Впервые я познакомилась с историей о мальчике, который выжил, где-то в классе седьмом. На тот момент произведение Джоан Роулинг не только приобрело известность во всём мире, но и получило собственную киноленту. Не скажу, что прониклась после первого прочтения, но вот после второго история навсегда заняла местечко в моём сердце. Я полюбила Хогвартс, сам мир магии и возможности, доступные любому волшебнику с палочкой в руках.

Но было и то, что принять мне так и не удалось, — ограниченность мира, описываемого на книжных страницах. Ярко выраженное социальное неравенство? Есть. Застрявшее где-то в средневековье развитие? Имеется. Министерство магии, одновременно считающее маглов пустым местом, но при этом до абсурда боящееся нарушения Статута Секретности?

Пожалуй, не стану это комментировать. А в какой-то момент Роулинг и вовсе просто загнала себя в рамки и стала метаться между Хогвартсом и войной волшебников. Так и неизведанный полностью читателем мир сначала сузился до поля боя, а потом и вовсе оборвался отправкой экспресса с платформы девять и три четверти. Ну это, разумеется, если тактично забыть про пьесу «Проклятое дитя».

Но даже несмотря на все существующие ляпы и нелогичные действия персонажей, моя любовь к саге не уменьшилась ни на йоту. Помню, как учась в университете, просиживала ночи за написанием фанфиков для участия в различных марафонах в социальных сетях или же за прочтением чужих работ во имя взаимного комментирования. Ох, сколько же фанона и разнообразных развитий канона я перечитала! Дамбигад, Уизлигад, тёмный Гарри, Томми-гуд, попаданцы, соулмейты...

И вот сейчас я лежу на теперь уже своей кровати в приюте Вула и безразлично вглядываюсь в трещинки на потолке. Казалось бы, счастье привалило: мир магии, исполненный возможностей… Для любого знатного волшебника, но никак не для девочки-сиротки с окраины Лондона. Возможно, будь мой настрой чуть менее скептическим, можно было бы как следует разобраться в сложившейся ситуации. Вот только…

Для меня утро началось с восходом солнца: я подскочила с места, надеясь почувствовать под руками холодную землю, больничную койку или даже свой любимый диван в скромненькой однушке на окраине Москвы, но реальность решила иначе. Первым, за что зацепился мой взгляд, было окно — разбитое угловое окно приюта Вула.

Сквозь стекло в комнату пробивались первые лучи солнца; в глазах защипало, но я даже не попытались закрыть их — слишком уж завораживающим было зрелище. Солнце неспешно поднималось над горизонтом, и чем светлее становилось в комнате, тем сложнее становилось сдерживать слёзы. В какой-то момент, не выдержав, просто откинула голову на подушку, уставилась в потолок и позволила солёным дорожкам скатываться по моим щекам.

Может, мне и вправду всё приснилось? Не было никакой Насти Погореловой, редкостной занозы в заднице главного редактора журнала и личной головной боли Бориса Голованова (новичка, которому не повезло стать моим напарником). Я не горбатилась в школе из-за серебряной медали, с горем пополам не заканчивала университет и не прорывалась с боем на желанную работу в журнале подальше от опеки родителей. Что, если я всегда была, есть и буду Элли Клауд, никому не нужной девчушкой из приюта Святой Марии, а Настя — лишь плод моей разыгравшейся фантазии? Если и сама поверю в это, может, будет не так больно?

Свернувшись калачиком, с головой залезла под одеяло. Спать не хочется от слова совсем, но и продолжать плакать тоже бесполезно — мне просто нужно успокоиться и поразмылисть обо всём на трезвую голову.

Мысленно досчитав до двадцати, вытерла слёзы и попыталась собраться. Нет смысла называть Настю Погореловой выдумкой, впрочем, как и принижать Элли Клауд. Думаю, проще всего будет считать себя перерожденкой, по чистой случайности, вспомнившей прошлую жизнь — будь я действительно попаданкой, могла и не вспомнить ничего из жизни Элли, а так, хоть в голове и каша, но воспоминания определённо есть. Нужно лишь разложить всё по полочкам.

