Я лежал на чём-то тёплом, мягком, но при этом до жути неудобном. Так и хотелось перевернуться, чтобы отыскать более удобное положение тела, что не вызывало бы этого дискомфорта. Только вот почему-то пересилить себя я так и не смог — хотелось просто лежать и вернуться в столь сладкий сон...

Нет, так дело не пойдёт. Стоило вспомнить свои последние мгновения жизни, как сознание через силу начало проясняться. Но почему я жив? Меня ведь пырнули заточкой не менее дюжины раз... Проклятые латиносы.

Это что, такое вот посмертие? Но бок, однако, всё так же болит, только вот ощущение какое-то... другое. Вообще всё другое — чем больше от этом думаю, тем больше деталей подмечаю. Дышится иначе, тело ощущается чуждо, да и одежда непривычна и как-то странно прилипает к коже... Погодите-ка, а чего это я сплю в одежде? И вообще, где я нахожусь?

БАМ! Меня обдало сильным ветром, хоть находился я явно в каком-то помещении. Донёсся какой-то странный, будто бы чавкающий звук, а на моё лицо попали тёплые брызги некой жидкости.

— Ха-ха, ты видел, как он разлетелся? Нет, ну ты видел, а? — услышал я весёлый женский голос.

— Ага, только теперь посмотри на меня. Не, так больше делать не буду, фу, — ответил ей другой голос какого-то молодого парня.

Чуйка, что довольно редко меня подводила, посоветовала пока что не отсвечивать и попытаться понять что к чему, не привлекая внимания своим пробуждением.

— Да ладно тебе, Пьетро! Мы же здорово повеселились. Отмоешься, ничего страшного, ха-ха!

— Ты закончила со своими экспериментами?

— Думаю, да. Так любопытно, конечно, использовать мою силу по-другому. Необычное ощущение... Жаль, правда, что новых добровольцев не осталось, мне так понравилось! Всё же нечасто можно столь хорошо провести время, да ещё и на халяву... Вот бы Триархи давали почаще такие контракты, а то сплошная скукота...

— Ничего, если тебе не хватило, то найдём ещё кого-нибудь в городе, благо финансов хватает. Эти всё, с концами?

— Один ещё дышит, но ему недолго осталось. С такими ранами долго не живут, — в её голосе послышалась такая лёгкость, будто они общаются не о жизни и смерти, а о том, как прошёл их день.

Интересно... Это они про меня? Чёрт, я чувствую, как из того же бока, в который меня нашинковали заточками, потихоньку вытекает кровь. В очередной раз... Да и некую слабость и потерянность это объясняет — должно быть я какое-то время провёл в отключке и успел потерять много крови.

— Ну, если мы закончили, то пойдём отсюда, сестрёнка. Мне срочно нужен горячий душ. И, кажется, я случайно проглотил зуб этого остолопа...

— Ха-ха-ха! Зуб! Ну ты даёшь, братец!

Голоса стали удаляться, и вскоре я услышал звук захлопывающейся двери.

Тишина. Как только я понял, что больше поблизости никого не было, рискнул открыть глаза.

— Сука, дерьмо, — выругался я не своим голосом, дотронувшись рукой до бока. И сразу же почувствовал тёплую кровь, что методично вытекала из моего тела. — Твою мать, аргх!

Все услышанные и ощущаемые странности отошли на второй план, а в голове осталось только одно — желание жить. Я не собираюсь умирать. Только не во второй раз. Хрена с два, ублюдки. И не позволю, чтобы слова той психопатки — кем бы она ни была — подтвердились.

Нужно срочно залатать рану. Для начала хотя бы прижать её чем-нибудь, чтобы замедлить кровотечение. Состояние хреновое, но действовать надо прямо сейчас — нехрен разлёживаться.

С трудом, но я всё же заставил себя открыть глаза. Картинка плыла и кружилась — в таком состоянии не то что необходимые вещи найти, а даже встать на ноги было проблематично. Пока терпимо, но ведь в любой момент меня может повести и я потеряю сознание... Уже чувствую это предобморочное состояние. Вот же...

Я попытался кое-как приподняться, но моя рука упёрлась во что-то мягкое и склизкое. Я обернулся, чтобы посмотреть, в чём дело и... лучше бы я это не делал.

Рука моя прижимала окровавленное лицо какой-то мёртвой жирной незнакомки, а полусидел-полулежал я, оказывается, на её животе и огромных сиськах.

