18+ | Предназначено для личного ознакомления и не является пропагандой.

Запрещено копировать и распространять в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.

Совместный проект: @naqelus, @bestiya_passion.

▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬

В торгово-промышленную палату пришло приглашение на обсуждение корпоративной политики на имя отца Квон Ки Ёна. Это было не обязательное мероприятие, но в тот день у него не было других планов, и он заранее сообщил, что придёт. Однако в последний момент в провинции возникло более важное дело, и он уехал туда с секретарём. В итоге Ки Ëну пришлось заменить его на этой встрече.

К счастью, ничего критически важного там не намечалось. Ки Ён сидел в зале заседаний, слушая выступления других, и вспоминал события дня.

Утреннее интервью с небольшой газетой было перенесено. Из-за того, что журналист настойчиво настаивал, пришлось впихнуть его между делами на завтра утром, но серьёзных проблем это не вызвало. Вечерняя встреча отца с товарищами по службе также была отменена, чтобы не опоздать. Всё остальное касалось внутренней работы, поэтому проблем не было.

Если в период, когда начинается занятость, планы срываются, это удваивает нагрузку. До конца месяца дел было предостаточно, но поскольку выходные совпадали с праздничными днями, Ки Ён надеялся, что сможет передохнуть.

— Разве это не помощник депутата Квон Ки Ëн? Давненько не виделись. Вы онин пришли?

— Да, господин Хан. Отец срочно уехал в провинцию, так что я вместо него. Рад встрече.

В зал тихо вошёл мужчина, поздно присоединившийся к заседанию, и сел рядом с Ки Ёном, приветствуя его. Ки Ён кивнул знакомому лицу. На подобных встречах часто встречаются знакомые лица; ещё до начала заседания он уже обменялся приветствиями с несколькими людьми.

И тут ведущий произнёс знакомое имя. Ки Ëн обернулся — к трибуне выходил Ким Гон Джун.

— Это директор Ким. Если не ошибаюсь, вы с ним хорошо знакомы?

Коротко кивнув, Ки Ëн опустил глаза. Все знали: Ким Гон Джун когда‑то был обручён с его сестрой, но помолвку расторгли. О причинах много судачили, но все также знали: несмотря на это, в делах отец Ки Ëна и Ким Гон Джун продолжали сотрудничать и даже стали ближе.

Кто‑то за соседним столом сказал: 

— Всё, за что он ни берётся, выходит идеально. Завидую, — прозвучал комментарий, смешанный с восхищением и завистью. 

Ки Ён лишь невзначай уловил слова и снова перевёл взгляд на Ким Гон Джуна, стоящего у трибуны.
Тот пробежал взглядом по залу, полному влиятельных фигур, затем ненадолго задержался на Ки Ёне, после чего скользнул дальше.
Ранее, входя в зал, Ки Ён уже встретился с ним и обменялся приветствиями: «Здравствуйте, вы пришли? Депутат занят?» — несколько слов, после которых каждый продолжил знакомиться с другими людьми. В конце концов, они оба находились здесь по работе, и дополнительных разговоров не требовалось.

Ким Гон Джун, стоя у трибуны, выделялся в зале. Высокий, статный, ухоженный, с вечной лёгкой улыбкой. Она казалась приветливой, но чувствовалось — к нему не стоит соваться без приглашения. В его речи не было ничего лишнего: чёткие тезисы, правильные акценты, изредка тонкая шутка. Даже скептик не мог не признать — блестяще.

— Лично я с ним не общался, но слышал хорошие отзывы. Молод, способный… Хотя конкуренты его терпеть не могут. Уж больно стремительно вошёл в рынок. Простите за откровенность, — говорил кто-то рядом, а затем смутился, заметив, что рядом сидит Ки Ён. 

Он лишь слегка покачал головой и продолжил смотреть вперёд. Вскоре Ким Гон Джун завершил выступление, уступив трибуну другому. Ки Ён ненадолго посмотрел на его спину и отвёл взгляд.

Заседание закончилось немного раньше намеченного времени. 

«Не особенно продуктивная встреча», — подумал Ки Ён, и, как только ведущий объявил окончание, он встал и покинул зал. 

После того как он вернётся в офис и разберёт дела, отец будет дома. Вечерняя встреча отменена, так что можно будет спокойно пойти домой.

Идя между людьми, выходящими из зала, Ки Ён заметил Ким Гон Джуна в нескольких шагах впереди, который шёл и оживлённо с кем-то беседовал. Рядом с ним ускорил шаг мужчина с красным пропуском на шее — журналист. Видимо, хотел задать вопрос.

Ким Гон Джун обернулся, сначала с привычной улыбкой, а затем, услышав что-то, выражение на его лице сменилось на радостное. Они обменялись словами: «Давно не виделись. Как поживаете?» — видимо, знакомые друг другу лица.

В этот момент взгляд Ким Гон Джуна коснулся Ки Ёна и, обращаясь уже к нему, он улыбнулся ещё шире:

— Думал, вы уже ушли. Хорошо, что встретились. Хотел как раз позвонить. Хотите поужинать сегодня вечером?

Ки Ён замялся. Он хотел отказаться, сославшись на дела, но тот уже знал, что отец уехал и встреча отменена. После короткого раздумья он кивнул: 

— …хорошо.

Журналист рядом вдруг заговорил:

— Вы случайно не старший брат Ки Чхоля?

