Начиная с этой главы начинается то, что я ранее имел в виду под: "Звенящей пошлостью", Михалков подтвердит

Тут будет очень много различных тегов, которые, во избежание спойлеров, указывать я не стану, но исходя из логики, многие и так могут догадаться, ориентируясь на поведение персонажей

Считайте это моим одним огромным экспериментом

Это будет долго, чувственно и эмоционально. Я стараюсь и в том числе для самого себя, кайфуя от текста. Надеюсь, это же ощутите и вы. Единственная проблема, что эта и последующие главы - по факту одна большая сцена, на более чем 100к знаков, но... тут уж простите. Возможно, лучше подождать конца "арки", если кто-то недостаточно терпелив)

--------------

Ещё бы я рекомендовал для прочтения этой арки что-нибудь вроде

Или даже вот, получше эффект. В тг канале выложу также)

Или вот ещё, вариант помягче, но тоже стоявшее на репите немалую часть времени написания

--------------

Следующее, что осознала Ицука было тем, что её буквально внезапно оторвали от земли, и в следующее мгновение она уже смотрела вверх и видела улыбающееся лицо Оги, что подхватил её на руки как принцессу

— За этой девичьей дракой наблюдать, безусловно, весело, но… — говорил он тем временем

— Что ты..?! — приходя в себя, испуганно выпалила Ицука, едва не ослабив свою хватку, но продолжая цепляться за оторванную руку Токаге, как за нечто драгоценное

Его руки обжигали её даже сквозь ткань. Там, где пальцы впивались в кожу под коленями и между лопаток, разгоралось пламя, которое расползалось по нервам, заставляя всё тело вибрировать. Ицука почувствовала, как её дыхание сбилось, как по спине промчался разряд, как пальцы на ногах под тапочками непроизвольно поджались

«Снова. Снова его прикосновения» — мысль промелькнула паническим всполохом

Но она не выпустила руку Сецуны. Не могла. Это была единственная нить, связывающая её с реальностью, где она ещё контролировала хоть что-то. Пальцы в её хватке подёргивались, пытаясь вырваться

—Ты что творишь?! Отпусти меня сейчас же! — возмутилась Кендо, с испугом сглатывая и цепляясь за мысли о том, как всё это неправильно

Но сама при этом не сделала ни единой попытки вырваться из его хватки. Этого варианта просто не было в её разуме в этот момент

И игнорируя возмущения Ицуки, под хищным, пронзительным взглядом Токаге, Ога опустил ладонь ей на ягодицу. Сецуна послушно развернулась вслед за его движением, буквально подставляясь под чужое касание и выгибаясь. В её глазах что-то вспыхнуло, когда его пальцы слегка сжались на упругой плоти. А затем он нырнул ей между ног, усаживая девушку к себе на плечи, и её босые ноги свесились на его груди прямо перед лицом Ицуки

«Почему я не вырываюсь?» — внезапно пронзила её эта мысль

«Я держу Сецуну», — убедила себя она, — «Если начну дёргаться, упущу её»

Возможность критически оценить собственные размышления уже практически покинула её

Оторванная рука в её ладонях дёрнулась сильнее, пальцы царапнули по коже, и Кендо вздрогнула от этого ощущения. Всё такая же живая и шевелящаяся сама по себе, но уже горячая

— Ха-ха-ха! Вот это я понимаю! Розовенький, ты реально знаешь, как обращаться с бабами! Я прям королева на троне! — голос Сецуны вырвался хрипящим, надрывным выдохом

Внутренняя поверхность её бёдер прижалась к его шее, к горячей розовой коже, и аура хлынула в неё через эту точку соприкосновения, как кипяток в ледяной сосуд. Токаге ощутила это всем телом: жар прокатился от кончиков пальцев по бёдрам вверх к позвоночнику, заставляя каждый нерв звенеть от перенапряжения

Её бёдра сжались сами собой, инстинктивно, обхватывая его шею ещё крепче, пока стопы скользнули к нему за спину, вжимаясь в неё и помогая тем самым себе зафиксироваться прочнее. Мышцы на внутренней стороне подрагивали, напрягались волнами, и она чувствовала его пульс прямо сквозь тонкую ткань шорт, и он бился в ней вторым сердцем, заставляя собственное колотиться в унисон