Мертвецов мне видеть приходилось, но вот лежать на них — нет. Я осмотрелся по сторонам и увидел ещё несколько тел: старик, избитый до состояния котлеты со сплошной гематомой по всему телу; молодой парень, в груди которого торчал нож, а одежда была буквально пропитана кровью от и до; нижняя часть тела другого парня, тогда как верхняя превратилась в ошмётки и была разбросана по всей комнате; ещё одна девушка, у которой вместо лица зияла дыра из остатков черепа, мозгов и мяса...

— В какую мясорубку меня угораздило... — прошептал я удивлённо.

Это была конкретная такая бойня, а я находился в её эпицентре. Причём я даже предположить не могу, что именно привело к подобным ранам и состоянию тел. Пулевые, ножевые — это было понятным и привычным, но такое... Такое я видел впервые.

Причём сам я без понятия, где нахожусь и как попал в эту хреновую ситуацию. Не знаю, что тут произошло и по какой причине. Я понял лишь, что лежу среди груды свежих трупов и из-за рваной раны в боку совсем скоро могу присоединиться к их числу, ибо кровь останавливаться не собирается...

Вдруг, сквозь слабость, боль и шок от увиденного пробилось кое-что ещё. Я ощутил, как правая рука — та самая, которой я прижимался к лицу мёртвой толстушки для поддержания равновесия — стала сильно покалывать. Причём чувство это было таким сильным, таким... заметным, что я невольно сосредоточил на этом внимание и как бы... попытался понять, что оно означает — сколь бы шизофренично это ни звучало.

Ситуация, к слову, не располагала к рациональному анализу. У меня на него тупо не было времени. Я буквально умирал и оттого доверился в первую очередь своим инстинктам, которые меня никогда не подводили.

Стоило мне только подумать об этом в столь странном контексте, как стало что-то происходить. Нечто невероятное, сюрреалистичное и невозможное по своей природе. Упирающаяся ладонь руки... присосалась к лицу незнакомки и стала словно питаться ею, впитывать плоть в себя, поглощать её с ритмичной пульсацией, проходящей через всё моё тело и наполняющей... нутро.

Сразу возникло ощущение наполняемости, некой «сытости», но не в обычном плане, а в каком-то эфемерном, незримом до этого. Словно у меня где-то за гранью реальности находился ещё один большой желудок и он начал потихоньку пополняться...

Звучит, как трип наркомана или бредни умалишённого, сбежавшего из психушки. Однако чудо происходило не только в моей голове и не столько в ней — я видел своими собственными глазами, как мёртвое тело... осушается! Как постепенно, секунда за секундой сдувается её немалый живот, как худеют ноги, руки, как объёмная грудь мельчает, а выпуклые щёки на лице оседают и становятся впалыми... Через каких-то тридцать секунд сего действа мёртвая девушка, страдающая ожирением, превратилась в мёртвую девушку-анорексичку! А мой потайной «желудок» всё наполнялся и наполнялся...

За свою жизнь мне, конечно, приходилось попадать в самые разные ситуации, в том числе на грани жизни и смерти. Но вот чудес я ни разу не видел, в них не особо верил и оттого немного оторопел, стараясь сопоставить ощущения вместе с увиденным и привести их в хоть какую-нибудь понятную мне плоскость понимания мира.

Не получилось. Какая-то чёртова фантастика, не иначе.

Тем не менее я доверился происходящему и тем благотворным сигналам, которыми отзывалось применение этой непонятной силы. Стараться убрать руку я и не думал, смекнув, что, возможно, это мой единственный шанс на выживание.

— Хорошо, что я не брезгливый, — сказал я хрипло самому себе и сквозь боль усмехнулся.

Ещё через десяток секунд от девушки остались кожа да кости, а спустя минуту процесса и этого не было. Я поглотил её всю... Последним впитались в мою руку хрящи, кости и зубы, а на полу осталась лишь обрывки её одежды, многочисленные предметы бижутерии да искусственные ресницы с ногтями.

Человеческое тело весом под двести с лишним фунтов поглотилось без остатка, в полной мере. А нутро по ощущениям не заполнилось и на десятую часть...

Через хаотичные размышления, анализ происходящего, интуитивные догадки и напрочь поломанную картину мира мне также пришло понимание, что, пусть и в теории, но всё это скорее всего не просто так. Что данная способность — чем бы она ни являлась — не заканчивается только лишь на поглощении. Я ведь чувствую эту... массу? Где-то внутри себя, но не в теле, а как-то... иначе. Куда-то ведь делось всё то, что из себя представляла почившая девушка... И там оно хранилось, и я мог... использовать накопленное. Только вот как?

