– … Так почему, всё-таки, не в бункере это всё? – Ченков, откровенно скучавший всю вступительную часть ночного совещания, старался развлечься хотя бы попытками понять, что это такое перед ним. – Залить бетоном, а служебные каналы на вход-выход перекрыть бронестворками на автоматике?

– Потому что наблюдение за камерой формовки электронными мерами невозможно, – солдафонское понимание мира вызывало эмоции даже в такой машине науки, как Барисов. – Создание гравитационных ядер нарушает работу датчиков и искажает передаваемое камерами изображение до невозможности контролировать процесс. А процесс, – упредил Барисов попытку предложить ещё какую-нибудь “рационализацию”, – недостаточно отлажен, чтобы он мог проводится без должного постоянного контроля полноценной группы учёных. А отладка вне рабочего процесса уже невозможна, как невозможно и откладывать ещё дальше введение формационной установки в строй из-за угрозы безнадёжно отстать от наших врагов.

– Партия и правительство осознаёт важность проекта, иначе бы совещание не проводилось бы, – вмешивается в разговор Шилов. – Что не отменяет необходимости обсудить вопросы практического воплощения проекта.

– На наше общее счастье, мною и сотрудниками Института Фундаментальной Физики уже проделана большая часть нашей работы. – К Барисову вернулся его машинный холод. – Из списка вариантов, удовлетворяющих ряду требований – нахождение относительной близости от экономического и инфрастуктурного узла не ниже райцентра, в сейсмостабильной зоне, с малым геомагнитным фоном и минимальным зарегистрированным уровнем магнитных возмущений, – был выбран наиболее подходящий. Выводы комиссии переданы товарищу Садалову, – тот медленно кивнул в подтверждение, – и выводы однозначны – любые иные варианты, кроме Е-шесть, – Барисов выразительно указывает на карту на экране, -- обернуться гораздо большими затратами времени, ресурсов, и труда, без принесения каких-либо существенных выгод взамен.

– Однако, если бы не было каких-то проблем, то и совещание созывать не пришлось бы? – Шилов задумчиво закуривает свежую сигариллу, отстранённо глядя на Барисова.

– Станция обогащения рингонитовой пыли и формовки рингонитовых колец будет потреблять огромное количество энергии. Потребуются продвинутые системы электропередачи, способные выдерживать резкие перепады напряжения на всех участках, долговременные периоды повышенного напряжения и простоя. Что до непосредственного электроснабжения, то наличные электростанции потребуют модернизации, но, в целом, отвечают нашим потребностям.

– Товарищ Линеев, – обращается Шилов к обычно не присутствующему на секретных совещаниях наркому, – в виду критической важности кольцеформовочной станции для всех сфер, военных и гражданских, нашей страны, вопрос решается на уровне не ниже наркоматов. Что вы можете сказать о способности наркомата энергетического хозяйства в обеспечении этого строительства?

Линеев, не поднимая взгляда на Шилова от бумаг Барисова, как будто уйдя в себя, медленно ответил:

- У нас есть возможность протянуть необходимые линии, – Линеев явно нервничает, отвечая на вопрос, и через силу выдавливает каждое слово. – Но вот касательно мощностей в нужном районе…

Не успевшего договорить Линеева Шилов внезапно прерывает жестом руки, и обратился к Садалову:

– У вас в контрольных и плановых отделах посчитали, когда мы сможем удовлетворить запросы товарищей учёных?

– Чтобы Институт мог начать работать по заявленному плану, – блестят чёрные очки Садалова, – мы должны управиться к началу зимы. В этом случае первую партию колец можно ожидать уже к началу весны.

Шилов молча оборачивается к Линееву, приглашая того продолжить свой ответ.

– Да, к зиме… – Нарком исподлобья смотрит на Шилова, стараясь не встречаться с ним глазами, – понятно…

– Товарищ Линеев, – после секундной паузы заговорил Шилов, – я очень рад, что вам всё понятно, но вам доверили высокую позицию наркома не для того, чтобы поддакивать на совещаниях, а для ответственной работы в сложном механизме пролетарской власти – в том числе, прямо говоря о том, что именно вам понятно.

