Mi Du 

Кому интересно здесь до 22 главы.

Глава 7 

Веленское болото чавкало под копытами, выделяющими ядовитые испарения. Кайлас ехал следом за Геральтом, старый сосед тот факт, что его сапоги уже покрылись слоем жирной субстанции, которую в этом мире гордо называли дорогой.

— Слушай, ведьмак, — Кайлас нарушил тишину, когда они углубились в лес. — Мы тут по колено в дерьме лазаем ради этой девчонки... Цири. Давай колись, что в ней такого особенного? Кроме того, за ее поиски Барон готов кормить нашу половину своей истории.

Геральт натянул повод Плотвы, не оборачиваясь.

— Она мне как дочь, Кайлас. И она в большой опасности. За ней охотится Дикая Охота — призрачные всадники из другого мира. Если они ее схватят, это будет концом не только для нее.

— Дикая Охота? — Кайлас хмыкнул, и в его глазах промелькнул знакомый хищный огонек. — Призраки на конях? Парень, я в его мире такими «всадниками апокалипсиса» пачками на завтрак ел. Если они из другого мира, значит, они такие же туристы, как и я. Только я тут «честно» отдыхаю, а они беспределят.

Он перекинул ногу через луку седла, устраивая поудобнее, пока конь медленно брел по тропе.

— То есть, она — твоя воспитанница. И она, как я понял из рассказов о том, что Алкаша-Барона, тоже не касалась деланной. Мечом мачет, монстров режет... — задумался Кайлас. — «Значит, девчонка с характером. И за ней гоняется целая армия мертвяков. Прямо классика. Только вот Геральт за ней готов глотку перегрызть, а я... я просто иду рядом. Пока что».

— Она необычная, — добавил Геральт после долгой паузы. — В ней течет Старшая Кровь. Она может открыть порталы между мирами.

Кайлас чуть не свалился с лошадью от неожиданности.

— Порталы? — он резко выпрямился. — То есть, она может прыгать из одного мира в другой по ученому писанию? Сука... Геральт, так она же — мой билет обратно! Или хотя бы способ разобраться, какую хрен меня сюда выкинуло за одну «секунду»!

Он хлопнул себя по колену, и звук эхом разнесся по затихшему лесу.

— Теперь я в деле на все сто процентов. Если эта девчонка — ключ к пространству, я ее из-под земли достану. И никакой «Кровавый Барон» или призрачные ковбои мне не мешают. Я ее защищу просто из солидарности с коллегами по межпространственным прыжкам.

