Аделина Патти [Adelina Patti] (19 февраля 1843 — 27 сентября 1919) была испано-итальянской оперной певицей. На пике своей карьеры она получала огромные гонорары за выступления в музыкальных столицах Европы и Америки.

Впервые она выступила на публике в детстве, в 1851 году, а последнее её выступление перед публикой состоялось в 1914 году. Наряду со своими современницами Дженни Линд и Кристиной Нильссон Патти остаётся одной из самых известных сопрано в истории благодаря чистоте и красоте своего лирического голоса и непревзойденному мастерству в технике бельканто.

Композитор Джузеппе Верди, писавший в 1877 году, описал ее как, возможно, самую прекрасную певицу, когда-либо жившую, и "потрясающую артистку". Восхищение Верди талантом Патти разделяли многочисленные музыкальные критики и социальные комментаторы ее эпохи.

Она родилась Адела Хуана Мария Патти в Мадриде, была младшим ребёнком тенора Сальваторе Патти (1800–1869) и сопрано Катерины Барилли (умерла в 1870 году). На момент её рождения её итальянские родители работали в Испании. Поскольку её отец был родом с Сицилии, Патти родилась подданицей короля Обеих Сицилий. Позже у неё появился французский паспорт, так как её первые два мужа были французами.

Ее сестры Амалия и Карлотта Патти также были певицами. Ее брат Карло Патти был скрипачом, который женился на актрисе Эффи Жермон. В ее детстве семья переехала в Нью-Йорк. Патти выросла в районе Уэйкфилд в Бронксе, где до сих пор стоит дом ее семьи. Патти профессионально пела с детства и превратилась в колоратурное сопрано с идеально выровненными вокальными регистрами и удивительно теплым, шелковистым тембром. Патти научилась петь и освоила технику постановки голоса у своего деверя Мориса Стракоша, который был музыкантом и импресарио. М.Стракош учился пению у Джудитты Пасты.

Аделина Патти дебютировала в опере в возрасте 16 лет 24 ноября 1859 года в главной роли в опере Доницетти «Лючия ди Ламмермур» в Музыкальной академии в Нью-Йорке. 24 августа 1860 года она и Эмма Альбани были солистками на мировой премьере Шарля Вука Сабатье «Кантаты» в Монреале, которая была исполнена в честь визита принца Уэльского. В 1861 году, в возрасте 18 лет, она получила приглашение в Ковент-Гарден на роль Амины в опере Беллини «Сомнамбуле». В том сезоне она добилась такого ошеломительного успеха в Ковент-Гардене, что купила дом в Клэпхэме и, используя Лондон как базу, отправилась покорять европейский континент, с одинаковым успехом исполняя партию Амины в Париже и Вене в последующие годы.

Во время турне по Америке в 1862 году она исполнила песню Джона Говарда Пейна «Дом! Милый дом!» в Белом доме для президента Авраама Линкольна и его жены Мэри Тодд Линкольн.

Линкольны оплакивали смерть своего сына Уилли, который умер от брюшного тифа. Тронутые до слёз, Линкольны попросили исполнить песню на бис. С тех пор это произведение стало ассоциироваться с Аделиной Патти, и она много раз исполняла его в качестве бонуса в конце своих сольных выступлений и концертов.

Карьера Патти была чередой успехов. Она пела не только в Англии и США, но и в континентальной Европе, вплоть до России, а также в Южной Америке, вызывая восторг у публики и получая восторженные отзывы критиков, где бы она ни выступала. Благодаря своей девичьей красоте она производила приятное впечатление на сцене, что добавляло ей популярности.

В 1869–1870 годах она гастролировала по Европе и России. Концерты в Москве и Санкт-Петербурге прошли с большим успехом, и Патти продолжала ездить в Россию на протяжении 1870-х годов. В России она подружилась с представителями высшего общества, музыкантами, писателями и интеллектуалами, такими как Пётр Ильич Чайковский, Антон Рубинштейн, Александр Серов и Владимир Стасов. В Санкт-Петербурге в 1874–1875 годах Патти впервые встретилась с Эрнесто Николини (в будущем её вторым мужем). В то же время она познакомилась с выдающимся русским историком Дмитрием Иловайским и его семьёй. Эта дружба продлилась десятилетия, а двоюродный брат Иловайского Степан, шталмейстер царя Александра III, даже ездил в Уэльс, чтобы встретиться с Аделиной в первой половине 1880-х годов. Патти также была учительницей дочери Иловайского Варвары.

