Сецуна, уже почти полностью восстановившаяся, подлетела ближе, и её голова наконец-то соединилась с телом, сделав это совершенно беззвучно, и затем весело подмигнула Кендо, обнажив острые зубки в озорной улыбке

— Ой, да ладно тебе, Ицука. Мы же просто… общались. Правда, мистер розовенький?

Её голос сочился невинностью настолько фальшивой, что даже стены, казалось, закатили бы глаза, будь у них такая возможность

Ога лишь тихо рассмеялся, опустился на корточки и посмотрел на Кендо снизу вверх, с той самой ленивой, самодовольной улыбкой, от которой у неё внутри всё снова сжалось

— Общение и только общение, — подтвердил он невинным тоном, хотя глаза его блестели чистым дьявольским весельем

Ицука почувствовала, как щёки начинают гореть. Воспоминания о недавнем «общении» у стены были слишком свежими и яркими. Его губы на её шее. Его руки на её теле. Его шёпот прямо в ухо…

«Не думай об этом. Не сейчас»

— Слу-у-у-ушай, — протянула Токаге, наклоняясь к Оге

Её голос стал ниже, бархатистее, и она облизнула губы медленным, хищным движением. Глаза блеснули в полумраке коридора, как у кошки, заметившей особенно аппетитную мышь

— Йосецу, мой сосед, сейчас в качалке. Не хочешь ко мне зайти ненадолго? Четыреста десятая

Она выпрямилась, изогнув спину так, что футболка натянулась на её груди, и добавила с ленивой улыбкой:

— У меня там тихо, уютно… и никто не помешает

И подмигнула ему так откровенно, что даже воздух вокруг, казалось, нагрелся на пару градусов. Ицука почувствовала этот жар на собственных щеках, хотя приглашение было адресовано вовсе не ей

Ога успел только приподнять бровь с явным интересом, как Ицука выпрямилась и метнулась вперёд, хватая Сецуну за руку, которая в то же мгновение отделилась от тела девушки

Из-за этого она чуть не споткнулась, теряя опору, но нашла в себе силы встать ровно, цепко держа запястье своей одноклассницы, словно это было последним, что удерживало вообще всё

— Нет! Никуда ты не идёшь!

Пальцы Ицуки впились в удерживаемую ладонь чересчур сильно, но ни одна из них этого не заметила, сталкиваясь взглядом друг с другом. На самом деле Кендо сама едва держалась на ногах: колени всё ещё подрагивали от недавних… событий, а щёки пылали как раскалённые

В голове крутилась куча обрывистых мыслей, мешавших сосредоточиться

«Его губы на моей шее». Краска залила щёки сильнее

«Его руки на моём теле». Хватка на запястье Сецуны дрогнула

«Его голос, когда он говорил, что я…». Нет. Нет-нет-нет

Многие мысли заставляли её краснеть и чуть не разжать пальцы, но потом хватка становилась только крепче

«Это не ревность». Абсолютно точно нет. Не из-за чего ей ревновать

«Это не потому, что это обесценивает произошедшее». Нечего обесценивать

«Всё это вообще ничего не значит». Наконец нашла она нужную и «правильную» мысль, сосредотачиваясь на ней

Так она себя убеждала, снова и снова, повторяя это как мантру

— Эй! — тело Токаге, вновь разделённое на множество фрагментов где-то сбоку дёрнулось, безголовое и возмущённое, — Это моя рука, между прочим!

Зрелище было настолько сюрреалистичным, что Ицука на мгновение забыла, почему вообще злится. Тело Сецуны стояло в паре метров от неё, упёрши руки… руку в бок. Одну руку. Потому что вторая была в её собственной хватке

— Была твоя, — Ицука тяжело сглотнула и вцепилась крепче, сжимая запястье обеими ладонями и словно напоминая себе о том, что держит её

Пальцы захваченной руки шевельнулись, попытавшись вырваться. Ицука почувствовала, как ногти царапают её кожу, и сжала сильнее. Это было так странно — держать чужую руку, которая жила отдельно от тела. Тёплую, подёргивающуюся, и живую

Она уже видела причуду одноклассницы в действии, но это всё равно казалось таким сюрреалистичным…

— Серьёзно? — голова Токаге подлетела ближе, и на губах играла ехидная улыбка

Просто голова. Просто парящая в воздухе. С ехидной улыбкой

Ицука напомнила себе, что это нормально. Ну, нормально для мира, где у людей есть самые разные причуды. Нормально для Сецуны. Но не нормально для её бедного, перегруженного мозга, который пытался справиться со слишком многими вещами одновременно. Не сейчас, когда она была в полном раздрае

— Ты… ты сейчас же идёшь со мной в комнату! — выпалила Кендо, стараясь не смотреть на то, как тело Токаге делает шаг в её сторону, а голова при этом остаётся на месте, — Нам… нам нужно поговорить! О морали! О принципах! О том, как нельзя вот так вот… вот так вот бросаться на первого встречного!

