Cokol-d

Cokol-d 

Хотел бы я знать, что же я тут делаю.

538subscribers

407posts

goals1
105 of 3 000 paid subscribers
После этого можно будет уже не работать и всего себя посвящать творчеству

Часть 11

Первый день, проведённый на перевале клана Тау, запомнился мне прежде всего запахом. Вонь въелась в одежду и в волосы. Это было настолько отвратительно, что к вечеру у меня заболела голова. Как себя чувствовала Хэй Лань, с её острым нюхом, не хотелось даже думать.
Поселили нас в отдельном доме, недалеко от дома Знающих. Каменные стены, узкие бойницы вместо окон, но обставлено всё было очень даже богато. В чём-чём, а в гостеприимстве горцам отказать было никак нельзя.
Говоря же о переговорах, то… ну, первоначальная договоренность была достигнута.
Старик, которого воины клана называли Старейшиной, выслушал мой вопрос о рабах из Долины Рек с каменным лицом. Вопрос был неудобным и ясно давал понять: я пришёл не торговаться, а в логово врага.
— Я знаю о четырнадцати, — ответил он наконец. — Семеро уже погибли. Остальные распределены по родам.
Он произнёс это так, будто отчитывался о падеже скота. Ни тени вины, ни попытки оправдаться. Его можно было понять, но всё равно от подобного варварства становилось тошно.
— И где именно распределены оставшиеся семеро? — спросил я ровно, не позволяя голосу дрогнуть. Хотя внутри всё сжалось в тугой, холодный узел.
— Ты хочешь их забрать, южанин?
— Хочу, — даю прямой ответ на прямой вопрос. — И готов сделать это силой, если понадобится.
Последнее уточнение ему явно не понравилось, но кидаться на меня с саблей, как один из людей местного сотника, он не стал. Не знаю, о чём он думает, но была некоторая надежда на мудрость и опыт столь старого практика. Если, чувствуя твою силу, оппонент откровенно говорит о силовом методе решения спора, логично ведь предположить, что он уверен в собственных силах?
Старейшина молчал долго. Настолько долго, что я успел не только подумать о банальной логике, но и даже продумать план действий на случай, если этот Наставник (4) всё же взбесится и решит меня атаковать.
— Силой, — повторил старик и усмехнулся. — Смелые слова, Южанин. Союз Восьми уважает подобный настрой.
Меня заинтересовали его слова про Союз Восьми. Это союз восьми кланов, или восьми родов внутри клана? Скорее всего первое, так как у клана уже есть самоназвание, и непонятно, зачем называть его по-другому. Но тогда возникает большой вопрос о том, что за страна лежит дальше за перевалом. Что это за Союз Восьми?
Но слишком долго думать об этом не получилось. В этот раз старик не стал держать долгую паузу.
— Семеро рабов, больше половины из которых порченые девки, не стоят конфликта. И уж точно они не стоят жизни воинов клана, которых можешь спасти ты и твоя наука. Мы соберём этих людей и отдадим тебе.
На том наш разговор закончился, и мы разошлись. Думаю, позже старику всё же рассказали о той силе, что была продемонстрирована Сотнику, так как нас не только расположили в хорошем доме, но после ещё и обхаживать начали, как дорогих гостей.
Вскоре после нашего возвращения в каменный дом молчаливые слуги принесли несколько массивных деревянных бадей с горячей водой и обильный ужин. Вот только даже пар над водой едва уловимо отдавал гарью, а от одного взгляда на огромные куски тушеного мяса, плавающие в густом жирном соусе, к горлу подкатывал тяжелый тошнотворный ком.
Ни я, ни мои ученицы толком есть не могли. Зато Хэй Лань с большим удовольствием ела мясо и лакала местное кислое вино. Заподозрив, что она просто иллюзией убрала для себя запах, я выразительно на неё посмотрел, но демоница в ответ лишь фыркнула.
