Друзья, спасибо большое! Благодаря вашей помощи - проблема была решена. Ну, точнее - я остался человеком с больными ногами - и всю жизнь продолжу жить в ожидании ужаса - но краткосрочно проблему с лекарствами решил. Это диосмин с гесперидином, плюс магний со всяким, плюс обезбол.

И поэтому я вчера весь день писал проду - воодушевившись от того, как вы мне сильно помогли! Один за всех!
Ну и сейчас выложу проду, хотя вечер ВС - это худшее время для проды, но... почему бы и нет?
Традиционно хочу поблагодарить тех, кто подписывается. Данный фанфик, и прошлые два - бесплатны, полностью (кроме 18+ сцен, но это спиноффы), но своей подпиской - вы помогаете мне жить, и оплачиваете, по сути, фанфик для всех, и в первую очередь - для всех читателей. Я что-то снизил активность ненадолго - это было начало лета. Это какой-то первобытный инстинкт - летом - чиллить. Но это проходит - стоит только поймать вдохновение и рабочие ритмы. И пошла жара!

Спасибо ещё раз - хотя от доната я всё равно не отказываюсь - долги же у меня - как в шелках, как в шелках...

– Что? – Момо округлила глаза, – Натурщица? Раздеваться? – вокруг неё появились и другие девочки, – Ты… – она нахмурилась, – Извращенец!

– Хм… Вижу, вы не человек высокой культуры. Ладно.

– Я согласная, – тут же подошла Очако, – Напиши мой портрет!

– О, Урарака-чан. Я конечно могу написать – но в данном случае – мне нужна натурщица для других целей.

– О, – она похлопала своими большими карими глазками, – А для каких?

– Нужно нарисовать немного манги, и чтобы сделать максимально эротично – я решил, что писать нужно только с натуры. Прости, Урарака, ты конечно секси, но персонаж уже есть, и нужно тело такое, как у неё. И него.

– Него? Тебе и парень нужен?

– Ага. Хм… Мидория! Отлично подходит!

– А??? – Мидория подскочил на месте, он шёл рядом с Ураракой, – Ч… что ты такое говоришь…

– Парень, хочешь подработать? Почти ничего делать не надо.

– Хочу, но…

– Вот и замечательно – а девушка… я думаю, позвоню Асахаре.

– Кому?

Другие девушки, которые шли рядом – резко заинтересовались.

– Это моя знакомая, юная и очень симпатичная девушка, учится в художественном университете, который я окончил, на графического дизайнера.

– У тебя уже и знакомые девушки есть? – спросила Кьёка.

Я посмотрел на неё несколько странно, как будто она сморозила глупость.

– Было бы странно, если бы у меня не было знакомых девушек, Джиро, я всё-таки более-менее известный художник, с кругом общения в среде творческих элит. Мидория, – помахал я рукой, – пойдёшь со мной?

– Куда?

– В мою мастерскую. Сейчас, – я достал телефон, набрав номер.

Ответили мне, по-моему, до первого гудка.

– Алло?

– Асахара?

– О, Минета! – радостный голос в трубке, – как я рада! Что звонишь – хочешь встретиться?

– Да, но куда серьёзней. Мне нужна натурщица, не хочешь поработать?

– Натурщица? Конечно! Куда ехать?

– Только учти, я буду за мольбертом, а не на тебе.

Асахара хихикнула:

– Жаль, а я уже так надеялась… – картинно вздохнула она, – Куда приезжать?

– Хм… Работать в Юэй мы не сможем – у тебя нет пропуска… Как насчёт моего дома?

– Называй адрес.

Я назвал ей адрес, она явно записала.

– Хорошо, скоро буду.

– Я с вами, – мрачно сказала Урарака, – я Мидорию никуда одного не отпущу! Вдруг вы там с ней…

– Урарака-чан, спокойствие. Никакого секса. Только работа.

* * * * * *

Мы приехали ко мне домой – я привёз их на авто, обычно студенты ездили как и все японцы – на поезде, так что передвижение на машине – нестандартный метод.

– Ты здесь живёшь? – спросила Урарака, посмотрев на двухэтажный стандартный домик.

– Не, я раньше тут жил. Мы с мамой жили тут – после того, как я заработал денег – дал маме десять миллионов и отправил путешествовать по миру. Квартира осталась, пустая. Живу я в Юэй, мастерская у меня там же – мы с директором договорились.