Помутнённым от боли сознанием я потянулся к способности вновь, и, каким бы невероятным ни являлось всё происходящее, она отреагировала. Послушная и готовая к применению, эта сила будто бы спрашивала меня, что ей делать. Или же это я на втором по счёту предсмертном одре просто схожу с ума... Чёрт, плевать, жить я хочу куда больше, чем казаться нормальным, тем более самому себе.

Наладив эту странную связь, я направил её на свою рану. Вновь пришёл вопрос, еле-еле ощущаемый на каком-то интуитивном уровне познания. Что именно я хочу? Хм...

Я хочу... Хочу выжить. Недостаточно конкретно. Хочу восполнить свою потерю крови, чтобы прийти в себя. Нет, стоп. Это не поможет — даже если это каким-то чудом произойдёт, то она всё равно вновь вся вытечет из столь скверной раны. Я хочу, чтобы рана затянулась, да... Хочу излечить её.

И тут произошло нечто волшебное. Эта накопленная масса, что находилась внутри моего незримого резерва, пришла в действие и хлынула из него потоком. Я уже было обрадовался тому, что всё работает, но... ничего не происходило. Скромные запасы уменьшались, а наблюдаемого эффекта не было, хотя я точно уверен, что сила сосредоточена на моей ране и что-то делает. Просто чувствую это. Спустя несколько секунд резервуар окончательно опустел, однако ранение всё ещё доставляло мне боль, кровоточило и, похоже, даже не собиралось заживать или хотя бы покрываться коркой.

Всё это происходило со мной на столь тонком, абстрактном уровне бытия, выражалось чисто на уровне чувств и ощущений, что я уже было посчитал, что и правда в своём неуёмном желании выжить придумал себе волшебную пилюлю, которая тут же меня исцелит... Ага, как же...

Но ведь тело-то! Оно и правда поглотилось! Или это тоже лишь часть моего предсмертного бреда? Так, Итан, соберись! Надо понять, что есть реальность, а что вымысел...

Ответ тем временем пришёл не от моих мысленных потуг, а от загадочной силы. Она просила ещё, хотела наполнения, желала вновь насытить опустевшее нутро.

Чёрт, как же мне плохо... Из последних сил я протянул другую руку и прикоснулся к телу парня, из грудины которого торчал нож. Сила установила контакт, я дал отмашку и новое поглощение началось — второй труп столь же стремительно стал истончаться и постепенно исчезать. Пусть я и плохо соображал, но вроде бы это получилось даже быстрее, чем в первый раз. Возможно, дело в том, что парень был на полсотни фунтов легче той толстушки.

Вновь мой резерв пополнился, пусть и слегка, и вновь я направил силу на исцеление раны. Всё повторилось точь-в-точь — запасы опустели, эффекта не было, а сила попросила добавки.

— Да ты издеваешься... — прохрипел я.

Чудо, что я всё ещё находился в сознании. На последних морально-волевых я кое-как дотянулся рукой до старика, что был весь в синяках и гематомах. Новый цикл. Поглощение. Пополнение резерва. Использование оного для исцеления. Трата всего ресурса без видимого эффекта. Сигнал от силы, что требуется новая порция.

Хотелось выругаться, пусть и мысленно, но даже на это сил уже не оставалось. Неужели я делаю что-то неправильно? Но ведь способность работает и явно что-то делает... Надеюсь, что ей просто не хватает материала.

Дальше я действовал, казалось, подпитываемый лишь собственной упёртостью и тотальным нежеланием умирать вновь, ведь первый раз мне совсем не понравилось. Ну когда-то же это должно получиться?! Мне удалось кончиком пальца коснуться ноги той девушки, лицо которой превратилось в месиво.

Не отрубайся, не отрубайся...

Цикл повторился, однако в этот раз сила словно бы намекнула мне, что результат уже близко.

Только не спать, нет... Заснёшь — умрёшь. Не вздумай.

Я стал по чуть-чуть ползти, прилагая какие-то невероятные усилия, лишь бы продвинуться на те злополучные четыре дюйма, что отделяли мою протянутую руку от нижней части бедолаги, которого что-то разорвало. Не знаю, как, но у меня это получилось. С трудом, но получилось.