Линеев, сначала пытаясь выдавить из себя какие-то слова, качает головой, и, медленно встав с места, встречается взглядом с Шиловым:

– Товарищ генеральный секретарь, – почти официальный тон лишь слегка дрожит, но скорее как у завершившего этап спортсмена, чем как-либо ещё, – для обеспечения запросов Института нам потребуется отдать им энергетические ресурсы не только одного района, но целой области – которых, к тому же в ней нет! Придётся прокладывать дополнительные линии электроснабжения в соседние, придётся забирать энергию оттуда, но даже в этом случае лимитировать энергоснабжение, отключать города, держать народ в потёмках... Если вы считаете, что такое возможно, что такое допустимо – значит я должен просить извинить меня, – теперь уже совсем выдохшись, Линеев садится, утирая лоб пальцами.

В зале совещания повисла тяжёлая тишина. Мрачная перспектива никому не нравилась, но далеко не все не были готовы с ней мириться.

– Товарищ Барисов, насколько возможно отложить введение станции в строй?

– Учитывая темпы добычи и обогащения рингонитовой руды промедление обернётся потерей наших запасов из-за потери ею заряда, и, – роботизированные глаза прошлись по собравшимся, дабы все прониклись серьёзностью сказанного, – что ещё хуже, возможно необратимая потеря ёмкости.

– … Как в аккумуляторах?

– Да, товарищ Ченков, как в аккумуляторах, – Барисов почти издаёт вздох усталости.

– Однако, – вновь, с намёком, обращается Шилов к учёному, – судя по документам, минимальное необходимое количество энергии почти в восемь раз ниже оптимального. Возможно, Институт сочтёт возможным удовлетвориться сниженным потоком электричества?

– Нет! – С казалось недоступной резкостью отрезал Барисов. – Это не просто недопустимо, это чрезвычайно опасно. Минимальное необходимое количество энергии определяется потребностями формовочной машины – оптимальное определяется потребностями безопасности машины, это энергия необходимая для поддержания силовых полей, предотвращающих неконтролируемый выброс гравитационной энергии, разброс рингонитовой пыли, всплески радиации…

Пока Барисов перечислял все плохие вещи, которые могут случиться, не будь формовочная станция закрыта пожирающими энергию защитными полями, его роботические глаза блестели как живые, выдавая, какая болезненная тема для него – безопасность на производстве.

– … и, в конечном счёте, для нас будет лучше совсем отказаться от работ по рингониту, чем пойти на полумеры, и получить второй Коутвицкий инцидент, -- завершение речи учёного тем серьёзнее, что он ставит на кон не просто свою работу и профессию, но саму свою жизнь, уже потраченную на изучение рингонита и ринготитовых колец.

Собравшиеся оглянулись на Шилова – каким бы невероятным не казалось заявление учёного, никто не сомневался в том, что Барисов готов был последовать за своими словами, хотя бы потому что Шилов мог и принять такую отставку.

– Наше дело – не капитуляцию перед обстоятельствами подписывать, – хмурится Шилов, – а преодолевать их сопротивление, силой и умом.

– Это не единственная из задач перед нами, – Садалов складывает пальцы “домиком”, не отрываясь смотря на Шилова. – Говоря за отсутствующих здесь наркомов, я должен предупредить, что одно только отвлечение электричества поставит на грань срыва социальный программы и агитационную работу не только в области, но и во всём регионе.

– Мы не можем отказаться от кольцоформовки на текущей стадии, – Борис Дубовой устало снимает свои очки, и принимается их протирать. – Сумма наших вложений уже такова, что свёртывание – разбор установок, уничтожение секретной документации, перепрограммирование компьютеров, переподготовка персонала, – обойдётся не многим дешевле продолжения работ. Не говоря уже о том, что возникает вопрос, куда девать добытую руду и что делать с шахтами?

– Просто зарыть в землю уже добытый объём руды невозможно, – как специалист и профессионал говорит Барисов, – потребуется продолжительная и затратная программа утилизации, разработка одних только планов которой займёт полгода. Шахты так же не могут быть оставлены или взорваны… без риска последующих неприятностей. Потребуется проводить долгую и затратную работу по консервации – хотя, шаблон плана у нас есть, и подогнать под каждую шахту его возможно, процесс постановки на консервацию комплекса шахт займёт больше года, с соответствующими расходами.