Свободная рука впилась ногтями в его плечо, прорывая ткань, добираясь до кожи. Сецуна наклонилась вниз, выгибаясь так, что позвоночник хрустнул, и её губы нашли его шею. Там, где билась жилка. Там, где кожа была особенно тонкой и горячей

Зубы сомкнулись. Несильно, но до крови. Она знает, как обращаться с чужими телами и как не пережать, умеет контролировать и других, и себя

А Ога даже не дрогнул. Лишь его алые глаза смотрели на неё так, что от одного этого взгляда её тело сжималось, а приподнятые уголки губ говорили о том, что он совершенно не планирует её останавливать

Вкус металла расплылся по языку, и что-то внутри Сецуны взвыло от восторга. Она слизала кровь медленно, смакуя каждую каплю, и хватка её бёдер усилилась в разы, буквально запуская разряд по всему телу

Из горла вырвался стон. Низкий. Животный. Утробный

«Ещё». «Больше». «Ближе»

И тогда она отделила голову

Это произошло беззвучно, как всегда, но ощущения были совсем другими. Обычно разделение приносило лёгкость, свободу, чувство контроля над каждой частью себя. Сейчас же, когда голова отделилась от тела, всё ещё сидящего на плечах Оги, Токаге прошила волна чего-то неправильного. Тянущего. Ноющего

Но она это проигнорировала

Её голова спустилась вниз, зависая прямо над лицом Ицуки, а тело продолжало жить своей жизнью. Бёдра сжимались на его шее в рваном ритме, свободная рука впивалась в плечо, а таз начал двигаться сам по себе, медленно, тягуче, ища столь желанное трение

— Сецуна! Слезь! Немедленно! — голос Ицуки прозвучал выше, чем она хотела, почти визгливо

Но глаза её были прикованы к телу Токаге, к тому, как бёдра сжимались вокруг его шеи, как подрагивали мышцы от удовольствия. А голова Сецуны висела прямо перед ней, и это было настолько сюрреалистично, что Ицука на мгновение забыла, как дышать

Рука в её хватке дёрнулась особенно сильно, пальцы скользнули по её запястью, оставляя красные полосы от ногтей

Токаге оскалилась, и без тела этот оскал выглядел ещё более жутким. Зрачки расширились до чёрных озёр, дыхание тяжёлое и прерывистое, а голос был низким и хриплым

— Слезть? — она сплюнула слово с презрением, — Да ты охуела, Ицука

Её тело наверху качнуло бёдрами, медленно, с оттяжкой, и протяжный стон сорвался с губ головы, зависшей прямо перед лицом Кендо. Звук был таким близким, таким интимным, что у Ицуки перехватило дыхание

— Я сейчас сижу на самом охуенном куске мяса в этом здании…

Ещё одно движение бёдер, и веки Сецуны дрогнули от удовольствия

— …чувствую его жар прямо под жопой… ммм… прямо там, где нужно…

Её язык скользнул по губам, до непристойного медленно

— …и ты мне говоришь «слезть»?

Смех вырвался у неё из горла, хриплый и надломленный, переходящий в рык. Тело наверху содрогнулось, бёдра сжались крепче, и Сецуна буквально заскулила от волны ощущений

— Нет, сука. Я слезу только когда он меня скинет. Или когда ты сама будешь умолять меня слезть…

Голова приблизилась ещё ближе, почти касаясь носа Кендо

— …и сесть тебе на лицо

Ицука задохнулась. Кровь прилила к щекам так стремительно, что в ушах зашумело, а глаза расширились от шока. Слова Токаге ударили под дых, вышибая воздух из лёгких

Рука в её хватке извернулась, и пальцы вдруг погладили её по внутренней стороне запястья. Нежно, почти ласково. И от этого контраста с грубыми словами у Кендо по спине пробежала дрожь

— Ты… ты спятила совсем! — выпалила она, и голос сорвался на визг

Её пальцы впились в оторванную руку ещё сильнее, до боли в костяшках. Это было единственное, что удерживало её от падения в пропасть, которая разверзалась внутри с каждой секундой

Она попыталась извернуться в руках Оги, дёрнулась, но его хватка выглядела ленивой, но казалась ей столь твёрдой, а от этого соприкосновения с ним по коже пробегали разряды, пронзая всю её. Тело вспоминало недавние минуты у стены, его губы на её шее, его руки на её талии…

«Нет, нет, нет! Сфокусируйся! Это не о тебе, это о ней!»

