Всё надо делать своими руками. В буквальном смысле! Сириуса Блэка никто не мог найти – поэтому мне пришла пора вмешаться в ход этой истории – пока не стало слишком поздно. Пока не сбежал Петтигрю, пока Сириуса вообще не поймали дементоры. Учебный год заканчивался и риск увеличивался с каждым днём. Пришла пора сдать Петтигрю. Благо у меня была карта мародёров – очень и очень хороший способ свалить своё знание, кто есть короста – на неё.

* * * * *

_______

Гарри Джеймс Поттер был тоже на седьмом небе от счастья.

От поездки в америку он ожидал многого, но не этого – Гарри мог только догадываться, как там его копия в Хогвартсе – а в США ему было очень весело и интересно. Ильверморни оказался лучшей школой в мире – потому что тут были самые дружелюбные ученики – почти без дебилов, коих в Хогвартсе много. Здесь не играли в квиддич – совсем, даже не знали, что это такое. Или знали, но немногие.

И наконец – здесь проходили более предметные и практичные занятия, чем в Хогвартсе – поэтому Гарри изучал чары и зельеварение, подтягивал все свои школьные знания на новый уровень и получал новые.

Утром рано он вышел из общежития – через автоматические заколдованные двери, во двор – дворик между общежитием и главным зданием школы был излюбленным местом отдыха студентов – американцы вообще любили потусоваться, Гарри впервые здесь напился, познакомился с множеством различных людей.

Джим, их староста – даже предложил ему погостить у него – ведь не каждый день приезжает английский лорд – но Поттеру не довелось погостить в племени индейцев – он встретил Шарлотту.

Познакомились они почти случайно – Шарлотта училась на одном с ним факультете – девушка была умной, милой, на год старше Гарри, но при этом – очень миниатюрной, так что Поттер возвышался над ней на целую голову.

Вот чего у неё не отнять – так это некоторого ощущения нелепости и рассеянности – Шарлотта была чудесной девушкой.

Поиск невесты Поттеру продолжался – и Шарлотта была явно не в фаворитах этой гонки – но внезапно выбилась в лидеры – Гарри пригласил её на свидание. Сразу после уроков. И они мило поболтали – чем больше Гарри её узнавал – тем больше убеждался, что ему с ней комфортно. Она не была похожа ни на Уизли, ни на Грейнджер, ни на остальных англичан – она была по-американски открытой, прямолинейной, но при этом фантастически милой и немного себе на уме – всё же, Шарлотта была просто девушкой.

Без каких-то особых родовых качеств. Без страшной предыстории – родилась, училась, поступила, училась, и вот она. Гарри слушал с интересом истории про то, как она выросла на семейном ранчо, да и ему оказалось необычайно легко с ней общаться. Она не была такой странно-недоступной, как другие девушки – да и про охоту на Поттера знала – и выразила желание поучаствовать.

Вскоре мисс Стоун уже целовалась с Гарри, сидя у него на коленках…

Гарри посоветовался с профессором Локхартом, и после этого – выждав ещё два месяца, решил остановиться на ней. Другие девушки не вызывали у него такого чувства уюта и совпадения биоритмами. Казалось, сама магия его алтаря её принимает…

Гарри решил делать предложение. Потому что обязанность жениться теперь была его обязанностью, практически долгом, который он должен исполнить во что бы то ни стало.

И на очередном свидании, где Гарри гулял с ней, он взял её за талию.

– Шэр, знаешь, я может по местным меркам и лорд – но я небогат. Хотя и не нищий, но правда небогат.

– Да кому какая разница, Гарри! Мы маги, в первую очередь!

– Да, и у меня есть обременение в виде волдеморта.

– Того придурошного террориста?

– Ага. Поэтому у нас там чуть ли не гражданская война на подходе.

– Плевать. Хотя звучит страшно, но ты справишься, я уверена.

Гарри посмотрел на Шарлотту, она же Шэр, девушка была стройной, миниатюрной – в смысле, невысокой, но изящной, с светло-русыми волосами, глаза её были слегка зеленоватого оттенка, чертые лица – американские – это было заметно сразу. Шарлотта Стоун была милой, но в то же время не такой, как английские девушки – она была… чистой воды американкой.

– Гарри, ты сегодня какой-то взволнованный, что-то случилось?

– Нет, нет, пока нет. Но скоро случится. Шэр, – Гарри обнял её крепче, идя по терассе, – ты же в курсе, что я ищу себе невесту.

– Все знают, Гарри. И меня за это ненавидят – ведь я не богата, не красотка…

– Вот тут ты ошибаешься – ты красотка.

– Ну уж… – смутилась Шер, – А что-то случилось, Гарри?

– Случилось только то, что я решил остановить выбор невест на тебе, – выдохнул Поттер, – Шэр, мы знакомы уже четыре месяца. Я не эмпат, но думаю, хорошо тебя узнал, – девушка отступила на шаг и удивлённо смотрела круглыми глазами на Гарри.

– Гарри, это то, о чём я думаю?

– Именно оно. Что скажешь на предложение стать Миссис Поттер?

– Э… я в шоке, – Шэр дёрнула глазом, – Гарри, ну ты конечно… ну так только ты умеешь.

– Как?

– Вот так. Впрочем, я согласна, – подумав, ответила она, – родные всё равно не слезут, а потом может даже замуж выдадут сами – лучше выбрать тебя. Ты классный.

– Я не Джим, не душа компании, так что… не перегибай.

– Нет, мы хорошо подружились, это как минимум, – сказала Шэр, – а это главное.

Гарри и Шэр связывало немало совместных воспоминаний – так как они подружились – они вместе ходили на выходные в города – Шэр показывала ему америку, и с большим удовольствием – Поттер был в шоке, но доволен. Они вместе напились однажды, и их задержала магловская полиция – тогда к ним додолбались даже из МАКУСА, но Гарри с помощью домовика сумел сбежать и унести свою подругу – домовика агенты макуса точно не ожидали, поэтому упустили арестованных.

Рождество Гарри провёл на ранчо семьи Стоун – познакомившись с отцом – сурового вида мужик, с большими седыми усами, матерью – крепкой женщиной, не такой суровой, и старшим братом Элайджей. Элайджа управлял всем бизнесом семьи уже пять лет, он был первым ребёнком семьи Стоун и на восемнадцать лет старше Шарлотты.

Вчерне, кандидатуру Гарри семья Стоун одобрила – Гарри рассказал о себе, а они о себе – и так, у них возникло взаимопонимание.

– Гарри, я согласна, но…

– Отлично. Как у вас в америке делают волшебные свадьбы?

– Кхм… так же, как и магловские, Гарри. С той лишь разницей, что нет священника. А у вас?

– Кратко, быстро, без всякой помпы. Нет, можно устроить большое торжество – но у нас свадьба – это принесение клятв у родового алтаря, с последующей брачной ночью, – пожал плечами Гарри, – можно устроить праздник – но особых ритуалов и традиций нет.

– Хм… – Шарлотта задумалась, – То есть можно всё провернуть быстро и без помпы?

– Именно так, обычно, и делают.

– Тогда давай так – сначала по твоим традициям того, а потом по нашим, официально.

– Хорошо. Таппи, перенеси нас в алтарный зал!

* * * * * * *

__________

Римус Люпин удивлённо смотрел на карту мародёров – я показал палочкой:

– Вот, видишь. Это определённо Питер Петтигрю.

– Не может быть! Карта не может врать!

– А кто сказал, что она врёт?

Римус раздражённо выдохнул.

Карту я конфисковал и принёс в кабинет Дамблдора – заодно позвав сюда Римуса Люпина. Дамблдор, по счастью, оказался человеком толковым. Кстати, моя точка отображалась как Гилдерой Локхарт. Хотя кое-что в настройках карты я поменял – Гарри Поттер отображался как Нимфадора Тонкс. Я не стал менять конструкцию самой карты – я изменил только одно конкретное имя, зачаровав так, чтобы отображался Гарри Поттер, а не Нимфадора Тонкс.

Однажды я застал её с Чжоу Чанг. И Нимфадора вовсю китаянку имела – ночью, во время дежурства – я решил пропустить это мимо своего внимания – но сам факт, что Нимфадора, пользуясь телом Гарри, вовсю шпилила девушек! Пользуясь тем фактом, что чары Хогвартса не могли воспринимать такое как секс – то есть на двух девушек они не реагировали.

Интересно, это считается лесбиянством, или нет, если она использует внешность Поттера и действует по мужски, а не женскими ласками? Вот это вопрос ну очень риторический, поскольку ответа на него и не требуется, и быть не может.

Но вернусь к нашему крысюку – Питер Петтигрю в спальне мальчиков Гриффиндора. Римус склонился над картой, Дамблдор тоже рассматривал артефакт. Моё вмешательство в его работу было столь тонким и незаметным, что я не боялся, что они найдут в ворохе его зачарований, мелкую настройку, вроде изменения шрифта, коим отображалось имя Нимфадоры Тонкс.