Отказавшись от еды, девушки с тоской покосились на бадьи. Купаться всем вместе по понятным причинам было невозможно, поэтому я оставил учениц плескаться в главной комнате, а свою порцию воды приказал вынести на улицу; всё равно полностью мыться я не собирался, и мне хватило пары вёдер воды, чтобы смыть основную грязь. Закономерно, горячая ванна не принесла ожидаемого облегчения, запах гари, казалось, въелся намертво.
Поняв, что с вонью придётся бороться своими силами, остаток дня я решил посвятить тренировке. Сам я воздухом управлять не мог, а вот у Мэй это была основная стихия, так что остаток дня я потратил на то, чтобы объяснить ей принципы прямой манипуляции стихией, не в рамках готовой техники.
Сюэ тоже присоединилась к подобным урокам, но давалось это им крайне тяжело. За один день точно не освоить. Навык сам по себе сложный. К тому же девушки сами себе мешали, постоянно оглядываясь на догмы: создание собственных техник считалось уделом величайших мудрецов и богов.
Как бы я ни объяснял им, что это то же самое, как создание техник, просто без четких рамок, они так и не смогли преодолеть собственные предубеждения. В итоге так и легли спать с этой вонью. Вернее, легли ученицы, сам я сел в позу для медитации. Во-первых, оставлять нас без дозора на вражеской территории было верхом глупости, а во-вторых, мне было банально стыдно перемещаться в мир своего сна, оставляя учениц и дальше мучиться с этой вонью. И это не очень понравилось Хэй Лань.
— Собираешься и дальше сидеть как истукан? — спросила она, устроившись на постели, выделенной для меня.
— Собираюсь и дальше охранять покой моих учениц, — киваю ей спокойно, не допуская намёка на мои подозрения о её иллюзиях.
— Ох уж эта твоя человеческая забота, — фыркнула демоница, но в её голосе проскользнула скорее легкая насмешка, чем реальное осуждение. Она грациозно потянулась, словно большая кошка, и отвернулась к стене. Я же погрузился в легкий транс, посвящённый больше очищению сознания, чем духовному развитию.
Вот только моё дежурство не продлилось даже половину ночи. Из транса меня выдернул тихий стук. Стучали в стену рядом с одной из бойниц.
Глаза я открыл сразу, но подниматься не спешил. Сначала посмотрел на Хэй Лань. Демоница лежала всё в той же позе, отвернувшись к стене, однако кончик её хвоста медленно двигался из стороны в сторону.
Стук повторился. Два коротких удара, пауза, ещё один.
— Если это местный способ предложить гостям добавку ужина, я буду очень недоволен, — тихо произношу, поднимаясь.
— Там мелкая девочка, — отозвалась Лань. — Одна. Боится так, что ещё немного и штаны испачкает.
Вот теперь стало интересно. Я не стал медлить и подошёл к бойнице. Раз уж стучат там, то было бы странно выходить из дома на улицу для разговора, поговорим через окно.
Встав чуть сбоку, чтобы лучше видеть неожиданного визитёра, напитываю глаза духовной силой, чтобы лучше видеть в темноте. Снаружи действительно стояла девочка. Лет двенадцати, может чуть старше, она настолько худая и низкая, что о её возрасте оставалось только догадываться. Явно прислуга, так как одета просто и оружия при себе не имела.
— Ты из Долины? — спрашиваю негромко.
Она судорожно кивнула.
— Через дверь заходи.
Девочка замотала головой с такой силой, что я даже испугался за её шею.
— Там увидят.
— Не имеет значения, я уже сообщил, что собираюсь выкупить всех рабов, которых собрали в долине.
Девочка посмотрела на меня с явным недоверием, но спорить не стала. Ещё раз оглянулась и исчезла из поля зрения. Через несколько мгновений у двери послышался осторожный шорох.
Впустив её внутрь, я указал на стол, где всё ещё лежали обильные остатки ужина.
— Садись. Есть хочешь?
