18+ | Предназначено для личного ознакомления и не является пропагандой.

Запрещено копировать и распространять в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.

Проект: Bestiya
Редактор: Naty K.

▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬

— Это здесь...?
— Судя по адресу, да.

Джу Хавон обвёл взглядом окрестности. Здания, выстроившиеся вдоль четырёхполосной дороги, одно к одному казались обветшалыми, будто проржавели от дождя.

По обе стороны от нужного им двухэтажного здания ярко светились вывески ломбардов — типичная сцена для Макао. Именно этот ослепительный свет часто лишал людей рассудка: сперва они продавали по дешёвке машины, а потом несли и документы на дом. Мир, где свет оборачивался долгом, — и был тем самым казино, игровым адом.

Джу Хавон устало перевёл взгляд на магазин без вывески посередине.

Сквозь открытую дверь проникал пронизывающий холод, но внутри, казалось, всё равно чувствовался застоявшийся запах мужских тел. Хотя магазином это назвать было сложно — совершенно непонятно, что здесь вообще продавалось.

Четыре-пять круглых столов больше напоминали азартное заведение, чем торговую точку. Некоторые были перевёрнуты, на полу кое-где виднелись кровавые пятна. Джу Хавон провёл рукой по запятнанному белому кафельному полу. Кровь ещё не успела засохнуть и разошлась, словно краска. Его передёрнуло.

— Здесь что-то произошло?

Он даже подумал, не стоит ли сообщить в полицию, но веской причины вроде как не было. Квон Тэха спокойно осматривался и куда-то позвонил.

— Вы звоните Танбану?

Он утвердительно кивнул головой.

— Похоже, кто-то опередил его.

Танбан так и не ответил на звонок. Джу Хавон нервно провёл рукой по затылку.

— Давай пока выйдем.

Здание напоминало старую гостиницу в Макао, так что лестница на второй этаж здесь тоже имелась.

— Я поднимусь и посмотрю.
— Я сам схожу.

Квон Тэха шагнул вперёд, обогнав Джу Хавона, и стал подниматься по лестнице. Деревянные ступени издавали зловещий скрип. На повороте открылся коридор.

Джу Хавон последовал за ним и стал проверять открытые двери. Видимо, раньше здесь был китайский ресторан — в трёх комнатах стояли вращающиеся столы. Всё было покрыто толстым слоем пыли, помещения давно не использовались. Кроме их шагов, других звуков не было. В конце концов, так ничего и не обнаружив, они вернулись в машину — осадок остался.

— А как же Вагнер? Я бы хотел скорее получить свой телефон.

Может, Танбан всё же как-то пытался с ним связаться.

— Он должен присоединиться к нам из Сеула. Думаю, доберётся часа через три. Хочешь пока поспать?
— Нет, спасибо.

Джу Хавон всё время оглядывался, пока магазин окончательно не исчез из виду. Странно было беспокоиться о Танбане, но он видел кровь — проигнорировать это было невозможно.
Что же здесь произошло? И почему всё зашло так далеко в Макао?...

— Тебя это тревожит?
— Не тревожит… просто немного беспокоит.
— Может, у них война за территорию началась. Всё-таки Танбан перебрался из Макао в Корею.
— Но почему именно в Чонсон?
— Похоже, хотел наладить подпольный игорный бизнес.

По тому, что они увидели внутри, это вполне могло быть правдой.

— Зачем тогда он вообще захотел с нами встретиться?
— Думаю, скоро сам свяжется.

Похоже, Танбан их просто использовал. Но Квон Тэха выглядел абсолютно спокойным.

Да и Джу Хавон, если честно, чувствовал себя в Чонсоне почти как на отдыхе — поэтому отодвинул тревогу на второй план. Он не отрывал взгляда от исчезающей за окном заснеженной горы, пытаясь запомнить этот пейзаж.
И всё же, несмотря на беспокойство за Танбана, он знал: так просто тот не сдохнет.

Дом, в котором Квон Тэха останавливался каждый раз, когда приезжал в Сеул, был тёплым внутри благодаря тому, как хорошо за ним ухаживала домработница.
Виллу, в которой Джу Хавон жил 2 года назад, он больше не навещал — бассейн в гостиной пришёл в запустение, так что её он давно продал. Более того, после того как наладилась сделка с Самхо Чосон (삼호조선중공업), он, наоборот, стал держаться дальше от той супружеской пары.
Ему совсем не нравилось, что под предлогом соседских вечеринок и прочего те звали к себе Джу Хавона.

Пентхаус виллы был продан, но новый дом, который он приобрёл, мало чем отличался от предыдущего.
Разве что в нём было меньше квартир, а лифт поднимался отдельно до каждой — так что сталкиваться с соседями почти не приходилось. Дом был чересчур просторным, с девятью комнатами, особенно для двоих, но с точки зрения безопасности он был одним из лучших.

Больше всего Квон Тэхе нравилось бомбоубежище в подвале. Оно было спроектировано на случай ЧС, и хоть им ни разу не пользовались, не помешало бы иметь безопасное место заранее.

Джу Хавон, едва войдя в дом, включил камин и стал греться у него. Ждал он не только тепла, но и свой телефон, который должен был принести Вагнер.
Сейчас у него был телефон, выданный Квон Тэхой, но отсутствие своего всё равно вызывало чувство пустоты. Он явно унаследовал привычку современного человека — быть рабом своего смартфона.

— Я выйду буквально на 3 часа. Вагнер тоже скоро приедет.
— У Вас встреча?

Он слышал, что у Квон Тэхи не было особых дел в Корее, ведь тот был в отпуске. Но сейчас он был в костюме и с часами на руке — видимо, появилось что-то срочное. Для Президента STA это было не в новинку.

— Встречаюсь с Джэхи-хёном по делу слияния с Killer Whale.
— Понятно.

Джу Хавон, прикасаясь к камину, кивнул. Значит, вот почему Квон Джэхи был так занят — сделал для себя такой вывод Джу Хавон.
Если дело касалось Killer Whale, ему самому в это лезть не стоило. Да и после долгой поездки в машине он чувствовал накапливающуюся усталость. Кроме того, вчерашняя ночь, когда им пришлось ютиться в тесной ванной, не прошла бесследно.
Он бы с радостью поспал пару часов в кровати. Джу Хавон пошёл за Квон Тэхой, как будто провожая на работу.
Чонсон был уютным и приятным, но всё же дом оставался лучшим местом. Идя по знакомой дорожке, он помахал на прощание.
Квон Тэха, стоявший в туфлях, просто молча смотрел на него.

— Джу Хавон.
— Да?

Он будто хотел что-то сказать, приоткрыл рот… и просто слегка улыбнулся.

— Ты, наверное, устал. Отдохни немного. Всё равно я вернусь и буду тебя мучить.

Джу Хавон подошёл к нему и протянул руку. Квон Тэха обвил его руками и сдавил в объятиях, будто не мог надышаться. Затем коснулся губ, медленно ввёл язык, проходя сквозь мягкие губы, встретив чуть испуганный, но откликающийся язык. Он жадно втянул его в себя, потом ласково провёл по нему, не забыв вылизать даже слюну, оставшуюся на нижней губе.

Когда он проникал глубже, Джу Хавону казалось, что его целиком поглощают. А иногда, наоборот, будто он сам пожирает Квон Тэху.
— Хаа... 

Оторвавшиеся было губы снова соединились, полные жажды и сожаления.

— Так Вы опоздаете.
— И что, не впервой же?
— Вот именно что не впервой, поэтому и говорю. Господин Джэхи Вас, наверное, уже ждёт. Я немного посплю, а Вы съездите.

Джу Хавон лёгонько похлопал его по спине. Как будто уговаривал ребёнка, который не хочет идти в школу.

Квон Тэха чмокнул его в губы, будто не хотел отпускать, но потом выпрямился.
Он знал: если не уйдёт сейчас, то не уйдёт вовсе. Джу Хавон первым повернулся и пошёл в спальню. Пройдя по коридору, он оглянулся и снова махнул ему рукой. Конечно, тот всё ещё стоял на месте.

— Идите уже. Только не оправдывайтесь потом, что опоздали из-за меня.
— Если ты первым уйдёшь…

Джу Хавон унёс с собой последние остатки сожаления и зашёл в спальню. А Квон Тэха, глядя на свои туфли, развернулся.
Он вышел в прихожую и прошёл через гостиную — второе любимое место после бомбоубежища. Пространство было спроектировано с максимальным учётом приватности жильцов, поэтому гостиная находилась вне дома, сразу за входной дверью. Не нужно было пускать гостей вглубь — идеально для жизни вдвоём.
Квон Тэха покинул гостиную и сел в лифт.

Когда он спускался с самого верха к самому низу, его пепельно-серые глаза потемнели. Он нашёл укрытие Танбана на шаг раньше и потому смог избежать встречи между ним и Джу Хавоном, но расслабляться было рано.
Если кто-то решил поднять на поверхность правду, утопленную в самой бездне, — её придётся утопить снова.
Душа тревожилась, но разум оставался холодным. Если не сможет совладать с этим пламенем, он снова потеряет Джу Хавона — как в тот раз.
Но кто же разжёг это пламя?

На этот раз это был не Квон И Чжэ, не Джу Сангон. Это был он сам.

Когда он увидел провожавшего его Джу Хавона, то невольно вспомнились слова брата.

Мысль, будто Джу Хавон сейчас сможет всё понять и принять, как змея, вползла в голову. Но его взгляд, полный упрёка и любви, наверняка исказится презрением, и даже если он попытается оправдаться местью Джу Сангону — это всё равно не сработает.

Он говорил, что спрятал правду на дне морском — но ведь тем самым дном был он сам. Он сам проглотил истину и должен был сохранить её, чтобы она не просочилась к Джу Хавону.

Он стоял безупречно прямо, словно смотрел в зеркало в лифте, которого там и не было — словно встречался с собой, уставшим от всего.

Когда лифт достиг подземного уровня, к нему тут же подошли начальник секретариата отдела стратегического планирования и телохранитель. Парковкой на минус 3 этаже могли пользоваться только жильцы пентхауса, где жили Квон Тэха и Джу Хавон. Здесь Квон Тэха мог не беспокоиться.

— Где Вагнер?

— Закончил всё и едет сюда.

Квон Тэха сел на заднее сиденье автомобиля, дверь ему открыл начальник. За ним с парковки выехали ещё три одинаковых седана.

Хотя дом и был хорошо охраняем, тревога преследовала его как привычка. Он открыл на телефоне трансляцию с камеры видеонаблюдения из спальни. Там, завернувшись в белое одеяло, свернувшись калачиком, спал Джу Хавон. Он смотрел на него бесконечно долго. А потом, может быть, из-за света от экрана, его глаза странно заблестели, словно не могли отвести взгляда от спящего.

Через полчаса машина въехала в гараж загородной виллы на окраине Сеула. Вокруг были другие виллы, но атмосфера царила гнетущая. Это были не жилые дома, и света нигде почти не было.

Вилла, куда приехал Квон Тэха, тоже не излучала ни единого луча. Машина остановилась в подземном гараже, и телохранитель, дожидавшийся его, открыл дверь.