Услышав имя Ки Ён приподнял брови и посмотрел на журналиста. Лица он не помнил, но это явно был один из старых знакомых брата.

— Здравствуйте, я Хан Джинсу, друг Ки Чхоля. Когда‑то часто бывал у вас дома. Но вы меня, наверное, не вспомните.

Журналист смущённо почесал шею, затем улыбнулся и продолжил:

— Недавно встречался с ним, когда он ненадолго возвращался. Всё такой же. А вот пока был в Штатах совсем не выходил на связь. Я сказал: «на этот раз не теряйся», но он как обычно, пропал.

Ки Ëн кивнул, и в этот момент понял: вот откуда Ким Гон Джун его знает. Друг детства Ки Чхоля — значит, и с ним когда‑то пересекался.

Журналист протянул визитку Ки Ёну. Там была знакомая компания — та, с которой он недавно связывался.

— Сегодня, собственно, должно было быть интервью с вашим отцом, но встречу перенесли на завтра. В 10:30, в вашем офис, верно?

— Да, всё в силе. Приходите завтра, как договаривались.

— Кстати, хотел попросить… Не только об интервью с вашим отцом. У нас в журнале есть спецрубрика о «лидерах следующего поколения». Мы планировали взять материал и у господина Кима. А сегодня как раз случайно столкнулись, и я понял — вы тоже старые знакомые, верно? Он ведь бывал у вас дома вместе с Ки Чхолем.

Ки Ëн холодно кивнул:

— Да, знаю. Но оставим интервью на завтра, а вы общайтесь. Извините, мне нужно идти.

Ки Ён не особенно хотел это интервью и не радовался встрече со старым знакомым брата, а присутствие Ким Гон Джуна делало всё ещё сложнее. Старые истории из общего прошлого были ему неинтересны и он не собирался их разделять.

* * * * *

Когда он вернулся домой, мать передала, что днём звонил Ки Чхоль. Отец с неодобрительным лицом равнодушно переспросил «Да?», и Ки Ëн, заметив обиженный вид матери, сам спросил, о чём он говорил.

Ки Чхоль сказал, что живёт без особых проблем. Однако Ки Ëн, услышав это, мысленно усмехнулся. Видимо, сказал так, чтобы матери было приятно слышать или чтобы не выслушивать нотации. Адвокат, который передавал ему новости о брате, ещё на прошлой неделе звонил и говорил, что тот продолжает устраивать мелкие неприятности.

Ки Чхоль больше не звонил Ки Ëну так часто, как раньше. Лишь иногда, когда остро не хватало денег. До этого он докучал бесконечными звонками всякий раз, когда вляпался в очередную историю, но теперь жалобы доставались только адвокату.

Возможно, Ким Гон Джун что-то ему сказал, чтобы тот больше не связывался с ним. Нет. Вероятно, так и было. Ки Чхоль ещё перед отъездом в Америку, даже когда отец так давил на него, держал рот на замке и уже тогда избегал разговоров с Ки Ëном. «Если хочешь жить, следи за своим языком», — в том предупреждении, которое Ким Гон Джун дал ему, похоже, был включён и Ки Ëн.

Ки Ëн и сам не собирался с ним связываться. Если тот больше не цеплялся к нему, то и ему было удобнее. Но прежде всего, Ки Ëн сам не хотел разговаривать с Хи Чхолем. Потому что тогда едва подавленные воспоминания, словно чёрная краска, живо всплывали наружу.

Противно. От одной мысли тошнило. Если бы было возможно, хотелось прожить всю жизнь, не встречаясь с ним, будто его вообще не существует.

Даже когда адвокат деликатно намекнул: «Он стал сильно пить», — Ки Ëн отмахнулся. Если вдруг совсем докатится — пусть засунут его в больницу или что-то такое, да, лучше уж так, чтобы больше никогда его не видеть.

Пусть этот никчёмный калека, бесполезный для мира, пропадёт бесследно.

Так думал Ки Ён. Что было бы хорошо куда-нибудь запихнуть его и забыть.

* * *

— Без Ки Чхоля как-то пусто, правда. Хорошо бы он поскорее вернулся в Корею, хотя он говорит, что будет жить там и дальше, — без умолку болтал перед ним знакомый брата.

Слушая его болтовню, Ки Ëн осознавал, насколько у людей разные взгляды на одного и того же человека.

— Ки Чхоль ведь такой… казалось, что у него всё получится, что бы он ни делал. У него есть лидерские качества, талант, он умеет вести за собой людей, разве нет? Человек с харизмой, душа компании.

Мужчина с самого начала расхваливал Ки Чхоля, время от времени поглядывая на Ки Ёна. Вероятно, из-за того, что он родной брат Ки Ёна, он ещё больше превозносил его, но сами слова не казались полностью выдуманными. Несомненно, в какой-то части этих хорошо упакованных слов мужчина говорил правду.

Да уж, кто-то даже следы от оспы может принять за ямочки. 

Тот, кого Ки Ён считал совершенно бесполезным идиотом, для кого-то мог быть бесподобным прекрасным другом.

Впрочем, в то время Ки Чхоль, должно быть, «выглядел круто» в глазах сверстников. Даже в частной школе, куда ходили дети из довольно обеспеченных семей, Ки Чхоль выделялся своим финансовым положением и статусом — он был богаче и влиятельнее остальных, и обладал физической силой, которая могла впечатлить ровесников. Сам Ки Чхоль тоже в это верил и всегда находился в центре внимания. Казалось, у него было всё.