Она осторожно кивнула, но села только после того, как сел я. При этом подогнув под себя ноги так, словно собиралась вскочить при первом же недовольном слове.
Мне понятна идея захвата в рабство девушек. Там всё настолько очевидно, что даже думать не над чем. Очевидна идея с захватом в рабство парней, это работники. Но дети? Это могло бы иметь смысл только как попытка воспитать слугу под себя, ну или династию слуг, что достаточно спорная идея, хотя и практиковалось некоторыми бессмертными.
Когда девочка немного поела, я решил начать разговор:
— Теперь рассказывай. Как тебя зовут и зачем пришла?
— Юнь, господин, — она склонила голову. — Вы правда всех заберёте?
— Правда.
— И женщин?
Это было странное уточнение, так что я даже задумался, не была ли девочка даже младше того возраста, о котором я подумал первоначально.
— Я же сказал, всех.
Юнь наконец подняла голову.
— Просто госпожа велела меня отмыть и одежду выдала. Сказала, завтра к вам поведут. А остальных не велела.
Я нахмурился. Можно было, конечно, сразу предположить обман, но пока для этого было маловато оснований. Если девочку должны были привести завтра, вполне логично подготовить её с вечера. Остальные вообще могут принадлежать другим людям.
— Мне сказали, что в Долине Рек было захвачено семь пленников, которых сделали рабами. И по условиям договора мне отдадут их всех семерых, — хоть мы и говорили достаточно тихо, мои ученицы проснулись, но вида не подали. Мэй и Сюэ решили просто послушать беседу. — Отсюда вопрос: кто такие «остальные», о которых ты говоришь? Это люди из Долины Рек?
— Нас вместе привели, — Юнь кивнула.
— И она говорила, почему их не нужно готовить? — я всё ещё ничего не понимал, а потому продолжал расспросы.
Неясно, на что горцы вообще рассчитывали, пытаясь обмануть меня с количеством рабов. Это же не безмолвные мешки с рисом. Естественно, рабы расскажут мне, что их было больше семи… Если только это не попытка самих рабов посеять конфликт между мной и горцами.
Идея на самом деле не лишена смысла. Обман бы рано или поздно всё равно вскрылся бы, но как возможность отомстить — вполне рабочий вариант. По крайней мере, я даже представляю, как сам мог бы провернуть подобную махинацию.
— Не говорила, господин, — Юнь покачала головой. — Только меня позвала. Я потом к остальным пошла, спросить. А они ничего не знают.
То есть пока у нас есть только отсутствие распоряжений. Причём со слов ребёнка, который вряд ли присутствует при всех разговорах своей хозяйки.
— Сколько вас у твоей госпожи?
— Трое.
— Вместе с тобой?
Она кивнула.
— А остальных четверых ты знаешь?
— Знаю. Только их редко вижу. Они в других домах живут.
Вот теперь хотя бы с количеством разобрались. Никаких лишних пленников пока не обнаружилось. Но тем страннее выглядит вся эта ситуация.
Я склонил голову, разглядывая Юнь, которая, кажется, немного осмелела и уже не вздрагивала от каждого моего движения.
— Хорошо, Юнь, — говорю ровно, всё ещё теряясь в догадках. — Ты владеешь языком горцев?
Девочка замялась, но кивнула.
— Немного, господин. Нас заставляли учить. Кто не понимал приказов — того били.
Логично. Раб, не понимающий хозяина, бесполезен. А значит, язык вбивали в головы быстро и грубо.
— Тогда скажи мне вот что, — я подался чуть вперёд. — Слова своей госпожи о других рабах ты слышала сама или тебе их кто-то передал?
— Сама слышала, господин, — Юнь нервно сжала в руках полу своей одежды. — Госпожа разговаривала с другой женщиной в моём присутствии.
— Что именно? Слово в слово, если можешь.
Девочка наморщила лоб, вспоминая.