– Мы зарываем в землю собственный труд, – Садалов продолжает, как будто пропустив аргументы мимо ушей, – в троекратном объёме. Первый раз отрывая ресурсы и специалистов, второй раз вкладываясь в безотдаточный, – Барисов при этих словах порывается ответить, но останавливается после жеста Шилова, – проект, и в третий, когда ищем пробку, чтобы заделать… компенсировать нами же выковырянную дыру.

– Мы не зарываем в землю, мы вкладываемся в будущее, – Дубовой, удовлетворившись чистотой стёкол, с видом заранее выигравшего спор водружает свои очки себе на нос. – Все ресурсы, вся электроэнергия, потраченные на реализацию проекта – пыль, по сравнению с ожидающей нас отдачей – в науке, экономике и промышленности.

– А представляете, какие проблемы будут с обеспечением безопасности? – Обычное злобно-весёлое выражение Добчинского с начала совещания заменяла самая кислая мина из возможных. – Элементарная уголовщина расцветёт до послевоенного уровня, и это, не говоря о том, что мы подливаем воду на мельницу антисоветизма и контрреволюции. Вести пропаганду в таких условиях им будет радикально легче из-за почти гарантированного разочарования в нашей политике. Не будут гореть лампочки – может загореться город. С таким количеством вложений “в будущее” мы рискуем до него не дожить – из-за внешних сил, из-за внутренней контрреволюции.

– Вы помните, чем закончилась прошлая Война Работника? – внезапным вопросом прервал спор Шилов. – Он её, вообще-то, выиграл, по всем канонам военного дела выиграл, – маршал Ченков важно кивнул, подтверждая правильность слов в теме, в которой он, наконец-то, разбирался, – разгромив основные армии Мобиуса и действуя против остаточных групп сопротивления уничтожением их среды обитания. Несколько территорий вне зоны контроля, не имевших ни промышленности, ни армии, меняли положение дел не больше, чем кучка выживающих между сотой и сто первой обработкой новым набором боевых газов. И что его остановило?

– Кольца…

– Нет, Дима, не кольца, а кольцо. До сих пор никто толком не знает как именно, – Добчинский без извинения в позе развёл руками, – но одного, одного рингонитового кольца хватило, чтобы обрушить его империю внутрь неё самой. И пока половина Мобиуса вздыхает над романтизмом этой истории, – Шилов улыбнулся краем рта, – в мире лежит неизведанная и необузданная мощь, до которой всем одинаково далеко. Всем, Дима, ты понимаешь? У них. Нет. Преимущества. Это единственный кривой угол, на котором мы можем обойти наших врагов – угол, за которым мы получим преимущество и в экономике, и в энергетике, и в науке, и в военном деле. Но если мы промедлим – как думаешь, кто первым будет в этой гонке, Королевство Акорнов или сам Роботник?

Дав собравшимся пару секунд проникнуться весом своих слов, Шилов обернулся к наркому энергохозяйства:

– Именно поэтому, товарищ Линеев, ваше извинение никто принимать не будет – перед нами стоят ответственнейшая задача и уникальный шанс, и упустить его было бы преступлением перед народом Ретении и народами Мобиуса куда большим, чем то, что требуется от вас и вашего наркомата здесь и сейчас. Поэтому я спрашиваю ещё раз – что вы можете сказать?

Нарком энергохозяйства несколько секунд молчал, уперев пальцы в лоб. Наконец, подняв глаз на Шилова, и снова переведя их на документы на своём столе, перебирая их, он начал излагать:

– В первую очередь, необходимо обновить подстанции и электрощитовые, дабы бороться с негативными последствиями резких перепадов напряжения – пойдём от зональных к локальным и точечным объектам. Было бы очень полезно составить график перебросок энергии…

– Не получиться. Щиты и формовочная станция будут включаться и работать по требованию.

– И это может создать дополнительные проблемы в безопасности, – поддерживает Барисова Добчинский. – Я ни на грамм не разбираюсь в этих технологиях, но даже я бы догадался определять готовность наших разработок по периодичности и продолжительности затемнения.

