Лилиас возился в библиотеке, перебирал книжки. В них все еще не было ничего путного.

Он смотрел в свои записи. Тыкал угольком в бумагу. Хмурился.

Поднял взгляд на Селену.

Она стояла на балконе второго этажа, смотрела в окно на город.

Он закусил щеку. Потупил. Опустил взгляд.

Достал кристалл из кармана.

Мама подарила как амулет.

Он сложил бумаги. Убрал книжки на места. Вернулся к работе.

С закатом пришел домой.

Когда они поужинали вместе, мама начала убирать со стола.

— Эм… — протянул он, когда та собиралась уйти к себе.

Мама остановилась.

— Я хотел спросить кое-что, если ты не занята…

Лилиас сложил перед собой руки на столе, сжал одну в другой. Не поднимал взгляда.

Мама слишком долго молчала.

— Да, конечно! — она села напротив. — Тебя что-то беспокоит?

Ее энтузиазм заставлял его чувствовать себя все скованней. Он глубоко вздохнул.

Достал из кармана сияющий кристалл, положил перед мамой.

— Помнишь, ты дала его мне в детстве? Сказала, что это амулет, который защитит меня.

Он поднял взгляд на нее. Она внимательно смотрела на кристалл. Немного удивленно.

Кивнула.

— Он выглядит иначе, но… Да, помню. Это точно он, — она тепло улыбнулась. — Этот кристалл мне подарила моя давняя подруга, он был мне очень дорог.

— Подруга? — он думал, что кристалл принадлежал его бабушке. — Можешь рассказать о ней?

— Ее звали Патриция, — со вздохом начала та. — Она была родом из деревни близ хребта Родолит, на окраине северной столицы. Закрытая деревня со своей верой, обычаями. Они специализируются на медицине и этих кристаллах. В день свадьбы супругам, кажется, принято обмениваться парой таких кристаллов в знак доверия и верности. Патриция… в день свадьбы сбежала с обоими кристаллами, — она усмехнулась. — Говорила, что хочет сама себе найти пару. И в одиночку отправилась в столицу. Здесь мы познакомились и, спустя время, она отдала один кристалл мне. Сказала, что этот кристалл защищает тело и душу.

Лилиас распахнул глаза.

Мама опустила голову.

— Патриция умерла, а… никакого чуда не произошло. Я передала его тебе, надеясь, что он все же… однажды сможет помочь тебе.

Он еще раз взглянул на кристалл.

Если они работают в паре, значит есть второй. Который оказался у Селены.

Но как?

Он закусил щеку.

Маме тяжело говорить о погибшей подруге. Но если не спросить сейчас…

— Ты не знаешь… как могли бы быть связаны тетушка Патриция и… Селена Ригельман? Ты должна помнить ее имя, когда-то она была невестой короля Лексиэна…

— Селена…?

Мама распахнула глаза. В ее глазах промелькнуло узнавание.

Лилиас уставился на нее.

— Селена… Дочь Патриции.

Они смотрели друг на друга.

Герцогиня Ригельман, мать Селены. Лария Ригельман. Он точно выписывал это имя.

Нет, значит… Селена… бастард…?

— Патриция… встретилась с Бенниотом, когда помогала в таверне. Они влюбились друг в друга, их отношения быстро закрутились… Не смотря на то, что он был женат и уже имел детей, он хотел привести ее в поместье. Дать ей лучшую жизнь, как она говорила. И, чтобы она была в безопасности, он забрал ее в качестве личного лекаря, — мама вздохнула. — Но, когда она забеременела, все стало… хуже. Я все еще не знаю, кто приложил к этому руку, но… После рождения Селены церковь обвинила Патрицию в ведьмовстве… Она помогала мне раньше в аптеке, ее снадобья были действительно чудотворны. Даже слишком. Ее взяли под стражу и… Через время сожгли на главной площади…

Сердце отозвалось тяжелым ударом.

Лилиас смотрел на маму.

Она склонила голову.

Он поджал губы. Посмотрел на стол. Поднял взгляд.

Нашел Селену. Она сидела на лестнице.

Не двигаясь, она смотрела на его маму.

Впервые у нее такое лицо.

Словно задержала дыхание, боясь что-то упустить. Словно не верила в происходящее.

Она посмотрела на него. Они столкнулись взглядами.

Дыхание перехватило.

Так она… впервые похожа на человека. С чувствами.

Он отвел взгляд, глубоко вздохнул.

— Мама, а ты… знала Селену?

— Я видела ее лишь раз. Патриция хотела показать свою дочку… Очаровательное дитя, — она тепло улыбнулась.

Лилиас кашлянул.