– Это заставляет задуматься, – сказал Дамблдор, поглаживая бороду.

– Я с самого начала вам говорил – не верю ни единому слову министра о том, что Блэк предатель и пожиратель, от него просто избавились.

– Но я лично накладывал тот фиделиус, и сделал хранителем Сириуса, – сказал Дамблдор, недовольно. Он не любил, когда его так ненавязчиво макают в каловые массы его же поступков.

– Эту честь можно и передать другому. Что, по видимому, и произошло.

– Нужно найти этого Петтигрю, – сказал Римус.

– Крыса короста. Ручная крыска уизли, – сказал я, – одного пальца на лапке нет, ухо разодрано.

– Вот оно что… Директор, что будем делать? – оборотень посмотрел на дамблдора, – нельзя оставлять всё так, как есть.

– Ты прав, Римус, ты прав. Нужно схватить и допросить Петтигрю – тогда мы узнаем правду.

– Ну наконец-то. Пойдём? Установим барьер на пространство спальни, чтобы нельзя было сбежать. Питер – очень скользкая крыса, которая сбегает откуда угодно!

…

Поимкой Питера Петтигрю занимались – Макгонагалл, Дамблдор, Флитвик, Северус и я.

Мне выдалась возможность продемонстрировать свою магию – я использовал чары – тёмное проклятье, которое наложил на пространство. Оно поражало только анимагов, и приносило им невыносимую боль при попытке обернуться в животное. Дальше было проклятие, которое я наложил на вход, и ещё одно – ловушка для Петтигрю.

Наконец, чтобы он точно не сбежал – все тайные выходы, крысиные ходы, были запечатаны. Даже маленькие щели. Заклинание плёнкой покрыло стены, пол, потолок, не давая никому выйти.

– Это было уже черезчур, дорогой профессор, – сказал Дамблдор.

– Поверьте, я так не думаю. Питер – жутко скользкая тварь, лучше перестраховаться.

И мы пустили в спальню Римуса Люпина. Он попытался схватить Петтигрю – но крысюк вцепился ему в руку зубами, и сбежал – Дамблдор и Макгонагалл попытались его остановить – но промазали своими заклинаниями – Петтигрю петлял с невероятной скоростью, и бежала крыса пулей.

И тут внезапно бегущая крыса начала истошно визжать, обращаясь в человека – оно снесло своей спиной столик, и врезавшись в диван, заорало нечеловеческим голосом от боли. Визг стоял – почти весь факультет, наверное, выбежал посмотреть.

Петтигрю катался по полу, а его ноги и руки дымились, горели. Пока не исчезли руки по локоть и ноги по колено. Эта тварь заглохла, прикинувшись мёртвой.

– Что с ним?

– Проклятие, которое я наложил на комнату. Принудительно обратило его в человека и лишило лапок.

* * * * * *

________

В кабинете директора снова собрались мы все – я, деканы Макгонагалл и Снейп – Флитвик даже не стал лезть во всё это, а ещё, Сириус Блэк.

Нашли мы его в Визжащей Хижнине – в Хогсмиде. Это было тайное место, куда никто не заходил – из-за того, что там жило штук сто привидений, и хижина не просто так получила своё прозвище. Это был дом, некогда принадлежащий одной из семей, дом, внутри которого были ещё остатки интерьеров – и где обитал Сириус Блэк.

Найти его было трудно – но возможно. Сейчас Сириуса нашли – не без моей помощи, и доставили в кабинет Дамблдора – как и Петтигрю. Петтигрю уже допросили с сывороткой правды и удостоверились в том, что Сириус не виноват.

– Всё как я и предполагал, господа, – самодовольно сказал я.

Присутствующим моя правота сильно не понравилась – потому что я Локхарт. А вообще, я оказался прав по всем пунктам.

– И что теперь будет? – спросила Макгонагалл.

– Теперь, профессор, нам предстоит как-то донести это до министра.

– Донести до него это всё можно вместе с адвокатами и судебным иском против министерства – на пару миллионов галеонов ущерба за попытку убийства, – сказал я нагло, – вас, мистер Блэк, должны судить полным составом визенгамота. По этой простой причине – суд над вами вообще нелегитимен, а приказ убить вас – это покушение на убийство.

– Думаешь, я в своём положении могу топить министерство? – спросил Сириус, выглядывая из под своих отросших патл.

– Если вы примете титул Лорда Блэка, созовёте экстренное заседание визенгамота, и выступите там, обвинив Корнелиуса Освальда Фаджа и Бартемиуса Крауча в покушении на убийство и незаконном аресте – то… Поверьте, визенгамот – это старые люди, которые очень, очень не любят, когда их законные привелегии нарушает какой-то там хлыщ из министерства. Фадж дебил, это всем известно – он будет вынужден или уехать в Азкабан, или свалить всю вину – но тогда ему придётся выступить ответчиком – вы тогда сможете потребовать допроса с применением сыворотки правды. А тут Корнелиусу придётся сдать тех, кто нашептал ему мысль убить вас.

– Это безумие, – сказала Макгонагалл.

– Да нет, – выступил уже Дамблдор, – это разумный ход. Сириус Блэк – член древнего рода, и по закону – судить членов родов, имеющих представительство в визенгамоте можно только полным составом оного. Министерство не может устроить суд над членом визенгамота.

– Я думаю, – продолжил я, – если Сириус попытается оправдаться, но при этом на суде министерства – с министром в главной роли – то его засудят. Обвинят, и за недоказанностью того, что взрыв устроил не он – прикончат. И Петтигрю тоже – либо устроят ему побег, либо прикончат.

– И что нам делать? – спросила у директора Маккошка.

– Гилдерой?

– Лучше всего напирать на право члена визенгамота, и вообще избежать признания суда министерства легитимным. Он и не был легитимен – не было ни следствия, ни адвоката, ни внятного приговора – какие-то невнятные вопли о его виновности и последующее заключение. Поэтому если ты, Сириус, пойдёшь на судилище – тебя там и засудят. Нужно брать ситуацию в свои руки, и обращаться к Визенгамоту – задержать тебя в зале визенгамота они не имеют права.

– Это верно, – и Дамблдор со мной согласился, – тогда мы сможем не оправдать тебя, а признать твоё заключение – преступной халатностью и Фаджа, и его предшественников, и Барти Крауча.

Сириус затравленно смотрел на нас.

– Чёрт, мне правда нужно идти в тот дом?

Я разозлился.

– Ты уже взрослый мальчик, Блэк, тебе тридцать пять. Ты уже не ребёнок, вот и хватит себя вести как малолетний дебил! – нахмурился я, – тебя как щенка безродного и беспомощного затравили – без своей семьи – ты не мог даже тявкнуть в ответ на обвинения. Не знаю точно, кто стоял за обвинением – но они хотели избавиться от Блэков. И избавились! И от тебя тоже – причём, легко. Ты член рода Блэк, хочешь ты этого, или нет – и если хочешь и дальше жить как малолетний бунтующий подросток, который за всё хорошее – тебя просто прикончат, и всё. Для большой политики ты лёгкая жертва, практически беспомощный щеночек, отбившийся от большой и сильной стаи Блэков. А в лесу полно хищников, которые тебя сожрут.

Сириус исподлобья посмотрел на меня:

– Говоришь прямо как моя мама!

– Должно быть умная была женщина, – хмыкнул я, – ну как, пожил без семьи? – с сарказмом спросил я у него, – тявкнуть не успел – тебя швырнули в Азкабан. И не надо говорить, что это чья-то ошибка – всё было продумано и исполнено. Если бы мы не искали тебя и Петтигрю, если бы мы поверили министру – ты бы сейчас уже был сожран дементорами.

Блэк опустил голову.

– Ну зачем вы так, Гилдерой…

– Скажете, я не прав, директор? Этот глупый мальчишка чуть было не откинулся из-за подросткового бунта против своей семьи. Хотел кому-то что-то показать, что он не такой, дескать, может играть не по правилам и выиграть – а семья глупые, ничего в жизни не понимают, а он то всё-всё понял… – усмехнулся я, – разбаловали его с Поттером, прощая им все их пригрешения – вот у него и сорвало крышку на тему того, что ему никогда не прилетит. Только за воротами Хогвартса не школа оказалась, а дикий волшебный мир, где его быстро почти сожрали. Пискнуть не успел – а без своей семьи – ты лёгкая мишень, Сириус, тебя любой, у кого есть пара десятков тысяч галеонов на взятки – может обвинить в чём угодно, и уничтожить тебя руками правосудия. Или своими.

– Понял я, понял, – заалел ушами Сириус.

– Пойду обрадую твоих родственничков, Блэк.

– Могу я… Могу я увидеть Гарри? – поднял взгляд Сириус.