Ки Ён, потягивая поданный к еде алкоголь, смотрел из‑под ресниц на Ким Гон Джуна. Тот молча улыбался, и время от времени поддакивал словам собеседника: «Да, так и было.»

— Ки Чхоль был популярен среди друзей. Щедрый и добрый. К тому же был настоящим мужчиной.

Слушая слова Ким Гон Джуна, который послушно присоединился к похвалам, Ки Ён горько усмехнулся. Тут Ким Гон Джун вдруг повернулся и посмотрел на него, улыбнувшись глазами.

— Постоянно пел «Наш хён то, наш хён это…», кроме этого…

— А? Ааа, точно, точно, ха-ха-ха, да, так было.

Не успел Ким Гон Джун договорить, как мужчина, будто вспомнив, захохотал и закивал головой.

— Этот парень хорош во всём, но у него был небольшой «братский комплекс», мы между собой за глаза смеялись… А. Хённим, только это секрет от Ки Чхоля. Если узнает — разозлится. У него огромная гордыня.

Ки Ëн, на мгновение нахмурившись, молча едва заметно кивнул. 

Да, тупица, который перед Ки Ёном не мог и слова сказать, но в других местах никогда не показывал, что живёт, склонив голову перед другими, и важничал.

— Впрочем, все это понимали. Ведь хённим действительно был таким ярким. Ну, слухи о вас распространялись даже не на уровне школы, а на уровне всей страны. Вы всё умели, всё было вам по силу, словно вы небожитель, живущий на облаках. Ки Чхоль тоже был крутым, но уровень был совсем другой, вас невозможно было сравнивать, — хихикая, мужчина украдкой поглядывал на Ки Ёна.

Ки Ён усмехнулся. Но это была насмешка над самим собой.

Ким Гон Джун наверняка сейчас тоже насмехается, слушая эти слова. 

Тем более это были не те слова, которые хотелось слышать перед человеком, который втоптал его в грязь и встал на него сверху.

— Да, верно. Вы были невероятно заметны. Даже в толпе сияли, — неожиданно тихо добавил Ким Гон Джун.

Поднося рюмку ко рту, Ки Ëн замер и повернул голову.

Ким Гон Джун улыбался. Но это была не насмешка, которую он ожидал увидеть. На его лице была печальная, будто искренняя улыбка.

— …..

Ки Ён опустил рюмку.

Это «тёплое» выражение оказалось куда болезненнее.

Лучше б уж насмешка.

— Но, хённим, кажется, вы стали ещё лучше, чем тогда. Раньше была такая атмосфера, что и слова при вас не скажешь, а сейчас мы сидим и разговариваем. Наверное, стали мягче.

Мужчина чутко уловил, что у Ки Ёна изменилось настроение, и хотя не понимал, почему тот помрачнел, быстро заговорил, пытаясь вернуть дружественную атмосферу.

Ки Ëн только коротко переспросил: 

— Мягче?

«Вы до самого конца не можете отказаться только от этого одного.»

Вспомнились слова, которые когда-то сказал этот парень. Тогда он смотрел на Ки Ëна одновременно как будто с облегчением и с сожалением. То неуловимое выражение лица, эмоции которого невозможно было прочитать, до сих пор живо оставалось в памяти.

— Ладно, хватит воспоминаний, раз уж так встретились, давайте повеселимся. Хотите, позовём девушек? Тут заведение приличное, есть отдельные комнаты, — вдруг оживился друг, видимо почувствовав, что атмосфера как-то не очень хорошая. 

Уже при входе в это заведение с отдельными комнатами, и по тому, как вёл себя персонал, стало ясно — это не обычный ресторан. Здесь предлагали не только еду.

«Значит и этот из их компании», — цинично подумал Ки Ëн, глядя на мужчину.

— Играть с девками в присутствии журналиста?

— Ха-ха, да ладно, хённим, мы же свои. Неужели не доверяете?

Ки Ëн холодно посмотрел на мужчину. Судя по всему, тот хотел развлечься под предлогом деловой встречи. 

«Ки Чхолю был бы в радость такой приятель», — с презрением подумал Ки Ëн и отвёл взгляд.

Чтобы сгладить неловкость, в разговор тихо вмешался Ким Гон Джун:

— Извини, но я откажусь. У меня уже есть партнёр, с которым я разряжаюсь.

Эти слова заставили лицо Ки Ëна застыть. 

«Партнёр, с которым разряжается».
Проглотив подкативший к горлу внезапный приступ ярости, Ки Ён скривился.

— Разве ты не говорил, что у тебя никого нет?

Мужчина, услышав это, удивлённо округлил глаза. Ким Гон Джун лишь смущённо улыбнулся, и мужчина, какое-то время глупо смотря на него, словно всё понял, сказал: — Ага… — и многозначительно усмехнулся, — значит, у тебя есть персональная игрушка? Повезло. А я вот подумал, что мне бы тоже не помешала такая. Ну и как, кто она? Она хороша в этом?

— Хорошо трахается, — твёрдо ответил хихикающему мужчине Ким Гон Джун. 

Ки Ëн сжал губы, в этих словах он слышал то, что предназначалось только ему.

Ким Гон Джун наверняка заметил его яростный взгляд, устремлённый в бокал. Заметил и издевательски ухмыльнулся.