– Ты живёшь прямо в Юэй? – удивился Мидория, – но как?

– Элементарно, здание большое – небольшую комнатку сделать несложно. Говорят, скоро всех в юэй переселят – строят общежития для студентов. А я… мне так проще работать и учиться.

– Всё равно это круто.

Вскоре подъехало такси – из него вышла Асахара и начала разглядывать райончик. Вид у неё был… несколько удивлённый.

– О, Минета! – сказала она, маша руками.

– Привет, Юй, заходи.

Девушка поднялась.

– Я думала, у знаменитого художника, про которого постоянно говорят – более… эм…

– Респектабельная квартира?

– Ага. Познакомишь со своими друзьями?

– Это Урарака Очако, и Мидория Изуку, – представил я их, – они учатся вместе со мной в классе героев. Будущие герои.

– Привет, – Асахара махнула им, – а я Юй Асахара, учусь в художке, на графический дизайн. Второй курс.

– Привет, – резко стал заикаться Мидория.

К Урараке он привык – но другие девушки его вводили в ступор и смущение.

– Пойдёмте в квартиру. Временно назначаю её мастерской – будем работать! Хм… А знаешь, – я отпер дверь, – я тут задумался, что мне правда пора покупать себе большое, удобное жильё, в котором можно разместить большую мастерскую.

– Обязательно.

– Надо будет озадачить этим клонов. Как думаешь, Асахара, какой вариант лучше – пентхаус в городе, или особняк на природе, в горах за городом?

– Ну… За городом, конечно, круче, – покивала она, – но в городе удобней. А за городом – всё равно круче! А какой бюджет?

– Думаю, где-то до двадцати-тридцати миллионов долларов.

– Тогда хватит купить и то и другое. Пентхаус моего дяди, в котором мы познакомились – стоит полтора миллиона.

– А… э… ну… ладно. Тоже вариант! А пока что обычное жилище обычной небогатой японской семьи, из коей мы все произошли. Ну, почти все.

Прошли в гостиную – Асахара заглянула в спальню, и заметив мою комнату – бросилась туда.

– Ой, как интересно! Это же твоя комната? А что тут… Страсть как хочу комнату парня посмотреть!

И унырнула.

Смотреть ей придётся долго – я хранил там кучу разных альбомов, из того времени, когда я учился рисовать – и многие из своих ранних работ – до того, как научился рисовать красиво и приемлемо. Ну и компьютер, диван, что там ещё… полка с дырявыми носками…

Девушка была очень напористой, и выглядела тоже как нефор – поэтому Мидория был сбит с толку и обескуражен.

Я деловито пошёл в комнату и нашёл там мой старый мольберт.

– Ты будешь рисовать мангу на мольберте? Я видела как её рисует Сёгу-сан. Он берёт большой лист и рисует сразу границы фреймов, а потом в них уже рисует картинки…

– Я не собираюсь повторять классический подход. Нет, дорогая – писать я буду только карандашом и серебряным штифтом, и каждый фрейм – отдельно на отдельном ватмане. А потом – сведу вместе, сверстаю всё это в мангу – уже на компьютере.

– Круто. Но… это же во сколько раз больше трудов!

– Верно, для быстрописания это не подойдёт, но чтобы сделать максимально качественную, максимально впечатляющую мангу, с максимально детализированной рисовкой – это будет самое оно. Это будет бомба!

Девушка округлила глаза:

– Ага, ага. Как скажешь! А что ты рисовать будешь?

– Спин-офф к сёнену «Шиноби-Икс».

– Ого, это популярный сёнен, – сказала Урарака.

– Не то слово. Это сверхпопулярный. Его автор обратился ко мне, предложив сделать совместный проект – небольшой спин-офф, в виде отдельной главы манги – доход с продаж – на восемьдесят процентов мне. Я понял, что нужно повторить трюк с фильмом – и сделать не просто выше ожидаемого – а такое, чтобы все охренели, сразу и навсегда.

– У тебя большой опыт в хентае, – сказала Урарака.