— Когда Патриция умерла, Селене был всего месяц… Она осталась совсем одна среди семьи герцога. Я хотела… забрать ее оттуда... Но Бенниот не дал мне даже увидеть ее. Я могла только следить за новостями двора, надеясь узнать хоть что-то.... Я была так зла на Бенниота за то, как он воспитывал ее. И так рада, когда услышала об ее помолвке с Его Величеством. Надеялась, что все было к лучшему, — она качнула головой. — Но потом война, и… Ах, я смогла лишь мельком увидеть ее, когда она проезжала рядом... Она стала такой взрослой. И она… не выглядела несчастной. Я подумала, что, может быть, все не так плохо. Но, в конце концов, и Селена погибла там…

Он сжал зубы.

Смотрел на свои руки. Переминал пальцы.

— Но почему… тебя так интересует Селена? — голос мамы зазвучал ровнее.

Молчал.

Краем глаза Лилиас видел белый силуэт. Не шевелилась.

— Мам, знаешь… Тетушка Патриция была права.

Он поднял взгляд. Столкнулся со маминым.

— Судя по всему, после смерти Селены… Ее душа осталась в этом кристалле. В день, когда закончилась война, этот кристалл стал таким. А недавно я стал видеть… Селену, — отвел взгляд.

Мама молчала. Опять слишком долго.

Напряжение внутри нарастало.

— Вот как.

Полегчало. Отпустило.

Только потом дошло.

— Ты… не удивлена? — посмотрел на нее.

— Немного… Но я всегда верила Патриции, она бы не стала надумывать лишнего. Поэтому я отдала кристалл тебе, а не сохранила у себя на память. Видимо, чуда не произошло, потому что… Патриция отдала свой кристалл дочери…

— Похоже… на то.

Повисла тишина.

Все с трудом укладывалось в голове.

— Эм, Лилиас…

Поднял голову.

— Ты сказал, что видишь Селену?

Моргнул. Кивнул.

— Тогда… Пожалуйста, передай ей мои извинения… Что я не смогла помочь.

Лилиас перевел взгляд на Селену. Она щурилась.

Посмотрел на маму.

Кивнул.

Мама вышла из-за стола первой, ушла к себе в комнату.

Он еще какое-то время просидел за столом.

На следующий день после работы Лилиас пошел на кладбище за городом.

Он проходил мимо каменных плит, окрашенных закатными лучами в теплый оранжевый свет. Остановился у плиты с высеченным именем: «Фрациас Вильменгер».

Тела тут не было, как и у большинства могил солдат.

Он присел на корточки перед плитой. Стер пыль с имени.

Вокруг было тихо. Шум города остался вдали.

Он опустил лицо на руки.

Повернул голову. Посмотрел в сторону.

Прозрачный силуэт ходил среди могил. Она хорошо вписывалась в это место. Слишком.

Он встал. Прошел дальше.

Встал у резной плиты, которая немного выделялась.

«Амели Лайер».

Рядом встала Селена.

— Здесь тоже нет тела, да?

Она кивнула.

Вздохнул.

— Ты… на самом деле убила ее?

— Да. Она погибла из-за моей ошибки.

Спокойный, ровный голос.

Но разве она была такой искренней прежде?

Лилиас покосился на нее.

— Я не верю, что слухи правдивы. Ты не такой человек.

Она все смотрела на камень.

— Откуда тебе знать… — усмехнулась. — Меня не знали даже собственные мать и отец. Я росла, чтобы стать генералом. Все, что от меня требовалось, — исполнять приказы. Но я не смогла. И логично поплатилась.

Он нахмурился. Повернулся к ней.

Хотел что-то сказать, но все не мог найти слов.

Разве есть человек, что будет винить себя за все? Спокойно принимать обвинения?

Ночью он тренировался на заднем дворе с деревянным мечом.

Молча. Хотел отвлечься.

Он почти привык к ощущению, когда его прознает призрачный клинок.

Задумавшись слишком сильно, он перестал как следует отбиваться.

Селена перед ним хлопнула в ладоши.

— Совсем никуда не годишься. Я подучу тебя.

Он поднял взгляд.

— Я думал, тебе просто нравится меня кромсать, — потянулся на месте и выровнялся.

— В этом нет никакого смысла. Если немного подтянешь основы, станешь более достойным соперником. Просто подучим защиту.

Вздохнул.

— Ладно.

— Начнем со стойки.

Несмотря на то, что была уже ночь, а завтра Лилиасу на работу, они долго разбирали его движения.

Лилиас сконцентрировался. Собрался. Почувствовал себя бодрее.

Тяжесть уходила.

Может, сегодня стоило бы и не спать вовсе.