Мужчина явно не ожидал такой откровенности и на мгновение широко раскрыл глаза, но затем, казалось, даже обрадовался и широко улыбнулся.

— Ничего себе, Гон Джун, ну ты даёшь! Хотя да, а что такого, здесь же все мужчины. Настолько значит чувствительный партнёр?

— Достаточно лишь схватить за лодыжки и приказать раздвинуть ноги и его дырка сразу вздрагивает*.

[Прим. Bestiya: Ким Гон Джун намеренно грубо выражается. Попытка смягчить текст на «достаточно чувствительный, чтобы реагировать» или «чтобы всё сжималось», убрала бы тот шокирующий и провокационный эффект, который автор преднамеренно вложил в эту реплику.]

Мужчина сглотнул. Бросив восхищённый взгляд на Ким Гон Джуна, он не заметил, как застыло выражение лица Ки Ëна.

Тогда так и осталось загадкой, что именно вывело его из себя. Они говорили о том, что сестра, кажется, сожалеет о расторгнутой помолвке, и в ходе разговора он, по неизвестной причине, разозлился на Ки Ёна. Грубо проникнув в него пальцами и доведя до возбуждения, он отстранился, будто отшвыривая от себя негодную вещь, и бросил фразу: «Повернись. Лодыжки вместе, ноги раздвинь. Шире. Ещё. Давай». И после нескольких этих «ещё», усмехнувшись, он прошептал на ухо: «Возбуждённый член и дрожащая дырка — зрелище просто отпад».

Таков был его метод. На людях, что бы ни происходило, он никогда не показывал своих чувств по отношению к Ки Ëну. Но если случалось нечто, что его задевало, он всегда делал то, что Ки Ëн ненавидел и от чего его буквально трясло.

И вот теперь — снова. При постороннем. Спокойно, в полтона. И никто не понимает.

— Эй, а я завидую... Хорошо, когда есть такой человек рядом, а?
— Мужчина прищурился и спросил с жадным блеском в глазах. Он начал облизываться от зависти. Ким Гон Джун кивнул с таким же бесстрастным выражением лица, как если бы вёл обычную беседу.
— Да, ведь можно получать то, что хочешь, и когда захочешь.
— Но всё же, иногда бывает же, что партнёр не в настроении, или у него не получается подстроиться под обстоятельства, разве нет? — поддел мужчина.
— Если это человек, которого достаточно потянуть за соски, чтобы он задрожал всем телом — с этим проблем нет, — ответил Ким Гон Джун.
— Эй... потрясающе... — протянул тот, — значит, вы хорошо подходите друг другу?

— Если не считать того, что быстро выдыхается. После трёх-четырёх раз уже валяется без сил.

— Трёх-четырёх... — поразился мужчина. 

Ки Ëн, уставившись в бокал, криво усмехнулся. Этот парень с бесстыдным лицом болтал о своих трёх-четырёх разах, в то время как Ки Ён к тому моменту исступлённо кончал по пять-шесть раз…

— А какой он? Кто он, а? — голос мужчины был полон откровенного любопытства.

Ки Ён, хоть и знал, что беспокоиться не о чем, почувствовал, как похолодело сердце, и затаил дыхание. Хотя он смотрел только на свой бокал, он знал, что тот парень щурится и улыбается.

— Если посмотреть со стороны, никто и не подумает, что он такая шлюха.

Слова того парня вонзились в уши, словно отравленный клинок.

— На вид это такой человек, который занимается сексом только по учебнику... Хотя, поначалу так и было. Слишком уж всё строго по правилам было.

— А сейчас, после встречи с тобой?

— Теперь, стоит только ввести палец в дырку, уже течёт ручьём, а если трахнуть как следует, то стонет, извивается, втягивает, будто боится, что остановлюсь.

— Эй. Похоже, ты подцепил настоящую нимфоманку, — с завистью пробормотал мужчина. 

Он поменял позу, закинув ногу на ногу, и его движения выдавали нетерпение.

Ки Ён медленно оторвал взгляд от бокала и посмотрел на того парня. На его лице была усмешка. Мягкая, но пугающая.

— До идеала ещё далеко. Я хочу, чтобы он думал только об этом. Хочу, чтобы его голова была заполнена только одним — тем, как в него входят. Чтобы даже вот так, сидя рядом со мной среди людей, он в мыслях сосал мой член. Чтобы всё остальное исчезло.

Голос был тихим, почти бормочущим, словно он говорил сам с собой. Но эти слова, адресованные прямо ему, были похожи на заклинание. Ки Ён слабо вздрогнул. Сердце будто заледенело от холода.

Когда Ки Ён непроизвольно сжал руку на бокале, тот парень ухмыльнулся.
— Думаю, на это потребуется время, но когда-нибудь… случится, — легко добавил Ким Гон Джун.

На эти слова, брошенные словно шутку, мужчина, с выражением лица человека, очнувшегося ото сна, заморгал и пробормотал: 

— А, ага… Если уж ты так говоришь, то точно случится. Не было ещё того, чего бы ты ни добился, если захотел.

— Надеюсь, что так, — с лёгкостью произнёс Ким Гон Джун, — для начала, на праздники в конце месяца я не собираюсь выпускать его из постели, так что попробую поработать над этим.

