В зале суда творилось нечто невообразимое. Даже авроры, привыкшие к самому страшному, растерянно переглядывались, не зная, как навести порядок в этом бедламе. Мадам Марчбэнкс оставила попытки достучаться до гонга, её палочка безжизненно лежала на столе, а сама она сидела с каменным лицом, лишь плотно сжатые губы выдавали кипящие внутри эмоции.

Барнабас Кафф больше не выглядел бледным. Он выглядел мёртвым. Его лицо приобрело землистый оттенок, и только судорожное моргание выдавало, что он ещё в сознании. Его желание выдавить из проигрышной ситуации сенсацию сыграло против него. Проигнорировать мои заявления он не может, но и напечатать ему это тоже никто не даст.

По крайней мере лично я сильно удивлюсь, если Пророк действительно напечатает хоть что-то об этом судебном заседании.

— Мистер Эванс, вы готовы выдвинуть против Люциуса Малфоя официальное обвинение? — раздался выкрик с задних рядов.

— А что же Дамблдор, — тут же отозвался другой голос. — Почему Дамблдор не выдвинул против него никаких обвинений? Он ведь всё знал.

Вопросы сыпались градом, перекрывая друг друга. Журналисты, забыв об угрозах, повскакивали с мест и тянули руки, словно первокурсники на уроке Заклинаний. Колдокамеры стреляли вспышками с такой частотой, что перед глазами начинали плясать тёмные пятна.

Ред за всё это время не проронил ни слова. Он стоял у своей трибуны, скрестив руки на груди, и смотрел на происходящий хаос с холодным, почти научным интересом. Его взгляд скользнул по мне, задержался на дневнике в моей руке, а затем медленно вернулся к лицу мадам Марчбэнкс.

Весь этот цирк не мог продолжаться дальше. Особенно после обещаний и угроз, которые прозвучали от главного судьи. Мадам Марчбэнкс подняла голову. Если она смолчит сейчас, то потеряет лицо и подорвет как личный авторитет, так и авторитет магического суда.

Она подняла палочку, и из её кончика вырвался оглушительный раскат грома, от которого задрожали стены. Вековая пыль посыпалась с потолочных балок, несколько светильников моргнули и погасли, но тишина, наконец, опустилась на зал.

— Господа Авроры, выведите из зала всех, кто не умеет себя вести и не прислушивается к распоряжениям суда, — строго приказала она. — И властью данной мне магами Британии, я накладываю штраф в четырнадцать галлеонов на каждого, проявившего неуважение к суду. И ещё семнадцать для всех, кто попытается сопротивляться работе авроров.

Мадам Марчбэнкс опустила палочку и обвела зал тяжёлым взглядом, не оставляющим сомнений: она не шутит. Никто не шелохнулся. Даже самые буйные репортёры, только что готовые лезть через головы друг друга ради сенсации, теперь сидели тихо, боясь лишний раз вздохнуть. Тридцать один галеон, довольно серьёзные деньги для мага, и терять их, и уж тем более нарываться на ещё большие штрафы никто не хотел.

Авроры, получив карт-бланш, действовали быстро и слаженно. Трое особо ретивых репортёров были выведены за дверь. Остальные спешно спрятали колдокамеры и блокноты, делая вид, что их интерес к происходящему сугубо профессиональный и в высшей степени уважительный.

— Благодарю за сотрудничество, — ледяным тоном произнесла мадам Марчбэнкс, когда в зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь редким кашлем и шорохом мантий. — Продолжим заседание.

Она перевела взгляд на невыразимца. Ред застыл у своей трибуны, по-прежнему скрестив руки на груди, но в его позе появилось что-то новое. Едва заметное напряжение в плечах, чуть прищуренные глаза.

— Представитель Отдела Тайн, — голос Марчбэнкс звучал сухо. — Суд желает знать вашу профессиональную оценку. Вы подтверждаете, что артефакт, находящийся в руках мистера Эванса, представляет собой… ту самую угрозу, о которой он заявляет?

Ред неторопливо отклеился от трибуны. Его шаги по каменному полу прозвучали неестественно громко в повисшей тишине. Он не смотрел на зрителей заседания, полностью игнорируя их жадные взгляды. Его внимание было сфокусировано исключительно на мне и чёрной книжице, которую я держал. Несколько быстрых движений палочки, даже без слов, и только потом он ответил.

— Отдел Тайн не привык делать поспешных выводов, мадам председатель. Однако даже при быстрой проверке могу сказать, этот магический предмет точно несёт отпечаток крайней темной и неприятной магии.