Эльф не по выбору 

Глава 6 

Кайлас развалился на грубой сбитой скамье, чувствуя, как эль наконец-то начинает приятно разливаться по жилам, а «ожившие» после падения подъема нервы чего-то требуют большего, чем просто драка.
— Слышь, Геральт, — Кайлас подался вперёд, понизив голос, но всё равно перекрывая общий шум корчмы. — Давай начистоту. Я тут пока шел, осознал одну херню. Там, в горах, из-за этого ебучего купола в башке... я вообще о бабах не думал. Ну, то есть, я понимал, что они есть, но мне было как-то... ровно. Будет я монахом, блядь, в двенадцатом колене. А сейчас — чувствую, отпустило. Гормоны в голову ударили так, что аж в ушах звенит.
Геральт, который как раз поднес чашку к губам, поперхнулся и вопросительно поднял бровь.
— Так вот, — Кайлас выразительно обвел рукой грязный зал корчмы, где пара местных девок в засаленных фартуках убирали объедки. — Скажи мне как местный: в этом мире вообще есть красивые девушки? Или тут только замученные крестьянки и чудовища, которые прикидываются девушками? Я все это время жил как бревно, смешанный только на силе и этих сраных кристаллах. Мне нужно понять, ради чего я тут буду этот мир спасти или рушить.
Геральт поставил кружку на стол и едва заметно усмехнулся. Вопрос был неожиданным, но, несмотря на всё, что он услышал от Кайласа, вполне логично.
— Ну... — ведьмак задумался, потирая подбородок. — Ситуация в мире сейчас такая, что большинству не до красоты. Война, Нильфгаард прет с юга, Редание бесится на севере. Велен — это вообще жопа мира, тут ты ничего, кроме грязи и горя, не найдешь. Но если ты спрашиваешь о женщинах...
Геральт сделал паузу, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на ностальгию.
— Есть чародейки. Они все как на подборе — красавицы, магия высылает себе каждое пятнышко на кожу. Но с ними, Кайлас, проблем больше, чем с выводком виверн. Есть Новиград — там со всем народом света, можно встретить кого угодно.
— Чародейки, значит? — Кайлас прищурился. — Магические фифы с характером стерв? Звучит как вызов. Хотя, знаете, после того, как я вырезал кусок кости, у меня обычная «неженка» на один зуб. Мне нужно такое, чтобы не развалилась, когда я ее обниму.
Он снова хлопнул по столу, заставив соседа-наемника икнуть.
— Короче, расклад я понял. Тут у вас либо война и грязь, либо пафосные колдуньи в шелках. А как насчет «наших»? Ну, эльфик? Они тут все такие же дерганые, как партизаны в кустах, или есть нормальные?
— Эльфки в этом мире... — Геральт помрачнел. — В основном в лесах, злые во всем мире, называют себя скоятаэлями. Жизнь у них не сахар. Если встретишь — скорее всего, они сначала пустят в твою стрелу, а потом будут спрашивать, почему ты такой широкий в плечах.
Кайлас только махнул рукой.
— Стрелы — это херня, от стрел у меня барьер есть. Я теперь, когда этот купол эмоций сбросил, я чувствую, что мне просто необходимо найти какую-нибудь особенную. Чтобы и глаз радовала, и могла послать так же качественно, как и я.
Он хитро посмотрел на ведьмака.
— А ты сам-то как, Геральт? Небось, в каждом порту по чародейке? Или ты тоже из этих... «монах по призванию»?
Геральт лишь тяжело вздохнул и приложился к кружке, решив, что обсуждать свою личную жизнь с этим эмоционально «проснувшимся» стихийным бедствием — идея еще хуже, чем пить с Ламбертом.
— Понятно, — заржал Кайлас. — Молчание — знак согласия. Ладно, ведьмак, не парься. Допьем — и двинем в сторону цивилизации. Новиград, Оксенфурт... мне плевать. Главное, чтоб там было на что посмотреть, кроме твоей хмурой рожи и этих болотных кочек.
Кайлас выгреб из кружки последние капли эля, с грохотом поставил её на стол и посмотрел прямо в желтые глаза ведьмака. Хмель приятно туманил голову, но разум, очищенный от того самого «купола», работал четко.
— Слышь, Геральт, — Кайлас подался вперед, опершись локтями на липкую столешницу. — Давай по факту. Я в этом твоем мире — как младенец, только с кулаками размером с твою голову и магией, которая может перевернуть эту корчму к чертям собачьим. Я не знаю, кто тут с кем воюет, за что вешают на деревьях и почему твоя Плотва шарахается от каждой тени. Я не знаю, где тут нормальный кабак, а где тебя прирежут за медный грош.