Услышав эти слова, добавленные Ким Гон Джуном с игривой ухмылкой, Ки Ён не заметил, как нахмурился. Он ничего не слышал о таких планах.

— Повезло. А я на праздники собираюсь съездить с отцом в провинцию поиграть в гольф, — холодно буркнул Ки Ён.

— Вот чёрт, редкие выходные, а вы даже не отдохнёте, должно быть, это утомительно, — ничего не подозревая, вставил мужчина. 

Рядом с ним Ким Гон Джун слегка приподнял бровь.

— Поручите это другому помощнику и отдохните.

— Не могу. Это моя работа, — твёрдо ответил Ки Ён. 

Ким Гон Джун посмотрел внимательно, потом лишь слегка кивнул: «Как скажете», — и замолчал. 

Ки Ён с подозрением посмотрел на него, не понимая, почему тот не лезет с расспросами, и допил свой бокал.

— Кстати, хённим, а вы встречаетесь с кем-нибудь?

— Нет.

— Ну да, я и сам так подумал. Вам вряд ли кто-то легко подойдёт. Да и вкус у вас, наверное, очень притязательный.

Ки Ён хотел было криво усмехнуться, но остановился, потому что заметил, как мужчина рядом едва уловимо улыбнулся. Внутри у него всё перевернулось.

Почувствовав неловкость от того, что Ки Ён промолчал, мужчина украдкой покосился на него, пытаясь понять, о чём он думает, а потом, чтобы сгладить ситуацию, перевёл тему на Ким Гон Джуна.

— Слушай, Гон Джун, ты не должен держать такого потрясного секс-партнёра только для себя, познакомь и хённима с ним.

Ки Ëн нахмурился. Это было бесцеремонное вмешательство. Даже если бы этого парня не было рядом, это не те вещи, что следует говорить старшему при первой встрече. Ким Гон Джун, глядя на Ки Ёна, бросившего на мужчину ледяной взгляд, едва заметно улыбнулся.

— Ну не знаю, вряд ли.

— Почему? А, ну, наверное, трудно найти подходящего человека для хённима, но я не об этом. Просто, раз ты так веселишься, и ему тоже не помешал бы кто-то, с кем можно расслабиться. В конце концов, рыбак рыбака видит издалека, разве среди твоих партнёров по развлечениям нет кого-то похожего? Мог бы порекомендовать хённиму...

Мужчина сейчас скорее говорил о своих истинных желаниях. Ким Гон Джун, словно раздумывая (или делая вид, что раздумывает), уставился на Ки Ёна. С загадочной улыбкой он несколько секунд размышлял о чём-то, не отводя взгляда, а потом покачал головой.

— Нет. Я не хочу его никому показывать.
— А? Что? Почему?
— Мне не нравится показывать своего возлюбленного* другим.

В тот миг, когда Ким Гон Джун это спокойно произнёс, Ки Ëн, как раз подносивший бокал ко рту, подавился. Он резко вдохнул, вино пошло не в то горло, и его захлестнул приступ удушливого кашля, который он безуспешно пытался подавить. Широко раскрыв глаза и беспомощно моргая, он уставился на того парня.
— А?... А? Какого возлюбленного? — растерянно спросил мужчина, прекратив есть закуски палочками.

Ким Гон Джун ответил ровным тоном, словно спрашивая, чего он удивляется ерунде.

— Я же уже говорил.

— А? Ты говорил, что не встречаешься с девушкой... Значит, это была не просто игрушка? — запинаясь, пролепетал мужчина, растерянно моргая. 

Он скривился с озадаченным видом, словно пытаясь вспомнить, не сделал ли он какой-то ошибки в своих предыдущих словах.

В душе Ки Ëн едко усмехнулся: «Ха». Однако это не было даже усмешкой — лишь бессильный спазм, на мгновение исказивший его губы, которые тут же снова сомкнулись*.

— Не возлюбленного, а содержанку, разве нет? Если только вы не приняли шлюху за возлюбленную.

Услышав эти ледяные слова Ки Ëна, мужчина вздрогнул и замолчал, нервно переводя взгляд то на него, то на Ким Гон Джуна. Видимо, его смутили ранее высказанные собственные слова по отношению к чужому возлюбленному. Он попытался с неловкой улыбкой замять разговор: «Ха-ха, Хённим, ну вы же шути...», но, заметив, что двое молча смотрят друг на друга и не отводят взгляд, умолк.

Ким Гон Джун молча смотрел на Ки Ëна. Его взгляд, улыбающийся и в то же время нет, был нечитаем. Он смотрел на него так какое-то время, а затем коротко и категорично заявил:

— Возлюбленный.

Ки Ëн уставился на него, без выражения.

Потом уголки губ дрогнули, и из горла вырвался сухой смешок — слабый, почти судорожный. Едва прозвучав он тут же исчез. 

У Ки Ëна было такое чувство, будто его неожиданно ударили по затылку. Даже фальшивый смех не шёл.

Мужчина поспешил сгладить неловкость:

— Ну… в конце концов, между возлюбленными всякое бывает, правда? Они ведь не только за ручки держатся и спят вместе! — мужчина с преувеличенным смехом вклинился в разговор, — иными словами, отношения на этом одном не строятся, мы ведь уже не дети, — произнося это, он неотрывно следил за их реакцией.

— …..

— А, давайте ещё выпьем. И закусок закажем... Что будете? Погодите, а я хочу чего-нибудь покрепче...