В 1860-х годах Патти обладала нежным, высоким голосом, чистым, как у птицы, и удивительно гибким, что идеально подходило для таких партий, как Церлина, Лючия и Амина. Но, как отметил Верди в 1878 году, с возрастом её нижние ноты стали более полными и красивыми, что позволило ей с успехом исполнять более сложные партии. Однако на заключительном этапе своей оперной и концертной карьеры Патти стала консервативной певицей. Она знала, что идеально подходит её стареющему голосу, и придерживалась этого. Как правило, в её концертных программах 1890-х годов было множество знакомых, часто сентиментальных и не слишком сложных популярных мелодий того времени, которые наверняка нравились её преданным поклонникам.

Но в период своего расцвета в 1870-х и 1880-х годах Патти была более предприимчивой певицей и показала себя эффективной актрисой в тех лирических ролях, которые требовали проявления глубоких эмоций, таких как Джильда в «Риголетто», Леонора в «Трубадуре», заглавная роль в «Семирамиде», Церлина в «Дон Жуане» и Виолетта в «Травиате». Она также была готова исполнять довольно драматические партии в таких операх, как «Африканка», «Гугеноты» и даже «Аида». Однако она никогда не пыталась петь партии в стиле веризм, потому что они стали популярны только на закате её карьеры, в последнее десятилетие XIX века.

Много лет назад Патти пережила забавную встречу в Париже с композитором, автором опер в стиле бельканто Джоаккино Россини, который был убеждённым сторонником традиционных итальянских певческих ценностей. Говорят, что, когда наставник Патти (и её зять) Стракош представил её Россини на одном из своих модных приёмов в 1860-х годах, она спела «Una voce poco fa» из оперы Россини «Севильский цирюльник» с украшениями, добавленными Стракошем, чтобы продемонстрировать голос сопрано. «Что это было за произведение?» — спросил раздражённый Россини. «Ну что вы, маэстро, это же ваша собственная», — ответил Стракош. «О нет, это не моя композиция, это стракошонство», — возразил Россини. («Cochonnerie» — это крепкое французское выражение обозначающее «мусор» и буквально означающее «то, что характерно для свиней или подходит для свиней».)

В расцвете сил Патти требовала гонорар в размере 5000 долларов за ночь золотом. В её контрактах было указано, что её имя должно быть указано первым и напечатано крупнее, чем имена других актёров.

В своих мемуарах знаменитый оперный промоутер «Полковник» Мейплсон вспоминал упрямый характер Патти и её деловую хватку. Говорят, у неё был попугай, которого она научила кричать «НАЛИЧНЫЕ! НАЛИЧНЫЕ!» всякий раз, когда Мейплсон входил в комнату.

Джером К. Джером писал в 1926 году:

Патти наслаждалась атрибутами славы и богатства, но не тратила деньги направо и налево, особенно после того, как потеряла значительную часть своего состояния в результате распада первого брака (см. ниже). Она разумно инвестировала крупные суммы и, в отличие от некоторых своих экстравагантных бывших коллег, таких как звёздный тенор Джованни Марио, который умер в нищете, доживала свои дни в роскоши.

В 1893 году Патти исполнила заглавную партию Габриэллы в ныне забытой опере Эмилио Пицци на её мировой премьере в Бостоне. Патти заказала Пицци оперу специально для себя.

Десять лет спустя она в последний раз отправилась в турне по Соединённым Штатам, но оно обернулось критическим, финансовым и личным провалом из-за того, что с возрастом её голос стал хуже. С тех пор она лишь изредка давала концерты или выступала на частных мероприятиях в небольшом театре, который построила в своей впечатляющей резиденции замок Крейг-и-Нос в Уэльсе. В последний раз она выступала на публике 24 октября 1914 года, приняв участие в концерте Красного Креста в лондонском Королевском Альберт-Холле, который был организован в помощь жертвам Первой мировой войны. Она дожила до окончания войны и умерла в 1919 году от естественных причин.

Первые записи её голоса были сделаны примерно в 1890 году на фонографических цилиндрах для Томаса Маршалла в Нью-Йорке. Ни названия записей, ни их номера неизвестны. Все эти цилиндры, кроме одного, были утеряны. Единственный сохранившийся цилиндр находится в Сиракузском университете в Нью-Йорке. Из-за его хрупкости его нельзя воспроизводить без риска повредить.

В 1905 и 1906 годах в своём доме в Уэльсе, Патти записала более 30 дисков граммофонных пластинок с песнями и оперными ариями (некоторые из них были записаны дважды) — а также одну голосовую запись (новогоднее поздравление своему третьему мужу, которое она хотела, чтобы он хранил как память) — для компании Gramophone & Typewriter. К тому времени ей было за 60, и её голос уже не был таким звонким, как в начале насыщенной оперной карьеры, которая началась в 1859 году.