— Я сама не всё поняла, слов мало знаю, — призналась она тихо. — Но я запомнила, как это звучало, и когда пошла к остальным, повторила старшим. Они всё объяснили. Госпожа сказала: «Эту отмой, завтра южанину отдадим. Остальных не трогай, они пока нужны».
«Они пока нужны».
Я задумчиво постучал пальцами по столу. Значит, точный смысл слов хозяйки Юнь объяснили старшие пленники. Уже повод не торопиться с выводами.
«Пока нужны» не то же самое, что «не отдадим». Возможно, им просто велели закончить работу до завтрашней передачи. Возможно, хозяйка ещё не получила распоряжений старейшины. Ну а возможно, отдавать остальных действительно никто не собирался.
И прежнюю мысль о попытке столкнуть меня с горцами тоже пока отбрасывать не стоило. Только подтверждений у неё было не больше, чем у остальных догадок.
Ладно, завтра прямо спрошу у старейшины, когда мне передадут остальных. По его ответу и буду судить.
— Хорошо, — самой девочке свои сомнения и решения я разъяснять не стал. — Можешь остаться здесь. Твоя свобода всё равно уже выкуплена. Насчёт остальных рабов мы решим позже.
Ученицы, слушавшие наш разговор в полной тишине, едва заметно кивнули, перестав скрывать, что не спят. Сюэ подвинулась и жестом предложила девочке ложиться рядом с собой. Я же вернулся к прерванной медитации, позволяя им самим разбираться, кто и как будет спать. Благо дальнейшая ночь прошла без особых проблем.
Утро встретило нас серым, холодным светом, с трудом пробивающимся сквозь узкие окна-бойницы. Хэй Лань потянулась на постели, всем своим видом демонстрируя, как хорошо она выспалась, в то время как Мэй и Сюэ выглядели откровенно помятыми.
Едва мы успели привести себя в порядок, как в массивную дубовую дверь постучали.
Это были двое молчаливых слуг. Сопровождал их вчерашний знакомец со шрамом на лице. Выглядел он хмуро, но держался подчеркнуто почтительно, внушение от Хэй Лань всё ещё действовало.
Слуги быстро расставили на столе подносы с завтраком. На этот раз обошлось без мяса: только горячие лепешки, сыр и кувшин с терпким травяным отваром.
— Уважаемый Старейшина ждет гостя, как только вы закончите трапезу, — глухо произнес подручный сотника.
Его взгляд скользнул по нашей группе и ожидаемо споткнулся о Юнь, которая испуганно жалась к Сюэ. Воин едва заметно нахмурился, но не произнес ни слова. Я тоже никаких комментариев давать не стал.
Завтрак мы закончили быстро, накормив заодно и нашу маленькую беглянку. Тащить ребенка к больным не было никакого смысла, поэтому я велел ученицам остаться в нашем каменном доме и провести утреннюю тренировку прямо там, присматривая за девочкой.
К дому Знающих я отправился один. Раз уж я опять не чувствовал Чи наставника в крепости, он наверняка снова скрылся под барьером местных врачей. На случай же необходимости связаться со мной я подробно описал девушкам символ, который запомнил со вчерашнего дня. Если что-то случится, им нужно будет лишь дойти до дома Знающих и постучать по этому знаку, чтобы достучаться ко мне сквозь барьер.
В правдивости своих догадок насчёт этого символа я сам убедился тут же, просто дойдя до дома Знающих и постучавшись. Всё равно Чи вчерашнего старика не ощущалось, а значит, ждал он меня именно там.
Ждал он, к слову, у низкой лежанки, на которой без сознания находился мужчина лет тридцати. Его грудь была обмотана тканью, пропитанной чем-то тёмным, а лицо блестело от пота. Дышал больной тяжело, с коротким сипом на каждом вдохе.
— Вчера ты показал, что умеешь спасать наших воинов, — произнёс Старейшина вместо приветствия. — Вот ещё один, более сложный случай. Сможешь ли ты помочь и ему тоже?