– Хентай я делать не собираюсь. Более того – это манга даже не этти. Спин-офф допускает эротику – но без детального описания секса и прочего – чтобы передать жар – нужно выложиться на полную. Нужна натурщица, нужно писать с натуры – и даже приукрасить – нужно сделать такое, чтобы передать эротику. Саму суть и смысл сексуальности – нужно передать энергию. Такую, чтобы без всяких детальных прорисовок – у людей пар из ушей валил – нужно… – я задумался, – нужно передать энергетику. Момент, чувство, задеть струны в душе каждого – струны возбуждения, красоты, восхищения… струны того чувства, которое бывает у юноши, который впервые стягивает с девушки одежду. Это сложно – но это необходимо.

– И как ты собираешься это сделать?

– Стараться. Я опытный, я хорошо умею рисовать мангу – тут нужно не время работы – а именно правильно поставленная рука. И умение увидеть в изгибе женского тела нечто такое, от чего пар из ушей валит и дыхание перехватывает. Сейчас же и приступим! Нам понадобится реквизит, у меня в комнате есть.

Через полчаса – я расставил две треноги с софитами – которые давали правильный свет. Но всё равно – нужно будет рисовать солнечное освещение – это большая разница, между искуственным и солнечным. Совсем другой блеск, совсем по-другому заливает, заполняет всё – другие тени.

Поэтому поставил третий софит-зонтик.

– Рисунки я уже набросал вчерне – это я напишу без вас. Нужно написать восемнадцать изображений. Восемнадцать горячих фреймов, и вам придётся поработать. Первый – за Асахарой – раздевайся.

Асахара тут же скинула с себя футболку, оставшись в красивом белье, и я её остановил:

– Стоп! Не шевелись!

– А?

– Не шевелись. Аккуратно встань вот сюда. Повернись.

Она стянула футболку и начал стягивать расстёгнутые джинсы – но в этот момент я её тормознул:

– В спиноффе всего одна глава и сорок восемь страниц. Первая – это как героиня раздевается. Мне нужно уловить эротичность этого момента.

– Понятно. Мне стоять вот так?

– Ага, стой так… Так… Нет, нужно спустить джинсы на пару дюймов ниже – так, чтобы круглая и упругая попка уже показалась, трусики, но не вся, не нижняя часть ягодиц…

– Окей.

Она стянула их сильнее.

– О! Вот оно!

*****

– Да смелее, блин!

– Я устаю.

– Ногу вперёд, вот так, уткнись ей в промежность, – я подвинул за пятку, – крепче!

Асахара ойкнула.

– Руку, Правой рукой обхвати за талию и чуть-чуть приподними. Вот так! Асахара, ты должна эротично выгнуться назад.

– Я не знаю, что значит эротично.

– Напряги торс. Ага. Вот так, плечи вниз, голову назад, – я пальцами уткнулся в её виски и поднял голову, – волосы должны вот так разметаться, да… – разбросал и их расчёской, – должна быть линия отсюда, – ткнул пальцем в бедро, – до сюда, – провёл пальцем по её бедру, животу, груди, к шее, – вот так. А снизу тоже, и попка выставлена.

– Это кошмар.

– Терпи. Вот! Вот так! Застыли!

Я бросился рисовать. Парень навис над девушкой, она эротично изогнулась, запрокинув голову, положив руки ему на плечи. Мидория уже был мускулистым и крепким – Асахара тонкой и женственной. Рука, чуть приподнимающая девушку над постелью за талию – в данном случае над деревянным настилом на горячих источниках – это тоже важно – это движение к себе, а изгиб и запрокинутая голова – великолепно передают чувство возбуждения и потери над собой контроля.

Я спешно начал карандашом чертить линии, контуры, и через пять минут – перешёл к детализации – ведь в этом моя суть, в этом моя стратегия. Детализация – крепкого тела Изуку – но я ненавидел мангу, в которой тело рисуют из мускулов. Есть такие манги, там герои выглядят как бодибилдеры – излишне мускулистые – нужна та тонкая грань, которая отличает крепкое мускулистое тело – от качка. Жилистое, тренированное – Изуку лучше всего подходил для этого.

У этой сцены оба героя главные – их тела держали композицию, и не просто держали – они с художественной точки зрения были важны – линия их тел, как расположены, в каком ракурсе и перспективе – эта картинка займёт весь лист слева направо – и треть листа сверху вниз.

