Питер Бреггин и Дэвид Коэн, Возможно, ваша проблема - в вашем препарате, глава 1 ч.1, "ПСИХИАТРИЧЕСКИЕ МЕДИКАМЕНТЫ - ГОРАЗДО ЛЕГЧЕ НАЧАТЬ, ЧЕМ ПРЕКРАТИТЬ".
ГЛАВА 1: ПСИХИАТРИЧЕСКИЕ МЕДИКАМЕНТЫ - ГОРАЗДО ЛЕГЧЕ НАЧАТЬ, ЧЕМ ПРЕКРАТИТЬ.
Уровень использования психиатрических медикаментов, особенно стимуляторов для детей и антидепрессантов для взрослых, в последние годы подскочил до небес. Общество все больше полагается на таблетки в решении психологических и социальных проблем. Препараты вроде Прозака рекламируют напрямую потребителю в журналах и газетах. О них снимают передачи на ТВ в розовых тонах, их достоинства превозносят а в популярной литературе. Даже психотерапевты, специалисты по «разговорной терапии», теперь часто отправляют клиентов к психиатру за рецептом, часто в надежде, что препараты облегчат прогресс терапии или помогут справиться с болезненными эмоциями. Более того, многие из психотерапевтов теперь верят, что психиатрические медикаменты – неотъемлемая часть работы с такими проблемами, как «тревога» или «депрессия». Врачи практически любой специализации – от хирургов до гинекологов – легко прописывают психиатрические препараты от бессонницы, депрессии, фобий и даже просто «стресса».
НЕСКОЛЬКО МИНУТ, КОТОРЫЕ МОГУТ СТАТЬ ЦЕЛОЙ ЖИЗНЬЮ
В теперешнем, ориентированном на таблетки климате у врача может уйти всего пара минут на обследование, прежде чем он выпишет вам рецепт на антидепрессант или транквилизатор. Но ваше решение согласиться на медикаментозную терапию может привести к многолетнему, даже пожизненному приему, сопряженному с долговременными негативными последствиями. Кроме того, врача, который пропишет вам психиатрические препараты, найти очень легко, а вот такого, кто сможет помочь их отменить, отыскать может быть очень сложно.
Когда вы только начинаете принимать психиатрический препарат, то можете не заметить никаких неприятных эффектов. Но что произойдет, когда вы решите закончить прием? Все психиатрические препараты могут вызывать проблемы при отмене, а резкое окончание приема может привести к потенциально опасным физическим и психологическим реакциям.
ПРИЧИНЫ ОТКАЗАТЬСЯ ОТ ПРИЕМА ПСИХИАТРИЧЕСКИХ МЕДИКАМЕНТОВ
Ни вы сами, ни ваш врач можете этого не осознавать, но таблетки, которые вы принимаете, могут наносить вам серьезный психический и физический вред.
Врач может не понимать, что часть ваших проблем напрямую связана с медикаментом, и вместо того чтобы снизить или отменить его - увеличивать вам дозу или добавлять другие препараты. Этот принцип «снежного кома» увеличивает шансы, что вы столкнетесь с негативными эффектами фармтерапии.
Когда вы снижаете медикамент или случайно пропускаете прием, то можете столкнуться с неприятными эмоциональными и физическими реакциями, которые возникают, когда «выветривается» эффект препарата. Это связано с синдромом отмены, который может возникать в том числе и между дозами. Но если вы не осознаете, что дело в синдроме отмены, то можете решить, что вам всегда будет настолько же плохо, если вы перестанете принимать препарат. Ваш доктор может думать точно так же, и ошибочно настаивать, что ваш дискомфорт – свидетельство того, что вам нужно принимать бОльшую дозу препарата или дополнительные медикаменты для контроля состояния.
Очень многие из нас принимают психотропные таблетки, у многих из нас есть родственники или друзья, которые их принимают, и все чаще такие средства прописываются детям. Возможно, вы узнаете себя или своего близкого человека в одной из этих историй.
