Первый пост-ответ на ваши вопросы! Первоисточники доступны для всех платных тарифов.
«Я не тревожный. Я очень внимателен к катастрофам». Эта причина (а если нет?) у человека почти правая — симптомы обсессивно-компульсивного расстройства совсем не похожи на скачок активности стрессовых центров.

Только то, что средний объем миндалевидных тел у людей с ОКР скорее... уменьшается. Как будто и не было тренировок его нейронов 24 часа в сутки, 7 дней в неделю по любому поводу! Парадокс?

ОКР — не такая уж и тревога. Это ошибка в заключение. Вы выключили плиту, но мозг не поставил галочку. Система зависла. Но разве не миндалина формирует тревожное поведение?

Поведение — нет, но подпитывает срочность именно она. Отдельные работы даже предполагают, что именно выходные ядра худеют активнее остальных. Те, что передают сигнал «делай сигнал» в привычные поведенческие цепи. Но это бы ещё перепроверить)

Почему так происходит? Что было раньше: съёживание миндалина или одержимость со спасительной компульсией? Честный, но скучный ответ — причина пока не доказана.

Но вот что важно: миндалина — не фабрика звука. Этот узел оценивает оригинальность и срочности. А за завершение действия, окончательную остановку или уточнение условий... бегущие по кругу кортико-стриарных петель. Именно здесь и возникает сбой: тревожная подпитка плохо актуализируется. А значит петли крутятся снова и снова.

Представьте себе тревогу как чемодан со сломанными колёсами. Он, конечно, едет, но в случае опоздания проще схватить его на руки. При ОКР так происходит всегда. Система не умеет возвращать случай на пол. Может, тормозных нейронов миндалине и не хватает?

Такой вот парадокс: центр срочности меньше — срочности больше. Жить с таким случаем можно двумя способами: вернуться назад по обратной связи или бесконечно чинить колёса.

Рисунок 1. Миндалевидное тело

Рисунок 2. Стриатум