Прошу прощения за задержку - некоторое время было не до проды. Надеюсь это компенсировать в будущем.
ВК-версия тут:
________________
И времени не стало от слова совсем. График мой и без того плотный, теперь напоминал распорядок в армии – причём к последнему я был более-менее привычен. В девять утра начинались занятия в Юэй, в три часа заканчивались и в четыре – начинался рабочий день в агентстве Ночноглаза, который уже длился до десяти вечера.

Но я не один такой – потому что так у всей группы студентов. Выйдя утром из своей комнаты и спустившись на первый этаж, я обнаружил там половину класса – Урарака сидела, сгорбившись, Ашидо очень импульсивно что-то доказывала остальным девочкам, Виагрик лежал на диване и поглядывал на Ашидо. Последняя не то чтобы его не видела – просто игнорировала. Электроник пытался с помощью своей причуды освоить гальванизацию. Получалось у него так себе.

Птиц по понятным причинам отсутствовал – он устроился на подработку к Ястребу – а тот утащил его прочь, на самый юг Японии.

Ребята делились своими историями с практики у героев. Все получили приглашения от разных агентств – не обязательно знаменитых, но этих самых агентств так много, что подействовал типичный армейский принцип – если увидел солдата без работы – его тут же надо занять чем-то. По барабану чем. Это, кстати, вынуждало солдат уметь изображать бурную деятельность, чтобы не запрягли во что-нибудь ещё. У офицеров это имело название «высокая штабная культура». Бывало наш подпол бегает по штабу с папочкой ярко-красного цвета, на которой там что-то написано интересное – у него как-то спросили – что в папке. А там ничего – просто ничего. Вот это у мужика была правильная культура – на перекур идёт, ему навстречу полковник – и не докапывается – видит человек по делу идёт, с папочкой.

Сегодня день был свободный – занятий не было, выходной, поэтому многие расходились кто куда – всем надо работать. Так как школа-интернат, то дома никто не ночевал, после работы героев все возвращались в общежитие школы – таковы правила. Я сверился со своим графиком на сегодня. Вчера я снова был на ТВ – на этот раз поговорили с героями не про политику, а про жизнь героев – это было куда более интересное шоу, на котором я мог не сверяться с темниками, подготовленными пиар-отделом, а просто разговаривать на импровизации от себя, да ещё и пришли несколько ранее со мной не знакомых героев, и мы обменялись кое-какими мнениями о том, как сейчас в Юэй жизнь, как проходит процесс, и тому подобное. Телешоу пошло в эфир вскоре после записи.

Утром был повтор – и его сейчас крутили по телеку по японскому аналогу первого канала – NHK. Вообще-то есть специальные телеканалы для героегиков – Оллмайт-ТВ, например – там круглосуточно крутили разного рода геройские новости и телепередачи – но мои маркетологи-пиарщики сказали мне по секрету, что смотрят такие каналы только гики, которые по определению настроены на героическую волну – тогда как выступление на NHK с точки зрения пиара стократ ценнее и значимее. Это примерно как по нашему российскому телевидению вместо какого-нибудь спортивного кабельного канала выступить сразу на главном федеральном – совершенно другая аудитория и совершенно другой её охват, как и совершенно другой уровень.

Ну и подбор информации у них своеобразный – не такой как на геройско-гиковских каналах – тут не интересовались тайными подробностями жизни героев и прочей желтухой.

– А ты сегодня занят?

– Да. А что?

Момо появилась рядом со мной неожиданно.

– Сегодня прилетает папа – я отпросилась у начальства и поеду его встретить, – пожала она плечами, – он ненадолго вернётся, на пару дней, и снова улетит.

– Какие-то дела с бизнесом?

– Именно. Он в последнее время очень европеизируется.

– Я не думаю, японец остаётся японцем, – покачал я головой.

– В каком смысле?