Тело Токаге наверху выгнулось, свободная рука впилась ногтями в плечо Оги до крови, а бёдра задвигались быстрее и откровеннее. Она уже не скрывала того, что использовала его шею и затылок для собственного удовольствия, тёрлась об него с бесстыдством, от которого у Ицуки горели щёки

А голова Сецуны расхохоталась прямо ей в лицо

— Спятила? О-о-о, милая… — голос сорвался на стон, когда тело наверху нашло особенно удачный угол, — …это ты спятила, ммм, если думаешь… ах… что можешь меня оттащить от этого розового ублюдка!

Её тело содрогнулось, бёдра сжались до побеления мышц

— Ты лежишь тут, вся красная, с мокрыми, бля, трусиками… и пытаешься меня «спасти»? Ха!

Голова качнулась, зависая ещё ближе, и Ицука увидела, как расширенные зрачки Сецуны подёргиваются, будто не могут сфокусироваться

— Да ты просто завидуешь, что я сейчас на нём сижу… чувствую, как его тепло просачивается сквозь ткань… прямо туда, куда надо…

Тело наверху издало низкий, гортанный стон

— И это ебать как заводит!

Рука в хватке Ицуки дёрнулась особенно сильно, пальцы скользнули по её коже, оставляя мурашки. И Кендо вдруг осознала, что эта рука тоже реагирует на всё происходящее. Пальцы подрагивали, сжимались и разжимались в том же ритме, что и бёдра Сецуны

— А ты? — голос Токаге хлестнул, как плеть, — Ты просто болтаешься в его руках, как тряпичная кукла, и даже не решаешься попросить большего!

Руки Оги на спине и под коленями Ицуки двигались едва заметно, поглаживая кожу сквозь ткань, и каждое такое микродвижение посылало искры вниз живота. Она ненавидела себя за то, как реагировало её тело, за то, как сбивалось дыхание, за то, как поджимались пальцы на ногах

Но она не сдастся. Не позволит своей однокласснице совершить ошибку. Не позволит себе…

— Зависть?! — Ицука вспыхнула, и злость придала её голосу силы, — Да ты бредишь! Я держу тебя, потому что ты сейчас не в себе! Эта аура… она делает тебя такой… такой вульгарной!

Голова Сецуны фыркнула, а тело наверху снова качнуло бёдрами, заставляя саму Токаге всхлипнуть от удовольствия. Звук вырвался прямо перед лицом Ицуки, и от этой близости у Кендо перехватило дыхание

А затем Сецуна отпустила рукой плечо Оги, и выгибаясь сбоку, обхватила его голову своей рукой и вжимаясь в его тело так сильно, словно надеялась слиться с ним воедино. Её локоть был под его подбородком, а ногти с противоположной стороны, впиваясь в розовую кожу до крови

Ога лишь на это хмыкнул, а его язык выскользнул изо рта, опускаясь на безголовую шею Токаге. И когда он её коснулся, из её горла буквально вырвалось нечто, напоминающее одновременно стон и хрип раннего зверя, а все тело сжалось до предела, мелко задрожав

— Ты потом пожалеешь! — она продолжала, цепляясь за слова, как за спасательный круг, и с шоком смотря за происходящим над ней, — Когда всё пройдёт, ты будешь винить себя! А я… я не позволю тебе совершить ошибку, которую сама чуть не сделала!

Ицука набрала воздуха в грудь, пытаясь унять дрожь в голосе. Рука Сецуны в её ладонях извернулась, пальцы царапнули по коже запястья

— И вообще, отпусти его шею! Ты же его задушишь своими… своими бёдрами и рукой!