По залу пронёсся тихий, испуганный шёпот, который тут же оборвался, стоило Марчбэнкс предупреждающе поднять бровь.

— Значит, показания мистера Эванса имеют под собой материальную базу, — констатировала старая ведьма, тяжело оперевшись на стол. Затем она перевела взгляд на меня. — Мистер Эванс. Суд требует передать артефакт для официальной экспертизы. В противном случае ваши слова так и останутся просто громкими и скандальными обвинениями.

— Я уже предложил вам проверить этот артефакт, — пожимаю плечами, все ещё держа дневник Тома в руках. — Можете забрать его насовсем. Вот уж с чем я предпочту не иметь дело, так это с наследием безумца.

Ред шагнул ко мне. В его руках, словно из ниоткуда, появился небольшой плотный мешочек. Он не стал касаться дневника голыми руками, вместо этого сделал короткий, отточенный взмах палочкой. Чёрная книжица плавно взмыла в воздух и опустилась прямо в горловину мешка, который тут же затянулся сам собой.

Невыразимец взвесил добычу на ладони и бросил на меня долгий, изучающий взгляд. Мне же стало интересно, что случится после? После этого заседания, после того как Отдел Тайн изучит этот дневник. Невыразимцы поддержали мою попытку отстоять свою репутацию, именно они предложили сделать это через суд. И вот он результат.

Очень надеюсь, что этим дневником и некоторыми заявлениями я все же дал им больше полезных находок, чем создал проблем. Все же без них, этого суда в принципе не было.

Ред убрал стянутый мешочек во внутренний карман своей невзрачной мантии. Движение было будничным, спокойным, но отчего-то мне показалось, что он спрятал туда не просто книжку, а бомбу, готовую разнести половину Министерства. Невыразимец чуть заметно кивнул мадам Марчбэнкс и, не проронив больше ни слова, отступил в тень, всем своим видом показывая, что его часть работы на сегодня закончена.

Главная судья с тяжелым вздохом опустилась в кресло. Она выглядела уставшей, но хватки терять не собиралась.

— Суд принимает во внимание предварительное заключение представителя Отдела Тайн, — ее голос вновь разнесся по залу, заставляя присутствующих ловить каждое слово. — Но это будет делом уже другого заседания. Сейчас мы закрываем вопрос о клевете Ежедневного Пророка против Гарри Эванс.

Краем глаза я заметил, как Барнабас Кафф поджал губы. В том, что их дело было проигранным уже никто не сомневался.

— Мистер Кафф, — голос мадам Марчбэнкс разорвал повисшую тишину, заставив главного редактора «Пророка» вздрогнуть, словно от удара хлыстом. — Принимая во внимание показания свидетелей, а также неопровержимые доказательства, представленные суду, Визенгамот признает материалы, опубликованные вашим изданием в отношении мистера Гарри Эванса, безосновательной клеветой и целенаправленной травлей.

Кафф судорожно сглотнул. Его толстые пальцы нервно теребили край мантии. Он попытался привстать, словно собираясь что-то возразить, но под суровым взглядом старой ведьмы вновь осел на скамью.

— Суд постановляет, — чеканя каждое слово, продолжила Марчбэнкс, — «Ежедневный Пророк» обязан опубликовать полное, недвусмысленное опровержение на первой полосе завтрашнего утреннего выпуска. Текст будет предварительно согласован с представителями мистера Эванса. Никаких мелких шрифтов и двусмысленных формулировок, мистер Кафф. Вы меня поняли?

— Д-да, мадам председатель, — выдавил из себя редактор.

— Кроме того, издание выплатит мистеру Эвансу компенсацию за причиненный моральный ущерб в размере четырехсот галеонов, а также покроет все судебные издержки, — она встала со своего кресла. — На этом я объявляю заседание законченным.

Гулкий удар небольшого гонга подвел черту под этим безумным днем.

Только после этого звука невидимое оцепенение, сковавшее зрительские ряды, окончательно спало. Журналисты, памятуя об угрозе внушительных штрафов, не стали кричать и толкаться, но сорвались со своих мест с такой скоростью, словно за ними гналась стая голодных мантикор. Да, Пророк будет вынужден извиниться за уже написанное, но это не значит, что он больше ничего другого не напечатает.

Вот и посмотрим, что именно они там напишут. В любом случае, официальные извинения сыграют на руку моей репутации. Денежная же компенсация сыграет на руку моим поискам лекарства от ликантропии.

— Что ж, поздравляю вас со столь громкой, я бы даже сказал скандальной победой, мистер Эванс, — Стерлинг встал и подал мне руку для рукопожатия. — Для меня было честью выступать вашим адвокатом на этом заседании.