Геральт молча ждал продолжения, вертя в руках пустую чарку.
— Короче, — Кайлас рубанул рукой воздух. — Ты не против компании? Я пойду с тобой. Мне нужен проводник, который не будет задавать лишних вопросов и не упадет в обморок, когда я начну «честно» объяснять местным уродам их неправоту. А тебе... ну, согласись, лишний щит и пара рук, которые пробивают сталь, тебе точно не помешают. Я буду твоим силовым ведомством. Ты ищешь своих девок и монстров, а я прикрываю твою задницу и попутно разбираюсь, что тут за херня творится.
Ведьмак вздохнул, глядя на Плотву через окно, потом снова на Кайласа.
— Ты понимаешь, во что ввязываешься? — сухо спросил Геральт. — Рядом со мной люди долго не живут. Моя работа — это грязь, кровь и проклятия. И платят за это копейки.
— Копейки меня не колышут, у меня свои закрома есть, — Кайлас усмехнулся и в его глазах снова промелькнуло серебро. — А насчет грязи и крови... парень, я только что жаловался тебе, что мне этого не хватало под куполом. Мне нужно это «настоящее». Так что, берешь меня в напарники? Обещаю не сильно материться при детях... хотя кого я обманываю, буду материться. Но зато с нами будет весело. Честно.
Геральт долго смотрел на эльфа, взвешивая все «за» и «против». Иметь рядом ходячую стихийную катастрофу было опасно, но оставить Кайласа одного в Велене — значило обречь регион на полное уничтожение в течение недели.
— Ладно, — наконец сдался Геральт. — Иди со мной. Но уговор: в драку первым не лезешь, пока я не дам знак. И если мы придем в деревню — постарайся не называть старосту «пидором» в первые пять минут знакомства.
— Договорились, — Кайлас радостно хлопнул ведьмака по плечу, отчего тот едва не ушел под стол. — Постараюсь. Но ничего не обещаю, если он действительно окажется пидором. Ну что, по коням? Или у вас тут принято дожидаться, пока туман станет еще гуще?
Кайлас поднялся, чувствуя, как внутри него бурлит азарт. Новая жизнь, новый мир и спутник, который, кажется, начинает привыкать к его манерам.
Утро в Велене встретило их привычным серым киселём вместо неба. Кайлас, который проснулся на жесткой лавке корчмы на удивление бодрым, уже вовсю точил свой нож, небрежно напевая под нос что-то из русского рока. Снятый «купол» эмоций давал о себе знать: мир вокруг больше не казался декорацией, он бесил, радовал и вызывал зверский аппетит одновременно.
— Ну что, кошачьи глазки, — Кайлас запрыгнул на одну из купленных у корчмаря лошадей (которая под его весом жалобно присела, но барьер стабилизации веса быстро решил эту проблему). — Едем к этому твоему Барону? Кровавый, говоришь? Надеюсь, это прозвище он получил за крутой нрав, а не за то, что у него вечно геморрой кровоточит.
Геральт только вздохнул, поправляя сумки на Плотве.
— Постарайся вести себя тихо, Кайлас. Барон — человек вспыльчивый, но он сейчас единственная зацепка. Мне нужно узнать о Цири, и лишний шум нам не поможет.
— Спокойно, Геральт, — Кайлас примирительно поднял ладонь. — Я сегодня в режиме наблюдателя. Буду тише воды, ниже травы. Ты ведешь терки, а я стою сзади, играю мускулами и создаю атмосферу «очень опасного сопровождения». Если кто-то решит, что ведьмак — легкая добыча, я мягко намекну им на обратное.
Дорога до Врониц заняла несколько часов. Кайлас с интересом крутил головой, рассматривая висельников на деревьях и покосившиеся хаты. Его внутренний компас, настроенный на ману земли, постоянно фиксировал «гнойники» этого мира — места, где почва была пропитана смертью.
Когда впереди показались стены замка, Кайлас присвистнул.
— М-да, архитектура уровня «я его слепила из того, что было». Но охрана бодрая.
На мосту их встретили люди Барона. Солдаты в наспех подогнанных доспехах преградили путь, подозрительно оглядывая ведьмака и особенно — гору мышц в эльфийском обличье за его спиной.
— Куда прете? — рявкнул один из стражников.
— К Барону. У нас дело, — сухо ответил Геральт.
Стражник перевел взгляд на Кайласа, который в этот момент с интересом ковырял в зубах, глядя на тяжелую баллисту над воротами.