Поглощение. Использование. Не хватает! Чёрт побери, не хватает! Сила сигнализирует, что остались сущие крохи и задача будет выполнена. Но рядом не осталось тел... Собрался с силами и стал поглощать вытекшую кровь и небольшие куски плоти с ламината, проводя по полу ладонью...

Да! Внутри меня произошёл взрыв удовольствия, источаемый силой! Неужели! Она... познала, как меня исцелить? То есть... она этого не умела? И потратила всё, что я поглотил только ради того, чтобы научиться это делать?!

Ну так сделай это, мать твою! Что? Нет запасов? Ну так и вокруг их тоже не осталось, а я сейчас сдохну! Что? Позволить использовать резервы собственного тела? Да, чёрт бы тебя побрал, я согласен! Только спаси меня!

Последнее, что почувствовал — это какое-то движение внутри себя. И рану, что стала стремительно затягиваться и оттого жутко чесаться.

А потом я потерял сознание.

***

***

— Вы меня слышите, мистер Крейс?

Мистер Крейс... Итан Крейс. Двадцатитрёхлетний парень, живущий в пригороде Нью-Йорка. Это, по крайней мере, сообщила мне медсестра после первого пробуждения в больнице.

Да, я Итан Крейс, всё верно. Однако проблема заключалась в том, что это не совсем я. Мне не двадцать три, а тридцать пять, и в пригороде Нью-Йорка я никогда не жил. И главный вывод из всего этого — я уверен, что это тело не моё.

— Мистер Крейс? — повторно обратился ко мне врач, пока я лежал с закрытыми глазами и осмысливал всё произошедшее, что на меня свалилось.

— Да, док, — ответил я с задержкой, — слышу вас отлично.

— Хорошо. Вы находитесь в госпитале округа Кингс. Как себя чувствуете?

— Паршиво, если честно, — ответил я со слабым смешком.

Мало мне было тех ужасов, что я испытал. Внезапного пробуждения среди трупов, борьбы за собственную жизнь, существования на грани в попытке использовать неведомую силу, что таится во мне... Теперь ещё и новости, что я — это не совсем я.

Мне ещё тогда стало ясно, что происходит что-то неладное. Не только с окружением, но и с... мироощущением, так сказать. Нос дышал немного иначе, зрение пусть и несильно, но отличалось от моего, конечности слушались чуть хуже и отзывались непривычно, даже зубы во рту были будто бы не на своих местах... Но тогда я это отбросил на периферию сознания, ведь в тот момент это казалось неважным, незначительным и шок от пробуждения вкупе с инстинктом выживания преобладали над всеми этими странностями.

А теперь получалось так, что я находился не в своём теле и, вероятнее всего, не в своём мире. Ведь там, откуда я родом, нельзя просто так взять и поглотить тела умерших людей. Так просто не бывает. А, ну и очнуться посреди кровавой бани там точно не являлось нормальным повседневным событием.

— Неудивительно, — продолжил тем временем мой лечащий врач. — У вас сильное истощение, обезвоживание и низкие гематокрит и гемоглобин, что означает большую кровопотерю. Несколько часов назад мы сделали вам переливание крови.

— Круто, — пожал я плечами. — Сколько я здесь пробуду, не подскажете?

— Думаю, дня через три-четыре, если показатели будут хорошими.

Может, это и к лучшему. Полежу, подлечусь, а то ощущаю себя и правда словно пахал целый день на стройке и одновременно с этим жёстко забухал, а сейчас проснулся с похмелья. Но что я буду делать, если заявятся родственники этого тела? Я ведь их не знаю. Изображать амнезию? Да как-то неубедительно, в самом деле... А что делать со страховкой? Надеюсь, она у Итана, то есть у меня, вообще есть? И где я живу? Где и кем работаю?

Забавно, о чём я сейчас думаю, честное слово. Я нахожусь в другом теле, в другом мире, в другом временном отрезке... Я жил в две тысячи двадцать шестом году, а сейчас нахожусь в две тысячи восемнадцатом. И вместо всего этого я думаю о столь конкретных деталях, будто всё происходящее является нормой. Психологи вроде называют это диссоциацией, да? Хотя к чёрту психологов. Не хватало мне ещё уподобляться терминологии этой толпы бездельников.

— Мистер Крейс, вы помните, что с вами произошло? Как вы потеряли столько крови?