– Пока что нет, мальчик мой, – мягко ответил Дамблдор, – тебе нужно привести себя в порядок, и как правильно заметил профессор Локхарт – принять наследство над родом Блэк.

* * * * * *

_______________________

_______________________

– Мистер Локхарт, это долго ещё будет продолжаться? – спросила Нимфадора, – по-моему, вы уже эксплуатируете меня.

– За такую зарплату? И потом, я слышал, тебе понравилось быть мистером Поттером. Особенно в одном аспекте…

Нимфадора резко покраснела, залилась краской и отвернулась.

– Ну Мистер Локхарт! Подглядывать нехорошо!

– Это мои обязанности как профессора. Итак, Нимфадора, Блэк в Блэк-хаусе, Петтигрю схвачен, ты хочешь уйти?

– Да.

– Придётся подождать до лета, до суда над Блэком – пока мы окончательно не закроем вопрос.

– Ммм… Ладно, – сказала девушка.

Она пришла с претензиями в мой кабинет.

– И вот что, Нимфадора, с Чжоу Чанг тебе придётся самой объясниться. Или ты хочешь свалить всё на Гарри и втихую уйти? Я хочу сделать разоблачение тебя – главным пунктом в травле Фаджа.

– Вот пусть тогда Чжоу всё и узнает. Из газет.

– Оу… Ну ладно. А как там Гарри?

– Очень доволен – не хочет возвращаться. Он там успел жениться, кстати.

– ЧТО? – Нимфадора аж подпрыгнула, – Что сделать?

– Жениться на милой девушке Шарлотте, – повторил я, – я не ожидал такого эффекта, но признаюсь, это не худший исход его путешествия. Они видимо друг другу сильно нравятся, и Гарри счастливо проводит время.

– Малявка, – фыркнула Нимфадора.

– Алтарь рода требует его продолжения. Тебе не понять – ты не привязана к алтарям, но это зудящее чувство внутри, которое можно удовлетворить только сделав то, что требует род. Это заложено в его программу – продолжение и сохранение рода. Гарри вряд ли сделал бы это, не восстанови я его алтарь и не сделай Лордом Поттером.

Нимфадора кивнула.

– Тогда понятней.

– Гарри вернётся – я как раз хочу подгадать его возвращение к суду над Блэком. Тогда ты и выступишь – они наверняка захотят увидеть тебя. Я проведу тебя с собой, так как ты не Гарри Поттер, и присутствовать в визенгамоте права не имеешь.

– Когда это будет?

– Через две недели.

* * * * * * *

_________

Я сидел в зале, и раздумывал.

Для министерства и министра было очевидно – если Блэк доберётся до зала Визенгамота – начнутся проблемы. Нет, не просто проблемы – КАТАСТРОФА.

Потому что и Фадж, и все остальные, понимали, что Блэк их утопит, утопит в дерьме, а потом ещё раз утопит. Поэтому поймать его до того, как он войдёт в зал заседаний – было задачей номер один – министерство превратилось в настоящую крепость. Коридоры патрулировали авроры и дементоры – лифты не ходили, всё было забарикадировано – министерство приготовилось к ловле блэка – только министр думал, что Сириус будет прорываться с боем.

Журналисты – а журналистов было много – попытались войти – но их не впустили – пришлось им проникать иначе.

Но в полдень, когда Дамблдор стукнул молоточком по столу, в зале появился Сириус Блэк. Был он худ, бледен, но одет с иголочки, красив. Визенгамот зашумел – Сириус возник словно по волшебству, из воздуха.

– Лорд Блэк, приятно вас видеть, – Дамблдор посмотрел с места председателя визенгамота на Блэка, а министр… Министр выглядел как выброшенная на берег рыба. Корнелиус Фадж был в панике – у него аж пот выступил на лбу.

– Добрый вечер, дамы и господа, – сказал Сириус, – приятно видеть вас, позвольте представиться, Сириус Орион Блэк Третий, Лорд Блэк.

Визенгамот затих, а Дамблдор дал понять, что следует продолжать.

– Тринадцать лет назад было допущено ужасающее преступление, – сказал Сириус, – и я сейчас не про то, что Волдеморт убил моего лучшего друга, Джеймса Поттера, и его супругу. Тринадцать лет назад произошли события, связанные со мной, Питером Петтигрю и… министерством магии. Питер Петтигрю, являясь хранителем тайны фиделиуса, выдал её Волдеморту, своему повелителю. А потом… произошло чудо! И нет, я не про то, что волдеморт исчез – я про то, что общество сошло с ума. После того, как я обнаружил, что Питер выдал тайну – я бросился за ним, желая наказать этого мерзавца – в последний момент Петтигрю отрезал свой палец и нырнул в дождевой слив, сбежав с места преступления. Признаю, я тогда был совсем не в себе, и винил во всём произошедшем себя – ведь это я предложил сделать хранителем этого мерзавца!

Зал зашумел, некоторые вскакивали с мест.

– Но произошло кое-что ещё. Каким-то непонятным образом, произошло то, что произошло. Кому-то в его больную голову стукнуло, что наличия трупов маглов, и моих малопонятных самобичеваний – достаточно, чтобы осудить человека. Суда толком не было – никто не предоставил мне адвоката – сразу поволокли в зал суда, не дав прийти в себя, очнулся я уже в Азкабане. И провёл там двенадцать лет!

Сириус дал остальным насладиться возможностью пошуметь.

– Никто не удосужился проверить единственную версию, выдвинутую неизвестно кем. Никто не удосужился собрать доказательства – или просто допросить меня. Никому не было дело до суда – один дурак сказал, другие дураки поверили, и на основании этого – осудили. Хуже того – этот суд вообще был нелегитимен – так как член Древнейшего и Благороднейшего Рода Блэк, я могу быть подвергнут суду только полным составом Визенгамота, и никак иначе. Однако, в своём угаре и безумии, министерство решило проигнорировать закон, проигнорировать права членов визенгамота, и устроить политическую расправу над неугодным им человеком, используя и злоупотребляя своей властью!

Теперь зал притих.

– Я пытался объяснить, что я не виноват. Я пытался подать прошение, я пытался связаться хоть с кем-нибудь, чтобы доказать свою невиновность – но никто не дал мне такого права и возможности. Никто не захотел меня слушать. Министерство вело пропаганду – оно наградило предателя Петтигрю посмертно орденом мерлина – и убеждало всех, что я виновен в произошедшем – даже не утруждая себя тем, чтобы выяснить, что произошло в ту роковую ночь! – Сириус понизил голос, – а после того, как я сбежал… Уже после этого – Корнелиус Освальд Фадж сделал всё, чтобы меня убить. Не поймать, не схватить, а именно убить – чтобы я не сумел ни с кем связаться, никому рассказать свою историю. Чтобы похоронить память о своих грязных делишках, – зло сказал Сириус, – И сегодня, он выставил в министерстве весь аврорат – чтобы не дать мне добраться до зала визенгамота – чтобы убить меня. Поэтому я обвиняю Корнелиуса Освальда Фаджа, Бартемиуса Крауча, и министерство в целом – в покушении на убийство, в незаконном удержании, в многочисленных злоупотреблениях собственной властью, в попрании законных прав членов древнего и благородного рода Блэк, в незаконном судилище, в многочисленных фактах лжи о том, что я виновен в преступлениях, которые я не совершал. В попытке уничтожить Древнейший и Благороднейший Род Блэк! – сказал гордо Сириус, – и требую рассмотреть мои обвинения предметно. Я готов дать любые показания. И в качестве свидетеля вызываю сюда Питера Петтигрю!

Дамблдор постучал молоточком.

– Лорд Блэк, достаточно. Итак, в связи с озвученными фактами, и подозрением в многочисленных преступлениях – я попрошу названных покинуть трибуны заседателей и переместиться на место обвиняемых Корнелиуса Фаджа и Бартемиуса Крауча.

– Это произвол! – завопил Фадж, вскакивая, – все знают, что он виноват!

Этим он только больше закопал себя.

– Корнелиус, иди к скамье подсудимых, – мягко, но твёрдо, сказал Дамблдор, – мы разберёмся, кто виноват, и в какой мере, уверяю тебя.

Вскоре в зале появился Питер Петтигрю. Дамблдор приказал дать ему сыворотку правды, и его допросили ещё раз.

Я слушал это со стороны – место у меня было удобное. Питера Петтигрю допросили – он был уже сильно искалечен – руки и ноги отсутствовали, зубы выбиты, но говорить он мог. И Петтигрю поведал нам, что он и есть Питер Петтигрю, и что он предал Поттеров, добровольно, и что он подставил Сириуса.

После чего уже пришла пора Корнелиуса Фаджа отвечать на неудобные вопросы – почему он отдал приказ о ликвидации Сириуса, а не о его задержании. Сыворотку к нему не применяли – поэтому все насладились воплями про то, что Сириус виновен, и все знают…

Короче, Фадж был имбецилом. Настоящим. Дегенератом. Умственно неполноценным. Его чуйка, когда его припирали к стенке – давала сбой, и наверх лезло вот это вот – неадекватное нечто.

