросил его тело на радость койотам и грифам.
 
Если бы не скамья, Билл, наверное, бы упал. Сердце циника дрогнуло, в глазах на мгновенье поплыло.
 
Он проследил за ней, но недалеко. Неподалеку от церкви она села в экипаж. Лакей открыл дверцу, и Мэри вместе с лысым господином скрылась внутри. Сидевший на козлах кучер тронул поводья, а лакей вскочил на запятки. Бежать за ними было глупо, и Билл просто застыл столбом, переваривая увиденное.
 
Постояв минут десять, он понял, что ни на какую охоту он не отправится, и покупать припасы смысла нет. Теперь он займется другой охотой. В памяти возникло тело Итана, лежащее в зарослях полыни с пулей в затылке. Сначала надо поговорить с Мэри, убедиться, что это именно она. И заглянуть в ее фиалковые глаза, как описывал их Сэм.
 
Ну и женушку он себе выбрал.
 
Развернувшись, он зашагал вдоль улицы, к домам, где можно было снять комнату на пару дней. В том, что он найдет Мэри быстро, он не сомневался, она слишком выделялась, даже в таком городе, как Сан-Франциско, словно олень-альбинос у водопоя.
 
Итан пришел к нему ночью, во сне. Он сидел напротив Билла со стаканом виски в руке, окровавленным лицом, и спрашивал:
 
— А почему ты веришь жене Сэма, а не мне?
 
Билл теперь не знал, что ответить. Приходил и Сэм, усталый и довольный. Держал в руках самородок, и смеясь, приговаривал:
 
— Мы сделали это, парни, коровья лепешка, мы нашли жилу.
 
Выспаться, конечно, не получилось.
 
Утром Билл почистил кольт и отправился на поиски. К полудню он уже знал её адрес на Ноб-Хилл, фамилию мужа — Харрингтон, вдовец. В его собственности числились крупная типография и трое детей от первого брака.
 
Пара монет и бутылка хорошего бурбона в шумной компании ирландцев в портовом салуне открыли ему секреты, которые в городе никто особо и не скрывал. «Это та леди, которая приехала от мормонов и на следующий день разбогатела», — пояснил один из них, опрокидывая стакан. Ему даже подсказали, что Мэри по вторникам часто приезжает на Керни-стрит, улицу, знаменитую своими роскошными универмагами.. Про себя Билл соврал собутыльникам, что прибыл с севера и ищет богатых покупателей на мех калана.
 
Потом он проехал на кабельном трамвае вверх по склону и нашел дом Мэри. Трамвай ему не понравился, хрипы и стоны подъемного механизма, разношерстная публика и высокомерные взгляды, за которые в горах Сан-Хуан запросто можно получить револьверную пулю прямо в самолюбие.
 
А дом производил приятное впечатление. Три этажа из резной секвойи, узорчатые эркерные окна и кружевное деревянное крыльцо. Небольшой палисадник отделяла от тротуара строгая кованая ограда.
 
Бурбон, выпитый с ирландцами, подсказал Биллу нанести визит немедленно, не откладывая важный разговор в долгий ящик. Калитка оказалась открыта, и он, скрипя гравием дорожки, пошел к дому. Без раздумий пару раз ударил тяжелым чугунным молотком, закрепленным на массивной двери.
 
Дверь открыл дворецкий, и на вежливую просьбу Билла встретиться с хозяйкой ответил отказом. Билл сошел с крыльца и посмотрел на здание. На втором этаже он увидел Мэри, которая, заметив его, замерла, прижав ладонь к лицу. Без сомнения, она его узнала. Билл помахал ей, но она застыла словно истукан. Он уже не слышал, что ему говорили дворецкий с лакеем и какой-то лысый господин, вышедшие из дома. Билл смотрел ей в глаза. Она, выйдя из ступора, резко отвернулась и задернула тяжелые бархатные шторы. Отхлынуло. До слуха Билла донеслось:
 
— …иначе вызовем полицию, участок в двух кварталах отсюда.
 
Билл понял, что разговора не состоится. А встреча с полицией была некстати, учитывая события близ Ла-Соледада. Он развернулся и быстро вышел на улицу. Из Сан-Франциско можно было уезжать — вернуться к охоте и вольной жизни, а все воспоминания просто похоронить.
 
Билл покинул Ноб-Хилл, бесцельно побродил по шумящему рынку и, купив пузырёк лауданума от бессонницы в аптеке Боумена на углу Маркет-стрит, пораньше лёг спать в своей каморке.
 