Голос её сорвался под конец. Потому что «первый встречный» всё ещё сидел на корточках и смотрел на это представление с явным наслаждением. Его глаза, алые и насмешливые, скользнули по её фигуре, и Ицука почувствовала этот взгляд почти физически. Как прикосновение, и как напоминание

Сецуна закатила глаза так сильно, что, казалось, они сейчас улетят отдельно от головы. Впрочем, с её причудой это было бы вполне возможно. Она уже так делала и не раз

— О морали? Серьёзно?

Токаге фыркнула и кивнула в сторону Оги. Вернее, её голова повернулась в его сторону, в то время как тело наконец-то подошло ближе и небрежно подхватило голову свободной рукой, водружая обратно на шею

— Это после того, как тебя только что чуть не разложили. В коридоре. У стены

Сецуна оскалилась, явно зная, какой эффект окажут её слова

Ицука покраснела до корней волос. Жар залил лицо, шею, спустился на грудь. Ей казалось, что она сейчас загорится. Просто вспыхнет от стыда, и от неё останется только кучка пепла и крепко сжатая рука Токаге

Но хватку она не ослабила

— Это… это было… под влиянием ауры! — выпалила она отчаянно, — А ты в здравом уме! И вообще, ты не знаешь, какой он… он… он опасный!

Её взгляд стрельнул на Огу, но наткнулся на его весёлую улыбку, на приподнятую бровь, на откровенное развлечение в глазах. Ицука вздрогнула и поспешно перевела взгляд обратно на Сецуну

Это было ошибкой. Смотреть на него было ошибкой. Потому что каждый раз, когда она видела его лицо, в голове вспыхивали воспоминания. Его губы. Его руки. Его голос…

«Прекрати. Сосредоточься»

— Виновен и пойман с поличным. Я — «Гроза мокрых трусиков», сверхопасный злодей, терроризирующий половину страны, — из груди Оги вырвался смешок, низкий и бархатистый

Ицука вздрогнула от этого звука. От того, как он отозвался где-то внутри неё

«Половину?..» — непроизвольно она задумалась над его словами, прежде чем осознала и мотая головой, тут же попыталась отбросить все возникшие образы, и особенно детали

— И мои уже мокрые. От желания, — Токаге буквально почти прорычала это в лицо Кендо

Её оскал стал шире, острые зубки блеснули, и язык медленно скользнул по нижней губе. Глаза горели чем-то голодным, нетерпеливым. Она не шутила. Ни капли

Ицука сглотнула. Тяжело и громко. Мысли, как и её собственное сердце, словно метались из стороны в сторону, разрывая её на части изнутри

— Ты… — её взгляд снова стрельнул на Огу, который, кажется, получал от происходящего огромное удовольствие, — …ты вообще заткнись!

А он лишь усмехнулся шире. …разумеется

— А ты…

Взгляд вернулся к Сецуне, которая теперь нависала над ней, хотя была ниже её роста. Как ей это удавалось? Взгляд стрельнул вниз, замечая летающие босые ноги девушки. Снова

…не важно

— Ты… ты потом меня благодарить будешь! Он… он же… он же не серьёзно!

Голос звучал жалко. Ицука сама это слышала. Но что ещё она могла сказать?

— А мне и не надо серьёзно! — парировала Токаге

Её грудь тяжело вздымалась, футболка натягивалась на каждом вдохе. Изо рта чуть ли не валили клубы пара, будто внутри неё бушевал пожар, рвущийся наружу

— Мне надо весело!