Этот фрейм очень важный – первое проявление любви – девушка на картинке не обнажена – она в одежде, но я заставил обоих раздеться. Потому что я не сумею написать грамотно тело, если не буду его видеть – на девушке в этот момент полотенчик на бёдрах, на парне тоже – но полотенце я им не дал. Мне нужна натура – чтобы прочувствовать, одежда чужеродный элемент.

– Ну всё, перекур, – я снял с мольберта ватман, – четырнадцатая картинка готова.

– Ох, – Мидория повалился на кровать, тяжело дыша, – это сложнее, чем я думал.

– А ты крепкий, – Асахара потрогала его торс, – И такой секси…

– ЭЙ! – внезапно всполошилась Урарака, – Это мой парень. МОЙ!

– Да я не претендую, но похвалить что ли нельзя? – Асахара поднялась, кстати, на ней были только лёгкие трусики, а грудь голая, – чаще говори мужчинам комплименты, подруга – они это любят куда больше, чем мы. Потому что им этого мало кто говорит.

– А, ну… ладно, – Урарака тут же подскочила к Изуку, тот её обнял и выдохнув, сидел и отдыхал. Я менял бумагу, взял новый лист и закрепил.

– Отдых пятнадцать минут. Кому надо туалет – он там. Асахара, Мидория – вы идёте в душ, Урарака – ты, видимо, с ними.

– ЧТО? – воскликнули все трое.

– Следующая сцена будет после душа – точнее, после купания в онсене. Мне нужны влажные тела. Нужно запечатлеть блеск капель на теле, и сделать целых три красивых фрейма. Мне нужно хорошо распаренное, голое тело – трусы можете не снимать.

– И на том спасибо, – буркнула Урарака.

– Не ты ли согласилась первая попозировать?

– Если с Мидорией – то я тут хоть секс с ним замучу, мне не жалко, для твоих хентаев, – сложив руки на груди, сказала Урарака, – но…

– Тобой, ты всё равно не той комплекции и роста, что мне нужен. Нужна девушка менее мускулистая и крепкая. В душ! Распаритесь хорошенько – и оботритесь мочалками тоже хорошенько.

Следующая картинка была великолепней предыдущей – ведь влажное тело, ешё и в этой картинке была чуть-чуть зацензурированная, но голая грудь девушки, а поза была куда проще, предыдущей – нужно было, чтобы парень стоял позади девушки – а она перед ним, закинув руки за голову, и поддерживая волосы – смотрела в сторону, ловя краем глаза его – он положил ей руки на талию.

Блеск свежевымытых тел – их чистота и чувствительность – такое передать труднее всего – нужно было постараться, но это – фрейм на всю страницу, сверху донизу. Клоны потом дорисуют все мелкие детали, всё до мелочей – самое главное – написать тело. Это я мог доверить только самому себе.

Рукам пришлось дать отдых и использовать причуду, в виде чёрной перчатки, покрывшей тело, чтобы разгрузить свои руки и не было так трудно стоять – я должен быть максимально расслаблен и максимально чётко контролировать свои движения. Это не просто красивый фрейм – как миллионы таких же – это должно быть художественное произведение – картина! Почти полноценная картина – карандаш, немного туши, немного серебряного штифта – для штриховки особо ответственных мест на теле – чтобы придать простому контуру в виде женского и мужского анимешного тела – подлинную глубину. Это сложно, как вылепить «Давида» от Микельанжело из глины.

Эта манга общается с читателем на двух языках – языке японском и языке тела персонажей – и в данном фрейме – он должен показывать, что скоро у героев будет бурная ночь – тело мужчины должно выражать любовь и ласку – но настойчивые, а женское – согласие и желание продолжить их общение. Она должна не столько льнуть к нему физически, сколько духовно и всё это сдобрить – чувством возбуждения и озорства. Не как у мангак – которые просто ретушируют щёки красными пятнами «шейм-блуш» – «покраснели от стыда». Да, щёки более красные – но главное взгляд, тонкости языка тела – пальцы, поза, лёгкая нервозность и предвкушение – и чувство, чувство передано идеально!

Это было великолепно – Мидория и Асахара прекрасно смотрятся вместе – она такая… сексуальная, стройная, с таким умопомрачительным телом. Без натурщицы и натурщика – я бы никогда не смог даже вполовину так хорошо прорисовать язык тела и сами тела.