Он выслеживал ее почти неделю, дежурил каждый день на Керни-стрит, надеясь увидеть приметный экипаж. Вопреки рассказам ирландцев, во вторник её не было, как и в другие дни. И в воскресенье в церкви Святого Патрика она тоже не появилась. Уехала, испугавшись? Возможно. Плюнуть на все и уехать самому? Билл знал, что теперь не сможет жить прежней жизнью, мертвые друзья будут являться к нему во снах, либо он станет зависимым, все время принимая лауданум. Все одно. Разбитые мечты, погибшие друзья, обманутые надежды. Пора покончить с этой историей.
 
Он встретил ее почти случайно, увидел экипаж у кондитерской и занял позицию в тени платана, запахнувшись в плащ-дастер.
 
Мэри вышла минут через десять. Шелковая шляпка, серые перчатки, коробка в руках, перевязанная лентой, рядом лысоватый господин, видимо, муж — мистер Харрингтон. Шаг, второй. Кольт радостно щелкнул взведенным курком.
 
И в ту же секунду из-за угла, расталкивая чинных прохожих, выскочили двое мальчишек в одинаковых матросских костюмчиках, на вид лет семь-восемь — Билл не особо разбирался, своих детей у него не было.
 
За ними — растрёпанная, красная от бега женщина в строгом платье, с виноватым лицом, которая уже поняла, что сейчас получит нагоняй от хозяйки.
 
— Мама! Мама, глянь, что поймали у пристани!
 
Они налетели на Мэри, ухватились за юбки, сунули ей под нос стеклянную банку, в которой плескалась маленькая рыбка. Мэри рассмеялась и прижала мальчишек к себе.
 
Один из близнецов обернулся, поправляя съехавшую кепку, и посмотрел прямо на Билла.
 
Билл замер. Палец, лежавший на спуске, онемел.
 
Широко посаженные карие глаза. Упрямый разворот подбородка. Сумасшедший, с искрой, прищур — тот самый, что Билл видел сотни раз у костра в прерии и там, на прииске.
 
Сэм. Живой Сэм. Смотрит на него с тротуара в Сан-Франциско. Даже два.
 
Второй близнец расхохотался, и Билл услышал голос Сэма:
 
— Мама, мы сделали это. Поймали рыбку.
 
— Какие же вы у меня молодцы, а я вам купила сладостей, — ответила Мэри и строго посмотрела на запыхавшуюся женщину.
 
На Билла никто не обратил внимания. Мэри передала коробки гувернантке, взяла мальчишек за руки, и они зашагали вниз по улице, бурно споря о рыбке и перебивая друг друга. Лысоватый господин поднялся в лакированную карету, и кучер неспешно тронул лошадей, следуя за ними поодаль.
 
Билл провожал их глазами, пока маленькая процессия окончательно не растворилась в белом тумане, ползущем с океана.
 
Курок кольта разочарованно вернулся на безопасный взвод. Билл повернулся спиной к кондитерской и зашагал прочь. Ему стало плевать на Мэри и на свою долю золота. Она не его женщина и никогда ей не была. Вдова с двумя детьми, которая прибилась к такому же вдовцу с тремя и, даже несмотря на богатство, не могла решать финансовые вопросы и тем более принимать мужчин из своего прошлого. Даже друзей бывшего мужа. А ее подачки ему были бы в тягость.
 
Он вдруг подумал, на что он мог бы потратить свое золото. Жить во Фриско? Нет, это жизнь Харрингтонов и владельцев ресторанов, навроде того, который покупал у Билла дичь. Купить землю и разводить скот? Может быть, но это тоже не его призвание. Биллу нравилась свобода, запах прерии, лесистых гор, шум ледяной воды в каньоне Рио-Гранде. Выследить и убить зверя вроде гризли или горного льва — да, подстрелить краснокожего — возможно. Убивать в суетливом городе жену Сэма, мать двоих детей — вряд ли. Он не бог и не судья, чтобы вершить правосудие и восстанавливать справедливость. Он уже попробовал один раз — получилось плохо. Наверное, есть какие-то высшие силы, которые наказывают за подлость. Вот пусть и наказывают, если они есть.
 
Надо зайти в церковь Святого Патрика, поставить пару свечек и навсегда оставить призраков Итана и Сэма здесь, в Сан-Франциско, под охраной этого океанского тумана, детского смеха и Мэри. А его самого теперь ждала собственная обитель — калифорнийские леса или горы Сьерра-Невада, в зависимости от сезона.