– Значит, нужны будут подстанции с повышенной устойчивостью к перепадам и продвинутые автоматы переключения и стабилизации. – гнёт свою линию Линеев, глядя прямо на Шилова.

– Угрюмову это не понравится. С другой стороны, не нам же одним обеспечивать проект такой важности, – Садалов хмыкает, всем видом выражая готовность отдавать не своё.

– Я переговорю с ним, – кивает Барисов, не то не поняв, не то проигнорировав тон Садалова, – он тоже заинтересован в получении энергоустановок и проводников на рингонитовой основе.

– И я всё равно настаиваю на том, что введение режима отключений благотворно сказалось бы на общей контролируемости ситуации – в энергохозяйстве, в экономической жизни, в социальной, в обеспечении безопасности. Как самый минимум, от которого нельзя отступиться, нужно составить список объектов, неподлежащих отключению – пищехранилища, больницы, станции милиции и спасателей, коммунальные объекты, линии связи, некоторые служебные объекты.

– Это… – Барисов борется с собой, но, в конце, сдаётся, – такое минимальное отвлечение ресурсов от формовочной станции может быть обеспечено.

– Постарайся обеспечить так же работу хотя бы основных предприятий, – включается в разговор Дубовой. – Мы не можем позволить себе исключение из экономической жизни Ретении целой области, и не можем допустить утраты средств к существованию у населения этой области.

– Не преувеличивай, две третьих области до сих пор не очищено, население меньше, чем в иных районах, – не принимает аргумент Барисов.

– Это едва ли не единственная причина тому, что мы вообще обсуждаем обесточивание населённых пунктов – что кольцеформовочная станция не обесточит Сталегор или Петрищевск, и, с другой стороны, не разорит нас протягиванием кабелей и дорог в глухомань. Но даже это не значит, что создаваемая нагрузка на экономику и службы соцобеспечения является приемлемой, и не должна быть разрешена как можно быстрее.

– В область в приоритетном порядке должны быть направлены кабели, бетон, и опоры ЛЭП всех видов. – Не встретив возражений, Линеев продолжает. – И, конечно, нужны специалисты – строители, монтажники, энергетики разных категорий, соответствующие техника и оснащение… тяжёлая техника, замечу, если мы всерьёз говорим об улучшении линий электропередач.

При словах о специалистах и неотъемлемой от них технике Садалов скривился как от зубной боли – да кадровый вопрос и был болью, и раздирать и без того скудные запасы предстояло ему.

– Стройтресты расписаны на год, некоторые на годы вперёд, и кого-то срывать с уже выданных назначений малоразумно. Стройкооперативы для этих работ привлекать неразумно из соображений секретности. Однако, если военные смогут предоставить инженерные части, то можно обойтись специалистами из вузов и руководства.

– Военные инженеры, вообще-то, тоже не бесконечные, – хмурится Ченков. – На эту станцию и так брошено достаточно сил. Хотя… если ваши специалисты такие уж грамотные, может, удастся обойтись общевойсковыми частями? Ну там, танками лес повалить, столбы поднять, отвалами да лопатами ямы нарыть?..

Решение было не лучшим, но оно было. После решительного кивка Шилова – “Догадались, делайте” – пара пометок обозначили тему дальнейших обсуждений и согласований о том, как это будет осуществляться.

– Следующим пунктом должно быть обновление и расширение местных электростанций, подготовка к введению в строй новых, и, возможно, переброска мобильных электростанций.

– Я вынужден высказаться против строительства зависимых от нефте- и газопроводов электростанций, а так же закладки ЭС, опирающихся на большие объёмы воды, – механически качает механической головой Барисов. – Это неизбежно приведёт к нарушению магнитного поля, и станет аварийноопасным звеном в случае даже штатного превышения показателей на формовочной станции. Последнее справедливо в отношении любых крупных источников электроэнергии, но указанные варианты будут особенно вредны.

– Железнодорожные электростанции, способные обеспечить энергией город находятся в ведении Ставки, – Ченков хмуро переводит взгляд с Линеева на Шилова и обратно. – И их автономность не бесконечна. Один, два состава край – и не рассчитывайте на их постоянную работу. Это будет резерв на случай ЧП в области.