Она сделала шаг ближе, и Кендо невольно отступила, всё ещё сжимая её руку

— И судя по твоему виду пару минут назад… он умеет делать очень весело

Ицука пискнула. Именно пискнула, как мышь, попавшая в ловушку. От возмущения и стыда одновременно, она чуть не выпустила «пленницу», но пальцы сжались крепче в последний момент

— Это не… это было… ааааргх!

Она топнула ногой, всё ещё красная как помидор. Слова не складывались в предложения. Мысли разбегались, как испуганные тараканы. А Сецуна стояла перед ней и ухмылялась, и её глаза блестели чем-то опасным

— Ты идёшь со мной! Немедленно!

— Не пойду! — Сецуна хихикнула во весь голос, и в её взгляде проглядывалось лёгкое безумие

Не угрожающее, а скорее… возбуждённое, взвинченное. Как у ребёнка, которому пообещали мороженое и теперь пытались отобрать

— Отпусти, или я сейчас полностью развалюсь и улечу к нему по частям

Взгляд Токаге был максимально прямым и пронзающим, а из её носа вырывались чуть ли не струи пара

— Представь: голова целует, руки обнимают…

Её свободная рука приобняла предплечье с отсутствующей конечностью, и Сецуна буквально извивалась всем телом с мечтательным видом. Бёдра качнулись, глаза полуприкрылись, и с губ сорвался тихий стон, больше похожий на мурлыканье

— …а ноги…

Она не договорила, но взгляд, который она бросила на Огу, сказал всё за неё

Ицука почувствовала, как что-то сжимается внутри. Но не от отвращения и не от возмущения

«Не думай об этом. Не представляй»

Но картинка уже возникла в голове. Яркая и детальная. И совершенно, абсолютно неуместная

Взгляд Сецуны вернулся к ней, и что-то в нём изменилось. Игривость никуда не делась, но теперь под ней проступало нечто другое. Что-то, от чего Ицука невольно сглотнула

Токаге словно выросла, став ещё больше и нависая над ней, хотя так не сдвинулась с места

— Ицука, отпусти

В её голосе послышались нетерпение, перемешанное с рычащими нотками. Веселье уходило, уступая место чему-то более острому. Более голодному

— Не-а, — Кендо отчаянно сглотнула при виде этой сцены, но лишь усилила хватку

Она цеплялась за отделённую руку словно за спасательный круг. Словно это было единственное, что удерживало её на плаву в этом безумии

Части Сецуны начали стягиваться к центру, собираясь в почти полное тело и опускаясь на пол. Голова уже была на месте. Ноги. Торс. Свободная рука. И лишь одна часть оставалась в захвате Ицуки, дёргаясь и пытаясь вырваться

— Серьёзно?

Токаге закатила глаза. Жест был почти комичным, но голос потерял всю игривость

— Ты сейчас что, меня спасаешь? От чего? От хорошего секса?

— От идиотского решения!

— Единственное идиотское решение тут — твоё

Сецуна дёрнула руку. Безуспешно. Ицука держала крепко, вкладывая в хватку всю свою решимость.

— Отпусти. Я хочу потрахаться. Это нормально

Рыка в её речи становилось всё больше с каждым словом. Взгляд становился острее, требовательнее. Мышцы на захваченной руке напряглись, пальцы сжались, впиваясь в кожу Ицуки, заставляя её дрогнуть на мгновение

— С незнакомцем?!

— С горячим незнакомцем, который только что заставил тебя стонать у стены

Хищный оскал снова всплыл на лице Сецуны, широкий и острозубый

— Или ты уже забыла?

Щёки Ицуки вспыхнули так сильно, что ей показалось — сейчас загорятся волосы

— Это было…

— Охуенно? — Сецуна не дала ей договорить, — Судя по звукам — да

— Ты подслушивала?!

Голос Ицуки взлетел на октаву выше. Сердце заколотилось где-то в горле. Она подслушивала?! Всё это время?! Все эти звуки, все эти…

«О боже»

— Подсматривала тоже, — Сецуна оскалилась ещё шире

Её глаза блеснули чем-то тёмным, чем-то, что заставило Ицуку вздрогнуть всем телом

— И за вами, и за ним с Пони чуть раньше

Признавала она без тени стыда или раскаяния, словно говорила что-то совершенно обычное и естественное