Я не ответил сразу. Сначала подошёл к больному и внимательно осмотрел повязку. Это была не попытка закрыть рану, а способ нанесения лекарства. Резкий запах хауттюйнии подсказал, что горцы попытались использовать так называемый «дренаж гноя», в попытках вытянуть демоническую Чи.
— Как давно он заболел?
— Давно, два раза по десять дней назад, — ответил Старейшина. — Сначала только жар. Потом дыхание стало таким.
Я осторожно коснулся ткани. Хауттюйния действительно обладала вытягивающим эффектом и даже смогла вытянуть немного демонической Чи. Довольно интересный эффект, я раньше о подобном решении не думал. Но воздействие обычной травы слишком слабое, тут нужно полноценное лекарство.
— Сколько раз меняли повязку? — поворачиваюсь к местному лекарю, Мастеру (3) Знающих.
— Каждые четыре дня, эта уже старая, её пора менять. Каждый раз она темнела, но ему не становилось лучше.
Перевожу взгляд обратно на больного. Если горцы продолжат просто прикладывать к нему траву, он, скорее всего, умрёт. Демоническая Чи сидит глубоко в меридианах, мешая ему дышать, и в целом ослабляя тело. Но чисто по внешним признакам проблема не только в ядовитой Чи, тут есть что-то ещё.
— Что вы ещё пробовали?
Лекарь нахмурился, но ответил вежливо.
— Разнообразные настои. Зачем эти вопросы, старший? Ты вчера исцелил человека одним прикосновением, так что толку в расспросах о лекарстве?
— Прямое вмешательство в тело больного всегда должно быть крайним случаем. Это не только опасно, но зачастую ещё и сказывается на развитии человека, — отвечаю ему прямо, прикладывая руку к груди лежащего мужчины, чтобы проверить его внутреннее состояние. — Могущественный и умелый врач может подстегнуть развитие более слабого практика. А неумеха может повредить даже более сильному практику.
Старейшина и Знающий переглянулись и даже обменялись короткими фразами на языке гор. Что удивительно, интерес к подобной теме проявил именно Знающий, но Старейшина прервал его короткой и жесткой командой.
Я тем временем исследовал духовное тело больного, пытаясь понять, в чём проблема такого плохого состояния.
— Он практиковал после того, как почувствовал недомогание?
— Да, — ответил Знающий. — Пытался изгнать скверну.
Ожидаемо, хотя и не совсем то, что я ищу.
— После этого ему стало хуже?
Лекарь кивнул.
— Мы запретили ему практику. С тех пор он лежит здесь.
— Разнообразные настои, — повторил я за ним. — Это не ответ. Мне нужно знать, что именно.
Лекарь поджал губы и посмотрел на Старейшину. Тот не шелохнулся. Позволения не последовало, но и запрета тоже, а значит, решать предстояло самому лекарю, и он это прекрасно понимал.
— Отвары от жара, — начал он наконец, осторожно. — Прежде всего отвар ревеня. Также от ваших медиков мы знаем об использовании киновари.
— Киноварь — яд, и об этом известно уже несколько веков. Её нельзя давать внутрь.
Лекарь вздрогнул, будто я ударил его.
— Другие лекари с равнин говорят иначе, старший. Киноварь выжигает скверну.
— Вера в её чистоту сгубила не одного правителя, — я начал вытягивать отравленную Ци из больного. — Власть имущие часто пили её, надеясь обрести бессмертие или дать здоровье своим детям, а когда становилось хуже, казнили лекарей за то, что «чудодейственные пилюли» не помогли.
Лекарь слушал молча. Не знаю, принял он на веру мои слова или нет, но как минимум он меня не перебивал. Да и вера многих людей в положительные свойства киновари меня совершенно не удивляла. Подобному обману до сих пор верят очень многие, что вызывало в Госпоже Травнице злую иронию.
Но отравление больного некачественными лекарствами лечить при помощи своей Чи я точно не буду. Это слишком долго и намного сложнее, чем взаимодействие с духовным телом. К тому же мой реальный ранг развития пока маловат, чтобы напрямую вмешиваться в физическое тело на таком обширном уровне.
