Dominic 

Лилиас встал напротив вывески. Попытался заглянуть внутрь.

Людей не очень много.

Он зашел.

Над дверью прозвенел колокольчик. На него тут же обернулись хозяин заведения и пара посетителей.

Аккуратно закрыл за собой дверь.

Подошел к барной стойке.

— Яблочного сока, пожалуйста.

Хозяин отошел. Лилиас осмотрелся.

Ничего примечательного.

Более чем.

Цыкнул.

Из-за угла вышел мальчик с сестрой. Они громко смеялись.

Лилиас наклонил голову.

Если присмотреться, похоже, там продолжался зал?

А если прислушаться…

Урывками оттуда раздавался звонкий голосок.

Лилиас приподнял бровь.

Не спеша, аккуратно переставляя ноги, он пошел в ту сторону.

Заглянул за угол.

И правда, продолжение зала. Здесь также стояли столы, сидели люди с выпивкой. Но в середине скучковалась целая толпа. При обилии людей было совсем не шумно. Женский голос в центре звучал четко и разборчиво.

— …идти некуда — что ему оставалось? Наш герой взял один! Один лишь кристалл ветра и взмыл в воздух в самом центре моря Номвульт. Поднялся так легко, будто фея росы! Развернулся в воздухе, прямо так!

— Ну, выглядит уже получше. Мази твоей мамы чудотворны, это правда, — Гинур разговаривал с набитым ртом, проглатывая еду между предложениями.

Лилиас ковырялся ложкой в каше. Коснулся щеки.

Все еще опухшая и болит. О каком «лучше» он говорит?

— Брось так переживать, я не скажу Камилле. И ты не пиши лишнего. Для мужчины нормально драться, да еще и с кем? С теми ребятами, то-то нашел чего стыдиться! Они славные, с ними и подраться не жалко. Если бы моя покойная матушка журила меня за каждый синяк…

Лилиас вздохнул и положил ложку.

— Я возьму сока.

— Возьми кружку пива!

Не глядя на мужчину, он кивнул и отошел к барной стойке.

Гул таверны, смешанные запахи, от которых поначалу воротило, витающий в воздухе хмельный шлейф. Он начал привыкать. Это уже не так беспокоило.

Беспокоило собственное бессилие.

Казалось, что всего, что он делает, недостаточно. Путешествует, помогает разгружать ящики. Это и есть та самая дорога, которой так боялась Селена?

Это и есть то, что он откладывал целых четыре месяца?

Он подошел к хозяину за барной стойкой.

— Яблочный сок и кружку пива.

Протянул пару монет. Хозяин забрал, отвернулся.

Лилиас развернулся, оперся о столешницу. Взглядом скользнул по посетителям таверны.

Все, что упиралось в Селену, заводило его в тупик. Любые упоминания. Любые попытки узнать.

Ящики были тяжелыми. Если бы в прошлый раз, готовясь к
отбытию, он вызвался помочь, точно бы лишь под ногами крутился.

С глухим ударом поставил ящик в телегу. Смочил горло
слюной.

Поворачиваться не хотелось. А стоило бы.

Краем глаза покосился на маму. Она уже немного
успокоилась, но все еще тяжело всхлипывала.

Вздохнул.

Развернулся к ней, подошел.

— Лучше?

Мама дрогнула. Не поднимая головы, кивнула.

Он осмотрел ее. Сжал руки.

Шагнул вперед. Прижал к себе.

Она замерла в его руках. Затем медленно расслабилась.
И он снова услышал тихие всхлипы.

Ресницы Лилиаса дрогнули.

Мама пахла травами. Его плечи опустились, он выдохнул.

Когда-то он уже стоял перед ней так, когда пришел с
заявлением об уходе в армию. Она понимала, что не переубедит его. Он понимал,
что именно делает и как это выглядит в ее глазах.

Это не изменилось.

— Я буду писать письма. Из каждого города, обещаю, —
он подул на волосы, которые щекотали ему щеку.

Она сильнее сжалась и крепче скомкала его плащ со
спины.

— Госпожа Камилла, отставить волнение!

Голос Гинура был громким. Он хлопнул их обоих по
спине.

Лилиас разжал объятия и поднял взгляд.

— Парнишка посмотрит мир, сделает все дела и вернется
новее, чем был! Нечего всю жизнь прозябать в столице, правильно говорю?