Так, с самопознанием закончили, можно и о других вещах подумать. Первым делом нужно подвести итоги вчерашнего дня: мне повезло не сгореть заживо, телепортироваться (или вернее трансгрессировать?) с карниза на землю, попасть в приют Вула и встретить Тома Реддла, которого все остальные воспитанники считают ненормальным. Из всего вышеперечисленного делаем два простых вывода: магия существует, а я скорее всего ведьма.

Вот только, если продолжить эту цепочку, то получится одна маленькая неувязочка — никакой Элли Клауд в каноне не было. Мне не встречалось это имя ни в одной книге, фильмах, википедии и даже в прочитанных мною фанфиках. Если бы на один курс с Томом поступила ещё одна волшебница, выросшая в том же приюте, то Джоан наверняка упомянула бы об этом (да хоть на собственном сайте, вместе с кучей других наспех придуманных фактов!). Или нет? Может она просто забыла или же специально решила не говорить о существовании такого персонажа?

Однако я прямо сейчас могу назвать три варианта при которых не будет никаких претензий к Роулинг: во-первых, возможно такое, что я сейчас в фанонном мире. Во-вторых, мне ведь неизвестны настоящие имя и фамилия, так что вполне может быть такое, что письмо пришло на имя Элли, данное ей при рождении, и девочкой заинтересовались внезапно объявившиеся родственники, скрыв информацию о её пребывании в магловском приюте. Ну и третий вариант... В каноне Элли Клауд погибла в пожаре, не дожив до поступления в Хогвартс. И тогда, получается, что я сломала канон. Даже не знаю какой из этих вариантов нравится мне больше.

Так, теперь, когда я немного успокоилась, можно и о насущном подумать. Сейчас мне восемь лет, из имущества у меня старая туфля, койка в приюте и вещи, выданные миссис Коул. За стеной спит будущий лорд Волан-де-Морт, а я, что очень даже вероятно, маглорождённая ведьма, или же, как любят говорить чистокровные, грязнокровка, а это значит, что проблемы ждут меня в обоих мирах — и в магловском, и в волшебном — в любом буду чувствовать себя чужой.

Вообще, если бы мне предложили выбрать между магией и возвращением в прошлое тело, я не раздумывая выбрала последнее. Вот только на то, что это произойдёт просто так надеется не приходится, поэтому лучше сразу переключиться на первый вариант. Но тут весьма щекотливая ситуация: через несколько лет начнётся война, так что хотя бы ради собственной безопасности придётся с головой уйти в мир волшебников: да, нет никаких гарантий, что на их дома не упадут бомбы, но в подвалах поместий шанс выжить будет выше, чем на улицах Лондона. Тем более первые будут защищены магией.

И всё же, нужно скрестить пальцы и понадеяться на то, что меня занесло в канон: ни тебе проверок крови у гоблинов, ни родовых гобеленов, на которых сразу же появляются имена твоих десятиюродных родственников, стоит им лишь появиться на свет. Если всего этого добра не будет, можно будет соврать насчёт своей родословной и сказать, что я, допустим, полукровка с отцом маглом и матерью из ушедшего в тень чистокровного рода...

Так, кажется, это плагиат биографии Тома. Хм, тогда, может, отец-сквиб и мать-полукровка, не желающая иметь дел с миром магии? Но как тогда объяснить откуда мне это известно? В документах чёрным по белому сказано, что мою тушку принесли в приют на следующий день после рождения, если кто-то попытается проверить мою биографию, то она рассыплется в пух и прах. Но, думаю, мне ещё рановато забегать настолько вперёд.