Но даже произнося это, она не могла отвести взгляд от тела Сецуны. От того, как напрягались мышцы на бёдрах, как они сжимались вокруг его шеи, как икры были натянуты до предела, вжимая её ноги ему в спину. Как ногти оцарапывали его лицо, но, казалось, без видимых следов на коже. Как вытянувшийся язык Оги блуждал по шее, буквально извивающейся под его ласками. Тело Токаге двигалось всё откровеннее, всё бесстыднее, практически используя его шею и затылок для собственного удовольствия

Голова Сецуны всё это время висела над ней с практически закатившимися глазами и мелко дрожала, и из её рта буквально капала слюна прямо ей на лицо

— Пожалею? — её глаза попытались сфокусироваться на Ицуке, и она оскалилась так широко, что острые зубы блеснули, — Сукин ты кусок моралистки!

Её тело выгнулось, и громкий, надрывный стон прокатился по коридору

— Я не пожалею ни о чём, когда он меня разложит по полной… ааах… заставит орать от кайфа…

Бёдра задвигались быстрее, рваным ритмом, а ногти скреблись о его лицо

— …и я буду кончать раз за разом, пока ноги не откажут!

Глаза головы, зависшей перед Ицукой, горели безумием. Зрачки расширились до предела, превращая радужку в тонкое изумрудное кольцо

— А ты? Ты будешь стоять в сторонке и дрочить на воспоминания, потому что слишком… ммм… труслива, чтобы взять то, чего хочешь!

Слова били под дых, каждое попадало в цель. Ицука чувствовала, как внутри что-то сжимается от смеси стыда и гнева.

— Я вижу, как ты смотришь, Ицука… как голодная сука…

Голова приблизилась ещё ближе, и Сецуна втянула воздух так откровенно и так смакуя ощущения, что Кендо вздрогнула всем телом

— Я чувствую твой запах… ммм… как от шлюшки в течке

Её язык скользнул по щеке Ицуки, медленно, от подбородка до виска, собирая капельки пота. Тело наверху содрогнулось от этого контакта, бёдра сжались до судороги, и Сецуна застонала прямо ей в ухо

— Жалкая. Стыдливая. Шлюха

Каждое слово сопровождалось движением бёдер, каждый слог был пропитан похотью и презрением. Слюна брызгала на лицо Ицуки, и та не могла отвернуться, заворожённая этим зрелищем полного бесстыдства

«Это не так». «Она не права». «Это не обо мне»

Но почему тогда её тело так реагирует? Почему рука Сецуны в её ладонях ощущается такой тёплой, такой живой? Почему пальцы, царапающие её кожу, посылают искры вместо боли?

— Если не хочешь присоединиться…

Голова Сецуны нависла прямо над её лицом, и в расширенных зрачках плескалась бездна

— …тогда уёбывай отсюда и не мешайся, — голос перешёл на чистое рычание

Ицука вздрогнула от грубости этих слов. Тело отреагировало вспышкой жара, но она не отступила

«Я должна прекратить этот фарс»

— Н-нет, не уйду! — голос дрожал, но в нём появилась сталь, — Ты… ты просто под влиянием, и я вытащу тебя отсюда, даже если придётся приложить все силы!

Она сжала руку Токаге крепче обеими ладонями

— Подумай о последствиях! Что, если это всё разойдётся по школе? Ты хочешь стать посмешищем? Или хуже… жертвой его манипуляций? Я не дам тебе упасть так низко, Сецуна! Мы уходим! Прямо сейчас!

— Ты совсем дура или да?

Голова Токаге начала смеяться, отдаляясь и поднимаясь выше. Смех становился всё безумнее, надрывнее, переходя в хрипы и всхлипы. Тело наверху извивалось, бёдра сжимались и разжимались в рваном ритме, а пальцами она буквально залезла ему в рот, растягивая его, пока он не отлипал от её шеи

А потом всё замерло. Резко. Будто кто-то нажал на паузу

— Если бы ты могла, или хотя бы хотела, ты бы уже это сделала, разве нет?