— Демонической энергии в нём больше нет, — произнёс я, быстро закончив с больным. Для горцев не было смысла растягивать лечение на несколько дней. — А вот последствия отравления киноварью и общее истощение организма вам придётся лечить своими силами. Если вы вообще захотите это делать.
Знающий тут же бросился к лежанке и вцепился узловатыми пальцами в запястье больного. Несколько секунд он хмурился, вливая крохи своей энергии для проверки, а затем его глаза расширились.
— Чисто… — выдохнул он, поднимая на меня потрясенный взгляд. — Каналы целы, истощены, но следов скверны нет!
Старейшина не разделил восторга своего лекаря. Его тяжелый, немигающий взгляд впился в меня, и атмосфера в каменной комнате неуловимо изменилась.
— Вчера, — медленно, чеканя каждое слово, произнёс старик, — ты вытянул заразу наружу. Мы видели её. Желтый туман, символ нижнего мира. Сегодня тумана не было. Куда делась скверна, Южанин?
— Тебя так сильно удивила методика? Я просто уничтожил её прямо в его меридианах. Так проще, и в этот раз мне не нужно было доказывать свою правоту.
Старейшина сузил глаза. Знающий рядом с ним уважительно склонил голову, признавая моё мастерство.
— Высокое искусство, — сухо констатировал Старейшина, ничем не выдав своих истинных эмоций. — Клан Тау уважает искусных мастеров. Твоя наука спасёт многих наших воинов.
— Моя наука имеет цену, о которой мы договорились, — я не стал рассыпаться в ответных любезностях. — И раз уж я свою часть уговора выполняю без задержек, я ожидаю того же от вас. И тем удивительнее было услышать, что меня пытаются обмануть.
— Это очень серьёзное и неприятное обвинение, южанин, — старик напрягся.
— Вчера ночью ко мне пришла девочка, Юнь. Одна из рабынь, захваченных в Долине Рек. По какой-то причине её хозяйка приказала подготовить к передаче только её одну. Остальных, по словам девочки, велели не трогать, потому что они «пока нужны».
В каменной комнате повисла тяжелая тишина. Знающий благоразумно сделал полшага назад, уходя с линии возможного конфликта. Старейшина же напрягся, взяв долгую паузу на размышления.
— Женщины моего клана ведают хозяйством и распределением слуг, Южанин, — произнёс наконец Старейшина, и голос его звучал ровно, как скрип камня о камень. — А хозяйство на перевале, когда снизу давит нижний мир, требует рабочих рук. Никакого обмана здесь нет. Ты получишь свою плату в тот момент, когда выполнишь свою часть договора.
— Договор подразумевал передачу мне живых людей, а не искалеченных на тяжелых работах калек или трупов, — холодно отрезал я, не позволяя старику перехватить инициативу. — Поэтому вы отдадите мне этих людей прямо сейчас, чтобы у них было время восстановиться и отдохнуть перед долгой дорогой домой.
Старейшина посмотрел на мою ладонь, всё ещё лежавшую рядом с больным.
— Ты исцелил только двоих, но их значительно больше.
— И пока мы разговариваем, я мог бы заняться третьим.
Старик поджал губы. Когда именно мне передадут пленников, мы вчера не оговорили. Я рассчитывал забрать их сразу, он же явно собирался удерживать до конца лечения. Удобный рычаг давления: пока люди у него, мне придётся возвращаться к больным. Вот только оставлять ему заложников я не собирался. Если порядок расчёта остался на усмотрение сторон, самое время было настоять на своём. Благо перевес в переговорах пока был полностью на моей стороне.
— Ты получишь их до полудня.
— Жду с нетерпением.
Subscription levels5

Чисто Символически

$0.13 per month

Чуть Больше

$0.26 per month

Реально Спасибо

$0.65 per month

Сомневаюсь, что это купят

$1.29 per month

Базовый Уровень Сайта

$2.57 per month
Go up