Аманда начала принимать «Золофт», когда впала в депрессию в период конфликтов на работе и в браке. Психиатр сообщил ей, что у нее «биохимический дисбаланс в мозгу» и посоветовал оставаться на антидепрессантах неограниченно. Но спустя три года на «Золофте» Аманда решила, что не желает принимать таблетки вечно.
Она пропустила два дня Золофта и пережила тяжелый срыв. Она будто падала в черную дыру, ей хотелось умереть. Возможно, не зная, что отмена антидепрессантов может провоцировать депрессию, врач поднял ее дозу «Золофта» в два раза.
Аманда хотела найти другого психиатра, который поможет ей отменить медикамент, но каждый новый доктор убеждал ее оставаться на «Золофте» или начать принимать что-то другое. В итоге она вынуждена была взять дело в собственные руки и сама отменила Золофт. Она постепенно снижая дозу в течение нескольких недель – к счастью, не впав в депрессию в процессе.
Отказавшись от медикаментов, Аманда осознала, какой застойной успела стать ее жизнь за время приема. Препараты приглушали боль от конфликтов дома и на работе, но ситуация не улучшалась, и качество ее жизни – тоже. Она обратилась к психотерапевту, чтобы начать работу над этими проблемами, теперь уже без препаратов.
Роберт десять лет принимал разные психиатрические препараты: транквилизаторы Ксанакс и Ативан, антидепрессанты Прозак и Паксил и нормотимики – литий и Депакот. У него часто вырывалось: «Я больше не чувствую себя собой». Он не мог представить, кем был бы без таблеток. Каждый день начинался с манипуляций биохимией. Настроение поднималось и опускалось в зависимости о того, сколько времени прошло между дозами препаратов. Хотя диагноз Роберта меняли каждые год или два, психиатр оставался абсолютно уверенным: у Роберта генетическое, нейробиологическое расстройство, которое делает его тревожным и подавленным. Он уверял Роберта, что ему необходим пожизненный прием медикаментов. Но Роберту не нравилась идея всю жизнь зависеть от таблеток. Ему хотелось бы перестать принимать их, но он не знал, с чего начать.
Нерешительность Роберта могла быть частично связана с самими медикаментами. Все психотропные вещества – от нейролептиков стимуляторов и антидепрессантов – могут нарушать способность к суждению так же, как это делает алкоголь. Из-за этого людям может быть трудно оценить, не наносит ли им вреда препарат, который они принимают.
В итоге Роберт нашел психиатра, который готов был помогать клиентам в отмене психотропных медикаментов. Так как Роберт принимал таблетки много лет, на отмену у него ушел год. Но когда его мозг и сознание очистились от психотропных эффектов, Роберт понял, что его первоначальные подозрения были правильными. Без препаратов, меняющих сознание, ему было гораздо легче управлять своей жизнью и реализовывать свой потенциал. Да, в жизни у него по-прежнему бывали периоды подъема и спада, но ему нравилось чувствовать, что это его собственные подьемы и спады, а не вызванные препаратами.
Памела начала принимать антидепрессант Элавил (амитриптилин) двадцать лет назад, когда была еще подростком. Ей казалось, что депрессия сопровождала ее всю жизнь. Она ощущала недостаток уверенности в себе, сколько себя помнила. В какой-то момент она стала подозревать, что годы приема антидепрессантов начали сказываться на остроте ее ума, в первую очередь на фокусе и концентрации. Психиатр, к которому она приходила каждые несколько месяцев, чтобы обновить рецепт, хотел добавить к ее лекарственному режиму Риталин, считая, что у нее «взрослый СДВГ».