А ведь это шиноби – можно сказать, в рамках изначальной вселенной манги – это друзья детства, которые впервые в удалённой стране, вместе пошли в онсен – японскую купальню – и между ними случилась химия. Эротика.

Последний фрейм был сложнее всего – мне нужно было изобразить секс… без секса. Я думал, как это сделать – красиво, или как грубые японские авторы – делают «глупое лицо» девушке, но решил убрать сам секс. Я решил заменить его на язык их тел – готовность номер один, так сказать – парень, с плеч которого стройные и мягкие, белые нежные ручки стягивают это банное кимоно, и девушка, по ногам которой струится шёлковая женская версия этого же кимоно, упавшие к их ногам – именно это я решил изобразить вместо наготы – кимоно и ноги, и именно ногами – положением ног, их направленностью, показать всю эротичность ситуации.

Их наготу и тот факт, что они в этот момент целуются – девушка чуть встала на ципочки, так как она заметно ниже парня.

Пришлось попросить Асахару чуть привстать, и целоваться с виртуальной головой Мидории – которая должна была быть на полголовы выше.

– Всё, – выдохнул я, – закончил!

– Ну слава богу! – Асахара рухнула на кровать, – чёрт, я устала – как будто стометровку десять раз пробежала. Сейчас домой бы и поспать!

– Легко. Можешь остаться у меня.

– О, так бонус всё-таки будет? – стрельнула она глазками в меня, – Что вы так смотрите? Мы с Минетой уже делали это.

– Это и так понятно, – хмыкнула Урарака, – ох, ну и горазды же вы…

– Я оставлю клонов дорисовывать детали. Детали в моей рисовке – крайне важны. Придётся поехать в какой-нибудь традиционный японский онсэн, чтобы дописать картины.

– Ты уходишь?

– Нет, это доделают клоны. Я не поеду лично – лично я нарисовал только самое важное. А мы можем отдохнуть! Кто за то, чтобы поесть? Нужно заказать еды.

Через пятнадцать-двадцать минут – тяжёлые дроны привезли нам еду – прямо перед лестницей оставили пакеты – и я затащил их в дом. Девушки уже накрывали на стол всё, что видели – и выхватив пакеты, начали раскладывать содержимое. Я взял колу, и пошёл в свою комнату. Там поднял диван и под диваном – нашёл скрытую заначку в виде бутылки Джек Дениелс.

Самое время немного выпить! Мидория тут же начал протестовать – мол, мне нет двадцати одного – мне нельзя…

Я на него посмотрел таким взглядом, что даже он затих.

– Э… Извини.

– Мидория, пьянство, разврат и наркотики – это утехи молодёжи. Начинаем вечеринку.

С этими словами крышки покинули обе бутылки, и я налил в стаканы виски и колу. Мидория только вздохнул:

– Но мне же нет двадцати одного…

– Это бесполезно, Изуку, – сказала Асахара, – Минета плевать хотел на эти запреты.

– Я думаю, ты не взорвёшься и не будешь бегать голым по улицам, если немного выпьешь. Давай – за искусство!

* * * * * * *

__________

Сведение всего нарисованного в одну мангу – было сложным делом. Мне пришлось потрудиться на компьютере, а ещё использовать большой сканер – который у меня тоже был. Для учёбы в рисовании – он обязателен – как иначе сохранить все-все-все рисунки, до единого? Вот я их и отскакнировал, и соединил – получив сорок восемь страниц манги. И это было… великолепно. Манга была нарисована очень качественно – каждая страница – как небольшой триптих с произведениями искусства – в три-четыре фрейма, реже один или два. Это было красиво, размеренно, и главное – проработка деталей такая, какой редко можно встретить у мангак.

В Японии давным давно сложились все каноны и стандарты мангарисования – как рисовать мангу, как халтурить, как детализировать – где можно сэкономить – и девяносто девять из девяноста восьми мангак – халтурили безбожно.

Делалось это путём упрощения фонов, упрощения персонажей, и что немаловажно – редко манга передавала динамику, движение, редко она была… искусством. Под словом редко – имеется в виду никогда, но никогда нельзя говорить никогда.

Так что так просто не делали, вообще – и поэтому манга была мангой – упрощённая рисовка – с гипертрофированными чертами – вместо языка тела и построения кадра – детализации, вместо всего вот этого – в манге было искусство упрощать. Чтобы выпускать её регулярно и постоянно – делая много-много разных глав.