– То есть вы не можете сказать, на чём основано ваше утверждение, что Сириус Блэк желает убить Гарри Поттера? – спросил Дамблдор.

– Ну а зачем ему ещё бежать? – возмутился Фадж.

– Действительно, с тем же успехом, вы могли бы сказать, что он хочет убить вас, или королеву британскую, – со вздохом сказал Дамблдор, – у вас есть более-менее достоверный источник информации, на котором основаны ваши утверждения? Или вы просто склонны выдавать плоды своей фантазии за реальность?

– Альбус, я не собираюсь выслушивать глупые обвинения!

– Обвинения вовсе не глупые. Вы, Корнелиус, пока не понимаете, в насколько плохой ситуации оказались. Вы обвиняетесь в покушении на убийство члена визенгамота, в попытке уничтожить древний род – с использованием и злоупотреблением своей властью, во лжи, в незаконном суде и удержании человека, в пытках – а использование дементоров относится к пыткам, и всё это – тянет на поцелуй дементора, не меньше.

Зал притих.

– Я думаю, многие члены родов согласятся, что использование министерства как оружия против их рода – это неприятный инцидент. Именно поэтому у нас и есть закон, который подразумевает суд над членами родов – только в визенгамоте, без участия министерства.

– Я… – тут же пропотел Корнелиус Фадж, – я отрицаю! Я не делал ничего этого!

– Тогда объясните, ведь вы отдали приказ убить блэка?

– Нет! То есть да, я приказал – но мне ведь сказали, что он преступник, он был осуждён!

– Суда не было, то, что было – не может быть легитимным, это просто по большому счёту – внутреннее совещание. С последующим незаконным удержанием мистера Блэка, приговор не мог вступить в силу. И министерство не вправе отменять распоряжения Визенгамота.

– Это… небольшие процессуальные допущения, Альбус, вы же знаете…

– Боюсь, что это уже не тянет на небольшие и допущения, это злоупотребление властью. Покушение на убийство – ваше настойчивое желание убить Блэка – свидетельствует о том, что вы осознавали, насколько опасны его показания. И значит, осознавали преступность своих деяний. Что вы на это скажете.

– Гарри Поттер был в опасности!

– Мистер Поттер, вас не затруднит выйти для дачи показаний? – спросил Дамблдор.

– Сиди, - шепнул я Нимфадоре.

– Мистер Поттер? – Дамблдор ещё раз спросил, и все начали поворачиваться в нашу сторону. Нимфадора сидела рядом со мной, изображая Гарри Поттера.

– Кхм, уважаемый председатель, – я поднялся, – Мистера Поттера нет в зале.

– Профессор Локхарт, он же сидит рядом с вами.

– Разоблачение, – улыбнулся я, – Нимфадора?

Нимфи поняла, что больше прятаться не нужно и поднялась, меняя свой цвет волос и наконец, лицо и фигуру, и через мгновение – перед нами стояла очаровательная девушка. Зал визенгамота снова стал шуметь – все переговаривались.

– Директор, – смущённо сказала она, – Эм… Гарри здесь и правда нет.

– Где же он? И почему вы пришли на заседание вместо него?

– Не только на заседание, директор, – Нимфадора решила жечь, – вообще-то, весь этот год я была с вами в Хогвартсе, под видом Гарри Поттера.

Вот тут Дамблдор уронил челюсть. Старика обвели вокруг пальца! Визенгамот такое любит.

– Как? А где мальчик? – удивился он, собравшись с мыслями. Но ответил я.

– Мистер Поттер ещё прошлым летом покинул Англию, в связи с… особым упорством министра нагнать побольше дементоров туда, где он находится – и поступил в школу колдовства Ильверморни, в Масачуссетсе. И, насколько мне известно – блестяще закончил учебный год, сдав все экзамены на отлично, – улыбнулся я, – так что весь этот год Гарри Поттера и не было в англии. А все ваши усилия, министр, были бессмысленны. Как и вера в то, что Блэку нужен Поттер.

Фадж был обескуражен, но больше всего в шоке был Дамблдор. Его провели. Провели – а ещё мальчик вышел из под его контроля.

– Но как же… Где Гарри? – спросил он у меня.

– Я думаю, он наслаждается пляжами Флориды, или целуется с какой-нибудь симпатичной американской девушкой – живёт счастливо, вдали от дементоров, мистера Фаджа, вдали от дурслей, азкабанов, волдемортов, пожирателей и всего прочего, из чего состояла его жизнь до недавнего времени. И вдали от вас и вашей опеки, в том числе.

Дамблдор нахмурился.

– Мальчик должен учиться в Хогвартсе.

– Мистер Поттер лишь оплатил обучение – приезжать на него или нет – это его право. У нас нет закона, обязывающего его учиться во что бы то ни стало. Тем более, он ничего не должен вам, директор, он не ваш мальчик. Лорд Поттер – свой собственный.

Дамблдор снова поморщился:

– Это для его же блага.

– Здесь мы вообще-то топим Фаджа, а не вас, но если хотите – мы можем, после завершения заседания по обвинениям, рассмотреть и ваши претензии на участие и контроль жизни Гарри Поттера, – сказал я нагло, – люди конечно доверяют вам, и я в том числе считаю вас прекрасным человеком – но ваша претензия контролировать жизнь юного мистера Поттера уже выходит за рамки законных прав.

– Вот-вот…

– А вы молчите, Корнелиус. Хорошо, потом мы об этом поговорим отдельно. Итак, раз Гарри Поттера здесь нет и не было – в таком случае – начинаем прения сторон!

…

_______________________

_______________________

Сириуса Блэка у зала суда ждали – Андромеда Тонкс и Гарри Поттер. Гарри выглядел довольным жизнью, и разительно отличался от Гарри в исполнении Тонкс. Потому что Тонкс не менялась со временем – а Гарри вырос, раздался в плечах, и ещё загорел, и выглядел очень представительно. Сириус вышел и тут же заметил Поттера.

– Гарри!

– Сириус!

Сириус бросился обнимать его.

– Ну что, дурачина, ты наконец-то с нами? – Андромеда тоже его обняла, – как я рада!

– Да, Меда, Сохатик… Ну ты блин и вырос, – Сириус посмотрел на Поттера, – почти с меня ростом! А круто ты нагрел Дамблдора и всех вообще!

– И не говори, – вздохнул Гарри, – Нимфадора… Я так посмотрю, ты успешно справилась с ролью меня.

– Ну… есть кое-какие нюансы, но да, было круто, – сказала Тонкс.

– Леди и Джентльмены, приглашаю всех в мой дом!

– Но прежде, – внезапно раздался голос Дамблдора, – Гарри, мальчик мой, ты ничего не хочешь мне сказать?

Гарри посмотрел на Дамблдора. Дамблдор много чего задолжал ему – он не сообщал ему, что он волшебник – спрятав у маглов. Дамблдор в принципе не слишком спешил просвещать Поттера во все происходящие события – в том числе с Квиреллом. Гарри не винил в этом директора – тот поступил по закону, отдав его родственникам – и не был обязан ни во что его посвещать – но всё же, Дамблдор регулярно направлял Гарри по нужному ему пути. И это Поттера раздражало – хотя старик казалось вообще не принимал никакого участия в его жизни.

– Сэр? Вы хотите услышать что-то конкретное? – ответил Гарри.

– Например, где ты был весь этот учебный год? В Америке? Профессор Локхарт тебя туда отправил?

– Нет, сэр, это моя идея, от начала и до конца. И она оказалась удивительно удачной, говорят, бедную Нимфадору весь год запугивали ужасным Сириусом Блэком, – Гарри усмехнулся.

– Это точно – все уши прожужжали, – сказала Тонкс.

– Гарри, ты мог бы хотя бы предупредить меня, – с сожалением сказал директор.

– Мог бы, а зачем? – не понял Поттер, – что бы изменилось? Скорее всего вы сказали бы, что «Гарри, мальчик мой, в Хогвартсе тебе нечего опасаться, мы всё проконтролируем», и категорически помешали бы мне покинуть Англию.

Дамблдор вздохнул. Поттер дерзил, и даже пародировал его. Это… раздражало.

– Господа, дамы, – Локхарт дал о себе знать в самый неожиданный момент, – думаю, нам не стоит обсуждать личные вопросы здесь – здесь могут быть… лишние уши. Мистер Поттер, желаете, чтобы директор присутствовал?

– Да, пожалуй, да, – согласился Гарри.

Локхарт показал каждому визитку с адресом дома Поттера, и посмотрел на Дамблдора с улыбкой.

* * * * * * *

_________

В доме Поттера уже был накрыт праздничный обед, в честь возвращения блудного отца, крёстного отца, Сириуса Блэка. Таппи расстарался как мог – Нимфадора наконец-то радостно потянулась. Дамблдор оглядывался по сторонам.