— И знаешь, Ицука…

Голова Токаге склонилась набок. Движение было плавным, почти змеиным. Хищным

— Ты сдерживалась изо всех сил, да? Такая вся тихая, зажатая…

Её голос стал ниже, мягче, почти интимным

— …но я видела, как тебя трясло

Щёки Сецуны начали краснеть с каждым словом. Не от смущения, а от возбуждения, которое она даже не пыталась скрывать. Глаза заблестели мечтательным блеском, и где-то в глубине зрачков плескалось что-то тёмное и голодное

— Заткнись! — выдохнула Ицука

Её голос дрожал. Руки дрожали. Всё тело дрожало, и она ненавидела себя за эту слабость. За то, что слова Сецуны попадали в цель. За то, что воспоминания снова хлынули потоком

«Его руки на моих бёдрах. Его дыхание на моей шее. То, как он прижимал меня к стене…»

— Заставь меня, — Сецуна оскалилась шире

Это был вызов. Открытый и наглый. И Ицука понятия не имела, как на него ответить

Она сжала захваченную руку так сильно, что костяшки побелели. Пальцы Сецуны дёрнулись в её хватке, ногти царапнули кожу

— Сецуна, я серьёзно, — голос Ицуки звучал умоляюще, и она ненавидела себя за это, — Его аура… она…

— Делает приятно? — Токаге приподняла бровь, — Какой ужас. Как ты выжила

Сарказм капал с каждого слова

— Она снимает тормоза! — Ицука почти выкрикнула это, — Заставляет делать вещи, которые потом…

— Которые потом вспоминаешь с улыбкой?

Сецуна придвинулась ближе, и улыбка на мгновение стала мягче, почти понимающей. Но в глазах плескалось что-то другое. Что-то, что заставляло Ицуку сглатывать и отводить взгляд

— Страшно представить

— Издеваешься?!

— Немного

Голова Токаге придвинулась ещё ближе, настолько близко, что Ицука чувствовала тепло её дыхания на своих губах

— Слушай, Ицука, я понимаю, что ты у нас вся такая ответственная и правильная. Но может, хотя бы сегодня ты перестанешь строить из себя мамочку?

— Я не строю из себя…

— Строишь, — Сецуна резко перебила её, и голос стал жёстче, — Вечно ты всё контролируешь. За всеми следишь. Всем указываешь, как жить. Мы здесь всего третий день, но уже никто не сомневается в том, что ты будешь старостой. Потому что ты — «мамочка 1B класса». Ты ведь ею и в средней школе была, и в начальной?

Каждое слово било в цель, как удар под дых

— А потом сама первая кидаешься на него и стонешь у стены

Ицука открыла рот. Закрыла. Слова застряли в горле, отказываясь складываться во что-то осмысленное

— Это… это другое! И это он всё начал!

— Но ты не препятствовала

Голос Сецуны стал тише, опаснее. Взгляд изумрудных глаз буквально давил на Кендо, заставляя невольно вздрагивать

— Я же слышала вас. Тебе предлагали уйти. Позвать кого-нибудь

Ицука хотела отвести взгляд, хотела уйти от всего этого. Но какая-то её часть не позволяла ей сбежать

Она надеялась, что этой частью были принципы

— Но ты продолжала стоять и ждать его ласк, не так ли?

Вместе с широким оскалом из горла Сецуны вырвался утробный рык

— Я просто… я… — голос Ицуки стал тише, слабее

— Ты просто хочешь ещё

Токаге сказала это почти мягко. Почти ласково. Её рука, свободная рука, опустилась на щёку дрогнувшей Кендо и начала поглаживать. Нежно, и так успокаивающе, словно это был совсем другой человек

— Но боишься признать. Потому что это не вписывается в твой образ идеальной девочки

Ицука вздрогнула от прикосновения. От контраста между жёсткими словами и мягким касанием

Захваченная рука всё ещё оставалась в хватке Кендо, и Сецуна могла бы просто отбросить её окончательно. Отрастить новую и уйти как ни в чём не бывало

Но это было бы… скучно

А вот смотреть, как Ицука краснеет, злится и не может отпустить — это было весело. Очень весело. И чем дольше она об этом думала, чем больше говорила о том, что видела и слышала, тем сильнее разгоралось что-то внутри

Аппетит, который она пыталась сдерживать весь вечер, начинал выходить из-под контроля

Из-за всей этой нервотрёпки, связанной с переездом и капающими на мозги предками в преддверии поступления, насевшими на неё пуще прежнего, она уже пару недель ни на ком не спускала пар

