В древнем величественном дворце ряды каменных колонн поддерживали высокий купол.

Клейн сидел во главе длинного бронзового стола, держа в руке полупрозрачный коричневый флакон. Он тщательно осмотрел его несколько раз, но не почувствовал ни малейшей опасности.

«Ну что ж, начнем…» — он материализовал перо и бумагу и записал фразу для гадания:

«Его происхождение».

Убрав перо и мысленно приготовившись к возможному удару по психике, Клейн еще раз взглянул на листок и Флакон биологического яда, откинулся на спинку стула и, повторяя слова про себя, погрузился в когитацию.

Вскоре он очутился в туманном и блеклом мире и увидел темную, но просторную комнату.

Повсюду висели чучела различных ядовитых животных: королевской кобры, черной вдовы и других, а также стояло множество странных и причудливых растений. Обстановка была хаотичной и жуткой.

Посреди комнаты у длинного стола стоял суровый мужчина средних лет в белом халате. Он один за другим бросал в подвешенный к потолку огромный черный железный котел желчь змеи, ядовитые железы пауков и другие ингредиенты.

В конце он добавил туда несколько предметов с сильным духовным свечением: легкое, то распадающееся на черный газ, то сгущающееся в темно-зеленую субстанцию; пробирку с чистой лазурной жидкостью и, наконец, огненно-красный глаз...

Воздух вокруг черного котла стал вязким, он стремился собраться в центре, но его постоянно что-то отталкивало, не давая сконцентрироваться.

Заметив это, мужчина в белом халате нахмурился, на его лице проступила тревога. Он торопливо сверился с записями в черном блокноте, стиснул зубы и резким движением полоснул себя по запястью серебряным ритуальным кинжалом.

Стоило каплям алой крови упасть внутрь, как содержимое котла словно ожило. Из его недр вырвалась чудовищная всасывающая сила, которая начала поглощать весь вязкий воздух вокруг и алую кровь, еще не успевшую покинуть запястье.

Но это было еще не все. Как бы мужчина в белом халате ни сопротивлялся, как бы ни был напуган, неведомая сила неумолимо влекла его вперед.

Его тело неестественно вытянулось, череп деформировался, и с душераздирающим криком несчастного засосало внутрь.

Все висевшие вокруг чучела, все стоявшие растения – все, что не было прибито, – полетело в котел.

Помещение заволокло клубящимся коричневым туманом. А когда он рассеялся, комната оказалась абсолютно пустой. 

В ней остался лишь полупрозрачный коричневый флакон, одиноко лежащий на голом полу.

...

Сцена быстро поблекла, сон стремительно развеялся. Клейн открыл глаза и беззвучно пробормотал:

Для Клейна дух тех, кто потерял контроль, их потусторонние черты, а также дух и потусторонние черты, оскверненные злыми богами, – все были пригодны для гадания на формулы зелий, как это было в случае с Черным глазом, оставшимся от Марионеточника Росаго. Это было возможно благодаря серому туману, отсекающему связь, этому таинственному пространству, устраняющему негативные эффекты, а еще у него самого был солидный запас смелости для самоубийственных экспериментов. Конечно, в таких потусторонних чертах было слишком много инородных примесей, и, хотя в теории можно было добиться желаемого результата, вероятность неудачи была крайне высока. Лишь после продвижения до Фокусника Клейн почувствовал некоторую уверенность в этой области.

Точно так же можно было гадать на формулы зелий с помощью запечатанных артефактов, непосредственно сформированных из подобных потусторонних черт.

Но если они были лишь основным материалом, превратившимся в мистический предмет в результате работы Ремесленников или каких-то опасных экспериментов, то нынешний уровень гаданий Клейна был бессилен, даже с усилением от этого таинственного пространства над серым туманом.

«Неплохо, по крайней мере, не нужно беспокоиться о скрытых опасностях Флакона биологического яда…» — Клейн бросил взгляд на клык Оборотня и благоразумно подавил свое любопытство.

***

Район Императрицы, роскошная вилла графа Холла.

Одри продолжала прилежно изучать психологию.

У ее ног сидел золотистый ретривер Сьюзи. Ее глаза сияли, и она время от времени виляла хвостом, всем своим видом показывая, что наслаждается происходящим.

Психолог Оселека Эскаланте закончила вводную часть и как бы невзначай упомянула:

— На самом деле, существует одна теория.

     Она гласит, что люди наследуют определенное сознание от своих предков, от прошлых поколений, что формирует глубинную логику их поведенческих моделей. Например, многие люди, даже никогда не видев ядовитых змей, при встрече с ними инстинктивно испытывают страх и хотят избежать контакта.

     Почему так происходит? Это чувство, унаследованное нами от предшествующих поколений людей и скрытое в самых глубинах сознания. В древние времена люди постоянно сражались с ядовитыми змеями и различными дикими животными, и эти воспоминания постепенно отпечатались в их сознании и передались нам по наследству.

— А как это передается? — с интересом спросила Одри.

Эскаланте, чьи волосы ниспадали до талии, улыбнулась:

— Очень хороший вопрос. 

     Некоторые объясняют это так: сознание всех людей на самом глубоком уровне связано, едино. Следы и особенности, оставленные там, влияют на индивидуальное сознание каждого человека. 

     Приведу аналогию: глубинное сознание подобно безбрежному морю, а индивидуальное сознание каждого из нас – это острова в этом море. Остров можно разделить на две части: скрытую под водой – подсознание, и выступающую над поверхностью воды – сознание, которое мы обычно осознаем*.