Он вышел, проверил время на часах и направился к лифту. Начальник секретариата и телохранители последовали за ним. Когда лифт пришёл, сначала вошли они. Последним зашёл Квон Тэха, и кто-то нажал кнопку первого этажа. Лифт пока обслуживал только маршрут с минус 2 этажа до 1, и пол его был застелен защитным ковриком, напоминая, что идёт ремонт. Квон Тэха взглянул вниз и слегка нахмурился.

— Кто-нибудь пострадал?

— С нашей стороны — никто.

В тот момент, когда двери лифта открылись, и Квон Тэха произнёс: «Хорошо поработали», — раздался монотонный звук шагов по коридору. Затем появился просторный холл с мебелью, покрытой белыми чехлами, и картинами на стенах, тоже закрытыми тканью.

Даже предметов мебели было мало, всё казалось ещё более пустым.

— Он в приёмной.

Начальник показал на сдвоенную дверь. Квон Тэха, не колеблясь, подошёл и распахнул её.

Внутри тоже всё было накрыто белой тканью, будто это было заброшенное поместье.

И там стоял мужчина. Без единой царапины, в чистой и современной одежде — свитер и строгие брюки. Необычно для него.

— Господин Квон, может, проявите немного милосердия?

Танбан сощурился, улыбаясь змеиной усмешкой.

— Я же просил привести тебя аккуратно. Похоже, переборщили?

<<Топ… топ…>>

Звук шагов отдавался от стен. Квон Тэха вошёл, и дверь за ним плотно закрылась. Танбан сел на накрытый чехлом диван, закинул ногу на ногу. Если бы он был в традиционном халате чанпао, можно было бы подумать, что змея проползла по полу — но сейчас он просто свернулся кольцом и замолчал.

— Если ты пришёл заключить сделку — зачем трогать Джу Хавона? Надо было добраться до меня.

— А Вы бы ответили на мои звонки?

Танбан достал что-то из кармана — болт с логотипом компании «Юрэ», предназначенный для кораблей.

Квон Тэха не выказал удивления. А Танбан начал длинный монолог.

— Сначала это прислали в Гостиницу Ханьху, а потом туда вломилась полиция. Отправитель — Германия. Сначала я подумал, что это Вы. Но потом вспомнил: Вы ведь презираете меня — с чего бы Вам интересоваться моей персоной? Подумал, может, Бэк Джэтак или Бэк Хён Сок. Но они уже в тюрьме за растрату.

Квон Тэха сел напротив, расстегнул пиджак и небрежно откинулся, но при этом не выглядел расслабленным.

— Потом ещё и старик Хо попался. Странно всё это, не находите? Если бы только меня атаковали — можно было бы махнуть рукой. Но это всё выглядит как заранее спланированная операция. Даже частный подряд затронули. Думаю, вы с Джу Хавоном не могли не быть замешаны. Обидно, знаете ли.

Иными словами он говорил: «Из-за ас я попал в эту кашу».

— Интересно. Но какая информация о нас с Джу Хавоном может быть у тебя?

Квон Тэха усмехнулся.

— А вдруг кому-то приглянулись файлы WikiLeaks, которые Джу Хавон мне передал? Тогда этот кто-то, скорее всего, из круга вас двоих. Полиция Макао тоже знала, что я закрыл аптечный бизнес. Но они всё равно набросились на меня с обвинениями в наркоторговле.

— В твоих словах пробел. Если кто-то хотел информацию — он должен был с тобой связаться. Но ведь никто этого не сделал, так?

— Но я ведь теперь в Корее. Знаете, что как только полиция ворвалась, я сжёг Гостиницу Ханьху без малейших колебаний.

— …..

— ...но это странно. Что вообще могло быть у Хо Ильджона, у этого старика? Что у него такого, что Вы готовы идти на такие меры ради этого?

Он, конечно, не ожидал, что их встреча пройдёт как дипломатический саммит, но всё же не думал, что Квон Тэха отправит охрану и свяжет его людей. Такой подход был явно не в стиле Квон Тэхи — по крайней мере, не в том, которого знал Танбан.

Квон Тэха безмолвно смотрел на него. Его молчание как бы говорило: «Ну давай, продолжай». В этой тишине Танбан снова заговорил:

— Был момент, когда я удивился. Старик Хо — он ведь не сентиментальный торговец, а всё равно не тронул Джу Хавона. Может, потому что тот исправно выплачивал долги? Хотя это сущие копейки. Ведь можно было заработать куда больше, если бы отдал его в руки тех ублюдков с грязными наклонностями. Таких, как вы знаете, в этой сфере хватает. Но он так не сделал. Почему же?

Танбан вспомнил редкую личную встречу с Джу Сангоном.

«Если не подтвердится, что она или я живы... если жизнь моего сына пойдёт под откос... тогда, пожалуйста, убейте его без боли».
«Под откос, говорите? Насколько серьёзно?»
«Я имею в виду жизнь, которой и жизнью не назовёшь».
«Например?»
«На уровне того, что вы продаёте».

Если бы Джу Хавон был продан или отправлен в бордель, Танбан, по просьбе Джу Сангона, подарил бы ему смерть. Но этого так и не случилось.

И теперь Танбан решил окончательно подтвердить свою догадку:

— Если бы Джу Хавона продали кому-то — он бы уже был мёртв.

Квон Тэха, казалось, слегка повёл головой, реагируя.

Освещение в мрачной приёмной исходило только от настенных ламп, подвешенных по четырём углам. Лампочки в прозрачных кубических корпусах напоминали свернутую гирлянду с ёлки, зажатую в стекле. Некоторые из них мигали, как будто уже израсходовали все силы. Так что, возможно, это была просто игра света — Квон Тэха всё ещё сохранял прежнее, безразличное выражение лица.

— Знаете, о чём меня просил Джу Сангон? Если Хавон окажется в борделе или попадёт к какому-нибудь извращенцу — лучше убить его.

На лице мужчины, который до этого был совершенно невозмутим, появились первые трещины.

— Чёртов отец считал сына своей собственностью.

— Он ведь был ещё совсем ребёнком. Слишком мал, чтобы жить такую жалкую жизнь.

— Так значит он решил, лучше смерть?

— Без комментариев. Сейчас я больше всех хочу, чтобы Джу Хавон жил счастливо.

В коротком смешке Квон Тэхи прозвучал сарказм... 

— На этом с личными откровениями всё. Прежде чем мы перейдём к сделке, я передам вам всё, что осталось от WikiLeaks.

— Говоришь так, будто это изначально было твоим.

— Джу Хавон сам отдал это мне. Для Вас, президент, эта вещь, возможно, не имеет ценности, но для меня она очень важна. Думаю, вполне достойный пункт в условиях сделки.

— Чего ты хочешь?

— Небольшую услуга. Могу я получить это как свою долю?

В этот момент Квон Тэха мельком взглянул на поступившее на его телефон голосовое сообщение — номер отправителя был «Джу Хавона». 

Как и ожидалось, Майлер Квон усердно заряжал его телефон — тот ни на секунду не выключался.

Квон Тэха убавил громкость до минимума и поднёс телефон к уху.

[Это же совсем не то, что Вы говорили. Мы же должны кучу денег!]
Несмотря на повышенный тон Майлера, Квон Тэха смотрел вниз, словно слушал сладкую музыку.

[Тэха-хён просто исчез, не сказав ни слова. Здесь сейчас тоже полный хаос. И Вы говорите полагаться только на дядю? Мою проблему невозможно решить только спонсорской помощью!]

Квон Тэха убрал телефон от уха и остановил воспроизведение. Танбан, хоть и заинтересовался, ничего не услышал — звук был слишком тихим.

— Ты знаешь царя Давида?

— ...царя, который убил Голиафа?

Вопрос был неожиданным, и Танбан нахмурился.

— Представь, в нашей семье чуть не родился свой Давид. Сначала он ударил по затылку Эйла, теперь хочет перерезать мне горло.

Танбан всё ещё не понимал, о чём речь, но аллегория показалась ему уместной. По крайней мере, Квон Тэха признал себя в роли Голиафа — явно не положительного героя.

— Хо Ильджон. Где ты его спрятал?

— Что?..

— С этого начинается наша сделка.

— Почему Вы так уверены, что это я его спрятал?

Танбан с видом глубоко оскорблённого изобразил негодование.

— Есть одна вещь, которую я понял имея дело с Джейдом Миллером. Не стоит попадаться в ловушку убогого чувства избранности. В мире, где тебя может ударить в спину кто угодно, нужно остерегаться каждого и сомневаться во всех.
— Ха-ха, не слишком ли Вы осторожничаете? Разве я, со своим положением, в силах нанести удар в спину Вам, господин Квон?
— Мне плевать, воспользуешься ли ты своей долей или нет. Так что хватит нести чушь — давай перейдём к сути.

Танбану всё ещё было непривычно ощущать на коже колючую текстуру свитера. Даже когда он касался губ, ощущение оставалось неприятным. Может, именно сама ситуация вызывала у него дискомфорт.

Как информатор, Танбан встречал множество людей, но считал, что иметь дело с теми, кого принято называть чеболями, проще всего. Когда сталкиваешься с дном общества, приходится использовать насилие, что всегда утомительно. А вот с такими, как Квон Тэха, напрягаться не приходилось.

Они изначально не воспринимали Танбана как равного. Их надменность, мол, «что он может нам сделать», была на руку. Воспользоваться такой уязвимостью — одна из сильных сторон Танбана.

Если бы заказ Джу Сангона был продиктован только деньгами, он бы не согласился. Но Танбан охотился за возможностью отправить в пропасть тех, кто когда-то утянул его семью на дно. И он добился своего. Если бы те люди сразу распознали его как опасность, он бы не успел даже обустроиться в Макао – его бы уничтожили.
Поэтому, если Квон Тэха вдруг начнёт воспринимать его как равного и вступит с ним в открытую борьбу — будет беда. Танбан убрал руку от губ.

— Вы ведь знаете, кто это прислал, верно? — сказал он, держа в пальцах болт.
— Ты хочешь обменять этого типа на Хо Ильджона?
— Что Вы, просто любопытно. У меня нет других намерений.
— Похоже, ты считаешь, что обмен невозможен?
— Почему Вы так решили?
— Есть два варианта. Либо ты действительно не знаешь, где Хо Ильджон. Либо, раз ты заговорил о той «работёнке», значит, он уже мёртв.

«Чёрт...» — Танбан мысленно выругался. 

Он надеялся, что после свадебной жизни с Джу Хавоном мозги у этого парня хоть немного размякнут, но он всё такой же заноза.

Если он хочет получить желаемое — пора раскрыть карты.

— Как Вы и сказали, к сожалению, второй вариант.

Было бы здорово, если бы на лице Квон Тэхи промелькнуло хоть немного радости, но ничего не изменилось.

— Тело…?
— Разве тот ублюдок не убил кучу азартных игроков? Он же ещё и торговлей органами и сутенёрством занимался. Хо Ильджону пришлось бежать из Макао, чтобы не попасться полиции, и только я мог ему в этом помочь. 

Он добавил, что сам уже находился не в лучшем положении, поэтому взять с собой ещё одного нелегала было не так уж сложно.

— Ц-ц, но этот дурак старикашка устроил ссору на корабле — решил, что матросы хотят отнять у него нажитое имущество. А моряки, которых закалил морской ветер, сами знаете, не из мягких.