Я хотел создать не просто рисованную мангу – а в стиле манги, в стиле того самого анимешного – создать искусство – по-своему переосмыслить анимешность как стиль, как его первоосновы. Выделялись глаза – чтобы увеличить эмоциональную вовлечённость и упростить показ эмоций – которые уже целиком были прописаны, более жёстко, чем ГОСТ. Как изображать стыд, как изображать смущение, как злость, как негодование, как радость – всё это было прописано негласными правилами цеха мангак.

И повторялось из раза в раз – японцы вообще умеют повторять. Это национальная идея – а создать новое… это нужен я. Я создавал – я не использовал ни одного стандартного приёма мангак – порой наоборот, чтобы показать смущение – скрывал лицо, а не выпячивал красноту, в моей манге не лицо передаёт эмоции – а всё тело, окружение, тонкости того, как прорисован свет и тени, как прописаны и главное – как они сокращены и где намеренно пропущены детали – где смысловая нагрузка повисает в воздухе.

Мне нравилось так рисовать – манга получилась объёмной, живой – куда более живой, чем аниме – и куда менее мерзопакостной – чем попытки снимать японские фильмы по манге. Здесь были не японские эмоции – сдержанные и какие-то дубоватые – а скорее ближе к европейским, но не американские – кичливые и крикливые, броские, яркие, как пластмассовый мир барби.

Красота – тонкая штука. Прорисовка деталей была важнейшей частью – прорисовка всего – от текстуры дерева в онсэне до улиц скрытой деревни, незнакомых людей – тех прохожих, которые обычно, как правило, во всех мангах – не прорисовывают вовсе, как ненужных персонажей – их обозначают. Палка-палка-огуречек.

Распечатал и прочитал мангу, собрав её в листы А4 – собрав её в папку, и уже после сборки – сверстал готовую версию – добавил рамку – и всё это оформил как файл.

Утро стрелецкой казни… то есть утро в квартире – было похмельным и тяжёлым. Для них – я то сумел подавить алкоголь, и не набухался так – зато Урарака с Мидорией нажрались – и она его утащила, я выделил им спальню, в которой раньше жила мама – а сам завалился спать часам к четырём утра – в кроватку, на которой уже улеглась Асахара, и во сне она так мило в меня уткнулась…

* * * * * * *

__________

Как хорошо быть многоликим и клонируемым! Такое ощущение, что я – целый творческий коллектив, имени меня.

Под утро я уснул – и клоны сменились – нужно было часто перезагружать матрицу, чтобы не было сбоев – клонов развеивать и отдыхать. Отдых требовался как уму – который постепенно адаптируется – и по уверениям Незу – мозг мой становится совершеннее человеческого. Просто по той банальной причине – что клоны – учась чему-либо – способствуют росту нейронных связей – это приводит к полноценному развитию мозга. Создавать множество клонов было поначалу трудно, голова пухла от их воспоминаний и знаний – но времена меняются. Клоны ведь не только развивают обычные рефлексы и навыки – но и передают память, каждый развеиваемый клон – всё равно что прожитый лично опыт. Да, от них меньше проку, я получаю не все воспоминания в деталях – а смазанный их образ – самое важное, мозги отфильтровывают ненужное. Но всё же – чем больше клонов – тем меньше чёткости – ведь при развеивании мозги могут перегружаться. Чем больше это движется – тем совершеннее мозг.

И тем больше я получаю опыта от клонов – передача информации идёт пакетами, но похожи они на внезапно возникшее воспоминание и набор мыслей, которые сбивают с толку. Как будто что-то важное внезапно вспомнил, и всё это промелькнуло перед глазами.

Незу считает, что мои мозги – развиваются постоянно, и клоны – прокачивают мозг ну очень сильно – делая из меня гения, фактически. Я это заметил – мне стало легче запоминать, легче даётся ненавистная математика, а директор Незу – решил, что имея возможность создавать различные вещества и манипулировать материей своей причуды – я просто кровь из носу – обязан изучить физику и химию на продвинутом уровне. Чтобы знать все тонкости того, как взаимодействуют вещества – чтобы синтезировать, например, кислоты для растворения конкретных металлов, или создавать из своей причудоматерии венома – химические соединения и физические объекты со сложной внутренней структурой. Нанотехнологии, наконец-то!