– Это же Поттер-хаус.

– Он самый, – сказал Гарри, – мой родовой дом.

– И здесь ты теперь живёшь? Впрочем, что это я…

Перед собравшимися появился Таппи и пригласил всех к столу в обеденный зал. Он накрыл большой и роскошный пир – расстарался как мог к возвращению любимого хозяина!

– А знаешь, Гарри, прожить целый год в твоём теле – это необычайное приключение! – Нимфадора первой села за стол, игнорируя все правила этикета, и вытянула ноги.

– Понравилось тело?

– Ну… – Нимфадора залилась краской, – я должна извиниться. У тебя будут проблемы с равенкловкой Чжоу Чанг.

– И какие?

– Она со мной… ну в смысле, я её… – Нимфадора вдруг зарделась. А Андромеда дала ей подзатыльник:

– Ты что с ней сделала? В любви признавалась?

– Нет, мам, ничего такого, никакой любви. В общем… – Нимфадоре показалось, что вокруг кольцом стоят родственники и осуждающе смотрят на неё, – в общем… ну мы это… ну ты понимаешь…

– Не выдержала и повалила её? – понял Поттер, – Она симпатичная, ну и как она тебе?

– О! – Нимфадора улыбнулась, – я и не думала, что быть парнем в этом плане настолько прикольно. Ох я её… – счастливо улыбнулась Нимфадора.

Дамблдор задумчиво кивнул и посмотрел на Нимфадору. Девушка была всё так же весела, как и раньше.

– Представляю себе рожу Чанг, которая узнает, что её поимела девушка, – хихикнул Гарри, – но Чанг так и надо. Она очень мило улыбается, но как я понял – ей нужен любой известный парень, главное, чтобы кошелёк был полный, да имя уважаемое.

– Я тоже так подумала, – сказала Нимфадора, – и что, меня никто не будет осуждать?

Все посмотрели на неё с любопытством. Даже Андромеда.

– Ну и как оно, быть парнем? М? – Андромеда прищурилась, – понравилось?

– Очень, – смутилась Нимфадора, – я даже думаю, чаще делать так. Это так приятно! И совсем не так, как у женщин, абсолютно. Тебе просто не понять, пока не проживёшь это. Поверь, мам, тебе просто не понять, как ни старайся.

– Зато мы все отлично тебя понимаем, – сказал Локхарт, садясь за стол, – о, какой прекрасный сыр! Нимфадора, не слишком стесняйся – может, мама тебя и не поймёт, но мы с Гарри – на твоей стороне. Раз ты поняла, насколько могут быть хороши девушки – теперь ты к нам ближе, чем к девушкам.

– Я что теперь, того?

– Ни того, ни этого – ты гендерморф, Нимфадора. Впрочем, это значит, что ты можешь не считать себя извращенкой, – хмыкнул Локхарт, – А Чжоу… Думаю, эта девушка хочет быть с кем угодно, кто выделяется – и очень удачно, что она обожглась на своём желании.

Дамблдор скромно сел за стол, и поспешил налить себе вина.

– Ну и дела у вас творятся, – Сириус рухнул в кресло во главе стола. Остальные тоже расположились.

– А где миссис Локхарт? – спросила Андромеда, – я не видела Нарциссу аж с рождества. И она мне ничего не писала. Гилдерой, ты куда жену увёз?

– Никуда я её не увозил, жива и здорова – она лежит в Мунго, ждёт ребёнка.

– Что? И ты мне ничего не сказал? Хуже того – Нарцисса мне ничего не сказала? – возмутилась Андромеда, – ну погоди, я ей устрою!

– Она видимо просто не хотела объясняться, – развёл руками Локхарт.

– Постой, Нарцисса? А что с Малфоем? – не понял Сириус.

– Миссис Малфой бросила своего мужа, – сказал вдруг Дамблдор, – в связи с чем Люциус Малфой возненавидел Гилдероя, и при любом удобном случае пытается уговорить меня его уволить.

– О, да. Люциус и его сынок Драко теперь люто меня ненавидят за это. Нарцисса ждёт двойню, мальчик и девочка, близнецы.

– Мои поздравления, профессор Локхарт!

– Спасибо, директор.

– Нда, – Сириус поскрёб пальцами выбритый подбородок, – новость, однако.

– Но не такая, как у мистера Поттера. Гарри, как тебе в США? Понравилось?

Гарри тоскливо посмотрел на стейк и решил ответить.

– США конечно другой мир. С совсем другими порядками – и интересней, чем здесь. Никаких тебе пожирателей, радикалов, и особенно – у них нормальное магическое правительство, а не как у нас – идиот на идиоте, идиотом погоняет. Ильверморни – отличная школа, там студентов раз в пять больше, чем в Хогвартсе, если не больше – я познакомился с многими интересными людьми, сверстниками, профессорами, и вообще, в целом. Там же я нашёл и девушку.

– Ой, как романтично, – Нимфадора улыбнулась, – Девушку себе нашёл?

– Ну в общем и целом, да, – кивнул Гарри, – мы с ней пара. Шарлотта на год старше меня и отличная девушка.

Дамблдор недовольно сощурился – Гарри не просто выходил из под контроля – он вообще жил собственной жизнью.

– Я рад за тебя, Гарри, – сказал он мило и улыбаясь, – международные связи тебе точно не помешают. И как там, в Ильверморни, с преподаванием?

– Я не хочу обижать вас, директор, но значительно лучше, чем у нас в Хогвартсе.

– Вот как… – Дамблдор пригладил бороду, – и почему?

Гарри вздохнул.

– У них факультеты не фикция. Программа каждого факультета разная, и включает часть профессиональной подготовки, более углублённой, чем программа Хогвартса с её вольными факультативами. Никто не выбирает факультет – так что меньше простора для предрассудков и вражды. Преподавание более… эм… я не знаю, как это выразить. Более прямолинейное, суровое. И, как я выяснил в америке – у меня есть все задатки, чтобы стать мастером зельеварения, со временем. Профессор Снейп отбивает желание изучать зельеварение у всех. Историю магии я тоже впервые начал понимать там – и она прекрасна.

– Это интересно, – кивнул Дамблдор, – но разве хорошо лишать студентов возможности выбирать?

– В данном конкретном случае – хорошо, – покачал головой Гарри, – возможность выбора даёт возможность развивать предрассудки. «Папа там учился, и я буду» - это в самом лёгком случае. Предрассудки создают конфликты, да и мерлина ради, разве ребёнок в одиннадцать лет – может решить здраво, как ему дальше жить целую жизнь?

– Кхм… – Дамблдор сделал вид, что глубоко задумался, люди это любили.

– И на каком факультете ты? – спросил Сириус.

– Гром-птицы. Мне предлагали выбор из вампуса и гром-птицы – на факультете вампуса дают очень хорошую подготовку в дуэлях и применении магии в бою, а гром-птица… это факультет для авантюристов, любителей самых разных чар, и так далее.

– Круто, Гриффиндорец – всегда гриффиндорец! – рассмеялся Сириус, который ещё не отошёл от Азкабана.

– Тут я с тобой не соглашусь – я уговорил шляпу не отправлять меня на Слизерин, – улыбнулся Поттер, – а именно туда она меня распределила бы.

– Вот как… Ладно, – Сириус пожал плечами, – вся моя родня там училась.

Локхарт прервал пикировку про факультеты, и спросил заговорщицки:

– Ну так что с Шарлоттой?

– Шэр… – Гарри улыбнулся, – мы с ней поладили. Так что Шэр будет миссис Поттер.

– Гарри, – тут же вмешался Дамблдор, – не стоит принимать поспешных решений…

– Есть другие варианты? Младшая Уизли на выданье? – спросил Гарри, – простите, Сэр, я конечно уважаю их семью – но не настолько, чтобы жениться на девушке, которая меня не привлекает. Вопрос с Шэр решённый – она уже миссис Поттер.

Дамблдор кхекнул.

– Вот как, быстро ты… И что, ты уедешь в США?

– Нет, я останусь здесь, на родине, а в америку… буду иногда наведываться. А причина проста – и вскоре Сириус её ощутит сполна, – улыбнулся Поттер, – алтарь рода так давит на мозги, что пока не женишься – не почувствуешь себя нормально.

Сириус страдальчески простонал. Гарри ухмыльнулся.

– Ты намерен провести лето здесь? – спросил Дамблдор, став серьёзнее.

– А где ещё? Здесь, конечно, и Шэр приглашу.

– Я хотел сказать, Дурсли…

– Они ещё помнят меня?

На Дамблдора Поттер так посмотрел, что отбил у него всякое желание говорить про возвращение к Дурслям. Но Дамблдору казалось, что он может контролировать мальчика и здесь.

– Гарри, одному жить опасно, а вдруг кто-нибудь залезет в дом? Нападёт?