Сперва нужно придумать как прожить следующие три года — письмо о зачислении в Хогвартс придёт летом перед одиннадцатым днём рождения (если, конечно, мой лимит чудес не исчерпался после трансгрессии). За это время можно успеть сделать целую кучу глупостей — от спасения мира до попадания в магловскую тюрьму или Азкабан — и Том Реддл будет тому причиной.

По канону, в будущем он станет тёмным Лордом, который будет держать в страхе всю магическую Британию, и у меня есть возможность как помочь ему в этом, так и предотвратить канонные события, серьёзно, вариантов целая масса. Вот только надо ли мне лезть в это или лучше перебраться в Россию сразу после окончания Хогвартса? Кстати о России, там ведь есть своя школа магии? Колдовстворец, если правильно помню. Самым идеальным вариантом может стать поступление туда, вот только понятия не имею, как объяснять своё знание языка…

Ладно, кажется мои мысли окончательно ушли не в ту сторону — сейчас нужно подумать над другим вопросом: "Где взять деньги?". Допустим, за учёбу в Хогвартсе заплатит попечительский совет, но что насчёт остального: одежды, каких-то нужд в обычном или волшебном мире, интересных книжек, не включённых в школьную программу, или даже метлы?

Да, возможно, я перебарщиваю, но просто выжить — программа минимум, а программа максимум — прожить новую жизнь так, как хочется мне. У меня нет никаких связей, друзей, знакомых — это всё очень печально, но в то же время нет и тех, кто мог бы меня контролировать, следить за каждым шагом и третировать из-за каждой ошибки. Если раздобуду деньги, а люди поверят в фальшивую родословную, то всё будет в шоколаде.

Сейчас первая половина двадцатого века, а значит детский труд разрешён... Или уже нет? Каюсь, играла в мобильный телефон на уроках, а лекции по истории и вовсе прогуливала, впрочем, ничего бы мне это не дало — мне нужны знания об истории Великобритании, а не России, а учебники по всеобщей истории я со школы не открывала, да и в тех не было интересующей меня информации. Вот то, что даты начала и окончания "Лондонского блица" — с седьмого сентября сорокового по десятое мая сорок первого — помню, событие небезызвестное (и частенько упоминающееся в фанфиках), а про остальные бомбёжки или ещё какие-то события ничего не смогу сказать.

Так, возвращаясь к изначальной теме, если детям ещё можно работать, то есть несколько вариантов: продавец газет, полировщик обуви, помощник на рынке или доставщик молока, ну а со временем, может, ещё что-то придёт в голову. Нужно будет поговорить с миссис Коул, авось разрешит начать подрабатывать на год раньше.

Окончательно плюнув на возможный сон, скинула с головы одеяло и переоделась в приютскую форму, благо, что, хотя бы ночную рубашку дали, не пришлось спать голой или в повседневной форме. Расчёске обрадовалась, как родной — после сна волосы напоминали какое-то сено.

Стоило лишь привести себя в относительный порядок и заправить кровать, как откуда-то со стороны раздалось шипение, я замерла. Змея что ли? Хотя, если задуматься, то в этом нет ничего удивительного — сосед-то у меня змееуст, но подобное умение и наличие зверюшки по соседству всё же напрягают.

Прислонившись ухом к стене, попыталась разобрать хоть что-то, но, как назло, именно в этот момент всё стихло. Блин, неужели сквозь стену почувствовал, что за ним подслушивают? Я попятилась и поспешила ретироваться из комнаты как можно быстрее, но стоило лишь мне открыть дверь, как мне "повезло" столкнуться со взглядом голубых реддловских глаз. Стало жутко. Колени затряслись и мне даже пришлось вцепиться пальцами в дверной косяк, чтобы не упасть. Не разрывая зрительного контакта, попыталась придать лицу более уверенный вид, но попытка оказалась провальной. Недовольно поджав губы и кинув на свои колени негодующий взгляд, отошла в сторону, освобождая проход.

— Ты чего-то хотел? Не стой на пороге, заходи.