Но Памела подозревала, что ее сложности связаны вовсе не с «взрослым СДВГ», а с десятилетиями приема Элавила. Она попыталась самостоятельно отменить препарат. В первые сутки она свалилась с чем-то вроде гриппа: ее рвало, у нее началась диарея, все тело ломило, голову будто сжимало клещами, она не могла отогнать чувство надвигающейся беды.
Как только она снова начала принимать Элавил, ужасное состояние прошло. Что это могло значить? Она действительно подцепила в эти дни инфекцию, или Элавил был нужен ей, чтобы не сойти с ума? Психиатр сказал, что вероятно, дело было в гриппе. Он убеждал ее продолжать принимать Элавил. Но вскоре Памела стала информацию о препарате в интернете и обнаружила, что гриппоподобные симптомы – типичное проявление синдрома отмены Элавила и многих других антидепрессантов.
С помощью психотерапевта, не являвшегося сторонником медикаментозной терапии, Памела смогла спланировать постепенную отмену Элавила. Так как она принимала его много лет, ей пришлось снижать дозу на протяжении нескольких месяцев. К ее большому облегчению, острота ума постепенно к ней вернулась.
Перестав принимать психиатрические медикаменты, Памела стала постепенно обнаруживать источники депрессии, которая сопровождала ее всю жизнь. Как многие тревожные, депрессивные люди, в детстве она столкнулась с насилием. Она присоединилась к группе самопомощи для людей, переживших инцест, и это стало для нее источником бОльшей веры в себя и ресурса для развития и роста.
Марвин впал в депрессию в старшей школе, в начале выпускного года. Он не думал о том, что эти эмоции могут быть вызваны чем-то конкретным в его жизни, и не обращался за помощью к психологу. Рецепт на медикамент казался самым простым выходом, и Марвин сходил к психиатру, который диагностировал у него «клиническую биохимическую депрессию» и прописал Прозак. Уже в первые пару дней Марвин ощутил подьем и сделал вывод, что препараты работают.
Спустя еще несколько недель обычно робкий Марвин стал меняться прямо на глазах. Он чувствовал себя «супер», «лучше, чем когда-либо в жизни», стал более активным и общительным Но его родителей беспокоили эти изменения. Марвин слишком мало спал, безостановочно говорил, стал вычурно одеваться и быстро терять вес. Кроме того, он перестал обращать внимание на учебу и – что было совсем непохоже на него – легко пропускал занятия.
Хотя эффекты Прозака подробно описаны в инструкции, которая выдается в коробочке с препаратом, и в руководствах для врачей, психиатр Марвина не осознавал, что избыток энергии и чрезмерный подьем у молодого человекаа вызваны препаратом. Вместо этого он поменял диагноз Марвина с «клинической депрессии» на «биполярное расстройство». Он сообщил Марвину и его родителям, что молодой человек страдает от «генетического биохимического расстройства». К Прозаку он добавил литий и вынес вердикт: Марвину придется принимать оба этих препарата до конца жизни.
В первый год в колледже Марвин чувствовал себя вялым, безжизненным. Ему стало очень трудно концентрироваться. Но когда он спросил психиатра, могут ли эти проблемы быть вызваны Прозаком или литием, психиатр ответил «нет»: «У вас биохимический дисбаланс в мозгу, так что препараты могут только помочь вашему функционированию».
Во время летних каникул Марвин обратился к другому психиатру, который подтвердил его подозрения – что препараты могут подавлять его витальность и психические процессы, а не «корректировать» их. Этот новый психиатр также сообщил Марвину, что период «биполярной мании» в выпускном классе школы был, по всей вероятности, вызван Прозаком. Марвин почувствовал себя преданным прежним доктором, который ни разу об этом не упомянул.
За лето Марвин постепенно отменил и Прозак, и литий. Впервые после начала приема Прозака он снова «почувствовал себя собой». Марвин стал посещать психотерапевта и впервые начал делиться с кем-то чувствами, о которых ему раньше было стыдно рассказать. Он вспомнил, что депрессия в выпускном классе совпала с периодом серьезных конфликтов у родителей. Несколько семейных психотерапевтических сессий помогли Марвину более эффективно сепарироваться от родительских проблем. Остаток учебы в колледже он чувствовал себя хорошо и в эмоциональном, и в академическом плане.