Голова Сецуны спустилась обратно, и её взгляд упал на Ицуку. Кендо вздрогнула от столь резкого перехода. Зрачки Токаге сузились до вертикальных щелей, как у рептилии, как у хищника, выслеживающего добычу. Холодные. Расчётливые. Несмотря на безумие, всё ещё плещущееся где-то в глубине

Это было пугающе

— Но ты нихуя не делаешь. Лежишь. Ждёшь. Пререкаешься со мной

Каждое слово падало, как удар молота. Тело Сецуны наверху продолжало медленно, почти лениво двигать бёдрами, но голова говорила ровным, страшным голосом

— Ты тянешь время, чтобы потом было проще оправдаться. Сказать «это всё из-за его ауры». Это не ты виновата. Не твои желания. А «аура этого розового ублюдка»

Кендо вздрогнула от этого откровения, словно её ударили под дых. Слова попали слишком точно, вскрыв то, что она сама боялась признать

— Нет… — голос прозвучал слабо, почти жалко, — Это не так… Ты не права!

Она собрала волю в кулак и, не отпуская захваченную руку, освободила одну ладонь, наполняя её силой. Плоть начала обрастать поверх родной конечности, как тысячи раз до этого

Но что-то было не так

Вместо равномерного роста, кожа вспучивалась буграми, деформировалась, наливалась жутким, болезненным светом. Это выглядело мерзко и нестабильно, хуже, чем в детстве, когда она только училась

Ицука уставилась на свою руку с ужасом. Плоть буквально таяла, хотя она того не желала. Попыталась снова, вложив больше усилий, но результат был тем же

— Ха. Я же говорю. Нихуя ты не можешь

Голова Сецуны опустилась к ней, оскалившись так широко, что казалось, лицо треснет. Вертикальные зрачки буравили её, не мигая

— Что происходит?.. — Ицука в шоке смотрела на свою ладонь, которая обрастала и тут же истаивала, — Это ненормально…

— Моя аура мешает чужим причудам работать, — легко улыбнулся Ога со всё ещё блуждающими пальцами Сецуны у него во рту, и в его голосе не было ни капли раскаяния

— Так вот какого хуя так башка болит, ноет и всё чешется, хотя ты её даже не трогаешь, — прорычала голова Сецуны, дёрнувшись в сторону, будто пытаясь избавиться от невидимого раздражителя

Её лицо скривилось на мгновение, веки задёргались, губы искривились в гримасе дискомфорта, прежде чем разгладиться в хищную маску

— Это нечестно… — с испугом проблеяла Ицука

И это было последней каплей

Её тело предавало. Воля крошилась под чужим давлением. Желания игнорировались. Причуда отказывалась делать хоть что-то

Она чувствовала себя голой. Беспомощной. Сломленной

Оторванная рука Сецуны, которую она всё ещё держала, вдруг расслабилась. Пальцы перестали царапать, перестали сжимать. Вместо этого они мягко, почти нежно погладили её по ладони

— Ну-ну, дорогуша, не нужно плакать

Голос Токаге вдруг изменился. В адской помеси из голода, безумия и похоти появились неожиданные нотки нежности. Её зрачки чуть расширились, теряя рептильную остроту

Рука Токаге выскользнула из ослабевшей хватки Ицуки и легла ей на щёку, начиная поглаживать, вытирая слёзы

«Я… плачу?..» — с шоком осознала она

Кендо тут же попыталась избавиться от этого предательского проявления слабости, утираясь руками, но слёзы лились нескончаемым потоком, горячие и солёные. Пальцы Сецуны собирали их с нежностью, которая так контрастировала со всем, что было до этого

— Расслабься, — голос Сецуны стал мягче, но тело наверху продолжало двигаться, бёдра всё ещё сжимали шею Оги, всё ещё искали удовольствия, — Ты сдалась. А дальше…

Голова спустилась ещё ниже, и язык Сецуны медленно прошёлся по щеке Ицуки, слизывая слёзы. Вкус соли на языке заставил её тело наверху содрогнуться, бёдра сжались до судороги

— …дальше просто будь собой. Настоящей. Той, которая сидит где-то глубоко внутри тебя

Голова нависла над лицом Ицуки, глядя прямо в заплаканные глаза. В зрачках Токаге всё также плескалась бездна, тёмная и манящая, но теперь в ней было что-то ещё. Что-то похожее на понимание

Оторванная рука погладила её по щеке в последний раз

А затем Сецуна впилась в её губы