— Как часто ты суёшь нос не в своё дело? — Реддл окинул меня не читаемым взглядом, но в комнату всё же зашёл. — Не люблю, когда меня подслушивают.

Ох, а ведь действительно смог почувствовать. Или ему змея нашептала? Наконец, собрав свои мысли, эмоции и волю в кулак, растянула губы в дерзкой усмешке и окинула мальчика любопытным взглядом. Ломать канон или не ломать, вот в чём вопрос.

— Понятия не имею о чём ты. Но даже если и подслушивала, то что ты мне сделаешь?

— Я много чего могу, — туманно проговорил Том, — не советую со мной связываться.

В голове закрутились шестерёнки: сейчас передо мной стоит восьмилетний ребёнок, который пока не успел натворить бед и совершить ничего серьёзнее воровства (ну разве что осознано и не очень применял магию к другим людям) — убить его (да и вообще кого-то) рука не поднимется (да и силёнок в этом теле может не хватить), а у меня слишком скверный характер для сторонника всеобщего блага — с наставлением на путь истинный точно не ко мне. Не хочу загадывать наперёд, но если есть шанс, что мне захочется остаться среди волшебников, то лучше будет иметь нейтральные (а в идеале дружеские) отношения с главным злодеем.

— Что для тебя значит «дружба», Реддл?

Том постарался не подать виду, но он явно удивился столь резкой смене темы, впрочем, как и я — сама от себя не ожидала, что ляпну такую глупость.

— Это глупость. Не заговаривай мне зубы.

— И в мыслях не было, — весело фыркнув, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. — Дружба — это взаимное доверие, бескорыстная помощь и готовность в любой момент поставить на кон свою жизнь. Или же, в твоём понимании, это мифическая бесполезная вещь, о которой люди забывают при первом же удобном случае?

— У тебя с головой всё в порядке? — мальчик окинул меня презрительным взглядом, но вздрогнул, заметив, что моя усмешка превратилась в широкую улыбку.

— Неа, вообще ни разу, — поняв, что действительно начала перегибать палку, вздохнула. — Тебя в этом приюте боятся все, поголовно. Кому расскажу, что сам Том Реддл пятился от меня с выражением чистейшего ужаса на лице — не поверят.

— Вот уж не думал, что в этом приюте появится кто-то действительно ненормальный…

— Кажется, за ужином мы уже говорили об этом, — перебила Тома, не дав тому и шанса заговорить мне зубы. — А теперь вернёмся к теме дружбы.

— Чёрт возьми, забудь о том, что я приходил и просто выпусти.

— Волшебники в качестве ругательства поминают Мордреда или волшебных существ, — стёкла в комнате угрожающе задрожали, но я и глазом не повела — нельзя упускать такой момент. — Ну или есть более вежливое «Мерлина ради». Ты, кстати, не нервничай так, а то добрым дядям-аврорам придётся устранять последствия выброса.

Отойдя от прохода, приоткрыла дверь и окинула Реддла внимательным взглядом.

— Если не хочешь, то не верь, но люди, говорящие со змеями, как правило являются волшебниками, — прежде чем Том успел выскочить в коридор, я легонько ущипнула его за локоть и хмыкнула. — А насчёт того, чтобы стать моим другом, всё же подумай.

Хлопок соседней двери стал музыкой для моих ушей.

С Реддлом мы не виделись до самого завтрака, во время которого я, вновь проигнорировав косые взгляды и шепотки вокруг, села с ним за один стол. На протяжении всего приёма пищи, мы не перекинулись ни словом — лишь косо поглядывали друг на друга время от времени, а потом Том куда-то исчез. Не буквально, конечно, но найти его мне так и не удалось.

Наконец, оставив попытки, вышла на улицу, чтобы осмотреться и узнать чуточку больше о месте, в котором мне предстоит провести ещё минимум три года.