Марджори жила в изоляции и постоянном стрессе – она практически в одиночку воспитывала двоих детей, пока муж полностью концентрировался на «зарабатывании денег на будущее». Она ощущала непереносимые тоску и одиночество, но старалась не думать об этом в течении дня. Все эти эмоции всплывали ночью, когда ее ничто не отвлекало, и в результате она часами лежала без сна. Когда она рассказала врачу о своих «трудностях с засыпанием», он прописал ей транквилизатор Клонопин.
В первые несколько ночей Марджори спала гораздо лучше. Но спустя несколько недель ей вновь стало трудно засыпать, а кроме того, она начала чувствовать нервозность и напряжение во время утреннего пробуждения. Она стала резкой и раздражительной с детьми и почти физически агрессивной с мужем. Ни Марджори, ни ее супруг не догадывались, что «простое снотворное» может провоцировать или усиливать эмоциональные всплески в течение дня.
Вместо того, чтобы объяснить, что к утру у Марджори поднимается тревожность, потому что выветривается ночная доза Клонопина, доктор прописал ей еще один транквилизатор – Ксанакс. Он предложил ей принимать по одной или две таблетки Ксанакса три или четыре раза в день по потребности, в зависимости от того, как у нее с «тревожностью». Как многие другие доктора, он не понимал опасности таких препаратов – включая то, что эффект отмены может проявляться между дозами.
Марджори полностью утратила эмоциональную стабильность. Приняв очередную таблетку Ксанакса, она успокаивалась, но ощущала себя вялой, апатичной. Она могла внезапно заснуть прямо посреди дня, занимаясь детьми. К вечеру, когда эффект от препарата выветривался, она становилась взвинченной, возбужденной. Иногда в промежутках между дозами у нее случались панические атаки. Стало хуже с памятью, и в особенно тяжелые дни она не могла вспомнить, сколько точно таблеток Ксанакса приняла. И в любом случае, сколько бы снотворного она не выпила, хорошего сна у нее уже не было никогда, и с утра она никогда не чувствовала себя свежей и отдохнувшей.
К тому моменту, когда Марджори обратилась за помощью по отмене препаратов, она уже утратила надежду, что сможет справляться с жизнью без таблеток. Отмена Ксанакса и Клонопина заняла у нее несколько месяцев и сопровождалась психотерапией.
В процессе психотерапии Марджори больше узнала о балансе между воспитанием детей и интеллектуально стимулирующим общением с другими взрослыми людьми, который был нужен ей для хорошего самочувствия. Она стала волонтерить в церкви, взяла подработку и вышла на учебу. Муж Марджори в какой-то момент согласился на семейное консультирование. Ему пришлось осознать, что проблемы Марджори в немалой степени были вызваны его поведением и тем, что он эмоционально отдалился от жены и детей в попытке заработать как можно больше денег.
Родители Энди изначально не хотели давать ему Риталин. Они считали, что с их ребенком все нормально, и все, что ему нужно, чтобы лучше приспособиться к школе – это любовь и поддержка семьи, дисциплина и границы. Но школьный психолог сообщил им, что Энди страдает от СДВГ. Он предупредил, что если они не начнут давать ребенку Риталин, то Энди придется направить в коррекционный класс.
После десятиминутного разговора с мамой Энди семейный врач прописал мальчику две ежедневных дозы Риталина – одну перед школой и одну в перерыве на ланч (ее должна была давать школьна медсестра). Не прошло и недели, как мама Энди заметила, что по вечерам Энди ведет себя в разы "гиперактивнее", чем раньше. Никто не предупредил ее, что вечером мозг Энди будет отходить от принятого днем препарата, и это будет выражаться в повышенной гиперактивности. Поэтому она решила, что СДВГ ее сына «усугубляется».