— Взаимно, мистер Стерлинг, — я ответил на крепкое рукопожатие, заставив себя улыбнуться. — Без вашего профессионализма этот цирк вполне мог преподнести нам неприятный сюрприз. И отдельная благодарность мистеру Грингассу, который посоветовал вас мне.

— Обязательно передам, — он усмехнулся. — Как и чек за мои услуги. Раз уж на Пророк возложили все обязанности по компенсации, было бы грехом не воспользоваться подобной возможностью.

— Буду ждать.

— Берегите себя, мистер Эванс. Уверен, мы еще услышим о вас.

Кивнув ему на прощание, я направился к выходу. Зал суда пустел на глазах. Мне тоже не стоило задерживаться, и вернуться в Хогвартс. Мне очень интересно было бы прямо сейчас встретиться с Луной и поговорить с ней о прошедшем заседании. Раз уж она высказала пророчество о том, что я раскрою тут несколько секретов, то может рассказать что-то о событиях после суда.

Выйдя в прохладный, тускло освещенный коридор, невольно улыбаюсь. Кажется я начинаю привыкать к пророческому таланту моей девушки. По крайней мере её пророческий талант уже становится чем-то привычным, о чем хочется поговорить.

Журналистов у лифтов уже не было, эта саранча так спешила поделиться услышанным, что просто испарилась на глазах. Апаррация или порталы, не могу сказать точнее. Мне же оставалось пройти весь путь обратно к каминам.

Лифт лязгнул, открывая передо мной пустую кабину. Я зашел внутрь, нажал кнопку и привалился спиной к стене, прикрыв глаза под монотонный скрежет тросов и лязганье механизмов. За время подъема в кабину пару раз залетали бумажные самолетики-записки, но пассажиров больше не прибавилось.

Министерский Атриум встретил меня привычным гулом. Вокруг Фонтана Магического Братства сновали клерки в мантиях, а вдоль стен вспыхивал и гас изумрудный огонь каминов. Было даже забавно наблюдать привычный мир, зная, что только что в зале суда было «громкое и скандальное дело», как выразился Стерлинг.

Но слишком много думать об этом у меня не получилось. Уже на полпути к каминам, достаточно представительный мужчина решил меня перехватить, заступив дорогу. Высокая фигура, которую можно было бы назвать человеком только до того момента, пока не посмотришь ему в глаза, думаю именно поэтому он носил очки с желтыми линзами, не дающими рассмотреть цвет глаз. Но при приближении незнакомец специально склонил голову, кинув на меня взгляд поверх очков, дав рассмотреть свою расовую принадлежность. Радужка настолько темная, что сливалась по цвету с зрачком. И покрасневшие белки глаз, испещренные видимыми сосудами.

Даже не видя клыков, можно было узнать вампира по глазам. В конце концов, все жидкости в его теле становились кровью. В том числе и жидкости внутри глазного яблока.

— Прекрасное представление, сер Волк, — обратился он ко мне по титулу, что даровали Фэйри Неблагого двора.

— От меня там очень мало зависело, мистер незнакомец, — указываю на тот факт, что он не представился.

Улыбка, чуть тронувшая его бледные губы, была вежливой, и как будто нервной. Он склонил голову, оглядываясь при этом вокруг.

— Прошу простить мою бестактность, — мне чудился в его голосе странный акцент. Хотя, быть может, дело в том, что он не хочет слишком сильно открывать рот, полный кровавой слюны. — Вы можете называть меня Абрахам. Приятно познакомиться.

С этими словами он предложил мне рукопожатие. Несколько мгновений я смотрел на его ладонь. Этот жест, обычный для маглов, в исполнении вампира казался каким-то чуждым. Но мне не было известно никаких странностей или опасностей, связанных с прикосновением к вампирам, а потому я взялся за протянутую ладонь.

И стоило только нам соприкоснуться, как в моей голове раздался уже знакомый голос:

— Вампиры, способны превращаться в животных. Волки, собаки, совы и лягушки, эти четыре формы заметили даже обычные простецы.

Вместе с этими словами, совсем как было с Кайт Ши, нагрелся мешочек с зубами, который я получил от Королевы Теней. Теперь я безошибочно мог определить ещё один зуб, что, как оказалось, принадлежал вампиру.

— Превращение в животных, — говорю задумчиво.

— Некоторые говорят о летучих мышах, забывая, что кровососущих летучих мышей нашли только после открытия Нового Света, — Абрахам усмехнулся одними губами.

— Кровососущего волка пока ни одного не нашли, и все же вампиры могут в них превращаться… — говорю отстраненно. — Хотя я всегда считал, что это просто волшебники анимаги, что стали вампирами после смерти.