Во дворике находилась примерно четверть от числа всех приютских, но ни воспитателей, ни старших воспитанников в их числе не наблюдалось, а когда прямо на моих глазах двое ребят — десяти и семи лет на вид — выбежали за ворота и скрылись за ближайшим поворотом, стало ясно, что администрация не очень много внимания уделяет подопечным.

С тем, чтобы последовать примеру ребятни и пойти знакомиться с районом, пришлось помедлить — сперва нужно осмотреть непосредственно территорию приюта, к тому же тёмные облака на небе не внушают какого-либо доверия — уйдя далеко, наверняка не смогу добежать до приюта сухой, а на лекарства в этом веке надеяться не рискну.

На осмотр всего ушло чуть меньше пятнадцати минут — прогулочным шагом и с рассматриванием каждой трещинки на стенах. Интересного было мало: песочница, пара верёвочных качелей и местами заржавевшая железная горка.

Дети занимали себя как могли: девчонки играли в классики (не знаю отличается ли название в других странах, так что буду называть привычным названием), мальчишки прятались друг от друга, а самая младшая во всей этой компании — девочка трёх-четырёх лет — играла в песочнице с одноухим медведем — предком плюшевых красавцев из двадцать первого века.

Ещё раз окинув ребятню скептическим взглядом, натянула на лицо фальшивую улыбку и приблизилась к группке хихикающих девочек. Те, поняв, к кому именно я иду, замерли. Кажется, слухи про ведьму из приюта святой Марии дошли и до них.

— Привет, меня зовут Элли, — окинула беглым взглядом игровую зону, — я новенькая. Можно поиграть с вами?

Самая старшая из девочек недовольно нахмурилась и переглянулась с подружками.

— Я Камилла, а это Хлоя и Сара.

Камилла была обладательницей тёмно-рыжих волос и карих глаз, Сара — сероглазой блондинкой со стрижкой под мальчика, а Хлоя — голубоглазой с тёмно-русыми волосами, причём у последних двух были схожие черты лица: пухлощёкие, с вздёрнутыми носами и одинаковым изгибом бровей.

Играть мы начали молча, и я уж подумала, что тишина не будет нарушена до самого конца игры, но, перейдя на шестую клетку, Хлоя заговорила.

— А это правда, что ты устроила пожар в своём приюте?

Удивлённо моргнув, замотала головой в знак отрицания.

— Никки Лоур уронила самодельную сигарету и сказала, что это я во всём виновата, — попав ровнёхонько в седьмую клетку, попрыгала вперёд. — Её даже не наказали за это.

— А Беттани сказала правду про твои способности? Ну, что ты можешь читать мысли и обжигать прикосновениями? — Камилла говорила шёпотом, боясь, что кто-то посторонний услышит наш диалог.

Мне стоило огромных трудов удержать на лице маску милой безобидной девочки — не припомню ничего подобного. Может быть, ещё не все воспоминания встали на свои места?

— Неважно, что я скажу, — в глазах Сары вспыхнуло удивление, — вы всё равно будете считать меня ведьмой. Лучше расскажите мне про приют. Пожалуйста.

Девочки снова переглянулись между собой и зашептались. Я честно пыталась не подслушивать, но отдельные слова всё же услышала.

— Так, Клауд, — Хлоя, по всей видимости, была самой храброй в этой компании, — несколько правил выживания в приюте Вула: во-первых, никогда не кради у старших, особенно у мальчишек, или же у их младших братьев и сестёр. Во-вторых, никакого ябеднечества. Если настучишь о чём-то миссис Коул, пеняй на себя. Ну и в-третьих, если получаешь какие-то деньги в обход Коул, часть отдаёшь Бруксу — за молчание, если же зажилишь — пожалеешь.

— Обычно мы ещё пункт про Реддла добавляем, — презрительно фыркнула Камилла, — но, боюсь, ты его всё равно проигнорируешь.