— А этот долговязый кто? Что-то он не похож на твоего оруженосца.
Кайлас медленно перевел взгляд на стражника. На секунду в воздухе запахло озоном, а земля под копытами коня стражника будто стала на пару тонн тяжелее — животное испуганно дернулось.
— Я — группа поддержки, — честно улыбнулся Кайлас, обнажая зубы. — И если ты продолжишь задавать тупые вопросы, я могу случайно начать «наблюдать» за твоими воротами так внимательно, что они не выдержат веса моего взгляда. Пропускай давай, мы к боссу.
Геральт бросил на напарника предупреждающий взгляд, но стражники, почуяв неладное, решили не искушать судьбу и открыли ворота.
Внутри замка царила суета: крики, запах навоза и жареного мяса. Кайлас действительно держал слово — он шел на шаг позади Геральта, сложив руки на груди. Его присутствие действовало на людей Барона как ледяной душ: задиристые вояки, которые обычно задирали прохожих, при виде Кайласа внезапно находили очень важные дела в другой стороне двора.
Они поднялись в покои Барона. Филип Стенгер, грузный мужчина с красным лицом и тяжелым взглядом, сидел за столом, заваленным едой.
— Ведьмак... — пробасил Барон, а затем его взгляд уткнулся в Кайласа. — И... кто это с тобой? Я не помню, чтобы приглашал эльфов. Тем более таких, которые выглядят так, будто могут сожрать мою охрану на завтрак.
Геральт сделал шаг вперед.
— Это мой напарник, Кайлас. Он помогает мне в поисках. Мы здесь, чтобы поговорить о девушке с пепельными волосами.
Кайлас прислонился к каменной колонне, демонстративно закрыв глаза и показывая, что он здесь «просто мебель». Но внутри него всё пело — он чувствовал каждую щель в этом замке, каждую эмоцию Барона. Он видел, что Барон напуган и что-то скрывает.
— Помогаешь, значит? — Барон хмыкнул, не сводя глаз с Кайласа. — Ну, садитесь. Разговор будет долгим.
Кайлас приоткрыл один глаз и подмигнул Геральту. Он решил: пока ведьмак ведет дипломатию, он будет страховать его своей силой. Но если этот «Кровавый» решит вилять хвостом... ну, Кайлас всегда может «случайно» уронить потолок на обеденный стол. Просто чтобы разговор стал более честным.
Кайлас стоял у стены, сложив свои мощные ручищи на груди, и со стороны казался каменным изваянием. Но внутри него вовсю работал комментатор. Благодаря тому, что «купол» рухнул, каждое слово Барона и каждая гримаса ведьмака вызывали у него целую бурю мыслей.
— «Кровавый Барон, говоришь?» — думал Кайлас, разглядывая пузо Стенгера. — «Скорее Похмельный Граф. Глянь, Геральт, у него же на роже написано, что он вчера литра три сивухи всадил. И этот человек тут чем-то правит? Велен реально конченое место, если это — предел мечтаний о власти».
Барон начал рассказывать про Цири, про то, как она появилась, и как потом бесследно исчезли его жена и дочь. Кайлас слушал внимательно, но его больше забавляла манера общения этих двоих.
— «Дипломатия, блядь...» — мысленно усмехался Кайлас, когда Геральт осторожно подбирал слова. — «Геральт, ты же видишь, он юлит! У него зрачки бегают чаще, чем утопцы по болоту. Спроси его в лоб, не приложил ли он руку к их исчезновению. Нет, молчишь? Ладно, "наблюдаю", так "наблюдаю"».
Когда Барон перешел к деталям исчезновения Анны и Тамары, Кайлас едва заметно поморщился. Мана земли в этом замке была какой-то липкой, несвежей.
— «Тут воняет не только навозом», — подметил он про себя. — «Тут пахнет старой виной и чем-то тухлым под половицами. Барон, ты либо святой мученик, либо знатный сказочник. Ставлю на второе с гарниром из первого».
Наконец, Стенгер выложил суть задания: найдешь моих баб — расскажу про девчонку.
— Ну что, ведьмак, — Барон хлопнул ладонью по столу, отчего кусок жирного мяса подпрыгнул на тарелке. — По рукам? И забери своего... телохранителя. От его взгляда у меня вино в кубке киснет.
Геральт кивнул и направился к выходу. Кайлас, не меняя выражения лица, отлепился от колонны и последовал за ним. Стоило им выйти во внутренний двор, подальше от ушей стражи, как Кайласа «прорвало».