– Японцы как-то очень странно воспринимают европейскую культуру, я это заметил. Как разновидность японской – в японской, и более общё – азиатской культуре, образ и действия имеют ритуальное, почти сакральное значение. Иерархия, конкуренция, соблюдение правил. Их непоколебимость. Поэтому она цепляется за внешние признаки, такие как одежда, письменность, этикет, и прочие отдельные факторы. Европейское мировоззрение – построено на базовых принципах превосходства морали и здравого смысла. Так что, когда японец перенимает европейскую культуру – это выглядит даже немного забавно.

– Никогда об этом не задумывалась. И возможно ты даже прав, тебе так не нравится увлечение отца?

– Я его не критикую, боже упаси. Просто обращаю внимание на то, что увлечение европеизацией для японца странно и нелогично.

– Люди вообще нелогичные и странные, тут ничего не поделать. Почему это тебя так задевает?

– Основная часть моего менталитета восточноевропейская, а не японская, я ставлю мораль на первое место, здравый смысл на второе, а соблюдение каких-то ритуалов в ней вообще отсутствует. Поэтому японец, который увлекается внешними признаками, выглядит довольно забавно.

– Слышал бы тебя отец… Ты не хочешь сходить со мной в аэропорт?

– Самому лезть в пекло?

– Ну… – Момо пожала плечиками, присев на подлокотник кресла, – это нелогично, конечно, но почему бы и нет. У меня нет близких друзей, кроме разве что тебя – школьные подруги не в счёт, прислуга тем более. Да и то факт нашей дружбы несколько под вопросом ввиду её половой основы.

– Тут ты права, – я обнял её за талию и сдвинул к себе на колени, вызвав порозовение щёк, – ладно, сходим к твоему папе, нельзя вечно бегать от Тайсё. Может быть он уже остыл и одумался.

Сказать что этот жест вызвал волну жгучей зависти со стороны виагрика – значит ничего не сказать, он просто окаменел от недовольства. Как и несколько других парниш из нашего класса – кроме Киришимы. Японцы обычно очень индивидуальны и соблюдают личные границы. Момо удобнее устроилась, поёрзав своими нижними девяносто по моим ногам.

– Тогда поехали. Хотя постой – тебе же нужно идти на практику?

– Практика начинается в четыре часа.

Момо задумалась. Судя по всему, на неё напало новое желание немного восстановить наши отношения и она явно не знала как подойти повежливее. Самые странные отношения – как холодная война. Вроде не горячая и активная, но определённо есть. Однако, считать что Момо предсказуема и обыкновенна было бы неправильно – нельзя точно сказать что у неё на уме.

– Я вызову машину к академии. Если ты не против, конечно. И вообще, Сато, мне в последнее время что-то грустно, ты совсем не обращаешь на меня внимание. У тебя есть девушка? – она с прищуром на меня посмотрела, – это Тору, да?

– Что? Нет, Тору тут не при чём.

– Ты уделяешь ей особо много внимания, в тренировках и помощи.

– Потому что у неё очень полезная причуда.

– А я думала она тебе нравится.

– Не без этого немного, но не настолько же. Когда прилетает этот неугомонный?

– Через полтора часа. Машина ждёт.

– Давненько я не ездил пассажиром, – задумался я над этим фактом, – полтора часа – уйма времени. Может заедем куда-нибудь позавтракать?

– Хорошая идея, – Момо даже слегка порозовела, – чур я выбираю место.

* * * * *

Спиной чувствовал зависть мальчишек из класса, когда выходил – Момо приоделась по случаю встречи родителей, и мы покинули всех, махнув на прощанье рукой.

Сразу как за нами закрылась дверь – начали обсуждать и перемывать косточки – обсуждать личную жизнь своих одноклассников, правда не слишком явно – особенно бесился Виагрик, ему просто ножом по сердцу что не все девушки мира его. По моему, Урарака посмотрела с завистью – потому что Изуку как нетрудно догадаться – слишком тормознутый. Мы уже год рядом – а он ничего не предпринял, и даже наоборот, подтормаживает. Можно было бы отбрехаться, мол у мальчика нет карманных денег, чтобы огуливать девушек по ресторанам – но нет, Тошинори его содержит, а сам Тошинори состоятельный человек, плюс он должен получать зарплату от агентства, небольшую, но ощутимую. Дело не в невозможности – возможностей хоть отбавляй.