Гарри посмотрел на него кисло:

– Даже если этот кто-то сумеет втереться в доверие к хранителю тайны, его будет ждать ну очень неприятные последствия, попробуй он на меня напасть в моём же доме. Это место самое безопаснее Хогвартса.

– Может, всё-таки ты позволишь миссис Уизли… присмотреть за домом? – с надеждой спросил старик.

– Вы не доверяете Таппи? И моей супруге? Она конечно юна, но хозяйство вести умеет, у её семьи прекрасное ранчо в Техасе. Впрочем, я понял вас, вы хотите подселить меня к своим друзьям, или их ко мне, – поднял руку Гарри, – можете не объяснять, я уже отмечал вам ваше желание контролировать мою жизнь. Может быть, настало время объяснить свои претензии? Какой интерес у директора школы и могущественного волшебника – к обычному с виду мальчику Гарри Поттеру?

Дамблдор вздохнул и покачал головой:

– Гарри, это я пока не могу тебе сказать.

– Сэр, по-моему, наши отношения слишком неравные. Вы что-то от меня утаиваете, сказать, что именно – не можете, поселили к Дурслям, хотя мне там очевидно не место, это не пошло на пользу ни мне, ни им. Хотите, чтобы я вам верил – но я почти ничего не знал о волшебном мире и после того, как поступил в школу. В Америке мой кругозор значительно расширился, и у меня появились вопросы.

Дамблдор покивал и картинно вздохнул.

– Гарри, мой интерес к тебе продиктован исключительно заботой. Твои родители погибли из-за того, что были моими сторонниками и стали противниками Волдеморта. Разве есть что-то странное в том, что я хочу тебе помочь?

– Помочь – возможно. Например, поселить в хорошую волшебную семью, – пожал плечами Поттер, – или научить чему-нибудь полезному. Банально купить палочку, чтобы я мог тренироваться летом и министерство не держало удавку на моей шее. Научить защищать себя – раз уж мне грозит опасность…

Слова били Дамблдора под дых.

– Такую помощь я получил, но не от вас, а от профессора Локхарта. И даже намного, намного больше.

Это было не собрание ордена феникса, и не клуб его друзей – Дамблдор был в кругу людей, скептически относящихся к его инициативам. Поэтому был вынужден держать оборону.

– Гарри, я упустил многое, извини за это. Ты прав, но я директор школы, а не твой опекун, и многое не могу сделать.

– Хорошо, проехали эту тему. Директор, а вам многое известно о магии крестражей?

Дамблдора словно под дых лягнул бык. Он закашлялся:

– Что? Что ты сказал?

– Кре-стра-жи. Или хоркруксы, магия такая. Вижу, она вам известна.

– Это очень, очень тёмная магия, Гарри! Не знаю, откуда ты про неё узнал – но это опасная тема для разговора!

– Опасность тёмной магии чаще всего заключается в идиотизме мага, а не в самой магии, – хмыкнул Гарри, – таким придуркам как Том Реддл что угодно дай – получится беда, не говоря уже о тёмной магии.

Дамблдор нахмурился.

– Гарри, откуда ты про неё узнал?

– Да я уже год веду исследования на эту тему, весьма интересные, – ответил Гарри, и пояснил для других: – это магия разделения и заключения души. Суть её в том, что волшебник разделяет свою душу и помещает часть в предмет – разделяется не вся душа, а духовная первооснова – вместе с ней волшебник теряет духовное развитие.

– Понятно, – сказала Андромеда, – я слышала об этом.

Дамблдор поспешил направить юношу на путь истинный:

– Мальчик мой, тёмная магия – очень опасна! Тебе не следует касаться таких тем.

– Директор… тёмная магия – не опаснее любой другой магии. Причина же, по которой она имеет такую репутацию – в том, что она сильнее, опаснее, и попадая в руки идиотов – то есть интеллектуального большинства – приводит их к гордыне, самомнению, и сводит с ума своими возможностями. Тёмная магия портит людей так же, как их портят деньги, вседозволенность и другие вещи.

Дамблдор нахмурился:

– Однако, портит.

– Немагически, директор. Причина, по которой тёмные волшебники предпочитают себя вести именно так, как ведут – не в том, что магия злая. Она лишь обнажает их истинную натуру и природу, побуждает в них гордыню, спесь, жестокость и самомнение. Не магия злая, директор, а люди, которые её применяют. Так что с вашей формулировкой я не согласен – тёмная магия такой же раздел магии, как и любой другой. Вот только он не для слабовольных и психически нездоровых людей с комплексами, обидами и самомнением. Волдеморта свела с ума мгновенно, учитывая, что он изначально был злым – до того, как изучил магию.

Дамблдор вздохнул.

– Ты прав. В этом, по крайней мере, ты прав – но именно поэтому волшебников нужно оградить от тёмной магии.

– Большинство волшебников, – уточнил Гарри, – я надеюсь, у меня нет желания доминировать над другими, куражиться и издеваться над кем-то. Итак, весь год я изучал всё, что смог найти про крестражи. А это довольно большой список литературы.

– О, и что ты нашёл? – спросил вдруг Локхарт.

– Я нашёл способ избавиться от крестража, засевшего у меня во лбу.

Дамблдор опустил руки.

– Интересно, как именно? – спросил профессор.

– Очень просто – по методу «клин клином вышибают». Существует как минимум три способа избавиться – два других я просто не беру в расчёт, хотя один из них вполне достижим. Самый эффективный способ – это создать крестраж и умереть – тогда крестраж будет уничтожен. После чего нужно возродиться.

– Гарри, – Дамблдор удивился, – откуда ты знаешь про крестраж?

– Директор, это и есть та «великая тайна», которую вы хотели от меня скрыть? – Гарри выгнул бровь саркастично, – интересно, зачем? Если вы нашли способ избавить меня от этого…

– К сожалению, но нет.

– Зато я сам нашёл, и даже провёл кое-какие модификации заклинания крестража, – Гарри потёр руки.

– Гарри, расскажи, мне же интересно, – сказал Локхарт, – что ты нарыл?

– Во-первых – лучший способ избавиться от крестража – это умереть. Но чтобы вернуться обратно в тело – нужно умереть ненадолго, и при этом – создать крестраж, который не даст откинуть копыта окончательно.

– Ну… это экстремальный, но вполне рабочий метод, если выбить дух из тела… Есть и другие методы, менее травматичные.

– И второе – раз уж так надо – то я доработал заклинание создания крестража, – сказал с гордостью Гарри, – изначально требование – это разделение души надвое, то есть в крестраж вкладывается сознание, воля, духовная сила и всё такое, верно? Я подумал – а зачем делить душу на две части? В чём тайный смысл – ведь для того, чтобы сработал закон неизменности целого – достаточно любого фрагмента души, даже маленького. Это поставило передо мной вопрос – зачем нужно кого-то убивать? Убийство якобы раскалывает душу? Не заметил – немного дестабилизирует – это может быть, но это не является непременным условием – при должном умении можно отодрать кусочек от своей души, используя духовную силу и медитацию, а не убивать кого-то.

– О, и ты провёл эксперимент? – спросил Локхарт.

– Да, использовал ритуал для дестабилизации души, отодрал небольшой кусочек духа, используя медитацию по китайской методе – и влил его в золотое кольцо. Я не умирал, конечно, но если верить моим наблюдениям – кольцо стало надёжным якорем души.

– О, вот оно что, – задумался профессор Локхарт, – это интересно. Думаешь, небольшого кусочка будет достаточно?

– Думаю, да. Закон сохранения целого гласит, что душа едина и часть её не может перейти в другое состояние, если не перешла целиком. Привязанная к предмету часть не может быть освобождена от материальной основы так легко – поэтому где коготок увяз…

– Там всей птичке пропасть. Точнее наоборот, – задумчиво сказал Локхарт, – но знаешь, Поттер, сохрани ка ты эти свои изыскания в тайне. Слишком они опасны – мне сильно не хотелось бы, чтобы волшебники в целом получили способ становиться неуязвимыми. Ну или почти бессмертными. Пока они верят, что крестраж это жуткая штука с раскалыванием души – они не будут это применять.

– Вы правы, сэр, Шэр знает очень немного о моих экспериментах. Если учесть ваш амулет эвакуации и протокрестраж, который я создал, то убить меня становится мягко говоря – задачей очень и очень сложной. Я пока не трогал крестраж Тома – он, кстати, если верить моим наблюдениям – составляет меньше одной двадцатой от его души. Примерно столько же я отделил от себя. Но я обнаружил другое свойство протокрестража, и очень ценное.

– Какое? – спросил Дамблдор.