Мозги у меня правда просветлели – ощущалось это так же, как поднятие тяжестей – чем больше ты этим занимаешься – тем лучше организм к этому адаптируется – и то, что раньше заставляло мозги кипеть – сейчас само как-то обдумывается. Это касается и уроков по математике – которые так любит Незу – он заставил моих клонов учить физику. И химию. Интенсивно.

Я обнаружил, что клоны… это не просто дубликат без мозгов – клоны это я. В прямом смысле слова – они могли делать всё то же, что и я – и я получал от них не только информацию, но и всё прочее – кроме физического укрепления тела. Например, клон мог отдыхать – банально спать, валяться в кровати – и ни о чём не думать. Часть меня – спала, постоянно – и когда клон просыпался и развеивался – нагрузка из мозга уходила. Как это работало?

Сон – это ведь не какое-то накапливаемое состояние – это наоборот, отдых мозга при работе на очень низких оборотах, так сказать. Тогда как это срабатывало? Незу эту задачку не смог решить – парадокс заключался в том, что даже если клон спал – то мне лично на мой материальный мозг это не влияло.

Ответ он искал в причудах и их силе – в том, что духовное состояние клона – как-то изменяет после его развеивания – моё собственное. Не только физически, через силу причуды – он передаёт мне не только знания и опыт – но и тот факт, что он отдохнул, поспал. Мозги получали разгрузку – нейронные связи обновлялись и отдыхали, мгновенно и очень сильно, после развеивания клонов. До состояния полной релаксации.

Это открытие способствовало моему росту – потому что гонять меня Незу смог намного больше, чем раньше – несколько клонов спали, часов по восемь – и регулярно просыпаясь – они передавали другим клонам воспоминания – а биологическому мне – чувство бодрости. Такое, какое бывает после того, как выспался, мышцы, правда, всё равно требовали отдыха – но в теле не было ощущения слабости и свинцовой тяжести, а в голове – ленивой пред-сонной тягомотины.

Но экспериментировать с этим – опасно, и Незу не советовал, советовал спать – я слушался и как порядочный мальчик – спал. Только вот спал не всегда – и усталость умственную – сбивал так же клонами – а спал только один раз в день – мой режим из сомнамбулического и вечно невыспавшегося – стал нормальным – клоны компенсировали умственную усталость от других клонов.

И к чему это я? Мой офис работал постоянно – в Юэй я оставил и художников, которые писали картины, и спящих как сурки, четырёх клонов – они выспались, создали своих копий и сами развеялись.

Цикл повторялся. Мой клон-секретарь поделился со мной свежей информацией, мысль о покупке недвижимости была ему передана – и он с утра прямо – послал мне сообщение, ссылку на сайт, где он отобрал дюжину отличных вариантов домов. Я потянулся за смартфоном и начал их листать. Заёрзала Асахара.

– Утро доброе, – девушка выскользнула из под одеяла, и упорхнула по девичьим делам. Вернулась же – посвежевшей. Я сидел за компьютером и выбирал.

– Я выбираю себе дом.

– О, круто. Минета, а мы с тобой… – она замялась, – ещё будем встречаться?

– Ммм… – я задумался, – ты имеешь в виду, продолжим ли мы отношения? Я не знаю, – я повернулся, оттолкнувшись от стола, на кресле, – я не знаю – они изначально были без какой-то там любви. Мы просто понравились друг другу. Я не эталон мужчины, да и… у меня юэй.

– Понятно, – вздохнула девушка, – короче, мы не будем вместе. Я и не рассчитывала особо – ну а вдруг?

– Но это не значит, что мы не можем иногда встречаться. Просто у меня вообще никаких планов не было – прошу понять. Отношения для меня не были в приоритете. Я невероятно занятой – настолько, что всё моё свободное время занято учёбой и тренировками, и работой, конечно же…

– Ну лааадно. Тогда звони, если что!

– Ага. Гонорар я перечислю позже.

– А я домой.

Девушка клюнула меня в щёку, и вышла из комнаты.

* * * * * *

________

– Так, я не понял, – я посмотрел на Мидорию и Урараку, которые сидели за столом и завтракали. Вид у обоих был… помятый, – что такие кислые мины?