Тем не менее кристальная чистота её голоса и плавность легато по-прежнему производили неизгладимое впечатление, в какой-то мере компенсируя ослабление контроля над дыханием. Записи также демонстрируют живой характер её пения, а также удивительно сильный грудной голос и мягкий тембр. Её трель остаётся удивительно плавной и точной, а дикция — превосходной. В целом её диски обладают очарованием и музыкальностью, которые дают нам представление о том, почему на пике своей карьеры она требовала по 5000 долларов за вечер.

Записанное наследие Патти включало ряд песен и арий из следующих опер: Свадьба Фигаро, Дон Жуан, Фауст, Марта, Норма, Миньон и Сомнамбула.

Пластинки были выпущены компанией Gramophone & Typewriter Company, предшественницей EMI Records, а в США — компанией Victor Talking Machine Company. Фортепианный аккомпаниатор Патти, Лэндон Рональд, писал о своей первой записи с дивой: «Когда маленькая (граммофонная) труба издала прекрасные звуки, она пришла в экстаз! Она осыпала трубу поцелуями и всё время повторяла:  "Ах! Боже мой! Теперь я понимаю, почему я Патти! О да! Какой голос! Какая артистка! Я всё понимаю!" Её энтузиазм был настолько наивным и искренним, что нам всем казалось правильным и уместным то, что она хвалила свой собственный голос».

Тридцать две записи Патти были переизданы на компакт-дисках в 1998 году компанией Marston Records.

Будучи несовершеннолетней, Патти была помолвлена с Анри де Лосси, бароном де Вилем, и вышла замуж трижды: сначала, в 1868 году, за Анри де Роже де Каюзака, маркиза де Ко (1826–1889). Брак вскоре распался; у обоих были романы на стороне, и в 1877 году де Ко получил право на раздельное проживание, а в 1885 году — на развод. Союз был расторгнут с горечью и стоил ей половины состояния.

Затем она много лет жила с французским тенором Эрнесто Николини, пока после развода с Ко не смогла выйти за него замуж в 1886 году. Этот брак продлился до его смерти и, казалось, был счастливым, но Николини лишил Патти наследства, что говорит о некоторой напряжённости в их отношениях в последние годы.

В 1899 году Патти вышла замуж за барона Рольфа Седерстрёма (1870–1947), чопорного, но привлекательного шведского аристократа, который был намного моложе её. Барон строго ограничивал Патти в общении с другими людьми. Он сократил её штат прислуги с 40 до 18 человек, но окружил её заботой и лестью, в которых она нуждалась, и стал её единственным наследником. После её смерти он женился на женщине, которая была намного моложе его. Их единственная дочь, Брита Ивонн Седерстрём (род. в 1924 году), стала единственной наследницей Патти. У Патти не было детей, но она была близка со своими племянницами и племянниками. Трёхкратная лауреат премии «Тони» бродвейская актриса и певица Патти ЛуПоне — её правнучатая племянница и тёзка. Барабанщик Скотт Деворс — её троюродный племянник.

Патти увлеклась бильярдом и стала уважаемым игроком, выступая в качестве приглашённого игрока на многих крупных бильярдных мероприятиях в рамках показательных матчей и демонстрации сложных ударов.

Выйдя на пенсию, Патти, теперь уже официально баронесса Седерстрём, поселилась в долине Суонси в Уэльсе, где приобрела замок Крейг-и-Нос. Там она установила бильярдный стол стоимостью 2000 долларов и собственный театр, миниатюрную версию театра в Байройте, и сделала граммофонные записи.

Патти также профинансировала строительство железнодорожной станции Крейг-и-Нос на железной дороге Нит и Брекон. В 1918 году она подарила городу Суонси здание Зимнего сада из своего поместья Крейг-и-Нос. Оно было восстановлено и переименовано в Павильон Патти. Она умерла в Крейг-и-Носе и через восемь месяцев была похоронена на кладбище Пер-Лашез в Париже, рядом с отцом и любимым композитором Россини, в соответствии с её завещанием.

У Аделины Патти был тёплый, чистый и очень подвижный высокий сопрано голос. Её вокальные данные были безупречны, а вокальный диапазон широк — от низкой до до высокой фа (до(малой) — фа(3)).

ОГЛАВЛЕНИЕ / ВЕЛИКИЕ ПЕВЦЫ И ПЕДАГОГИ