— Кажется, дождь начинается, — Сара, до того не сказавшая ни слова, буквально пропищала эту фразу, а затем сорвалась с места и побежала ко входу в приют. Мне на нос упало несколько капель.

Камилла, Хлоя и все остальные ребята испарились буквально за секунду, а одинокие капли сменились проливным дождём. На площадке не осталось никого, кроме меня и девочки, копающейся в мокром песке, поэтому возвращаться в приют мне пришлось с ребёнком на руках. Разумеется, добраться сухими нам не удалось.

Убедившись, что за малышкой есть кому присмотреть, я чуть ли не бегом понеслась к своей комнате — дождь был холодным, очень, очень холодным, настолько, что с каждой потраченной минутой шансы заболеть грозились увеличиться в геометрической прогрессии.

Когда до заветной двери осталось несколько несчастных метров, мне повезло (или скорее не повезло) наткнуться на Реддла. Пробурчав себе под нос пару ругательств, обежала мальчишку и пулей влетела в комнату — горячая вода в приюте Вула не водилась, так что придётся проявлять сноровку.

Сняв мокрую одежду и развесив её на спинках кроватей, переоделась в ночнушку и юркнула под одеяло, пытаясь согреться.

Не то чтобы я промокла до нитки, но рисковать ой как не хочется: медицина сейчас далека от привычной мне — люди и от сильной простуды умереть могут. Тем, кто живёт в волшебном мире проще: зелья на любой случай, заклинания всех цветов радуги и целая больница под боком, да и иммунитет у них, наверное, крепче…

Может, если попаду на Косую Аллею, смогу разжиться чем-то полезным? Какие-нибудь зелья против простуды действительно пригодятся. Хотя, если уж на то пошло, то первым делом нужно узнать, где находится Дырявый котёл — знаю лишь, что на улице Чаринг-Кросс-Роуд, а вот конкретное место или моё нынешние местоположение мне неизвестно. В принципе, можно поспрашивать работников приюта, старших воспитанников или простых прохожих, ну или ещё, как вариант, попробовать раздобыть карту города.

Другая же проблема, которую мне нужно решить — транспорт, ну или нужное количество свободного времени, если до Дырявого котла можно дойти пешком. Она, в любом случае, вполне решаемая, вот только всё так или иначе упирается в деньги, что возвращает меня к утренним рассуждениям про бытие.

После обеда действительно стоит поговорить с миссис Коул насчёт подработки, и в зависимости от её ответа подумать, что делать дальше.

Через несколько часов одежда высохла полностью. Из-под одеяла я, согревшаяся, вылезала нехотя, но понимание того, что ждать меня никто не станет, подгоняло чуть ли не пинками. Отличий от завтрака было мало: снова села за один стол с Томом, покушала бульон с кусочком непонятного мяса.

К моему удивлению, на этот раз Реддл сбегать не стал, лишь проводил подозрительным взглядом до самого выхода из столовой. С миссис Коул же случился облом — Марта, её помощница, сказала, что директрисы, как и мистера Вула, — совладельца и главного спонсора приюта, — не будет до самого вечера, а она решать подобные вопросы, увы, не может.

— Тогда, может, вы подскажите, как далеко отсюда находится Чаринг-Кросс-Роуд? — придав голосу немного неуверенности, кинула беглый взгляд через плечо, якобы волнуясь. Марта была невысокой, с бледными веснушками и мягкой улыбкой, девушкой, выглядевшей едва ли старше некоторых приютских.

— Хочешь посмотреть на Трафальгарскую площадь? — в глазах девушки зажёгся огонёк любопытства. — Или попасть в Лондонскую национальную галерею? Ох, мне и самой хочется там побывать.

— Значит, это далеко? — поняв, что Марта окончательно провалилась в мир своих грёз и уже точно не скажет ничего дельного, тихонечко ретировалась. На второй этаж я поднялась в смешанных чувствах — раздумывала над тем, к кому пристать с вопросами в следующий раз.