– Если позволите, – Дубовой помахивает своими очками в воздухе, привлекая внимание, – то я немного охлажу радость нахождения ответов на вопросы напомнив, что это всё стоит денег – а мы и так ходим по краю. Расходы на проект товарища Барисова установлены, и превышать их было бы крайне сомнительным с точки зрения жизнеспособности экономики решением. Даже привлечение армии не компенсирует неизбежных затрат на материалы и амортизацию техники – а ведь и армия не живёт забесплатно. А то отвлечение электроэнергии, которое обесточит целую область, ещё больше ударит по кошельку, сильно сократив экономические возможности в регионе.

– Да, и обеспечение безопасности без электричества в копеечку встанет, – Добчинский улыбается улыбкой висельника, – в ночной время патрулей втрое против нормы придётся ставить, это только в городах – а есть же междугородние трассы.

Линеев на этих словах снова мрачнеет, да и Садалов с Добчинским выглядят не лучше – последним двум теперь предстоит в условиях неопределённости с подачей электричества отвечать за огромный пласт работы.

– Значит, придётся взять у населения.

Собравшиеся обернулись на слова Шилова, как будто им только что предложили свернуть революцию и попросить прощения у Элиаса Акорна за “маленькое недоразумение”. Выдержав театральную паузу, Шилов, однако, не стал рисковать ничьим здоровьем:

– Андрей Харитонович совершенно справедливо указал, что ограничение доступа к электричеству, даже периодическое, даже с предупреждениями и по графику, серьёзнейшим образом ударит по уровню жизни и благополучию всего населения области. Более того, оно ополовинит нашу репутацию в стране и мире – можно сколько угодно рассуждать о высших целях и благих намерениях, но телевизор никогда не победит холодильник… особенно, когда тот и наполнить-то нельзя из-за неизбежной разморозки. Значит что? Значит надо это исправить.

– Предлагаете выдать всем по генератору?

– Нет, товарищ Дубовой, предлагаю нечто совершенно иное, – как обычно бывает, Шилов, нащупав “камни в броду”, оживился и наполнился энергией. – Я предлагаю продать населению бытовую технику, которая наибольшим образом поможет каждому пережить этот непростой период. Холодильники? Мы выкупим имеющиеся в переменный фонд, и предложим новый, с более устойчивой морозильной системой. Электротехника с устойчивыми к перепадам платами, блоки бесперебойного питания… Солнечные панели для установки на зданиях – вскладчину и индивидуально. Возможно предоставить льготный кредит на таких условиях?

– Ну, почему нет, – разводит руками Дубовой. – Не самые дешёвые покупки, но если растянуть на лет пять-семь, то покупатели найдутся, а кредит погасится либо покупателем либо нашим экономическим ростом.

– Местным жителям, особенно детям, можно в приоритетном порядке предоставить путёвки в санатории, дома отдыха – снизим нагрузку на образовательные и медицинские учреждения. Провести частичный и, возможно, даже полный, перевод тяжёлых больниц в другие области и регионы, – заметив, что Садалов записывает, Шилов довольно улыбнулся. – В условиях почти полной остановки предприятий, можно привлечь население к работам по обновлению линий электропередач.

– Товарищ Шилова, но ведь секретность…

– Да не главных, а местных, – отмахивается Шилов от Барисова. – Столбы и провода в городе поменять – всё равно отключены будут. Вообще, привлечь местных жителей к обновлению коммунальных систем – утепление домов, водопроводов, канализации. Это потребует грамотных руководителей, но даст работу населению, за которую будет выплачиваться зарплата. Жить без электричества в родном доме и жить без электричества в лагере строителей, обновляющих автомобильные и железнодорожные дороги – это разные вещи для психики.

– Это ещё затребует ещё больше кадров, – напомнил Садалов.

– Мы просим у советских граждан какое-то время пожить в каменном веке ради туманных перспектив научного прорыва, самое меньшее, что мы обязаны сделать – это подставить плечо.
===
  За иллюстрации благодарим karycheva