— Так и есть, но сила, данная вам основана на легендах, — он потянул свою руку, показывая, что можно разорвать рукопожатие.

— И кто же решил дать мне эту подсказку? — больше всего на свете мне хотелось схватиться за тот самый зуб, что должен будет решить мою проблему с оборотом в зверя.

Ведь по идее это должен быть тот самый зуб, что исполнит моё желание. Так же как зуб Кайт Ши, исполнил желание Волдеморта, даровал бессмертие. Вот только нельзя забывать о тех зубах, что меня предадут. Кто знает, что будет, если я всё же приму этот дар и силу.

— Небольшой подарок для собрата от других членов Дикой Охоты, — Абрахам поправил манжету. — Меня просили передать, что многим из них не нравиться то, в каком положении вы находитесь, сэр Волк.

От подобного замечания я почувствовал холодок прошедший по спине. Недовольства существ, входящих в состав Дикой Охоты тяжело было назвать мелочью. И это был достаточно откровенный намек, что несмотря на мои страхи и подозрения, воспользоваться этим даром все же нужно.

Либо же, как это часто бывает, я обманываю и накручиваю сам себя, пытаясь разгадать игру фейри.

— Не нравится то, что я ищу встречи с валькириями? — интересуюсь, чтобы выиграть немного времени на раздумья. Да и обозначить, что именно им не нравится, тоже было бы хорошо.

— Я лишь посланник, — вампир развел руками. — Хотя, если вам интересно моё мнение, то нет. Один когда-то и сам состоял в рядах Дикой Охоты, как и некоторые из его дочерей. Скорее всего это связано с причиной вашего титула, дорогой сэр.

— То есть, это способ обуздать зверя? — я слегка прищурился, пытаясь уловить за темными стёклами очков хоть какие-то эмоции вампира. — Зуб дарует мне возможность перекидываться в волка по собственному желанию, сохраняя разум? Или это просто обходной путь? Ещё одна форма, на которую луна не будет иметь влияния?

Абрахам чуть склонил голову набок, словно прислушиваясь к музыке, которую слышал только он один.

— Я знаю не больше вас, сэр Волк, — мягко, с лёгким шипением произнёс он. — Все, что меня просили передать, так это рукопожатие и небольшое послание. «Далеко не всегда всё будет так, как ты ожидаешь. Это не всегда значит, что ситуация обязательно хуже, иногда все значительно проще». Это все.

— Диан Кехт, — я прекрасно помнил, кто однажды сказал мне эту фразу. Абрахам на это удивленно выгнул бровь.

— Что ж, значит я встретил настоящую легенду, — на этих словах Абрахам чуть улыбнулся, развернулся и ушел. Лишь бросил на прощание: — приятно было познакомиться, сэр Волк.

Я молча проводил его взглядом, пока древний вампир, а с другими Охота вряд ли связалась бы, не скрылся буквально у меня на глазах. Вот он есть, и вот его нет. Ни хлопка, ни какого-либо другого эффекта, он как будто невидимым стал. Что, кстати, тоже не лишено смысла.

Потеряв Абрахама из вида, я все же взялся за мешочек, который носил на шее, опасаясь расстаться с подарком Королевы Теней. Мало ли когда сработает очередная легенда, и что ещё я узнаю о свойствах этих проклятых зубов.

Зуб вампира на первый взгляд ничем не отличался от человеческого, что в принципе не должно быть удивительным. Все же во рту максимум четыре клыка, и то при условии, что острыми у вампира будут и верхние и нижние. Зубов же в целом тридцать два, так что для подаренного мне набора могли взять любой другой зуб, кроме клыков.

Я задумчиво перекатил твердую костяшку между пальцами, рассматривая его и думая, что мне делать. Первая мысль, что я теперь «обязан» использовать этот зуб, была скорее проявлением моего желания. Можно было бы подождать или даже отказаться полностью, ведь по сути меня ни к чему не обязывали. Я даже не знал этого Абрахама и как минимум до того самого праздника и встречи с тем же Дианом можно было не спешить. Вот только мне хотелось его использовать.

Но не здесь. Не посреди Атриума Министерства Магии, где была куча людей. Само по себе принятие дара может привлечь внимание. А уж если Абрахам ещё и обманул меня, и дар вампира не лишит меня безумия зверя, то это будет и опасно.

В случае обмана, вообще-то, и в Хогвартсе оборачиваться не очень безопасно. Но там есть проверенный временем средство: Визжащая Хижина. Дамблдор запирал там оборотня на протяжении нескольких лет. Думаю я смогу укрепить чарами стены и двери в одной из комнат и именно там попробовать принять дар Королевы Теней.