Танбан уселся на диван с таким звуком, будто плюхнулся в воду, и даже покачал головой, мол, вот уж действительно неудача.

— Среди бумаг, которые Хо Ильджон, рискуя жизнью, забрал с собой, оказались и документы на должников. В том числе и один контракт, связанный с Джу Хавоном. Не тот, по которому Вы, господин Квон, погасили его долг несколько лет назад, а более старый, тот, который стал для него настоящими оковами.

Танбан не хотел говорить, что Хо Ильджон умер. Но прекрасно понимал, что раз Квон Тэха уже отследил его перемещения, то и маршрут нелегального выезда тоже раскроется — а значит, станет ясно, что он был на одном судне с Хо Ильджоном. Тогда никакой сделки уже не будет — всё рухнет.

— Это были Вы, господин Квон?
— Что?
— Тем, кто всё это подстроил.
— А что бы я получил, если бы обрушился на тебя, и на Хо Ильджона?

— Вы же тот, кто полностью погасил долги молодого Джу Хавона. Благодаря Вам он остался жив. Иронично, правда?

Танбан закрепил свою мысль и жестом изобразил, будто застёгивает молнию на губах.

— Если это не Вы устроили нападение на меня, то тогда Вы тоже кое-что с этого поимели. Потому что если бы те документы попали в руки кого-то, кто Вам противостоит… ну, я даже не могу представить, как бы отреагировал Джу Хавон.

— Забавно. Почему-то посторонние лучше нас понимают наши отношения.

В ответ на вежливо-расплывчатый тон Квон Тэхи Танбан закинул ногу на ногу.

— То есть Джу Хавон тоже знает? Тогда я могу говорить об этом?
— Попробуй.

Узкие глаза Танбана дрогнули, словно у змеи. Он чуть было не поддался.

— Если бы это было так, то Вы могли просто проигнорировать, когда я упомянул Хо Ильджона.

— Так говори, Пак Су Ён.

На звук своего старого имени Танбан оскалился в улыбке.

— Прекрасно Вас понял.

Между диваном и столом напротив него виднелась черта, проведённая Квон Тэхой. Он хоть и говорил о презрении к чувству избранности, в итоге именно он управлял ситуацией, даже не держа все козыри на руках. Стоило Танбану переступить ещё одну черту, как сделка могла сорваться. К тому же, он и не собирался рассказывать Джу Хавону всю правду лично. Это была слишком полезная карта, чтобы просто так её выбросить.

— Если Вы удалите мои данные из базы APIS как подозрительного пассажира и снимете ордер на розыск в Макао, мне больше ничего не нужно.
— Принеси все документы, связанные с Джу Хавоном. Разговор продолжим после этого.

Квон Тэха встал со своего места, заявив, что на этом их сделка окончена.
Он легко застегнул пуговицы на пиджаке, встав с обитого тканью дивана, и направился к выходу. Танбан тут же поднялся, глядя вслед аристократу, который уходил, не оглядываясь. Когда тот лёгким постукиванием позвал кого-то за дверью, та распахнулась настежь, словно этого и ждали. Казалось, он вот-вот исчезнет, но вдруг он обернулся.

— Любопытно, с каких это пор твои люди стали контрабандистами на подпольных судах?

Танбан сложил руки в жесте поклонения, будто перед своим господином:

— В честь покойного Хо Ильджона я и его дело тоже возьму под личное управление.

Квон Тэха отвернулся от этого клоунского жеста.
И только тогда Танбан наконец беззаботно рухнул обратно на диван. Жжение, поднимающееся от побитых рёбер, было невыносимым.

Он даже попытался использовать Джу Хавона против Квон Тэхи — для провокации это был неплохой результат. Судя по ощущениям, внутри рода Квонов снова началась бойня. И, по слухам, в этот раз Эйль Квон вроде бы не замешан. Тогда кто? Кто мог получить выгоду, уничтожив и Гостинцу Ханьху, и Хо Ильджона?

Если учесть, что полиция сразу пошла в наступление с подземного этажа Гостинцы Ханьху, вероятно, целью действительно были данные WikiLeaks...

В любом случае Танбан понимал, что его просто использовали в разборках этих монстров, так что ему остаётся лишь отплатить им той же монетой — использовать варваров против варваров. Хотя Квон Тэха — это варвар такого уровня, что даже назвать его так язык не поворачивается. Но, кем бы он ни был — пусть даже королём, — если его можно использовать, значит надо.

Вот только кто бы мог подумать, что он ответит насилием? Судя по тому, как двигались его телохранители, какие они к чёрту телохранители — их и мафией назвать было бы ближе к правде.

Танбан рассмеялся вслух, но тут же стиснул зубы и застонал, схватившись за сломанные рёбра.

* * * * *

Родственники Эйль Квона, которые пользовались курортом «ТЭКС», были крайне чувствительны к подслушиванию, поэтому прежде чем заселиться, всегда проводили проверку всех номеров. Это касалось и Квон Тэхи, и Джу Хавона. Именно поэтому и Майлер чувствовал себя в безопасности.

Но вот чего он точно не знал — так это того, что в самом телефоне Джу Хавона была скрыта функция записи.
[Чёрт, чёрт… этот долбаный выживший из ума старикашка, и что я должен с этим делать.]
Прослушивание голосового сообщения, полного мата и проклятий, было настолько утомительным, что он прервал воспроизведение. От Джу Хавона поступило около двадцати голосовых сообщений.
Он установил в его телефон шпионское приложение — из страха, что с Джу Хавоном может что-то случиться в его отсутствие. Это можно назвать как гиперопекой, так и извращённой одержимостью. Но, кроме этого случая, он ни разу не слушал передаваемые через взлом записи. Хотя желание возникало не один раз, он сдерживался.
Тем, кто сломал его сдержанность, стал Майлер Квон — а за это нужно заплатить.

— Господин президент.
Секретарь отдела стратегического планирования, сидевший на пассажирском сиденье, повернулся назад. Он был командирован в Корею уже два года как, а недавно подал заявку на перевод во Вьетнам. Если бы не этот инцидент, его уже бы перевели. Жаль, что застрял, но он не подал ни малейшего вида.

— Танбан выехал из Макао на остров Цзиньмэнь, а потом нелегально перебрался обратно в Корею. В Макао осталось около пятидесяти человек из Гостиницы Ханьху, а вместе с ним в Корею проникло около тридцати. Некоторые присоединились позже, прилетев на самолёте, и в системе APIS не значатся как подозрительные.

— Были те, кто не зарегистрирован как преступники?

— Да. Похоже, они и ведут все публичные действия. Мы также отследили Хо Ильджона по маршруту Танбана — он был обнаружен в Цзиньмэне, и с тех пор о нём ничего не слышно. Мы пытаемся отследить рыболовецкое судно, но поскольку используем официальные каналы...

Иначе говоря, если бы они сами действовали вне закона, найти цель было бы проще.

— Нет, не нужно больше информации. Хорошо поработали.
Секретарь слегка кивнул и повернулся обратно.

— Вы же подавали заявку на перевод во Вьетнам?

— Да, всё верно.

— У Вас там семья?

— Да.

Отдел стратегического планирования в STA получал более высокую зарплату по сравнению с другими департаментами. Но тот факт, что семья не была перевезена, говорил о том, что Вьетнам, вероятно, более удобен для самого секретаря.

— Я позабочусь, чтобы Вы могли переехать в следующем месяце.

— Благодарю Вас.

Секретарей в отделе стратегического планирования было десятки, и они были почти как руки и ноги Квон Тэхи.
Как и в любой крупной корпорации, компания не может держаться на усилиях только одного главы. Как правило, лидер задаёт направление, а всё остальное строится вокруг него.
Компании формируют структуру, делят направления на крупные ветви, внутри которых появляются команды, растущие как побеги. Когда таких деревьев становится достаточно много, они образуют лес, называемый корпорацией. И все деревья в этом лесу — связаны корнями.
Чем больше лес, тем нужнее контрольная башня, которая будет следить и охранять. Такая структура неизбежно становится прямым подчинённым органом главы.
В STA таким органом был отдел стратегического планирования.

В данный момент Джу Хавон числился в обычном секретариате и был больше похож на личного помощника. Он мечтал попасть в стратегический отдел, если бы представилась возможность, но Квон Тэха этого не хотел.
Да и объективно — ни опыт, ни образование Хавона не соответствовали требованиям, и он сам это прекрасно понимал. Однако если бы Квон Тэха захотел — он бы дал ему «парашют» или крылья. Но он этого не делал, потому что, по сути, хотел заставить его просто заботиться о здоровье и не вмешиваться в работу.
Даже если бы он сказал это вслух — вряд ли услышал бы хорошие слова. И если Джу Хавон хочет работать, то у него нет права это запрещать.

Что бы было, если бы он не проигнорировал те чувства, что возникли в день, когда он впервые увидел ещё юного Хавона? Может, тогда тот не испытал бы столько боли?
Квон Тэха всегда считал, что гадать о несбывшемся — пустая трата времени. Но только в случае с Джу Хавоном — он допускал это. И каждый раз приходил к одному и тому же выводу: Он хочет исполнить всё, чего бы ни пожелал Джу Хавон.

Но даже это у него не получалось.
Джу Хавон не был одержим роскошью и развлечениями. И даже когда его просили сказать, чего он хочет — он только пожимал плечами.
Как бы Квон Тэха ни делал вид, что не понимает — он знал. Всё, чего хотел Джу Хавон, — это расти. Раз уж он начал учёбу и карьеру позже других, то и усилий прикладывал вдвое больше. Даже CAP [экзамен], который все считали слишком сложным, он сдал с первой попытки.

Даже хроническая проблема с лёгкими постепенно улучшалась благодаря его усилиям.
Он не пропускал тренировки с тренером, каким бы ни был уставшим — и потому приступы происходили всё реже.

Так вот — шаг за шагом, Джу Хавон рос. И однажды, возможно, эта тесная клетка, которую представлял собой Квон Тэха, покажется ему удушающей.

Сейчас Джу Хавон был откровеннее, чем когда был двадцативосьмилетним дилером. У него появилась чёткая цель, а не просто мечта о ферме по производству водорослей.

«Понимаю, что это глупо — сравнивать себя с аистом, но ведь и воробей может постараться отрастить себе ноги, если сильно захочет.»
Перед глазами Квон Тэхи ясно всплыл образ Джу Хавона, прижавшегося лбом к его груди и щебечущего, как птичка.

Он не сомневался в чувствах Джу Хавона.
Но если однажды этот повзрослевший человек захочет уйти — удержать его снова будет куда сложнее.

— Ха…
Квон Тэха выдохнул не столько вздох, сколько болезненно-горькую усмешку.
Наверное, именно поэтому его раздражало, что Джу Хавон занялся акциями. Да, он играл на бирже на те деньги, что Квон Тэха ему дал, и исправно возвращал вложенную сумму. Чёрт бы побрал, он же не ростовщик, но вся эта чёртова ситуация выглядела именно так.
Джу Хавон старался не показывать, сколько зарабатывает, но если бы он захотел — то без труда бы узнал. И всё же Квон Тэха не хотел заниматься слежкой за ним.
Если честно, ему хотелось, чтобы он всё проиграл. Чтобы он полностью зависел от него. Вот чего он на самом деле хотел — чтобы в мире Джу Хавона существовал только он один — Квон Тэха.
Его безусловная любовь была приправлена маниакальной одержимостью, но главная проблема была в том, что он даже не понимал, что в этом что-то не так.
Квон Джэхи говорил, что его методы — неправильные. Но он считал, что ложь во имя добра необходима — чтобы защитить и себя, и Джу Хавона. Хотя и это звучало противоречиво. Потому что в итоге он просто параноидально сомневался в нём и пытался его связать.
«Я изо всех сил старался понравиться Вам только потому, что думал, что Вы закроете мои долги. Я даже не знал, во что ввязываюсь! Просто оказался на корабле, ничего не зная, ведь мне сказали, что если хорошо работать — долг будет погашен. Именно Вы дали мне надежду.»