Мужчина поспешно сменил тему, открыл дверь и позвал официанта. Когда тот вошёл, чтобы принять заказ, разговор в комнате прекратился.

Какое-то время он оживлённо болтал: «Может, закажем херес?», «От этого голова побаливает», «А это в других местах стоит столько-то, а здесь — столько. Если бы не за казённый счёт, мы бы в таком баре и пить не стали» — и так далее. Но едва официант, приняв заказ, вышел, мужчина тут же сказал: «Кстати, насчёт того интервью...» — и перевёл разговор на рабочие темы. 

Естественно, предыдущая тема была бесследно забыта.

Ким Гон Джун, словно ничего и не произошло, поддержал новую тему. Мужчина с облегчённым вздохом принялся обсуждать с ним детали и график интервью. И в процессе он не забывал по старой привычке иногда обращаться и к Ки Ëну.

«Этому типу вместо журналистики куда лучше подошла бы работа в продажах», — подумал Ки Ён, молча пригубив вино. 

Но он не чувствовал ни вкуса напитка, ни хмельного опьянения.

Он только что выслушал отвратительный, возмутительный бред.

На душе было тяжело, словно он проглотил камень. В конце концов Ки Ён поставил бокал, от алкоголя к горлу лишь подступала тошнота. Не стоило приходить в такое место.

Мысль о том, что сказал тот парень, намертво засела у него в голове и не отпускала.

* * * * *

Журналист, несколько раз пытавшийся выпросить у Ки Ёна интервью прямо тут, явно был разочарован, когда тот в итоге покачал головой и твёрдо заявил: «Об этом поговорим завтра в офисе». Казалось, он наконец понял, что ему не удастся развести Ки Ëна.

В конечном счёте, деловой разговор вёлся в основном между Ким Гон Джуном и мужчиной, и когда он подошёл к концу, встреча быстро завершилась. Сложно было сказать из-за чего мужчина больше расстроился, то ли из-за того, что не удалось развлечься за счёт компании, то ли из-за того, что не получилось подольше пообщаться со старым другом, которого он не видел почти десять лет, но ему явно хотелось задержать Ким Гон Джуна подольше. Однако тот покачал головой, и ему пришлось смириться.

Ким Гон Джун, даже не спросив Ки Ёна, словно само собой разумеющееся, назвал водителю свой домашний адрес. Когда они остались в машине одни, он наконец расслабился и с облегчением выдохнул.

От Ким Гон Джуна, который немало выпил с тем мужчиной, пахло алкоголем. И хотя его невозможно было взять алкоголем, его тело всё же отозвалось на выпитое приятной расслабленностью — он откинул голову на подголовник сиденья.

— Могли бы и дать ему интервью, — Ким Гон Джун слегка склонил голову, бросая на него взгляд, — судя по всему, он куда больше горел желанием заполучить интервью именно с Ки Ëном-сси, чем со мной.

— Молодым публично лучше не говорить лишнего, — отрезал Ки Ëн.

Это касалось и зрелого возраста, но в юные годы любое неосторожное слово могло стать крючком, за который потом зацепятся. Сейчас он был всего лишь помощником, но если смотреть вперёд — не хотелось оставлять ни малейшего повода, чтобы потом всю жизнь припоминали его молодые промахи. Мир, в котором он находился, и мир Ким Гон Джуна были совершенно разными.

Тот, казалось, тут же всё понял и просто кивнул: «Понимаю».

— Кстати, о праздниках в конце месяца. Я всё улажу, попрошу депутата дать вам отдых.

Эти слова прозвучали так неожиданно, что Ки Ëн, смотревший в окно, вздрогнул, нахмурился и резко обернулся к нему.

— Это обязанности Ки Ëна-сси, но не обязательно, чтобы их выполнял именно он, разве не так?

Он произнёс это с обычным выражением лица. Ки Ëн, вспыхнув, уже собирался что-то сказать, но тут же закусил губу и отвернулся к окну. 

Его отец относился к этому типу с особой благосклонностью. Тот, без сомнения, подберёт какой-нибудь правдоподобный предлог, и отец без колебаний предоставит Ки Ëну отпуск на всё время праздников.

Более того, этот тип наверняка знал, что заявления Ки Ëна о занятости на праздниках — всего лишь отговорка, пусть и основанная на правде. Ведь если бы речь шла о действительно важной работе, Ки Ëн ни за что не позволил бы ему так бесцеремонно вмешиваться, но теперь ему оставалось лишь с горечью молчать.

Выходные вместе с уик-эндом растянутся на целых пять дней. И тогда… праздники превратятся в то, что Ким Гон Джун вскользь озвучивал — дни непрерывной, липкой, унизительной близости.

Эти мысли бесили, но спорить было бессмысленно.

Машина катилась по ночному шоссе. 

Особого опьянения он не чувствовал, но голова была тяжёлая. Проверив, что до места назначения ещё далеко, Ки Ён прикрыл глаза. Он не собирался засыпать, но даже просто закрыв глаза, надеялся хоть немного снять усталость.

По радио играла одна мелодия, затем другая. Ки Ён прислушался к знакомой фортепианной пьесе и тихо вздохнул. Тяжесть в голове, казалось, немного ослабела.

Именно в этот момент.