Конечно помню. Помню два голоса: брата, которого зовут Пьетро, и сестры, что рассуждала об убийствах с психопатичной лёгкостью. Это именно они устроили ту бойню, и скорее всего моя рваная рана тоже их рук дело. Зачем, с какой целью — сейчас не столь важно. Важно лишь то, что я это хорошо запомнил и при случае верну ощущения сторицей. Ведь я очень не люблю попадать в такие беспомощные ситуации.

— Я плохо помню, что случилось. В голове сплошной бардак, доктор, — ответил я вместо правды.

Если меня когда-нибудь спросят, чему в первую очередь меня научила жизнь в криминальном мире, то я запросто отвечу, что это — правило не болтать попусту. Только если это будет выгодно, если прижмут к стенке или если другого выхода не останется. Ведь расскажи я сейчас всё как есть, то меня либо посчитают психом, либо посадят в тюрьму, обвинив в убийстве, надругательстве над трупами или чёрт знает чём ещё, либо сделают из меня лабораторного кролика.

Ничего из этого мне не нужно, спасибо. В тюрьме я уже бывал и даже помер прямо там во время очередного конфликта между бандами. Отношение к психам я прекрасно знаю, ну а в лапы врачей из-за своей силы уж точно попадать не хочу.

Здесь и сейчас я стремлюсь просто пережить и переварить всё случившееся. В лучшем варианте, конечно, проснуться в своём родном теле и родном мире, но я прекрасно понимаю, что шансы на это мизерны. Это не сон и не наваждение — по всем признакам данный мир реален, а мыслю я здраво, насколько вообще могу о таком судить.

По какой-то неведомой причине я попал сюда, и отныне это моя действительность. Значит, надо восстановиться, узнать побольше информации о жизни этого тела, освоиться и в процессе не привлечь к себе ненужного внимания и не накликать при этом на себя ещё большую беду. А, ну и разобраться со своей способностью, которая спасла мне жизнь и одновременно с этим выжала из меня все соки — в прямом и переносном смысле.

Вот набросанный план-минимум, которому мне надо следовать. Что я и собирался сделать.

— Понимаю, — сказал доктор. — Такое бывает после сильного стресса и потери крови. Отдыхайте. Если что-то вспомните или станет хуже — зовите медсестру, — доктор закончил свои записи в планшете и направился к выходу. — Скоро принесут ужин, постарайтесь есть не слишком быстро во избежание проблем с усвоением пищи, — добавил он напоследок.

— Да, хорошо, док. Спасибо.

Он ушёл, оставив меня в палате одного. Вскоре и правда принесли ужин, а я как раз был чертовски голоден. Медсестра поставила мне поднос, закрепив его с помощью ручек больничной кровати. При взгляде на содержимое подноса я на краткий миг вновь почувствовал себя заключённым в «Уолленс-Ридж» — воистину, между тюрьмой и больницей не так уж и много различий. Тот же пресный рис, та же кукуруза и горошек, идентичная отварная курочка, которую словно готовил один и тот же повар что здесь, что там. Даже сок в картонном прямоугольном пакете выглядел аналогично, и на вкус, наверное, являлся той же водянистой жидкостью с чёртовыми ароматизаторами.

Не то чтобы я жаловался — сейчас мне сойдёт любая пища. Но данное наблюдение определённо позабавило.

Стоило мне только отправить первую порцию съестного в рот, как забытое ощущение силы вновь вернулось и напомнило о себе. Способность просила... поделиться? Её сигнал недвусмысленно намекал, что было бы неплохо часть съеденного вместо моего желудка отправлять ей, в резерв. Причём пропорцию я мог мысленно обозначить, по-видимому, самостоятельно и на своё усмотрение.

— Вот уж нет, — хмыкнул я. — Моё тело ни к чёрту и ему нужны все калории, что здесь есть, — сказал я вслух, благо находился в палате один. — Так что прости, но делиться я не намерен.

Вопреки небольшим опасениям, сила на меня никак не обиделась и своего расстройства не выказала. Она просто предложила вариант, а при отказе будто бы эфемерно пожала плечами и вновь затихла.

Я не исключал, что эта способность умеет мыслить и осознаёт себя. Слишком уж её сигналы были... разумными, что ли. Прямо как какой-нибудь симбионт из Человека-паука, комиксы с которым обожал мой сокамерник. К счастью, это было не так. Да, я мог с ней ограниченно общаться, то есть что-то узнавать касательно её возможностей и приказывать в рамках её компетенции, но это всё ещё оставалась исключительно подконтрольная мне сила, что самостоятельно никаких решений не принимает и со мной не спорит. Аж от сердца отлегло, на самом деле — не хотелось бы делить контроль над своей новой жизнью с кем-то ещё в голове. Мне и одному здесь вполне нормально.