Тогда ведь он не считал всё это ошибкой… тогда почему сейчас перед глазами снова встаёт лицо Джу Хавона, полное отчаяния?

Может, Квон Джэхи и прав.
Если Квон Тэха был рождён ради бизнеса и безопасности, то Джу Хавон родился в результате любви. Его словам, возможно, стоит доверять больше.

Это была ошибка.
Тогда просто… не было другого выбора.
Он никак не мог забыть, как Джу Хавон смотрел на него. Хоть он и не хотел признавать — ему всегда, с самого начала хотелось держать его жизнь в своих руках.
Какие бы оправдания он ни придумал — всё звучало до безобразия грязно. Квон Тэха горько усмехнулся.

— Сразу подниметесь?
Голос главы секретариата вырвал его из мыслей. Время, которое он пообещал провести с Джу Хавоном, почти вышло.

— Завтра ничего не планируйте.
— Понял.

Секретарь первым вышел из машины, следом — он.

— Из «ТЭКС» поступают звонки с вопросами о местонахождении операционного директора. Что отвечать?
— Скажите, что он отдыхает в Сеуле. И заберите у Майлера телефон Джу Хавона.
— Понял. Хорошего отдыха.
— Спасибо.

Велев охране не следовать за ним, он достал из внутреннего кармана пиджака карточку-ключ и сел в лифт, направившись к комнате Джу Хавона. Путь от прихожей до гостиной показался бесконечно длинным. Думая, что он, наверное, ещё спит, он надел стоящие у входа тапки и направился прямиком в спальню. Но, услышав какой-то шум, резко повернулся — в сторону ванной.
Раз ванна не в спальне, значит он, скорее всего, лежит в большой ванне в общей ванной комнате.

Квон Тэха снял пиджак, повесил на вешалку, ослабил галстук, расстегнул запонки и пошёл туда.

Стеклянная дверь ванной запотела, но сквозь неё едва-едва можно было разглядеть округлые плечи Джу Хавона.
Слава богу, он не вуайерист, иначе бы уже сейчас рванул к нему, обнял и прижался кожей к коже.

Открыв дверь, он вошёл — и увидел, как Джу Хавон спокойно поднимает голову. На его лице — полное спокойствие. Будто кроме него никто и не мог сюда прийти.

— Вы уже вернулись.
Он положил руки на край ванны и посмотрел на Квон Тэху.

— Когда проснулся?
— Час назад.
Он взглянул на него снизу вверх, мягким, ласковым взглядом.

— Вы ели?
— Да. А ты?
— Я ждал, чтобы поесть вместе.
— Ну, тогда поедим.

Глаза Джу Хавона нежно изогнулись.
Квон Тэха почувствовал себя так, будто увидел русалку, научившуюся дышать на суше.

— Если честно, я поел сразу после пробуждения. Жаль, что президент Джэхи не пришёл с Вами.
— С чего бы ему сюда приходить? 

— Кажется, разговор не был закончен.
— Какой разговор? — мягко спросил Квон Тэха и сел на край ванны.

— По Вашему лицу видно, что не всё разрешилось. 

Квон Тэха коснулся своей щеки.

— Что Вы проверяете? Это ведь просто ощущение.

Квон Тэха протянул руку и пригладил чуть влажные волосы Джу Хавона. Тот, будто ему это приятно, на мгновение закрыл глаза, а потом снова открыл.

— Я угадал Ваши мысли?
— Не угадал.
— А ведь я всю жизнь полагался на интуицию. Похоже, пора сворачивать свой коврик.
— Коврик?
— Неужели дедушка президента никогда не употреблял такую поговорку?
— Что это вообще значит?

[Прим. Bestiya: Пора сворачивать свой коврик. Это корейское выражение, которое используется в шутку, когда человек ошибается в предсказании, интуиции или «шестом чувстве». Это выражение отсылает к образу уличных гадалок, которые сидят на тростниковом или соломенном коврике и предсказывают будущее. Если гадалка ошибается, то ей, мол, пора «сворачивать коврик» и уходить — то есть прекращать свои попытки предсказаний, потому что она не справляется.]
— «Угадай, что у Квон Тэхе на уме»? У меня ведь неплохо получается.

Квон Тэха ткнул Джу Хавона в нос. Увлечённый упругой, но мягкой текстурой, он ткнул ещё пару раз.

— Как думаешь, что сейчас у меня на уме?
— Сейчас моя чуйка совсем не работает.
— Почему ты такой красивый?

Джу Хавон щёлкнул пальцами и разбрызгал воду на щёку Квон Тэхи.

— А если бы у нашего Джу Хавона нос был хоть чуть пониже...

— …опять чепуху несёте, — сказал Хавон и легко прикусил его указательный палец.

— Историю ведь не изменить.
— Нет, моя бы изменилась.
— С чего бы это? Если это у меня был бы низкий нос, то почему изменилась бы история президента?
— Ну, даже с таким я бы в тебя влюбился.
Квон Тэха ещё сильнее прижал его нос.

— Перестаньте уже.

Джу Хавон слегка заскрежетал зубами, будто наказывая его палец. Квон Тэха не отдёрнул руку — наоборот, позволил Хавону слегка прикусить палец, но тот лишь коснулся зубами, не причинив боли, оставив лишь лёгкое покалывание.

— Значит, завтра правда никаких дел?
— Никаких.
— Хотите куда-нибудь сходить?
— Хочешь сопроводить?
— Я бы даже за еду заплатил. Это само собой.
— Может, съездим на Марс?

Руки Джу Хавона, повторявшие движения Квон Тэхи, вдруг остановились.

— С каких это пор мы освоили космотуризм?
— Если хочешь — освоим.
— Мы ещё даже морские глубины не покорили, а Вы уже в космос собрались.
— Вдвоём справимся.

Он сказал это как шутку, но оба понимали, что речь не о другой планете.

— Почему вдруг Марс?
— Семейное кладбище же там.

Хавон моргнул, и тяжёлые капли, свисавшие с ресниц, сорвались вниз.

Могила матери и её родителей была ухожена — этим занимался хозяин дома с зелёной крышей, проживающий неподалеку. За это ему платили каждые три месяца, чтобы отблагодарить. Но дело было не в этом. Сам факт того, что Квон Тэха заговорил о семейном кладбище, был в новинку. Конечно, сам Джу Хавон иногда навещал Еву Квон на семейных мероприятиях, но почему вдруг Квон Тэха решил навестить могилу его матери и бабушки с дедушкой?

— Ты против?
— …………не то чтобы против. Просто, зачем Вам это?

Рука Квон Тэхи, что гладила щёку Джу Хавона, замерла.

— Зачем? Ты что, хочешь провести линию между нами?

Джу Хавон тут же понял, что ляпнул не то, и покачал головой.

— Нет, просто… это было так неожиданно.

Квон Тэха повернул кран, добавив горячей воды в уже остывшую ванну. Напротив, Хавон перекрыл воду и встал. Поток воды стекал с его обнажённого тела, оставляя следы на полу, пока он выходил из ванной. Пока он накидывал халат, Квон Тэха продолжал сидеть и следил за ним лишь глазами.

Джу Хавон подошёл первым и взял его за руку.

— Дело не в том, что я не хочу пойти с Вами. Просто… я и сам там почти не бывал.

В отличие от отца, которого развеяли по морю, у матери была могила. Иногда он жалел, что отца тоже не похоронили. Хотя… возможно, мама и не хотела бы, чтобы он был рядом. Но вообще — какой в этом смысл?

Во сне, в те долгие месяцы, он видел родителей и проводил с ними время. Но это ведь не значит, что он верит в рай. По всем критериям, его отец явно не прошёл бы отбор. Скорее уж он бы угодил в ад. Хотя, может, быть прахом и вечно плавать в море — лучше, чем гореть в аду.

— Джу Хавон… я просто так сказал. Не придавай значения, — сказал Квон Тэха.
Его голос прозвучал ласково, словно пытаясь утешить, будто он прочитал его мысли.
— Ты ведь, наверное, хочешь поехать, но из-за меня не идёшь… вот я и…

Возможно, он действительно пытался проявить заботу — ведь каждый раз, когда Джу Хавон возвращался в Корею, это было вместе с Квон Тэхой.
— Я так не думал. Поедем вместе в следующий раз.
— Хорошо. Когда ты сам захочешь.

Квон Тэха обнял Джу Хавона за плечи и прижался губами к его виску. Затем потянулся за маленьким полотенцем и начал вытирать влажные волосы. Джу Хавон недовольно прищурил один глаз — полотенце спустилось почти до самых бровей.

Квон Тэха плавно снял полотенце, пригладив его волосы.
— Простудишься. Переодевайся и выходи.

Участки тела, не прикрытые халатом, начали зябнуть. Когда они вышли из ванной вместе, раздался звонок. Источником звука был телефон Квон Тэхи на столе. Он подошёл первым, по пути поплотнее запахнув халат на Джу Хавоне.

<Квон Джэхи>
С трудом сдержав вздох, Квон Тэха поднёс телефон к уху:
— Говори.
[Феликс оказался одним из крупнейших акционеров Zero. Кажется, тогда он сорвал приличный куш. И в этот раз ты опять попал в точку.]
— Есть доказательства?
[Корейская прокуратура всё ещё ведёт расследование дела о биржевом мошенничестве. Я посмотрел — среди иностранных инвесторов  значится и Феликс.]

Если бы Квон Тэха просто поручил найти кого-то из компании «ТЭКС», связанной с Zero, это заняло бы гораздо больше времени. Но он сразу указал на Феликса. В бизнесе, как и в обществе, важно, чтобы в руководстве были люди с точным чутьём. Если идёшь не туда, то теряешь время и деньги.

Квон Джэхи уже давно понял, чего ему не хватает качеств лидера. Принимать решения, полагаясь только на собственное мнение — это совсем не просто. Он не хотел быть марионеткой младшего брата, но и признавал: находиться в тени Квон Тэхи гораздо удобнее.

[Что будешь делать с Феликсом?]
— Он уже и торговец оружием, и биржевой мошенник… Походу, решил совершить все преступления разом. Мы подготовим материалы для корейской прокуратуры — пусть сами разбираются. То же самое касается и Германии.]
[Германии?]

Квон Джэхи удивился — ведь Zero зарегистрирована в Корее.
— Он и Radium нанёс крупные убытки, не забыл?

Раз Феликс пустил слух о том, что Zero и Radium якобы сотрудничают, последняя могла бы подать на него в суд за убытки. Хотя это, конечно, затянется — гражданские иски всегда долгие.

[Тэха, тебе не кажется, что Майлера немного жаль? Он ведь практически потерял все инвестиции из-за Феликса.]