Педиатр мог не знать, что Риталин и другие стимуляторы на регулярной основе делают детей более возбужденными и нервными вечером, когда эффект от дневной дозы сходит на нет. Как бы то ни было, поговорив с мамой Энди по телефону, он добавил ребенку третью дозу Риталина – вечернюю.
Третья доза Риталина «сработала»: Энди возвращался домой, пил Риталин и сразу усаживался делать уроки или смотреть телевизор. Но вскоре родители обнаружили, что их сын вообще перестал спать. Узнав об этом, доктор прописал ему снотворное – Далмейн.
Однажды утром родители взглянули на Энди за завтраком, и их охватила глубокая тоска. Мальчик выглядел грустным и безжизненным. Они решили прекратить давать ему таблетки, но не знали, как это сделать. Им пришлось какое-то время искать врача, который не поддерживал терапию стимуляторами для детей и помог им постепенно снять ребенка с медикаментов.
Как только снизилась доза Риталина, Энди больше не нужно было снотворное. Прежнее состояние вернулось к мальчику буквально за пару недель.
Родители Энди забрали его из государственной школы и отдали в частную школу, которая специализировалась на индивидуальном подходе к обучению. К их радости, ребенок, которому «обязательно нужен был Риталин» в государственной школе, с первого дня нормально учился в школе с более внимательным подходом. Оглядываясь назад, они были в ужасе от перспективы, которой едва избежали – годами кормить ребенка таблетками, чтобы сделать его удобнее для местной школьной системы.
Читатель может решить, что подобные реакции на психиатрические препараты – редкая вещь. Но в реальности они широко распространены. Более того, они часто не распознаются, и проблемы, связанные с ними, приписывается чему-то другому, а не препарату.
Истории, которые вы прочитали, подсвечивают несколько потенциально серьезных проблем, с которыми вы можете столкнуться, если вам или вашему близкому человеку прописали психиатрический медикамент:
- Вам могут не дать полной информации о негативных эффектах препарата до того, как вы начнете его принимать. За счет нехватки информации вам может быть трудно распознать негативные эффекты препарата, если они у вас проявятся.
- Если у вас возникнет негативная реакция на препарат, ваш врач может не заметить ее, или отрицать, что подобное возможно, или сделать вывод, что вам нужна бОльшая доза того же препарата или дополнительный препарат для контроля состояния.
- Если вы резко прекратите пить медикамент, то можете столкнуться с реакциями отмены. Эти симптомы могут подтолкнуть врача повысить дозу препарата, хотя в реальности его просто нужно было отменять медленно и постепенно.
Эти истории также указывают на важные аспекты отмены психиатрических медикаментов, о которых вам мог не сообщить ваш врач:
- Возможно, самая распространенная ошибка, которую совершают доктора и пациенты – отменить психиатрический препарат слишком резко. Почти всегда лучше отменять медикамент медленно, особенно если человек принимал его больше нескольких недель или в высоких дозах.
- Хотя многим людям удается без проблем закончить прием большинства видов психиатрических медикаментов, это не гарантия, что у вас отмена пройдет безболезненно – вы должны быть готовы к тому, что можете столкнуться с сильными эмоциональными и физическими реакциями.
- В процессе отмены психиатрических препаратов нужно тщательно следить за своим эмоциональным состоянием. Хорошо иметь поддержку со стороны близких людей, которые понимают, через что вы проходите. В процессе отмены могут всплывать подавленные проблемы, которые не так остро ощущались во время приема медикаментов. С этим во многих случаях могут помочь психотерапия и консультирование.
Следующая часть - глава 1 ч. 2, потом перейдем ко второй, "Ограничения психиатрических медикаментов".
бреггин
бреггин_и_коэн
возможновашапроблема