А руки и игрушки… всё не то. Максимум отсрочка. Ничто не заменит веселье от совместных чувств и эмоций, ведь именно они дают настоящий кайф и разрядку для мозга

Её сосед был слишком скромным. Он буквально сгорал со стыда от любых дразнящих намёков, которые можно было бы перевести в нечто большее, и, бормоча, убегал. Пф… Да и похвастаться ему было нечем, чтобы заинтересовать её

Что-то недурное было только у двоих, но эти Коджиро с Ниренгеки — те ещё ботаны-задроты, вызывающие уныние чуть ли не одним своим видом

Нет, она понимала умом, что парни все они нормальные и неплохие, с кем можно поболтать и потусоваться чуть что, но… не то. Не то, что ей было нужно прямо сейчас

Но если бы до конца недели не нашлось что-то получше, ей бы хватило уже и этого, чтобы не лезть на стенку. И кто знает, во что она могла бы их превратить…

А сейчас перед ней стоял идеальный вариант. Горячий. «Опасный». С аурой, от которой тело начинало петь с самого первого прикосновения. И эта рыжая зануда пыталась ей помешать

Ицука так и стояла, замерев как вкопанная, переводя взгляд с каким-то испугом между рукой Сецуны в своих ладонях и её пугающим взглядом с улыбкой

— Знаешь, что я думаю? — голос Сецуны стал ещё ниже, и она сделала шаг ближе

Расстояние между ними сократилось настолько, что теперь тепло её тела давило физически. Ицука чувствовала его на своей коже, на своих губах, везде

— Я думаю, ты держишь мою руку не потому, что хочешь меня остановить

— …а почему тогда?

Голос Кендо дрожал. Она ненавидела эту дрожь, но ничего не могла с ней поделать

— Потому что боишься, что если отпустишь — сама побежишь за ним

Токаге ухмыльнулась, обнажая острые зубы

— И тогда тебе придётся признать, что ты такая же, как я. Голодная. Хотящая. Готовая

— Я не..!

— Не голодная?

Токаге облизнула губы, и движение было медленным, непристойным. А затем она втянула воздух так глубоко и так откровенно, что Кендо буквально сжалась от этого интимного жеста

— Ицука, я чувствую твой запах. Ты мокрая до сих пор

Кендо вспыхнула до кончиков ушей. Жар залил её лицо, шею и грудь. Всё тело горело

— Это… это из-за ауры!

— Ага, конечно. Аура виновата. Очень удобно

Сецуна усмехнулась, и в усмешке не было ни капли веселья. Только голод

— Но меня он в холле недавно уже целовал, и знаешь что? Я ощутила её. Это был чистый кайф, но…

По телу Токаге пробежала дрожь, заставляя глаза чуть ли не закатиться. Она вспоминала, невольно проводя рукой по собственным изгибам. Губы Оги на своих губах. Ощущение его ладоней. Тот жар, который разлился по телу от одного прикосновения. От краткого мига поцелуя, оборвавшегося для неё слишком быстро

Сецуна встряхнулась и вернула взгляд к Ицуке

— Я никак не поменялась. Усилились лишь мои желания. Не новые или чьи-то ещё, чужие. МОИ. Понимаешь?

Она наклонилась ближе, так близко, что их носы почти соприкасались

— И с тобой…

— Сецуна, я тебя предупреждаю…

Голос Ицуки дрожал, но казалось, она нашла в себе какую-то решимость для противостояния. Последний рубеж. Последняя линия обороны

— О чём?

Сецуна сделала ещё один шаг, и теперь их лица разделяли сантиметры

— Что ударишь? Увеличишь свои ручищи и врежешь? Давай. Может, хоть так выпустишь пар

Токаге была предельно серьёзна, а в её глазах читался открытый вызов

Кендо дышала тяжело. Рука, сжимающая запястье Сецуны, дрожала. Всё её тело дрожало, натянутое как струна

Ога с весельем наблюдал за происходящей сценкой, но это начинало его утомлять

Может ему вообще под шумок слинять?..

Зеленовласка хоть и стояла теперь к нему лицом, но явно не замечала сейчас ничего и никого, кроме рыжей, как и та, но уже наоборот

Они даже не замечали, как непроизвольно двигались туда-сюда. Вообще не обращали внимания ни на что, кроме друг друга