Джу Хавон тем временем добавил в камин пару поленьев и разжёг угасающий огонь. Потом пошёл в гардеробную, переоделся в спортивную одежду и направился на кухню. Квон Тэха следил за ним взглядом, продолжая разговор.

— Кто жадничает — должен быть поумнее.
[Даже если я помогу, потом не говори, что я лезу куда не просят.]
— Делай как знаешь.
[Как только закончится налоговая проверка Killer Whale, сразу займёмся слиянием. Эту компанию с самого начала создавали под слияние, так что проблем с налогами быть не должно.]
— Если, конечно, никто не присвоил деньги компании по дороге.

[Тэха, у тебя паранойя какая-то?]

Каждый раз, когда Джу Хавон проходил мимо стола, там появлялось что-то новое. Сначала — два стакана для виски и ведерко со льдом. Потом — доска с разными видами сыра. А в завершение — бутылка односолодового Glenfiddich 50-летней выдержки, подаренная Евой в декабре прошлого года.

Тогда Джу Хавон сохранил эту записку и положил в ящик в кабинете. Там же лежали и другие письма, от которых он не мог избавиться. Разорванный лист с неразборчивым «прости», письмо Джу Сангона со стихами демона, и время от времени приходящие из США послания от Джахана.

Квон Тэха не совсем понимал это сентиментальное поведение Джу Хавона. Он и сам в детстве каждый год получал письма и подарки от Евы, но читал — и выкидывал.

На этот раз он тоже собирался выбросить записку с бутылки, но не мог забыть выражение лица Джу Хавона, когда тот это увидел. Как будто он стал преступником, совершившим нечто ужасное.

[…эй, Тэха.]
— Слушаю.
[Не пропускай мои слова мимо ушей. Человеческие чувства — это не бизнес. Их нельзя контролировать или подавлять, думая, что проблема исчезнет. Я понимаю, ты монстр в работе. Но не будь таким с людьми.]
— Я знаю.
[Что это ты такой послушный? Хавон рядом с тобой?]
— Угу. Продолжим разговор в другой раз. 

[Почему? Боишься, я что-то скажу?] 

На самом деле Квон Джэхи не собирался язвить, но Квон Тэха именно так это воспринял. Повсюду его поддевали, и казалось, что нерв, вот-вот готовый взорваться, был напрямую связан с его психикой. Ведь Джэхи просто просил назвать разумную причину. Разве это было дело, в котором требовалось говорить правду? Странно, но Квон Тэха вдруг задумался: неужели он сам хотел получить совет у Джэхи? 

Поздно осознав, что это было импульсивное решение, он снова понял: когда дело касалось Джу Хавона, ему всегда было сложно сохранять хладнокровие. 

[Я просто хочу услышать голос члена семьи. Разве не страннее будет, если я буду его избегать?] 

Джу Хавон, сидящий на диване, смотрел с любопытством. Наверное, из-за разговора о Radium... или его острая интуиция уловила что-то тревожное. С самого первого знакомства он был осторожным и проницательным — именно это и помогло ему выжить. Пожалуй, подобная проницательность ему уже не нужна, но она стала привычкой, укоренившейся в теле. 

— Это Джэхи-хён. Хочешь с ним поговорить? 

— Да. 

С явной радостью Джу Хавон протянул руку. Квон Тэха положил телефон на стол и переключил на громкую связь. 

— Здравствуйте, это же президент Джэхи, верно? — приблизившись к телефону, проговорил он. 

[Вау, да меня только Хавон и рад видеть.] 

— В последнее время Вы так редко появляетесь, я уж подумал, что Вы ушли в подполье. 

[Да с радостью бы! Но у меня есть младший брат, и тот так усердно мной пользуется, что…] 

— А как же Майлер, разве он тоже не твой младший брат? 

[...Тэха, ну ты конечно не упустишь возможности съязвить.] 

Джэхи недовольно отреагировал на то, что Тэха включил громкую связь. 

— Вы же в Корее, да? Мы тоже ещё пару дней здесь пробудем, давайте встретимся.

[Отлично! Давненько мы втроём не ели крабов, а я знаю хорошее местечко недалеко от конюшни. Ох, как только подумал о крабах — аж слюни потекли. А то из-за кое-кого я даже поесть толком не успеваю, кожа да кости остались.] 

— Я с радостью. Согласуем время, когда Вам будет удобно. 

[Времени нет, но я как-нибудь выкрою. Хавон, у тебя всё хорошо?] 

— Благодаря Вам, всегда хорошо. 

[Так, посмотрим… послезавтра как вам? Я заранее попрошу приготовить самого вкусного.] 

Джу Хавон посмотрел на Квон Тэху, который выразил лицом: «делай, как хочешь». 

— Хорошо, тогда договорились. 

Джу Хавон как раз хотел попрощаться, когда… 

[И, Тэха, подумай над тем, что я сказал. Я, конечно, не всегда знаю, как правильно… но ошибки я точно чувствую.] 

<<Щёлк>> 

Квон Тэха завершил звонок, даже не попрощавшись. 

— А с чего вдруг алкоголь? — внезапно спросил он. 

Он нарочно сменил тему, чтобы не пришлось оправдываться за преждевременно прерванный звонок. Джу Хавон это понял, поэтому решил не упрекать. Его больше волновало не это, а то, что Квон Тэха будто вовсе не был в настроении пить. 

— Что случилось? Обычно Вы первым радуетесь, когда я предлагаю выпить. 

— Да? Я так делал? 

— Конечно. Обычно Вы всегда были первым, кто приносил пиво. 

В другое время он бы уже давно принёс пиво, так что Джу Хавон был уверен, что прав. Кроме того, слова Джэхи всё ещё крутились в голове. 

Они были вместе не день и не два. Даже серьёзным проблемам Квон Тэха обычно не придавал значения — и проходил мимо, как ни в чём не бывало. Но сейчас его всегда самоуверенное лицо будто бы заволокло тенью. Другие сказали бы, что ничего не изменилось — ведь лицо как лицо. Но для него оно было другим. В последние дни Квон Тэха будто хотел что-то сказать, но в то же время — не хотел. Это только усиливало ощущение крепкой связи между ними: «мы знаем друг друга слишком хорошо». 

Джу Хавон хотел, чтобы Квон Тэха хоть здесь, в отпуске, немного отдохнул от работы. Поэтому он открыл бутылку, налил виски с ледяным шаром и подал один из бокалов. Квон Тэха кратко поблагодарил. 

— Слияние STA и Killer Whale оказалось сложнее, чем Вы ожидали? 

— Да нет, ничего сложного. 

— Тогда, может, что-то другое произошло? 

— А тебе зачем? — он кивнул подбородком на бокал, — почему ты пьёшь не пиво, а крепкий алкоголь? 

— А Вы думали, я только пиво пью? Это же подарок от Евы. Жалко, конечно, но подумал, что сегодня подходящий повод. 

«Во имя вашей любви и всех усилий — я вложила сюда молитву за ваше счастье.» 

Так было написано красивым корейским почерком. Может, это и показалось немного суеверным, но он подумал: «А вдруг это поможет, если вдруг дела пойдут плохо?» 

— Если что-то раздражает или беспокоит — скажите. Может, я не решу, но хотя бы выслушаю. 

— Правда, всё в порядке. 

— Да Вы что? Я же Вас не первый день знаю. 

— Кажется, твоя интуиция тебя подвела. Я правда, не переживаю. 

Такой спокойный тон сбил Джу Хавона с толку. Может, он и правда всё себе напридумывал? 

— А тогда о чём была речь, я услышал про Radium? 

— Да так, ничего серьёзного. Просто выяснилось, что главный фигурант в деле о махинациях с акциями Zero — это Феликс. 

— Феликс? 

В тёплом воздухе волосы, уже высохшие, мягко колыхались. 

— Все деньги, которые инвестировала биологическая мать Майлера, в итоге достались Феликсу. Мы собираем доказательства, чтобы передать их прокуратуре. На этот раз он точно сядет.
В такие моменты Джу Хавон чувствовал, как семья Квонов начинает его раздражать до глубины души. У них это, похоже, в порядке вещей — постоянно втыкать ножи в спину друг другу ножи и ссориться.

— Значит, всё хорошо разрешилось?
— Я же сказал, да. Джу Хавон, странный ты какой-то.

Квон Тэха осушил бокал, словно воду. Увидев, как он снова наливает, будто измученный жаждой, Джу Хавон поморщился.

— У Вас же желудок пустой, может, хоть сыра поедите?

Квон Тэха покачал бокал, лед в нём зазвенел. От этого звука Джу Хавон почувствовал, будто в его сердце пошла трещина. И то, как он на выходе будто хотел что-то сказать, и слова про поездку на Марс, и разговор с Квон Джэхи — всё было каким-то необычным. Он был уверен: причина — работа. Но в голове вспыхнуло другое предупреждение: Он лжёт.

— А, Вы же сказали, что поужинали. Что ели с президентом Джэхи?

— Просто поели, и всё.

— Корейскую кухню? Европейскую?

— Что за допрос вообще?

Квон Тэха усмехнулся, будто это всё — ерунда.

— …..

— Что, ревнуешь?

— Мне просто любопытно.

— А ты сам что ел?

— То, что домработница приготовила. Остатки в холодильнике. А Вы, президент?

Квон Тэха вдруг подумал, что Джу Хавон его изучает, словно хочет докопаться до истины.

— Я тоже перекусил в лаунже отеля.

— То есть, Вы точно ели вместе с президентом Джэхи?

Возможно, он просто всё себе напридумывал. Квон Тэха поставил бокал на стол.

— Ты что, допрос устраиваешь?

— Это же простой вопрос, на который можно ответить «да» или «нет». Зачем тянуть?

Молчание Квон Тэхи было ощутимым.

— Президент… можно мне позвонить президенту Джэхи?

— Если хочешь — звони. Зачем у меня спрашивать разрешение?

— Я хотел узнать, встречались ли вы с ним сегодня. Поэтому и спрашиваю — можно ли?

Квон Тэха протянул ему телефон. Их взгляды встретились, и Джу Хавон попытался считать с него хоть какую-то реакцию. Когда Квон Тэха потянулся сам, чтобы набрать Джэхи, Хавон отпрянул.

— Если он скажет «мы встречались» — выставлю себя дураком, а если скажет «нет» — как Вы будете выкручиваться?

«…из-за кое-кого я даже поесть толком не успеваю, кожа да кости остались.»

Хавон не хотел подозревать, но слова, сказанные Квон Джэхи, прямо противоречили словам Квон Тэхи.

— Если так любопытно — позвони сам.

Он повернул экран телефона, чтобы тот смотрел прямо на Джу Хавона. Пароль-то Хавон знал, но рука не поднялась.

Неужели он и правда с ним встречался?

Он был настолько уверен в себе, что Хавон почувствовал себя параноиком.

— Что, боишься, что выставишь себя глупо?

«…ответьте сами «да» или «нет». Вы сегодня встречались с президентом Квон Джэхи?»

Глотка Квон Тэхи вместе со спиртным проглотила и тишину. Он мог бы сам всё сказать, но в итоге так и не ответил.