     Это часть теоретической основы упомянутой мной школы психологии. 

Одри взглянула на Сьюзи, погладила золотистую шерсть на ее загривке и сказала:

— Значит, мы можем использовать это общее море, чтобы влиять на сознание других людей и, таким образом... лечить некоторые психические заболевания?

«Такова мистическая основа и потусторонние способности Психолога? Но, кажется, этого недостаточно, чего-то не хватает... Например, неба над головой, неба, покрывающего все?» — размышляла Одри с выражением наивного любопытства.

— У вас определенно есть талант в этой области! — с восторгом похвалила Эскаланте. — Но мы можем влиять только на ту часть моря, которая находится рядом с нами, и через нее – на людей поблизости. Если безрассудно углубиться и исследовать «открытое море», можно легко потерять себя…

Она подняла голову и взглянула на роскошные, сложные настенные часы, слегка улыбнувшись:

— Время вышло, на сегодня урок окончен. Мисс Одри, если вас интересует это направление психологии, мы продолжим в следующий раз.

— Хорошо, — Одри встала и сделала реверанс.

Провожая гостью взглядом, она задумчиво кивнула:

Пока Одри размышляла, Сьюзи рядом радостно сказала:

— Одри, я чувствую, она такая же, как мы, человек... нет, такая же собака... нет, тоже не то... Гав!

Сьюзи, лишь недавно овладевшая человеческой речью, немного запуталась, не в силах подобрать точное слово, чтобы описать свои ощущения.

***

Южный район у моста, улица Роуз, у Собора Урожая.

Клейн в обычной одежде поднял взгляд на Священную Эмблему Жизни на внешней стене, взял трость, поднялся по ступеням и переступил порог.

Первым делом ему нужно было оценить обстановку.

Только так можно было лучше разыграть спектакль, чтобы хитроумно и без лишних подозрений спасти вампира Эмлина Уайта, а затем, в роли детектива, предоставившего зацепку, принять благодарность семьи Уайт и получить аплодисменты «зрителей».

Готовилось воистину увлекательное представление.

Собор Урожая был невелик, в нем был только один молельный зал. Клейн нашел место у прохода, снял шляпу и посмотрел вперед.

Епископ Утравски вел проповедь. При этом его рост, превышавший два метра двадцать сантиметров, и мощное телосложение, которое не могла скрыть даже просторная ряса, оказывали на слушателей огромное давление.

Однако выражение его лица было необычайно мягким, наполненным восхвалением и благодарностью к жизни.

Перед таким «священником» никто не смел шуметь. Немногочисленные прихожане слушали тихо, время от времени делая особый молитвенный жест, принятый в Церкви Матери-Земли.

Клейн внимательно наблюдал, терпеливо ожидая, не проявляя ни суеты, ни нетерпения.

По окончании проповеди он взял трость, готовясь встать и приступить к следующему этапу.

Но как раз в этот момент из двери, ведущей в задние помещения собора, вышел мужчина в одеянии священника Церкви Матери-Земли.

Ему было около двадцати восьми-двадцати девяти лет, черные волосы, красные глаза, высокая переносица, тонкие губы. Красивый, но недостаточно мужественный – это был не кто иной, как Эмлин Уайт.

У Клейна в этот миг чуть было не отвисла челюсть.

Эмлин Уайт раздавал Святые Дары** для причастия верующим и, наконец, остановился перед Клейном.

Мысли Клейна заметались, и он тут же понизил голос:

— Вы ведь Эмлин Уайт? Ваши родители поручили моему другу найти вас. Что вы здесь делаете? С вами что-то случилось? Вам нужна помощь?

Эмлин, уже подрастеряв былую надменность, кисло, словно готовый расплакаться, улыбнулся:

— Не нужно. Скоро я смогу вернуться домой.

Он сжал и без того тонкие губы, горько усмехнулся и покачал головой:

— Теперь я верующий… нет, священник Матери-Земли.

Если Клейн чего-то и ожидал, то точно не такого поворота событий. Не зная, как реагировать, он лишь мысленно кричал:

Клейн открыл было рот, как вдруг внезапно заметил нестыковку:

Пока Клейн гадал, в чем было дело, Эмлин Уайт отбросил печаль и самодовольно ухмыльнулся:

— Тебе не нужно притворяться, мистер детектив. 

     Или мне лучше называть тебя новым владельцем Универсального ключа? 

     Хе-хе, для благородных сангвинов запах каждого человека уникален, кровь каждого пахнет по-своему. А твой запах я учуял и запомнил, даже будучи запертым в подвале.

________________

*Прим. ред. А.: Не существует подтверждённой теории наследования сознательных воспоминаний или опыта предков; наблюдаемые «инстинктивные» реакции объясняются эволюционно сформированными врождёнными предрасположенностями и, в ограниченной степени, эпигенетической регуляцией генов (химических меток на ДНК, включающих и выключающих гены, но не меняющих геном).

Идея общего глубинного сознания широко обсуждалась в нач. XX в. Одним из ее приверженцев был Юнг ("коллективное бессознательное"). Но она не подтверждена научными исследованиями. 

Благодарим за консультацию Артема (ZaRublic). Обсуждение темы в нашем тг: https://t.me/CandBNews/1346.

**Прим. ред. А.: В католицизме Святыми Дарами называют хлеб и вино для причастия, символизирующие тело и кровь Христа.

________________

Утравски и Эмлин