Спрятав мешочек с проклятыми зубами обратно под мантию, поближе к груди, я решительно зашагал к ряду каминов. Зеленое пламя взметнулось вверх, стоило мне бросить горсть летучего пороха и четко сказать «Три Метлы». Тянуть с принятием дара, как и обсуждать судебное дело с профессором Хогвартса было бессмысленно.

Все подождет, пока я не проверю вампирский оборот.

Камин «Трех Метел» выплюнул меня в полупустой, пахнущий сливочным пивом и печеными яблоками зал. Мадам Розмерта, протиравшая стойку, бросила на меня беглый взгляд, но я лишь коротко кивнул ей и, не задерживаясь, направился к выходу. Сейчас мне было совершенно не до светских бесед. Разговор с Луной тоже подождет.

Холодный ветер Хогсмида приятно остудил разгоряченное лицо. Я плотнее запахнул парадную мантию и быстрым шагом направился к окраине деревни. Гремучая Ива встретила меня угрожающим шелестом голых ветвей, готовая размазать любого нарушителя ее покоя. Увернуться от неё было не сложно, даже несмотря на то, что я несколько замешкался, прежде чем нырнуть в земляной лаз.

Визжащая Хижина, встретила меня затхлым запахом старой древесины и пыли. Где-то здесь Генриетта столкнулась со сбежавшим из Азкабана Петтигрю. Именно сюда я спешил, чтобы предупредить её о Люпине, что оказался оборотнем и забыл выпить волчелычное.

И именно по дороге к Хижине, обернувшийся профессор напал на меня и укусил. Наверное, во всем этом есть некоторый символизм, что именно здесь я решил принять дар Королевы Теней. Но прямо сейчас меня интересует чисто практическая польза от этого места.

Я поднялся на второй этаж, в ту самую комнату, где когда-то оборачивался Люпин. Глубокие борозды от волчьих когтей на обоях и расщепленная мебель достаточно явно намекали на это. Я провел кончиками пальцев по глубоким бороздам на обоях. Сухое дерево под ними было измочалено в щепки. В своём текущем виде это помещение точно не внушает доверия.

Достав палочку, принимаюсь за работу. Три укрепляющих заклинания легли на стены, пол и потолок. Ещё заглушающие чары и в конце дополнительное запирающее и укрепляющее на единственную дверь. Так что без тарана или направленного взрыва ее было не открыть. Если Абрахам солгал, или если проклятый зуб сработает не так, как ожидалось, я останусь запертым здесь до утра. Никто в Хогсмиде или Хогвартсе не пострадает.

Закончив с подготовкой, я опустился на скрипучий пол в центре комнаты. Сбросил мантию, оставшись лишь в рубашке и брюках. Дыхание слегка участилось. Достаю из-под одежды заветный мешочек и высыпаю содержимое на ладонь. Нужный зуб можно было узнать без проблем, его легенда шепчет, стоит только на него посмотреть.

Уже собираясь положить его в рот я на мгновение задумался. «Правильно ли я поступаю?» — эта мысль набатом стучала в висках.

Да, Королева Теней обещала, что один из подаренных ей зубов исполнит моё желание. Вот только так же она прямо предупредила о тех, что меня предадут. Ошибиться было страшно. Что, если этот зуб не подарит мне контроль, а просто позволит выпускать зверя в любое время, а не только на полнолуние. Или того хуже. Что, если магия вампира и проклятие оборотня вступят в известный симбиоз, превратив меня в «Мерзость», подобную жеводанскому зверю?

Я посмотрел на глубокие, старые царапины на стенах Визжащей Хижины. Вздохнул, ощущая горький привкус пыли. Все эти беспокойства ничего не значат. Я не желаю делить тело с кровожадным зверем. Не желаю с ним договариваться или как-либо подавлять его. Мне нужно от него избавиться.

Возможно, только возможно, мне стоило бы подойти к Луне, чтобы посоветоваться с ней. Но она не смогла ничего разглядеть в подарке Диан Кехта. Вряд ли ей будет по силам разглядеть суть дара Королевы Теней.

— Я просто уговариваю сам себя, — говорю вслух, усилием воли подавляя эмоции. Надо мыслить рационально.

Риск присутствует и у меня хватает причин для опасения. Но прямо сейчас речь идет не о всех фейри в принципе, а об охотничьем братстве. Именно от их имени говорил Абрахам. Готов ли я оскорбить это братство неверием? Нет. А значит мне придется рискнуть, последствия же этого риска я буду разбирать позже.