Если бы он и правда встречался с Джэхи, возможно, обнял бы Хавона с улыбкой, сказав: «Ты же ревнуешь — мне приятно. Продолжай». Он был из тех, кто мог такое выдать. Но он…

— Я не собираюсь проверять у Квон Джэхи. Поэтому скажите правду сами.

Тот, кто наблюдает за каждым его шагом, кто не даёт спокойно помолчать, сам же оказывается лжецом. 

«Око за око» — это было в натуре Джу Хавона, так что в нём вскипело упрямство и ещё, ему стало обидно, что Квон Тэха решил от него что-то скрыть.

— Хорошо. Не встречался.

Тело, напряжённое до предела, вдруг обмякло.

Он, оказывается, лгал с самого выхода из дома.

Джу Хавон не понимал, почему чувствует себя так, будто сам себе вырыл могилу и лёг в неё.

— Тогда с кем встречались? Насколько это был важный человек, если ради него Вы солгали мне?

Он с досадой выдохнул. 

Самому стало противно от того, будто он сейчас устраивает сцену ревности.

— Важный человек? — усмехнулся Квон Тэха.

— Разве у меня, кроме тебя, вообще есть кто-то важный?

— Если уж решили врать — могли бы и скрыть как следует.

— Я думал, хорошо скрыл. Просто ты докопался.

Такие острые перепалки между ними давно не случались, и он совсем отвык. За всё это время им будто и ссориться-то не из-за чего было.

— Если Вам нужен удобный человек, который будет делать вид, что ничего не замечает, то зачем Вы живёте со мной?

— Даже если ты взбешён, есть вещи, которые можно говорить, а есть — которые нельзя.

— Так может, Вам стоило тогда просто нагло всё отрицать?

— Не ходи вокруг да около, скажи прямо. Я что, по-твоему, тебе изменял?

Если бы он ему не доверял, то, возможно, уже с ума сходил бы от подобных мыслей. Но он знал: все чувства Квон Тэхи направлены только на него. Притворяться, что он этого не знает — значит обманывать самого себя. Или всё же... можно ли быть уверенным? Когда он уезжал в командировки или за границу по работе — неужели ни разу не солгал?

...нет. 

Он верил Квон Тэхе. Если бы он захотел быть с другим человеком, то не стал бы это скрывать. Он бы просто заплатил ему астрономическую сумму и сообщил о разрыве. А он бы задохнулся под грузом этих денег и умер... 

И всё же, как у человека с депрессией, в его голове бесконечно размножались мрачные мысли.

Как же мы дошли до этого... Когда мы оба уверены, что кроме друг друга у нас никого нет, кто бы нас поддержал... А всё равно не получается говорить сдержанно.

— Это так? Вы встретили кого-то ещё, кроме меня?

Джу Хавон взял бокал, который Квон Тэха поставил на стол, и залпом допил остатки алкоголя.

Отсутствие ответа ударило по сердцу. Алкоголь жёг внутренности, проходя сквозь него. А может, это было самонадеянно — верить, что его чувства полностью принадлежат ему? Он сжала дрожащие пальцы в кулак.

 — Подозревал, но всё равно не могу поверить.

В его вытянутых глазах зрачки отразили холодный блеск.

— Ты сейчас сделал из моих чувств дешевку?

— Дешёвка это или что-то дорогое — не знаю. Я же не видел.

На руке Квон Тэхи вздулась синяя вена, как будто могла в любой момент взорваться. Стало так тревожно, что показалось — подарок Евы, стоящий поблизости, сейчас полетит в стену и разлетится вдребезги.

— Ты серьёзно?

— …..

— Я хоть раз тебе это не показывал?

— Тогда зачем Вы делаете так, чтобы я не мог Вам доверять? А если бы я поступал так же — как бы Вы себя чувствовали?

— Наверное, я бы с ума сходил от ревности.

Наблюдая, как он с горечью говорит это, Джу Хавон едва дышал.

— И всё-таки Вы не собираетесь ничего объяснять?

— Не собираюсь.

— Тогда давайте закончим. Я сделаю вид, что этого разговора не было. Устроит?

Если он и дальше намерен лгать, то Джу Хавон тоже больше не будет спрашивать. Возможно, сегодняшний день навсегда останется занозой в его сердце, он будет снова и снова сомневаться в нём. И он, наверное, тоже это понимает. Но... человеку, который даже не пытается оправдаться, он ничего не может дать.

— Переспим?

— …..

Это было не просто шокирующе, это повергло его в ступор.

— Вы ведь понимаете, что я не могу Вам доверять. И как я теперь могу жить с таким мужчиной под одной крышей, спать в одной постели?

— Если можешь — раздевайся.

— Почему Вы так себя ведёте?!

— Ты же сам сказал, что не хочешь больше препираться. Тогда покажи, что сможешь вести себя, как раньше.

Он явно не хотел продолжать ссору. Оставив ему лишь два варианта — раздеться или нет — он выпил. Чувства Джу Хавона были задеты, и ему хотелось сказать как можно более ранящие слова.

— Я не могу. Точнее, не хочу.

— Значит, если теперь я пересплю с тобой, это будет изнасилование?

Проблема была не в этом, а в его лжи. Но он не говорил правду, и разговор ходил по кругу. Хавон пытался думать, что у него, возможно, есть свои причины, возможно, что-то серьёзное, о чём он не может рассказать… Хотелось думать о нём хорошо, но всё было тщетно.

— Если тебе нужно время всё обдумать, я дам тебе его. Но не бросайся словами, о которых потом пожалеешь.

— Мне нечего обдумывать.

— Ты мне нужен. 

Похоже, Квон Тэха тоже был на грани. Джу Хавон проглотил острые, как нож, слова и встал.

— Теперь ты даже не хочешь просто выпить со мной?

— Вы ведь не собираетесь ничего говорить. Так зачем мне пить с Вами, делая вид, что всё хорошо?

— Куда ты? По-твоему, я соврал — так почему убегаешь ты?

— …..

— Сядь.

«Сядь. Я сказал — сядь!»

Он вспомнил тот день, когда с грохотом разбился бокал. Это было в одну из ненастных ночей в Макао, когда лил ливень. Но сейчас атмосфера была другой, и ностальгия быстро улетучилась. Джу Хавон не мог понять, почему Квон Тэха выглядит таким измученным. Разве не он сам был неправ?

— Вы, случайно, не жалеете теперь, что указали причину разрыва в гражданском союзе?

— Что?

— Мне не нужны ни Ваши деньги, ни доля в компании. И подавать в суд я не собираюсь.

Челюсть Квон Тэхи напряглась.

— До какой степени ты вообще всё это прокрутил в голове?

На его лице отразилась боль.

— …похоже, у меня тоже есть это… отвратительное воображение.

— Джу Хавон.

Голос Квон Тэхи остановил его. Ему хотелось просто развернуться и запереться в комнате, но ноги не слушались. Его глаза были налиты красным, словно пропитанные жаром от камина.

— Давай просто... просто забудем об этом, нельзя?

Он словно умолял простить одну единственную ошибку. Это было странно. Хоть Хавон и ранил его словами, но на самом деле не верил, что Квон Тэха изменил ему. Его злило, что из-за его лжи они ссорятся. Но сейчас Квон Тэха будто бы подтверждал: ты ошибся, доверяя мне. От этого всё тело наполнилось жаром, скопившимся в глазах.

— А если один раз… станет двумя? Я даже этот один не могу простить…

Неожиданно Квон Тэха усмехнулся — сухо, без эмоций. Всё было перепутано в узел из-за недопонимания и молчания. Его ложь пошла совсем не туда и в итоге привела к совершенно неожиданному результату.

Он не знал как теперь выйти из этой ссоры. Джу Хавон был расстроен и совершенно неправильно всё понял.

Чувства — это не бизнес, их нельзя контролировать или подавить…

Он и представить не мог, что всё зайдёт так далеко. Квон Джэхи снова оказался прав.

Джу Хавон отвернулся. Лучше бы он его ударил, схватил за шиворот, но вместо этого он просто развернулся. Будто понял, что почва, на которую он полагался, на самом деле была трясиной, и собирался уйти.

Неужели за всё это время он так и не смог доказать ему свою любовь? Хотя это он стал причиной его сомнений, сейчас ему было так тяжело, что вены на шее вздулись. Чтобы вернуть себе его доверие, он должен был рассеять недоразумение. Но он не мог — не имел права говорить.

— Господин Квон.

Джу Хавон произнёс его имя так, будто это был его последний шанс.

— Вы сделали то, чего никогда не должны были делать.

Нить доверия оборвалась. Джу Хавон отрезал её. Квон Тэха чувствовал, будто от него самого исходил затхлый, прогнивший запах давних грехов.

— Джу Хавон…

Голос без интонации удержал Джу Хавона.

— Ты помнишь Хо Ильджона?

Этот зловонный дух всё же прорвался наружу.

— …..

На его лице на мгновение мелькнуло выражение: «кто это?», а потом глаза наполнились растерянностью. Его реакция говорила: Какое отношение имеет Хо Ильджон к нашему разговору?

— Он недавно умер.

— И что с того, что этот старик умер?

— Хо Ильджон, находившийся в розыске в Макао, пытался нелегально попасть в Корею вместе с Танбаном, но по пути его выбросили в море.

Да, смерть Хо Ильджона была шокирующей, но это не объясняло причину их ссоры.

— Сегодня… так Вы встречались с Танбаном? Тогда зачем это нужно было скрывать?...

— Тебе не показалось странным?

Они говорили друг с другом, но будто вели разные разговоры. Джу Хавон, глядя прямо в глаза Квон Тэхе, сделала шаг назад… а потом всё же вернулся. Чтобы собраться с мыслями, он пригубил алкоголь. Даже губы обожгло.

— Что именно?

— Пока ты выплачивал долг.

Квон Тэха обычно избегал разговоров о прошлом. Боялся напомнить ему обо всём, что он пережил. А теперь вдруг сам начал говорить об этом.

— Разве тебе не показалось странным, что ты стал главным дилером?

Лёд в стакане под его рукой громко треснул, словно отвечая на слова.

— Тогда у тебя было несколько миллиардов долга. А тебе было всего шестнадцать. И всё же те ублюдки-ростовщики позволили тебе спокойно гасить долг.

— Потому что даже ростовщикам нужно вернуть деньги, — тихо ответил Джу Хавон.

Он хотел добавить что-то ещё, но сжал губы.

Сделав глоток из бокала он продолжил:

— Так что же в этом странного?

Глаза Квон Тэхи цвета пепельного моря напоминали пену, поднимаемую чёрными волнами. Джу Хавон почувствовал головокружение, будто его сейчас накроет эта волна. Он подумал, что это, наверное, от крепкого алкоголя.

— Я говорил тебе, что видел тебя очень давно? Как ты стоял у лавки с вяленым мясом и купил всего лишь одну рыбную котлету?

— Таких дней было полно. Почему Вы снова…

Тогда ты заметил меня, — перебил Квон Тэха.

— .....

— Ты посмотрел на меня, сидящего в машине...

Он казался смущённым, словно мыслями вернулся в тот день.

— Я почувствовал, что ты полностью захватил меня. Ты был таким чистым, красивым… И я подумал: кто вообще оставит тебя в покое? Ведь людьми с долгами так легко управлять.

Жизнь должника принадлежит долгу. Он сам прошёл через это.