Приподняв веки, Ки Ëн посмотрел вниз. На сиденье его рука случайно соприкоснулась с рукой Ким Гон Джуна, небрежно брошенной рядом. Ки Ëн нахмурился и, не придавая значения, чуть отодвинул руку, вновь закрыв глаза.

Но всего через несколько секунд снова их распахнул.

— …..

Рука Ким Гон Джуна накрыла его ладонь и мягко сжала.

Нахмурившись сильнее Ки Ён посмотрел на свою пойманную руку, затем повернул голову к Ким Гон Джуну, но тот по-прежнему лежал с закрытыми глазами. Словно спал, но он не мог спать. 

Ки Ён попытался высвободить свою руку, но та сжалась ещё крепче — мёртвой хваткой, которую, казалось, не разомкнуть.

«Похоже, этот тип окончательно спятил», — подумал Ки Ëн смотря на него с немым изумлением. 

Он и раньше был не в себе, но теперь, кажется, его безумие достигло всех возможных границ.

— …отпусти, — тихо проговорил Ки Ён.

Но тот не шевельнулся, будто и вправду спал.

— Я сказал, отпусти*.

На этот раз Ки Ён произнёс это холоднее, но тут же с раздражением цокнул языком. Потому что в зеркале заднего вида он заметил, как водитель украдкой оглянулся на них.

Вырвать свою руку прямо сейчас не было проблемой. Накричать на того, невзирая на присутствие водителя тоже. Однако…

Ки Ён ещё раз сердито посмотрел на него, а затем снова отвернулся к окну. Его сердце начало тревожно биться.

Он хорошо знал: Ким Гон Джун был тем, кто всегда добивался желаемого любой ценой. Для него будто не существовало ни чужого мнения, ни последствий. В любой момент, даже сейчас, он был способен на что угодно.

Сердце колотилось. Пойманная рука отяжелела. Ладонь, зажатая в чужих пальцах, казалось, покрылась влагой.

Он мельком взглянул на водителя, но тот спокойно смотрел на дорогу, словно ничего не замечая.

Этот человек никогда не знал преград, когда хотел чего-то. Сердце колотилось, будто было готово выпрыгнуть из груди.

Ким Гон Джун по-прежнему сидел неподвижно, с закрытыми глазами, а Ки Ëн, напрягшись до предела, чувствовал, как каждая секунда растягивается. Грудь сжималась от напряжения.

Наконец, машина остановилась у дома Ким Гон Джуна. Когда водитель сказал: «Мы приехали», Ки Ëн почувствовал, как напряжение спадает, оставляя ломоту в плечах.

Ким Гон Джун спокойно разжал пальцы, открыл глаза и достал кошелёк. Ки Ëн тут же вышел из машины.

На улице было прохладно, и ночной ветер остудил лицо, покрытое потом. Вскоре к нему подошёл Ким Гон Джун — водитель уже уходил в сторону шоссе.

Ки Ëн посмотрел на него исподлобья. Он ожидал, что тот устроит нечто прямо там, перед водителем, но ничего не произошло. Всё закончилось… слишком тихо. Это было даже странно.

— Что-то не так? — с лёгкой улыбкой спросил Ким Гон Джун, будто угадав его мысли.

Он смотрел прямо в глаза, и, видя, как Ки Ëн лишь молча сверлит его взглядом, чуть шире улыбнулся:

— Я хотел увидеть это выражение на вашем лице.

Лицо Ки Ëна исказилось гримасой злобы. Он хотел бросить ему что-нибудь вроде: «Не смей насмехаться», но Ким Гон Джун уже повернулся и пошёл к дому. 

У этого парня снова испортилось настроение. Ки Ён понял это, увидев, как тот ушёл на несколько шагов вперёд. Обычно он всегда держался рядом, не отдаляясь более чем на пару шагов. А теперь шёл далеко впереди — значит, снова был раздражён. Наверное, именно из-за этого и устроил весь этот цирк. Но если подумать, на этот раз всё обошлось довольно мирно.

Да, пожалуй, даже лучше, чем могло быть. Обычно он срывался, и только потом становился спокойнее.

Ки Ëн цокнул языком и пошёл следом за ним.

* * * * *

В доме Ким Гон Джуна всегда была немного душная, тёплая температура — как раз такая, что идеально подходила для нагого тела Ки Ëна. Каждый раз, переступая порог этого дома, он неизменно оказывался без одежды уже в прихожей.

И только теперь, впервые подумав: «Что-то прохладно…», он понял то, чего раньше не замечал. Всё дело было в том, что пот на теле успел остыть — слишком долго он лежал, вымотанный после череды резких и безжалостных движений. Раньше он просто закрывал глаза, почти теряя сознание, а Ким Гон Джун обычно прикрывал его чем-нибудь — одеялом или полотенцем. Поэтому Ки Ëн не чувствовал, насколько здесь на самом деле тепло.

— …..

Снаружи доносился приглушённый голос Ким Гон Джуна — он с кем-то говорил по телефону. Звонок раздался ровно в тот момент, когда они закончили, будто нарочно подобрав момент. Ким Гон Джун вышел из Ки Ëна, цокнул языком и, коротко ответив, вышел из комнаты.

Ки Ëн медленно поднялся с кровати. Тело ныло, но сидеть было можно. Сегодня, пожалуй, было легче, чем обычно. Во время самого акта, когда он только успевал хватать ртом воздух, думать о чём-либо было невозможно. Но теперь, оглянувшись, он понял — в этот раз тот был мягче, чем обычно.