– Так как душа цельная, а разделение её магическое – то протокрестраж это кусочек моей души, через который я могу смотреть, если использовать некоторые духовные практики – смотреть, слушать, ощущать мир – и даже направлять магию через него. Протокрестраж это нечто вроде устройства защищённой связи, я могу общаться с Шэр мысленно, используя лёгкую ментальную речь, и направлять свою магию через кольцо у неё на пальце – даже если она не знает нужных заклинаний. Это канал, через который я могу направлять свою магию вовне за тысячи миль отсюда.

– Как интересно, – задумался Гилдерой, – Очень интересно.

– Звучит малопонятно, – вмешался Сириус.

– Вполне логично, – поддакнула Андромеда, – так ты можешь достать эту гадость из своей головы?

– Если она имеет те же свойства, что и мой протокрестраж – то получается, Том может смотреть через меня и возможно даже применять магию или влиять на меня. Я изолировал его с помощью окклюменции и духовного развития, подавив крестраж во мне.

– Реддл искучный легилимент, Гарри, – предупредил его Гилдерой, – и он сумеет проникнуть в твой разум, рано или поздно.

– Не беспокойтесь, сэр, я уверен, что от крестража можно избавиться. А вместе с ним и от влияния Реддла. Хотя это будет опасно, – нахмурился Гарри, – я хочу избавиться от него этим летом и предпринял все возможные меры предосторожности.

– Всё равно, умереть – это как-то… Страшновато, – поёжился Сириус, – ты безбашенный, парень. А какие другие способы?

– Развитие духовной силы до предела, – вмешался Локхарт, – с помощью моей методики Гарри уже развился до пятого уровня по китайской терминологии, и можно дойти до десятого – это позволит подавить крестраж своей духовной силой и уничтожить его в себе. Реддл силён, но он вряд ли достиг предела человеческих возможностей.

– Развитие духа не так просто, как кажется, – туманно ответил им Дамблдор, – Это долгая практика.

– При наличии источника магии – это гораздо быстрее, особенно если использовать одну тайную методику, которую я разработал на основе китайских техник, – тут же хвастливо заметил Локхарт.

– Китайцы ни с кем не делятся своими секретами, Гилдерой.

– Верно, и я не исключение – поэтому методику – разработал я! Гарри сможет относительно быстро развить свою духовную сферу – до пределов человеческих возможностей – это даст ему возможность развивать таланты крови и сделает значительно сильнее как волшебника и значительно более обучаемым.

– Ну не знаю, не знаю… – подумал Дамблдор, – но убивать себя – это большой риск, и хотелось бы избежать этого. Насколько надёжно ты подавил крестраж?

– С помощью окклюменции и духовной силы полностью его изолировал. Защита глухая, так что взламывать там нечего – он отделён от моей духовной силы и заперт. Но это только временная мера – если Том станет сильнее – он сможет сломать защиту.

– Тогда разумнее будет избавиться от него, – кивнул Дамблдор, – я не нашёл подходящих способов сделать это, прости старика… С тёмной магией я не связываюсь, ну а развитие духовных сил – это больше азиатские практики, и они требуют огромных вложений магии, и очень много времени. Очень. Десятки лет.

– Несколько моих изобретений компенсируют это, – уверенно сказал Локхарт, – иначе как вы думаете, я смог развиться до своего уровня?

– А вы?... – Дамблдор посмотрел на хвастливого профессора.

Локхарт улыбнулся и убрал сдерживающие факторы своей духовной силы. И в ту же минуту все за столом почувствовали огромное давление, словно они погрузились на дно озера – стало тяжело дышать, магия вокруг взвилась, поднялся лёгкий ветерок, духовная сила обрушилась и фигура Локхарта стала выглядеть уже не такой смешной – скорее очень пугающей и солидной – словно свет в комнате притух, оставив только его фигуру освещённой, и в следующее мгновение наваждение пропало. Духовная сила исчезла, а Локхарт всё так же глупо улыбался.

– Вот так, да…

– Силён, – продышался Дамблдор, – не в мои лета подвергаться такому давлению.

Локхарт был чрезвычайно сильным волшебником.

– Не прибедняйтесь, вы неплохо развиты. А вот мистеру Поттеру всё ещё предстоит.

– Профессор, – Гарри продышался, утирая пот, – не надо так больше, это было страшно!

– Хорошо, не буду. Ну что ж, самое время посмотреть, Гарри, чему ты научился в своей америке! Как насчёт небольшой дуэли? Скажем… с Нимфадорой?

Тонкс дёрнула щекой.

– С ним?

– А что тебя смущает? Гарри мой ученик, и очень прилежный. Да ещё и тренировался целый год самостоятельно.

– Хорошо, профессор, я покажу, что умею. Мисс Тонкс?

– Махач! – объявил Локхарт, – пойдёмте во двор!

Все вышли – Нимфадора встала напротив Поттера, вынув свою палочку, с которой уже сняла иллюзию того, что это палочка Гарри. Гарри же спокойным шагом прошёл дальше и встал в пол оборота к Нимфадоре. Удобная поза для защиты, атаки и ухода с линии огня.

– Начали!

И оба атаковали – быстро и невербально – Гарри совершил несколько текучих движений, соединяя воедино несколько заклинаний и двигаясь гармонично с движениями палочки – послав в Тонкс сразу три заклятия.

Тонкс делала примерно то же самое – её стиль тоже был основан на стиле Блэков, и она послала три заклятия – экспеллиармус, инкарцеро, петрификус.

Гарри выставил протего на мгновение и уклонился от лишних заклинаний, начав атаковать яростно и технично. Он учился в США – наблюдал за тренировками студентов, он спарринговался с Джимом и с другими ребятами с факультета – которые очень хотели узнать, что за стиль он тренирует. И Гарри набрался опыта в спаррингах – теперь он действовал решительно и уже имел опыт дуэлей – новые лучи заклятий полетели с его палочки в сторону Тонкс, та отбивала их протего и принимала на палочку – ловя с помощью выпуска энергии палочкой и отбила два заклятия обратно. Поттер старался изо всех сил – и двигался ещё плавнее и быстрее – он посылал в девушку вереницы заклинаний, одно за другим, при этом уклоняясь от её магии и тщательно следил за запястьем оппонента – которое давало понять, какую магию и куда она пошлёт – это значительно упрощало уворачивание. Гарри применил простой, но эффектный приём – солем – заклятие вспышки – на мгновение ослепил Нимфадору, сбив её прицел, он воспользовался тем кратким мгновением, пока она потеряла его из виду и рванул в сторону с помощью другого заклинания – левитации, наложенной на свою одежду, что позволило ему быстро двигаться и не упасть, и применил трансфигурацию – превратив садовый стул в собачку. Собачка тут же бросилась на Нимфадору и, следуя заложенной программе, укусила её за попу. Нимфадора взвизгнула от боли – и палочка вылетела из её рук – она, пытаясь поймать Поттера зрением – упустила атаку сзади и дезориентировавшись – потеряла инициативу и была тут же обезоружена.

– А это почти запрещённый приём – кусать девочек за попы, – сказал Локхарт, – но вижу, слишком аппетитно для мистера Поттера.

Сириус заржал, потому что Нимфадора резко покраснела, а Андромеда недовольно на него посмотрела.

– Неплохо, неплохо, – прокомментировал Блэк, – кое-что вы правда умеете. Только стиль Гарри я не узнаю – это стиль блэков и что-то ещё…

– Глубокая модификация его, – сложил руки на груди Локхарт, – За моим авторством.

– А ты его откуда знаешь?

Суть разговора была понятна всем – Блэки колдовали не так, как учили в учебниках. Они соединяли движения и колдовство, сочетая движения палочкой и собственные – поэтому стиль Блэков был узнаваем и считался опасным – и все Блэки были хороши в дуэлях.

– Кое-что сам подсмотрел, кое-что Нарцисса подсказала, – помахал рукой Локхарт, – ничего особенно сложного на самом деле. Гарри, ты отлично справился – и вижу, времени в америке зря не терял. Регулярно тренировался?

– Постоянно, – кивнул Поттер, которому ежедневные тренировки стали привычны – он тренировался не меньше, чем студенты факультета вампуса – которые любили дуэли.

– Кажется, дождь начинается. Все в дом!

* * * * * * *

_________

Разгромные статьи в Ежедневном Пророке были выпущены сразу же, как только закончилось совещание. Редактор ЕП понял, что ветер дует не в сторону министра Фаджа – поэтому лояльность лично Корнелиусу была поставлена под сомнение.

В связи с этим в редакции пророка случился большой разговор на тему – удержится ли Фадж у власти – и большинство склонилось к мысли, что нет. Он был обвинён по серьёзным уголовным статьям – и сейчас формально сохранял пост министра – но по факту Корнелиус Фадж уже тонул. Его карьера тонула очень быстро – а вместе с ним и карьера Бартемиуса Крауча.

Никому не был нужен лично Блэк и его права – дело было в другом – Корнелиус и Барти покусились на права старых чистокровных родов, права, закреплённые в хартии визенгамота – и которые обеспечивают им привелегии. А это уже было попыткой государственного переворота – диктатуры министерства. Поэтому визенгамоту пришлось срочно что-то решать.