— Слышь, Геральт, — Кайлас сплюнул в сторону конюшен. — Ну и тип. «Кровавый Барон»... Да он же обычный алкаш с манией величия, который просрал семью и теперь делает вид, что он тут ни при чем. Ты серьезно собираешься выполнять его хотелки?
— У нас нет выбора, Кайлас, — сухо ответил Геральт, не оборачиваясь. — Он знает о Цири. Информацию нужно выкупать делами.
— Да я понимаю, работа такая, — Кайлас поравнялся с ведьмаком, шагая своей тяжелой, уверенной походкой. — Но ты видел его рожу, когда он про жену говорил? Там вины больше, чем во мне маны. Он явно её либо поколотил, либо она от него сбежала, роняя тапки. И этот запах... Геральт, у него в комнате пахнет не только разлитым вином. Там что-то фонит. Магией или старой кровью — хрен разберешь, но мне это не нравится.
Они подошли к Плотве и лошади Кайласа.
— Ладно, — Кайлас запрыгнул в седло, и конь снова протестующе хрустнул суставами. — Идем искать его семейство. Но учти: если мы найдем их, и окажется, что они сбежали от него потому, что он конченый урод — я не гарантирую, что буду «просто наблюдать», когда мы вернемся за наградой. Моя честность может потребовать вправить ему челюсть в качестве бонуса.
Геральт вскинул бровь.
— Мы ищем улики. Начни с комнаты Анны и Тамары. Посмотрим, что скажет твое чутье там.
— Пошли, — Кайлас оскалился. — Чувствую, сейчас мы будем копаться в чужом грязном белье. Прям как в Новиграде, только вместо интриг — вонючие болота и пьяный самодур. Обожаю этот мир, честное слово.
Пока Геральт, уподобившись породистой ищейке, принюхивался к пятнам вина на полу и разглядывал царапины на колоннах, Кайлас понял, что копаться в пыли — не его уровень. У него теперь были эмоции, и эти эмоции требовали живого общения. А в таком гадюшнике, как Вроницы, лучше всех правду знают те, кого никто не замечает.
Кайлас вышел из покоев и приметил в коридоре немолодую служанку, которая с испуганным видом прижимала к себе стопку постельного белья, стараясь слиться со стеной при виде огромного эльфа.
— Слышь, хозяюшка, — Кайлас перегородил ей путь, прислонившись плечом к дверному косяку. От его веса дерево предупреждающе скрипнуло. — Давай по-честному. Видишь того седого парня в комнате? Он сейчас будет искать зацепки, нюхать воздух и строить из себя великого детектива. А я парень простой. И я вижу, что ты дрожишь как осиновый лист.
Служанка втянула голову в плечи, не смея поднять глаз.
— Я... я ничего не знаю, господин... — пролепетала она. — Барон сказал...
— Барон много чего говорит, особенно когда за воротник заложит, — Кайлас наклонился к ней, и его золотистые глаза на мгновение вспыхнули серебром, а голос стал вкрадчивым, но тяжелым, как гранитная плита. — Послушай меня внимательно. Я не из тех, кто будет доносить. Но мне чертовски не нравится, когда воняет ложью. Ты же видела, как он с Анной обращался? Крики, битая посуда, синяки, которые она пыталась спрятать под платьем?
Он чуть усилил гравитационное давление в радиусе метра — не настолько, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы служанка почувствовала, как мир вокруг стал невыносимо «серьезным».
— Ну! — Кайлас чуть повысил голос. — Я же вижу по твоим глазам, что ты хочешь выговориться. Если ты мне сейчас всё честно расскажешь, я прослежу, чтобы ни одна пьяная рожа из стражи к тебе сегодня не подошла. А если будешь молчать... ну, я решу, что ты тоже помогала Барону скрывать его «подвиги».
Женщина всхлипнула, оглянулась по сторонам и, поняв, что этот гора-эльф не отстанет, зашептала:
— Ох, господин... Страшно это. Барон-то, когда трезвый — человек как человек, добрый даже. Но как напьется — бес в него вселяется. Крики такие стояли, что во всем замке слышно было. Госпожа Анна вся в слезах ходила, а в ту ночь... в ту ночь грохот был страшный, будто мебель крушили. А потом — тишина. И кровь была на полу, я сама видела, как они её замывать пытались...
— «Ну вот, Геральт, а ты носом по паркету водишь», — подумал Кайлас, победно ухмыляясь про себя. — «Вина, говоришь, Барон? Ну-ну. Старое доброе домашнее насилие с приправой из веленской безнадеги».
— Кровь, значит, — Кайлас выпрямился, и давление мгновенно исчезло. — Молодец, хозяюшка. Держи за честность.