— Но я ведь выплачивал, снова и снова… продержался, выжил… и встретил Вас.

— Ты раньше говорил, что если бы я тогда тебя спас, то у меня бы не было сожалений.

— Кто бы мог подумать, что мы окажемся в таких отношениях? Даже я не мог такого представить.

 — Танбан сказал... если бы твоя жизнь пошла под откос, он бы тебя убил.

 — Потому что отец его об этом просил.

 — Ты знал?

 — Да. Вы могли просто сказать, что встретились с Танбаном…

Он не успел договорить: «Зачем Вы солгали?»

«Разве тебе не показалось странным, что ты стал главным дилером?»

До того как Квон Тэха предложил «сделку», ростовщики гнались за ним, требуя деньги. Он работал, как проклятый, день за днём. Что в этом странного?

Когда ты в долгах, это логично. А пренебрежение от ростовщиков всегда шло в комплекте.

О У Сонг часто бил его по лицу, хватал за волосы, крича, что раз он не продаёт своё тело, то пусть ему объяснят, зачем тогда нужен. Он часто спрашивал Хо Ильджона, почему тот не заставит его заняться проституцией.

Но Хо Ильджон ни разу не сказал ему «продать себя» и никогда не предлагал свести его с клиентами. Теперь, оглядываясь назад, это казалось странным. Иногда, если он не успевал выплатить проценты, старик даже продлевал ему срок.

Почему же он щадил его?

Когда его впервые поймали люди Хо Ильджона, он мог выплачивать долг только крохами. Работать официально он ещё не мог из-за возраста, поэтому подрабатывал на стройках, бегал по делам в азартных заведениях. Он знал по слухам, какими страшными могут быть ростовщики — ведь даже говорили, что они продают органы.

Может, они и не убивали, но почку у кого-то точно вырезали.

— Я поставил условие Хо Ильджону.

Джу Хавон уже хотел спросить, что он имеет в виду, но Квон Тэха продолжил:

— Никуда его не продавай.

Джу Хавон даже не моргнул. Его тело застыло, будто окаменело.

— Все твои долги с самого начала были оформлены на меня. Потому что это я их погасил.

Его голос звучал, как баритон в арии Шуберта «Лесной царь». Вспомнилась благотворительная вечеринка в Füssen, где он сказал:

«Даже если влюблюсь в тебя, я не стану гасить твои долги. Все твои долги теперь мои.»

Тогда голос Квон Тэхи звучал, будто насмешка.

Он говорил, что тот, кто влачил жалкое существование, чтобы расплатиться, на самом деле всегда должен был только ему?

Это не может быть правдой.

Он хотел рассмеяться, сказать: «Не шутите так. Зачем Вы врёте?»

Но уголки губ не слушались.

Вода, поднимающаяся от ног, теперь подступала к груди, сдавливая дыхание.

— Джу Хавон. Я… был твоим сутенёром и кредитором.

Вода дошла до макушки.

Он сам добивался правды. А теперь эта правда затопила его. Шум в ушах заглушал всё вокруг. Его рука дрожала, то ли от страха, то ли от судорог. Раздался треск — будто раскололось сухое полено в камине.

«Шутка…»

Даже этого слова он не смог выговорить. Хотя всё его тело будто погрузилось в ледяную воду, в глазах почему-то нарастал жар.

— Почему?

 Голос дрожал.

— Почему Вы выкупили мой долг? Почему…

— Если бы я тогда понимал, зачем это сделал, ты бы не страдал. И мы бы не оказались здесь, вот так.

Как он может говорить это таким спокойным, холодным тоном?

Он думал, что знает Квон Тэху, но сейчас совершенно не понимал, что тот чувствует.

— Значит… Вы… просто наблюдали, как я возвращаю долг… Вам…

В глазах то темнело, то прояснялось. Ему не хотелось показывать свою слабость, но за эти годы он слишком хорошо научился быть уязвимым — и теперь это было не так просто скрыть.

— Это доставляло Вам удовольствие?

Джу Хавон моргнул, прогоняя выступившие слёзы.

— Ах... эти два миллиарда, что Вы мне дали... они ведь всё равно вернулись к Вам.

Его смех рассыпался, как зола. В пустых глазах снова заблестела влага.

— Поэтому Вы убили Хо Ильджона?

— Нет.

— А Гостиница Ханьху — тоже Ваших рук дело?

— Я же сказал, нет.

— Или... чёрт, может, Вас шантажировали? Что, собирались рассказать мне всё? Рассказать, что жалкий Джу Хавон, ничего не зная, весело живёт с Квон Тэхой?

Его дыхание становилось всё тяжелее.

— Поэтому Вы лгали мне. А когда я начал выдумывать чёрт знает какие нелепости и обвинять... Вы просто… Чтобы Вам стало легче, Вы решил всё рассказать?

Он несколько раз с силой ударил себя в грудь, словно хотел вытолкнуть изнутри всю боль.

Когда он бежал по тьме, преследуемый долгами, он не видел перед собой дороги. Но теперь, в свете, обернувшись назад, он понял, что путь всегда был один. Хоть ему и казалось, что дорога петляла и блуждала, на самом деле она не имела ответвлений. Там были ямы и изгибы, но её путь был один.

И в самом её начале стоял двадцатилетний Квон Тэха.

По спине пробежал холодок. С самого начала он играл по его правилам.

Квон Тэха протянул руку, но Джу Хавон отступил назад.

— Джу Хавон.

Словно ожидая такую реакцию — он не стал удерживать его силой.

— Но в результате ты остался жив.

В ушах пронеслось глухое «пиу», будто выстрел.

Если бы Квон Тэха не погасил его долги, заказ отца завершился бы смертью сына. Хо Ильджон никогда бы его не отпустил. Он бы выкачал из него все пригодные органы, а потом заставил бы продавать тело.

Он должен быть благодарен за то, что остался жив.

Но почему тогда он чувствует такое всепоглощающее предательство? Разве можно одновременно испытывать благодарность и ощущение измены?

— Сказать Вам спасибо... за то, что спасли меня? Человеку, который с самого начала держал мою жизнь в своих руках… и продолжает держать.

Дыхание становилось всё тяжелее. Он ненавидел своё беспомощное тело, которое не могло даже выразить всю накопившуюся боль.

— Оправдайтесь.

Он держался за спинку дивана, с трудом стоя на ногах, и смотрел на него с вызовом.

— Хоть сейчас… скажите, почему Вы так поступили.

— Я думал, что это из мести. Я никогда раньше не испытывал таких чувств. И потому пытался забыть их. И жил так, будто забыл.

Это было не оправдание — это была суровая правда.

— Я уже не тот человек, что был тогда. Так что, как мне оправдываться? Я могу сожалеть, но не оправдываться.

У него больше не осталось сил стоять. Оттолкнувшись от дивана, он как-то удержался на ногах и повернулся, чтобы уйти… но Квон Тэха обнял его сзади.

— Джу Хавон, я…

— Отпустите.

Возможно, потому что он вдруг осознал: вся его тяжёлая и ядовитая жизнь была игрой, которую придумал Квон Тэха, — силы начали покидать его. Он был не игроком, а всего лишь пешкой на игровом столе.

— Посмотри на меня.

Но взгляд, устремлённый в пол, так и не поднялся к Квон Тэхе.

— И по силе, и по положению... я полностью уступаю Вам. Как я, с моим жалким положением, осмелюсь смотреть на Вас?

— Но ты ведь был рядом со мной. Ты держал меня за руку.

— Президент… как мне теперь смотреть на Вас как раньше?

Возможно, ему показалось, но тело Квон Тэхи, обнимающее его, будто бы дрогнуло.

— Разве это я всё начал? Нет. Это начали Джу Сангон и Квон И Чжэ. Если бы не я, ты бы никогда не выбрался из долгов. Это и есть правда.

Джу Хавон опустил взгляд и уставился на руку, сжимающую его.

— Тогда почему я чувствую себя преданным Вами? Какие чувства я ещё могу испытывать к Вам, кроме этого…?

— Лучше бы ты просто был мне благодарен.

Голова закружилась.

— Что… Вы сказали?

— Или просто продолжай ненавидеть.

Джу Хавон почувствовал, как что-то покидает его тело. То ли жизненная энергия, то ли яд. Возможно, и то и другое. Казалось, из тела уходит вся влага, весь воздух. Он выдыхал, но не мог вдохнуть в том же объёме — лёгкие работали лишь наполовину, и боль говорила об этом громче всего.

— Ха-а, ха-а...

Квон Тэха быстро подхватил Джу Хавона и усадил его на диван. Почти одновременно он потянулся к столу, где лежал ингалятор. В спешке бутылка с алкоголем, некогда символизировавшая их общее будущее, покатилась по мраморному полу. Лёд из ведра тоже рассыпался.

Джу Хавон тяжело дышал, сверля его взглядом.

Он ненавидел его. Ненавидел эту показную заботу.

И… ему было жалко его. Жалко, что он так тревожится за него.

Собрав все силы, Джу Хавон поднялся и пошёл в комнату.

Квон Тэха последовал за ним, но он с трудом оттолкнул его. Потом сам нашёл ингалятор, который оставил на прикроватной тумбочке. Руки так сильно дрожали, что он упал. Он поднял и вцепился в него так, что пальцы побелели. Только распылив лекарство, он почувствовал, как дыхательные пути постепенно раскрываются.

Но тело, растянутое на полу, всё ещё тяжело дышало.

Своими действиями он словно говорил: «Мне не нужна твоя помощь». И Квон Тэха прочёл в этом безусловное, абсолютное отторжение.

— Я… я больше не могу смотреть на Вас, как раньше.

Квон Тэха грубо провёл рукой по лицу.

Джу Хавон стиснул зубы и выдохнул:

 — …почему я должен принимать всю эту правду только потому что Вам захотелось облегчить душу?

Квон Тэха всё ещё стоял на ногах, прямо, уверенно. А сам Джу Хавон чувствовал себя тряпкой, выброшенной на пол. 

Его отвращение к собственному телу становилось невыносимым. Жизнь, которой лишились его родители. Тело, повреждённое пулей, не способное нормально функционировать. Всё это — из-за Квон Тэхи.

— Как бы ни было, я не смогу тебя отпустить.

Он опустился на колени перед этим изломанным телом.

И тут слёзы, которые, казалось, уже высохли, снова хлынули.

Квон Тэха не смог даже протянуть руку. Хотя его лицо было всё мокрое от слёз, он даже не попытался вытереть их.

— Уходите.

Джу Хавон упрямо не смотрел на него.

— Я не могу уйти, оставив тебя.

— Тогда уйдите из моей жизни насовсем.

Интересно, Ева знала? Знал ли Квон Джэхи? Речь шла о целых 2 миллиардах вон. Если Квон Тэха в двадцать лет сумел раздобыть такие деньги, Ева не могла об этом не знать. 

«…во имя вашей любви и всех усилий — я вложила сюда молитву за ваше счастье».

Если так, значит, и в этом был обман.

— Джу Хавон.

— Вам повезло. Да, у Вас есть мама и брат, которые Вас любят. А у меня… даже если Вы причиняете мне боль, меня некому обнять… у меня никого нет…

…если Вас убрать из моей жизни, от неё ничего не останется…

Вы были моей семьёй…

Квон Тэха лишь безмолвно смотрел на Джу Хавона, сжимавшего грудь от боли.