Не одним днём, но одной-двумя неделями точно – Корнелиус тонул, и всё из-за Блэка. Точнее, из-за того, что попытался сожрать, используя предрассудки и пропаганду, чистокровную семью – не сам, конечно – с подачи других людей – но попытался.

* * * * * *

________

Гермиона Грейнджер была раздосадована, получив от Уизли письмо с ежедневным пророком. Гарри их обманул! Обманул и уехал – а весь год с ними была Нимфадора Тонкс, а не Гарри!

Девушка корила себя – она разозлилась на Поттера – тот был… невыносим. Он устроил такое – и обманул её! Мог бы сказать!

Лето, впрочем, продолжалось – и Грейнджеры не смогли взять отпуск и уехать на море – поэтому Гермиона была предоставлена сама себе и дом был в её распоряжении. Девушка начала откровенно скучать – читать книги и делать домашние задания? Это можно сделать за неделю – что она и сделала – книг по магии у неё лично было немного, и она их читать не стала – переписывалась с Роном Уизли, своей совы у неё не было, поэтому ответ она могла послать только с Сычиком.

Пока, наконец, она не получила приглашение от Рона в Нору. По простой причине – ей надоело сидеть дома, а у Рона было достаточно места, и ещё одного жильца Нора выдержит без проблем. А ещё – это было невыносимо скучно – в мире маглов. Телевизор Гермиону не радовал. Видеокассеты с коллекцией Доктора Кто были просмотрены трижды, все до единой. То же касалось видеокассет с боевиками, и даже одной кассеты, которую Гермиона однажды нашла в видеомагнитофоне родителей – и тогда прошла экспресс-курс полового просвещения. Лицо её пылало как александрийский маяк, но Грейнджер было интересно.

В её возрасте интересоваться мальчиками нормально, – убедила она себя, поглядывая на Поттера. Который казался ей симпатичным – а в этом году он был особенно учтив, внимателен, и Гермиона надумала невесть что – но оказалось, её надули! Это была девушка!

Впрочем, Гермиона смущаясь, признавала, что Поттер в исполнении Тонкс был даже лучше оригинала. Для неё, по крайней мере.

До дома Уизли они добирались на Ночном Рыцаре. Стоимость поездки на волшебном транспорте была высока – но аппарировать девушка пока не умела. Она собрала все свои магловские одежды, не забыла палочку, посмотрелась в зеркало – из зеркала на неё смотрела взъерошенная девушка лет четырнадцати-пятнадцати, с уже весьма и весьма ярко выраженными чертами женщины – это она посмотрела на свою грудь, которая за последний год не только начала бурно расти, но и выросла круглой и приятной на ощупь. Грейнджер придирчиво осмотрела лицо, поморщилась, оценила вид сбоку, и удовлетворившись тем, что фигура у неё хорошенькая – решила пойти к Уизли.

Рон – был последним из тех, кто её бы заинтересовал в романтическом плане – он был неряхой, он был простодушным до анекдотичности, парнем, и маменькиным сынком, но тем не менее, Рон был другом, и дорогой в волшебный мир. Гермиона оделась, надела кроссовки, которые ей только недавно подарила мама, и поцеловав Элизабет Грейнджер, вышла из дома.

Вызвать автобус и отправиться до Дырявого Котла – было недолго. Прежде ей нужно было обменять двести фунтов, выданных отцом, на галеоны, сикли и кнаты – магловские деньги не принимал ни один волшебник, потому что их можно было легко подделать с помощью магии. Подделать не только трансфигурацией, но и многими другими способами – гоблинов провести трудно, практически невозможно – а вот маглов – легко. Поэтому Гермиона вывалила остатки волшебных денег из небольшого мешочка и заплатила два сикля за поездку до Дырявого Котла – и вцепилась в поручень. Вовремя – автобус стартовал так резко, что она чуть не улетела.

Кондуктор помог ей сгрузить вещи и Грейнджер, с дёргающимся глазом, поблагодарила его.

Отец мог бы довезти её сам – более того, девушка могла сама доехать на метро до ближайшей станции и дойти до дырявого котла ногами – это было несложно – но при всех своих минусах и дороговизне – Ночной Рыцарь – это было быстро. Очень. А она не хотела просить отца подвозить её, хотя тот и хотел помочь – Гермионе втайне хотелось поскорее прикоснуться к волшебному миру.

Девушка отряхнула свою одежду, поправила джинсовую куртку, писк моды девяносто четвёртого года, и вошла в паб. Прошла его насквозь, таща за собой чемодан, и сама вышла на Косую Аллею. Ей всегда было интересно – вот те люди, которые сидят в пабе и мгновенно пырятся на любого вошедшего – они что, сторожевые псы, или им кто-то денег должен, или что? Это невежливо, как минимум.

Впрочем, неприятные ощущения от уставившихся на неё волшебников быстро прошли – когда она получила в Гринготтсе галеоны, горсть серебра и горсть медных монеток, и поблагодарив гоблина, пошла к камину прямо в банке.

В Гринготтсе был камин – такой серьёзный банк мог себе позволить принимать клиентов не только через главный вход, но и через каминную сеть – было бы странно, не будь главной транспортной артерии волшебников в единственном волшебном банке. Гермиона вошла в камин и вскоре вывалилась в Норе, не удержалась, запнулась о чемодан, и упала.

– Кто к нам пришёл?

– Это Гермиона! – тут же прибежала Джинни Уизли. Девушка подала руку и помогла Гермионе встать, – Привет, – Гермиону тут же обняла рыжая бестия.

– Привет, Джин, – у Гермионы защекотало в носу от запаха духов, или чем там пользуется Джинни, – Ну как вы тут?

– Отлично! Рон уже тебе написал радостную новость?

– Про чемпионат? О, да. Я уже зашла в Гринготтс и обменяла карманные деньги от родителей. Должно быть, они понадобятся.

– Да, но не беспокойся – мы всё организуем! Палаточный лагерь уже неделю там стоит.

– Неделю?

– Чемпионат мира – это не маленькое событие, – к ней внезапно вышла Молли Уизли, – привет, дорогая, – она так же приторно обняла Гермиону, и отстранившись, посмотрела, – ох какая ты большая выросла, все парни наверное за тобой уже поглядывают?

Гермиона порозовела.

– Мам, хватит дразнить Гермиону, – Джинни выхватила руку Гермионы и вытащила её из хватки матери.

– На чём я остановилась? А, да, чемпионат мира длится две недели – и соревнуются десятки команд со всего света. Волшбеники уже давно построили палаточный лагерь – но мы поедем только на финал чемпионата.

Гермионе не был интересен Квиддич – она очень плохо умела летать на метле, и если бы Гарри и Рон не играли в команде – вовсе не интересовалась бы этой игрой. Но вот перспектива посетить огромное волшебное мероприятие, которое пройдёт в Англии – что редкость, была для неё очень привлекательной. Гермиона была рада компании.

– А где Рон?

– Ронни в саду, может, и вы пойдёте?

– Мам, я покажу Гермионе комнату сначала. Дай ей отдохнуть.

– Конечно, конечно.

Джинни утащила Гермиону наверх, в её комнате поставили вторую кровать, которую она и предложила подруге.

– В тесноте, да не в обиде.

– Здесь замечательно, – Гермиона села на кровать, – учитывая любовь вашей семьи к квиддичу – представляю, в каком они возбуждении.

– Возбуждении? О нет, это не возбуждение – они давно сошли с ума! Кстати, Гермиона, ты как после новостей о Гарри?

– Э… – Гермиона смутилась, – что он это на самом деле она?

– Тонкс, – нахмурилась Джинни, – то то я смотрю, Гарри какой-то не такой был весь год!

– Ну да, я тоже была удивлена.

Джиневра посмотрела на Гермиону оценивающе, думая, нравится ей Поттер, или нет. И спросила в лобовую:

– Тебе нравится Поттер?

– Ась?

– Ну, как парень, конечно, а не в целом.

Гермиона почувствовала, что её лицо словно чашка, в которую налили крутой кипяток, и тонкие фарфоровые щёчки мгновенно раскалились.

– Гарри? Джин, не говори глупостей.

– А! Покраснела, покраснела, – рассмеялась Джинни, смущая Гермиону ещё больше.

– Это от твоих прямолинейных вопросов! – сказала Гермиона, нахмурив брови, – Нельзя же так в лоб.

– Я не лезу особо, просто интересно, кто как определится. Давай бросай вещи и пойдём уже из дома – душно.

* * * * * *

________

– Почувствуй силу, Люк! – проговорил Гилдерой Локхарт, взмахивая рукой, словно джедай.

– Профессор, это уже не смешно, – Гарри потирал зад, в который прилетело жалящие заклятие.

– Ну так это основа основ, – Локхарт открыл глаза и улыбнулся.