Он подкинул в воздух чеканную монету, которую та ловко поймала.
— Иди и делай вид, что мы обсуждали погоду.
Кайлас вернулся в комнату как раз в тот момент, когда Геральт задумчиво разглядывал отодранную от стены картину.
— Ну что, Шерлок, нашел что-нибудь, кроме пыли? — Кайлас похлопал ведьмака по плечу. — А я вот поговорил с местным «инфоцентром». Барон твой — тот еще кухонный боксер. Тут в ту ночь не просто «исчезновение» было, тут была знатная бойня. Кровь замывали, мебель ломали. Так что заканчивай вынюхивать фиалки и пойдем уже прижмем этого алкаша к стенке. Моя честность прям зудит — так хочется спросить его, чья это была кровь.
Геральт обернулся, его лицо было каменным, но в глазах читалось удивление.
— Кровь? Ты уверен?
— Уверен как в том, что Данзо — пидорас, — отрезал Кайлас. — Пошли, Геральт. Чувствую, наше «наблюдение» плавно переходит в стадию «активного допроса».
Геральт на мгновение замер, переваривая слова Кайласа, а затем снова опустился на колено, вглядываясь в половицы.
— Слова служанки — это повод для подозрений, но не доказательство, — тихо проговорил ведьмак. — Барон может заявить, что она лжет, или что это была кровь от разбитого носа. Нам нужно найти то, что он не смог спрятать.
Кайлас фыркнул, но послушно отошел, давая Геральту место.
— «Ох уж эти профессионалы», — подумал он. — «Ему мало знать правду, ему нужно ее потрогать. Этот звук развлекается, раз уж я обещал просто обеспечить».
Геральт достал из сумки флакон и нанес пару капель на пол. Под воздействием эликсира и ведьмачьего чутья реальность для него изменилась. Кайлас же, несмотря на мачьи мутации, решил использовать свою связь с землей и космосом. Он закрыл глаза и прижал ладонь к каменной стене.
— «Если тут была драка, структура камня и дерева должна была быть резко уменьшена выбросы энергии... или, хотя бы, механические повреждения», — предположил Кайлас.
Его восприятие скользнуло под слой штукатурки и краски. И тут он почувствовал это — за свежевыкрашенной панелью и картиной, Геральт недавно разглядывал, была пустота. Не просто щель, след от тяжелого удара, который пытался замаскировать.
— Глянь сюда, — Кайлас сформировал на стене чуть правее картины. — Там за деревом вмятина такая, будто там чью-то голову печатали, а потом сверху лаком открыли. И запах... Геральт, ты чуешь? Под этим слоем цветочного аромата — запах застарелого страха и медицины.
Геральт подошел поближе, принюхался и осмотрелся. Ведьмачье чутье наконец зацепилось за след. Он аккуратно отодвинул комод, и под ним обнаружилось пятно, которое замывали в спешке. Оно было недалеко от нас, но ведьмака сияло как маяк.
— Ты прав, Кайлас. Тут было не просто ссора. Тут была борьба, — Геральт поднялся, его лицо стало еще более суровым. — След ведет из комнаты. Кровь капала на лестнице.
— «Ну вот, зацепка пошла», — Кайлас почувствовал, как внутри закипает азарт. — «Барон, ты попал. Мы сейчас по этой ниточке вытянем всё твоё грязное белье, и никакое золото тебе не поможет».
Они вышли из покоев и пошли по следу, который видел только Геральта (и который Кайлас ощущал, как едва заметно развитие возмущения в инфосферных комнатах). Следствием это привело их к выходу из замка, в сторону конюшен и дальше — к воротам.
— Они сбежали, — констатировал Геральт. — Но что-то их напугало еще сильнее, чем сам Барон.
Кайлас огляделся вокруг, чувствуя, как холодный ветер Велена пробирает до костей.
— Послушай, Геральт. Если тут была такая бойня, а Барон делал вид, что он "просто проснулся, а их нет", значит, он либо полный идиот, либо считает нас за идиотов. И я честно не знаю, что меня бесит больше.
Геральт посмотрел на напарника.
— Мы пойдем по следу дальше. Но сначала нужно поговорить с ворожеем. Барон упоминает, что в этих краях есть старик,который видит больше других. Возможно, Анна или Тамара обращались к нему за защитой.
— К ворожею? — Кайлас усмехнулся. — Опять мистика и загадки. Ну погнали. Главное, чтобы этот дедушка не оказался таким же «пидором», как тот тип из моей головы. А то я за себя не ручаюсь.
Они направились к конюшням, чтобы оседлать лошадей и пройти в глубь веленских болот.