Он боялся — не случится ли что-то непоправимое.

Квон Джэхи говорил, что он неправ скрывая правду. Но нет — он должен был хранить её до самой смерти. В каждом его сожалении всегда был Джу Хавон. И в этот раз — он снова сожалел.

Он попытался обнять его, но в ответ получил ледяной голос:

— Не прикасайтесь ко мне. Меня от Вас трясёт.

Была ли это правда, или же просто слова, сказанные в ярости — неизвестно. Но Квон Тэха почувствовал себя израненным до крови.

— Прошу… пожалуйста, уходите. Мне нечем дышать. Я задыхаюсь. Дайте мне хоть немного воздуха.

Он — причина того, что Хавон не может дышать.

Квон Тэха почувствовал, как потемнело в глазах.

Он ведь знал, что всё может закончиться так. Именно поэтому не мог рассказать. Или всё-таки… он действительно не знал?

— Если Вы хотите увидеть, как я умираю… продолжайте оставаться здесь. Пока Вы здесь, я не буду ни есть, ни пить.

Хриплый голос был полон боли. То ли лекарство перестало действовать, то ли горе Джу Хавона было настолько глубоким — он продолжал хрипло дышать, и с каждым вдохом Квон Тэха чувствовал, что может действительно довести его до смерти. Он попытался подняться, но так и не смог уйти, ноги не слушались.

Джу Хавон, не в силах даже забраться на кровать, лежал прямо на полу. Квон Тэха протянул руку, чтобы укрыть его одеялом, но он швырнул ингалятор прочь, будто вообще не хотел дышать.

Упрямый Джу Хавон казалось и вправду хотел показать ему свою смерть.

Но он так и не смог выйти из комнаты.

Джу Хавон лежал на боку и смотрел в пустую стену.

— Ха-а… ха…

Каждый его вдох звучал как последний.

Квон Тэха подобрал ингалятор, вложил в его руки, но — шлёп — он даже не удержал его.

Его безмолвный крик: «Я ничего от Вас не приму», — лишил его всякой надежды.

Квон Тэха даже не понял, как оказался в гостиной, где потом долго стоял, не двигаясь.

Всё, что он мог — это позвать Вагнера и приказать следить за Джу Хавоном.

Квон Тэха простоял в гостиной до следующего дня, но Джу Хавон так и не вышел. И своё обещание, что не будет ни есть, ни пить, пока он в этом доме — он сдерживал. Даже воды не пил.

Казалось, если это продолжится, случится непоправимое.

Только на второй день Квон Тэха понял, что должен уйти.

Тысячи раз он порывался ворваться к нему в комнату, но так и не решился.

Раз он поставил на карту свою жизнь, Квон Тэха уже заранее проиграл.

Он отдал приказ разместить охрану по всему периметру и сосредоточиться исключительно на Джу Хавоне.

А сам, в одиночестве, сел в машину и уехал.

* * * * *

Вагнер провёл влажной рукой по своей лысине, но тут же, спохватившись, вытер её о фартук. Так как Джу Хавон не хотел нанимать ни экономку, ни домработницу, Вагнеру приходилось готовить еду самому.

С тех пор как Квон Тэха ушёл, прошло уже три дня. С момента последнего приёма пищи Джу Хавона — больше суток. Поскольку он всё ещё не выходил из комнаты, Вагнер пошёл в спальню сам.

<<Тук-тук>> 

Вагнер постучал в дверь и открыл её.

— Хавон?

Он ожидал, что тот будет лежать, но волосы Джу Хавона были мокрыми, будто он только что вышел из душа.

— Пора есть.

— Я же сказал, сам поем, когда захочу.

— Я сделал пулькоги.

— Ты ешь. Если проголодаюсь, поем.

— Если совсем не будешь есть — умрёшь.

Джу Хавон тяжело выдохнул.

— Я знаю сколько нужно есть, чтобы не умереть от голода.

Он думал, что у него никого нет, кто бы был на его стороне, но Вагнер проявлял заботу. Хотя он тоже был человеком Квон Тэхи, но всё равно...

— Босс тоже переживает.

— …..

— Если не будешь есть — заболеешь. Босса сейчас нет, так что можешь поесть спокойно.

— Если сейчас поем — только живот заболит. 

— Хавон, если не ешь — это уже не та причина, по которой босс ушёл.

— Вот пусть бы и смотрел, как я умираю с голоду. Зачем вообще ушёл?

Сказав это, он тут же пожалел и провёл сухой рукой по лицу.

— Прости, что срываюсь.

— Мне всё равно.

Иногда они и пререкались, но так, чтобы совсем не видеть друг друга — впервые. Вагнеру было любопытно, но он не стал переступать черту и задавать лишних вопросов.

— Хочешь, сварю кашу?

— Ты и кашу умеешь?

— Я всё умею готовить.

Джу Хавон слабо улыбнулся.

— Не надо. Я сам позабочусь о себе. Иди домой.

— Я останусь здесь. Таков приказ босса.

 — Почему? Думаешь, я что-то с собой сделаю? Я прекрасно понимаю, как ценна жизнь.

 — Сделаешь что-то с собой?

 — Забудь.

 — Если ты понимаешь ценность жизни, тогда мне спокойнее.

Разговор с Вагнером, как всегда, был прост. Хотя он и стал гораздо лучше говорить по-корейски, всё равно звучал немного неуклюже и странно — но сегодня в этом даже была своя прелесть. У Джу Хавона не было сил вести глубокие беседы. Эмоции, которые его охватывали, не были из тех, что можно разделить с другим. Даже если бы он рассказал об этом Джахану, тот, живущий сейчас благополучно, только бы расстроился — да и сам Хавон не хотел никакого утешения.

— Хочешь хот-дог?

— Вагнер. Я же сказал, сам поем, когда захочу.

— Есть надо, чтобы тело стало сильным.

К слову, последний раз он ел вчера в обед. Яичную жареную рисовую кашу, что он часто готовил в Макао, Вагнер поставил прямо в сковороде на стол, но Хавон сделал всего три ложки и бросил.

— Даже когда мне грустно и тяжело, я ем хлеб. А Хавону нужно есть рис. Чтобы быть крепким и сильным.

Иногда Квон Тэха посмеивался, когда Вагнер говорил по-немецки такими детскими выражениями. Джу Хавон вышел из спальни, тяжело вздыхая. Даже в моменты, когда он не должен был думать о нём, Квон Тэха вдруг всплывал в его голове. Может, если заняться хоть чем-то, эти глупые мысли исчезнут?

Он ненавидел его и в то же время любил, чувствовал предательство и в то же время был благодарен, хотел, чтобы тот ушёл — и чтобы остался. Он тонул в этих противоречивых чувствах к Квон Тэхе, будто захлёбываясь.

Раньше он бы просто винил его за все эти жалкие эмоции. Но каждый день, проведённый с ним, был наполнен смыслом. Он всегда держал обещания. Как ребёнок, рождённый для любви, он всегда дарил ему безграничное тепло. Именно потому, что он так долго принимал эту любовь как должное, сейчас ему было особенно горько.

У него ведь было достаточно возможностей рассказать правду. Но всё это время, что они были вместе, он скрывал её. Чувство обмана никуда не исчезало.

Но... смог бы он тогда принять правду?

Даже сейчас, так больно... смог бы он тогда просто улыбнуться и простить его?

Если уж скрывать — то надо скрывать до конца жизни. Но если бы он это сделал, он бы точно никогда его не простил. Хотя... кто он такой, чтобы прощать?

В двадцать лет у Квон Тэхи не было причин помогать ему.

«Я уже не тот человек, что был тогда. Так что, как мне оправдываться? Я могу сожалеть, но не оправдываться.»

Квон Тэха, который его любил, и двадцатилетний Квон Тэха, охваченный жаждой мести и безумием.

Он хотел причинить боль любимому человеку за то, что натворил тот юноша из прошлого.

«Почему Вы, в двадцать лет, не могли любить меня, как сейчас?»

— Ха-а... — тяжёлый вздох вырвался из сухих губ. Он уставился в безупречно чистую гостиную, где не осталось ни одной бутылки, словно ничего и не было.

Раньше он думал, что Квон Тэха мог его спасти, но не сделал этого. Но на самом деле, тот стал новым кредитором, выплатившим все его долги. И всё равно, зная, как он жил, оставил его. Выжал досуха. И потому это чувство, что гнездилось внутри, было не чем иным, как жаждой мести.

Это был суд над Квон Тэхой, который не смог полюбить его тогда, в юности.

Джу Хавон рассеянно посмотрел на телефон, который принёс ему Вагнер. Он всё ещё был в отпуске, поэтому ему почти никто не писал. От Квон Тэхи тоже не было ни единого звонка.

Ему было интересно, где он и что делает… и в то же время — совсем неинтересно. Возможно, он уже вернулся в Германию. Может, просто вышел из отпуска и снова ушёл с головой в работу. Он ведь умеет лучше всех в мире разделять чувства и дело.

Жить одному — это то, к чему Джу Хавон привык с самого начала. Но теперь, без тепла Квон Тэхи, он даже спать нормально не мог. Его безграничная любовь разрушила его. Раньше он мог быть один — и ему было нормально. А теперь без него казалось, будто половины тела не хватает, пусто.

«...я скучаю.»

Это чувство было столь же сильным, как и жажда мести.

Он знал: если они встретятся сейчас, его одержимость желанием получить компенсацию просто сведёт его с ума. Он будет нападать, обвинять, царапать. И потому отложил телефон обратно.

Вчера было легче, чем позавчера, а сегодня — легче, чем вчера. Он начинал хоть немного смотреть на себя со стороны. 

Он не знал, сколько времени потребуется, но ясно чувствовал: он не хочет ставить точку в их отношениях. Ему нужно было время. Отсрочка.

Джу Хавон наконец поставил на стол ужин — пулкоги с гарниром, который приготовил Вагнер.

— Вагнер.

Вагнер, молча наблюдавший за ним, тут же проворно поднялся со своего места, несмотря на свои габариты.

— Хавон! Ест! Рис! Вагнер ждал!

Джу Хавон налил в стакан воды — до самых краёв. Вода поднялась над краем стакана, но не перелилась, удерживаемая поверхностным натяжением.

— Сейчас президент... где он?

파드 되: Па-де-де – танец в балете, исполняемый двумя танцорами.

코르 드 발레: Кордебалет – массовая группа танцоров в балете без ведущих ролей.

拜拜 (bài bài): Бай-бай (прощание).

로티플: В карточной игре – самая сильная возможная комбинация.

Лэнд-лиз и незаконная продажа военного оружия: Аренда и продажа военной техники третьим странам и странам, находящимся в состоянии гражданской войны.

Erlkönig: Эрлькёниг (Король эльфов, персонаж немецкого фольклора).

APISZ: Система в Южной Корее, отслеживающая информацию о пассажирах прибывающих авиарейсов, с целью выявления потенциальных нарушителей. Обрабатывает около 650 рейсов и 120 000 пассажиров в день.

시드머니: Стартовый капитал (ставка).

플로어 퍼슨: Менеджер игрового зала в казино.

이이제이10 (以夷制夷): «Сдерживать варваров варварами» – стратегия использования одного врага против другого.

CAP: Международный сертификат профессионального секретаря.