Но что же это всё-таки за сила? Какая-то сверхъестественная способность, позволяющая мне с помощью рук питаться... чем? Мясом? Нет, она поглощала не только его. Кости, жир, органы, кровь... Любой биологический продукт? Любая органика? Это надо понять получше. Принцип работы прост и понятен — я поглощаю «биомассу», она отправляется в резерв, откуда я могу её использовать для всякого. Только вот граней мне не провели и инструкцию не выдали. Я хотел исцелить рану и, как оказалось, сила должна сначала научиться делать то, что я хочу, и только после этого она сможет исполнить моё пожелание.

На вопрос: «Что ты умеешь?» — мне пришёл сложный сигнал, который я интерпретировал в слова как мог. Ответ был примерно следующим: способность обладает одним умением, заключающимся в возможности регенерировать мягкие ткани организма. При этом сила также предупредила, что в данный момент биомассы в резерве недостаточно. Спросил её, может ли она применить это умение на любой организм и очень обрадовался, получив положительный ответ — нужен только телесный контакт с целью. Значит, целью могу быть не только я, но и другие. Любопытно...

Если я всё правильно понял, весь тот запредельный объём биомассы понадобился для эдакого «познания» — изучения возможности как таковой. А само же применение расходовало куда меньше материала и теперь я мог этим сполна пользоваться.

Получается, я могу исцелять людей? Восстанавливать их повреждения, если не задеты их кости и органы. Надо только накопить биомассу, и в таком случае я, чёрт побери, могу сотворять настоящее чудо, хе. Это же какие перспективы передо мной открываются...

За окном тем временем потемнело и вечер вступил в свои права. Было ещё кое-что, что вызывало во мне серьёзное беспокойство, но почему-то всё не происходило и не происходило.

Чёртовы копы. Их не было. Доктор даже не обмолвился о полиции, хотя меня забрали по сути с явного места преступления. Никаких детективов ко мне так и не пришло, что было донельзя странным — ну не могли же они делать свою работу настолько плохо? Или мне просто дали время прийти в себя и правоохранители нагрянут завтра с утра?

Всё это было чертовски странным. Я всё обдумывал это и никак не мог найти причину, по которой меня ещё как минимум не опросили, а как максимум не арестовали. Я готовился уповать на своё состояние, продумывал свою ложь так, чтобы вызвать наименьшие подозрения, однако когда это даже не потребовалось, я забеспокоился пуще прежнего. Самому, что ли, спросить про полицию у медсестры? Да нет, глупо. Они точно придут — просто не могут не прийти. Ведь так?

Произошедшее в том помещении нельзя интерпретировать никак иначе — по всем визуальным признакам там убивали людей. Так почему же убойный отдел даже не чешется, когда их единственный свидетель произошедшего и потенциальный подозреваемый уже несколько часов как очнулся в больнице? Что-то здесь не сходится, только вот что именно...

Прошёл ещё час. Я лежал себе на койке, размышлял обо всём понемногу, приходил в себя, так сказать. Уже готовился было ко сну, ибо слабость организма от пережитого всё ещё ощущалась.

Как вдруг из стены что-то появилось. Прошло сквозь неё, двигаясь прямо ко мне, будто бы какая-то проекция.

— Что за чёрт?! — от неожиданности я подскочил с кровати, а медицинские приборы враз участили свой писк.

Это был... человек. Или его подобие, по крайней мере. Одетый в какой-то технологический костюм, с красной кожей и металлическими прожилками, обрамляющими его голову причудливым узором. И, что самое невероятное — он левитировал! Парил в пяти дюймах над полом, приближаясь ко мне будто бы в полёте!

Как это ни парадоксально, но я узнал его. И это узнавание показалось мне настолько шокирующим, а пришедшая на ум следом догадка являлась настолько невероятной, что я от удивления лишь раскрыл рот и застыл, не решаясь что-либо сказать или хоть как-то пошевелиться. Ведь если он тот, о ком я думаю, то... То теперь я понимаю, в какой мир угодил. И к такому исходу я точно не был готов — жизнь, конечно, помотала меня знатно, но явно не настолько.

— Итан Крейс? — обратилось ко мне это парящее нечто. — Приветствую. Меня зовут Вижн. И у меня к вам есть один разговор.