«Я, наверное, никогда не пойму его переменчивости», — с усталой усмешкой подумал Ки Ëн и тихо выдохнул.

В этот момент дверь открылась, и Ким Гон Джун вошёл. Увидев, что Ки Ëн сидит, он молча подошёл, накинул на его плечи большое полотенце и сказал:

— Думал, вы спите.

Он протянул стакан воды, который, кажется, принёс для себя. Потом наполнил пустой стакан снова.

— Звонил Джинсу, — сказал он, наливая, — сказал, что раз мы знакомы, просит уговорить вас на интервью. Упрямый парень, всё такой же.

— Да ещё и глазастый, как погляжу, — сделав глоток сказал Ки Ëн.

Ким Гон Джун усмехнулся и, прислонившись к шкафу, просто смотрел на Ки Ëна взглядом, в котором ничего нельзя было прочитать.

— Давненько я его не видел, — наконец сказал он, — кажется со школы, когда мы таскались к вам вместе с Ки Чхолем. Наглый был, девок любил, язык подвешен… таким и остался. И глаза у него всё те же — внимательные, цепкие.  Но встреча была по‑своему приятна. Разговорились как ни в чём не бывало.

Ки Ëн не ответил. Он не любил, когда затрагивали прошлое — людей, вещи, воспоминания, связанные с ним «до». Ким Гон Джун это знал.

На мгновение повисла тишина. Потом тот опустил взгляд на Ки Ëна и внезапно спросил:

— А вы чувствуете себя… вроде как моей любовницей*?

Меж бровей Ки Ëна пролегла резкая морщина. 

Любовницей? 

Что-то горячее мгновенно подступило к горлу. От возмущения, от злости, от стыда — слов не находилось, но следующая фраза оказалась ещё хуже:

— Хотя нет, — сказал Ким Гон Джун с лёгкой усмешкой, — «возлюбленный»** ведь звучит лучше, не правда ли?

Ки Ëн уставился на него, как на сумасшедшего.

— Тебе это кажется смешным? — процедил он, — по-моему, ни капли не забавно. Лучше уж быть «любовницей». Звучит даже приличнее, — сквозь зубы проговорил Ки Ён и, со злостью сорвав с плеч накинутое полотенце, отшвырнул его прочь.

Ким Гон Джун спокойно поднял полотенце, бросил его в корзину в углу и мягко усмехнулся:

— Мне всё равно, кем вы себя считаете. Хоть любовницей, хоть кем угодно — для меня ведь ничего не меняется.

Он бросил взгляд на часы и, осушив стакан воды одним глотком, поставил его обратно. В голосе, когда он заговорил снова, промелькнула сонная мягкость.

— Пора бы вам хоть немного поспать. Всё равно скоро уходить.

Ки Ëн никогда не оставался здесь на всю ночь. Разве что в праздничные дни, когда тот специально удерживал его. Но обычно он возвращался домой до рассвета. Это место не было для него ни домом, ни местом отдыха, ни убежищем, где можно спокойно принять душ и расслабиться.

Жизнь здесь означала лишь одно: несколько дней, вырванных из его собственной, чтобы быть прикованным к нему — и только в такие часы он «жил» здесь.

…максимум на час-два можно было прикрыть глаза, прежде чем снова вставать. Он хотел бы уйти прямо сейчас, но знал, что тот этого не позволит.

Погасив свет и оставив включённым лишь маленький ночник, Ким Гон Джун лёг рядом с сидевшим на кровати Ки Ëном. Казалось, он собирался заснуть, но вдруг вновь открыл глаза и посмотрел на него.

А в следующий миг… 

Он накрыл его руку своей, словно это совершенно естественно, и притянул ближе к себе.

Ки Ëн нахмурился, глядя сверху вниз на эту хватку.

Но тот, словно ни в чём не бывало, просто закрыл глаза — будто собирался уснуть вот так, держась за него.

— Что ты творишь? — сквозь зубы процедил Ки Ëн.

Ответа не последовало. Когда он попытался освободить руку, пальцы Ким Гон Джуна сомкнулись крепче, но мягко, без грубости — показав лишь намёк на силу.

Он совсем не понимал, что тот задумал. 

Оттолкнуть его руку казалось ещё более унизительным.

Мысль, которая приходила Ки Ëну не раз, вновь всплыла в голове. Всегда пугающе рассудительный, но где-то глубоко внутри он был сломан, без сомнения.

Ки Ëн цокнул языком и посмотрел на их руки. Большая ладонь Ким Гон Джуна полностью закрывала его собственную. Вроде бы мягко, но стоило попытаться вырваться — хватка становилась стальной. Даже когда он пожаловался, что так неудобно спать, тот никак не отреагировал.

Ки Ëн поморщился, но вскоре подумал: «Да пошло оно всё. Пусть. Обычный фарс. Бессмысленно устраивать ещё одну нелепую борьбу. Пусть держит. Просто рука. Неважно.»

Он лёг рядом. Думал, что будет слишком раздражён, чтобы заснуть, ведь он чувствителен к любым мелочам. Но, как ни странно, это оказалось не таким уж неудобством и заснуть оказалось проще, чем думалось. 

На пару часов сна хватит.

Он глубоко вздохнул и закрыл глаза.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем рядом раздалось ровное, глубокое дыхание

А затем наступила тишина.

Осталась ещё одна скрытая глава.