– О чём ты так задумался? – Момо тронула меня за руку.

– О романтических отношениях и свиданиях.

– От тебя ли слышу? – возмутилась она.

– Представь себе. Правда я думал об Урараке и Изуку – по моему, всё тормозится на том, что Изуку просто тормоз и стесняется, а Урарака слишком стесняется его подтолкнуть.

– А, ты об этом… – она грустно вздохнула.

– А ты о чём подумала?

– Да ни о чём.

– Ну не ври так очевидно. Я не хочу тебя обижать, если тебе хочется немного ванильной романтики – почему бы и нет.

– Я её на дух не переношу, – честно ответила Момо, – все эти глупости и показушные сюсюканья, изображение из себя святой невинности и горделивой принцессы, распушение хвостов и прочие глупости. И хотя начало очевидно – но вот продолжение как правило уныло.

– Стандартное, почти скриптовое, поведение по алгоритмам во время ухаживаний, обычно регулируется биохимией, влияющей на поведение в этот период, окситоцин, дофамин и серотонин. Все три действуют как наркотические вещества, которые стимулируют организм к размножению, влюблённости и привязанности. В силу того, что у меня отсутствует биохимия, я не подвержен данному поведению.

– Как будто у тебя не может быть привязанностей.

– Могут быть. Но не биохимические, которые запрограммированы в организме. С одной стороны это удручает, с другой – радует, что это не реакция организма. Тем не менее, я чувствую привязанность к тому, что не одинок – мне скучно и грустно быть одному.

– Поэтому ты думаешь о других? Какое тебе дело до отношений Урараки и Изуку?

– Они чужие люди, по идее мне вообще никакого дела не должно быть. И… почти нет. Я просто задумался, почему для нас это легко, а вот для них сходить на свидание – это такая невыносимо тяжёлая вещь?

– У них специфичные отношения, с культурными особенностями. Они просто воспитаны одиноко и единственные дети в своих семьях – поэтому не такие социальные как другие.

– Но у меня тоже нет братьев и сестёр, и у тебя тоже.

– Плохой пример.

Мы по пути сели в большой роллс-ройс. Новенький автомобиль этого модельного года – можно сказать – самый пик моды. Я как джентльмен открыл даме дверь и преодолевая небольшое сопротивление внутри, сел следом за ней, на заднее сидение. Здесь было уютно.

– Лучше твоего минивена? – Момо закинула ногу за ногу, – Поехали в ресторан.

Водитель – был молчалив и небыстро поехал.

– Что, здесь нравится больше, чем в твоём минивене? – спросила она, глядя как я оглядываю салон. Как и обычно, машины этой марки скорее роскошные кареты на колёсах, созданные исключительно для пассажира, а не для водителя.

– Ну не сказал бы. В моём минивене есть порт дронов, оснастка, и сзади место под мотоцикл. Хотя я последнее время езжу на специально созданном бронеавтомобиле – минивен очень хрупкий, а профессия героя очень опасная.

– Как я запамятовала, – потёрла она лоб, – тебе нравятся утилитарные автомобили.

– И ретро. Ты была у меня в гараже?

– Пару раз, кажется. Я видела твою коллекцию.

– Я продал большинство из них. А так же бывшую яхту и ещё кучу всего, вплоть до картин. Спасителя даже продал – не особо то он мне и понравился. Главное, что про это написали газетчики и сообщили все телеканалы – остальное мне не важно. Репутация, мне нужна была только репутация. Ну и я на них отмыл под три миллиарда долларов без проблем – и никто не упрекнёт меня в неуплате налогов и неизвестном происхождении средств – изначально все суммы сделок тайна ото всех. Я внимательно проследил, чтобы никто не зафиксировал эту информацию.

– Хитро придумано. Купил-продал, в плюсе остался. О фонде всемогущего не слышал только глухой, как и о твоих картинах – это же надо было так нашуметь.

Она права – на этих картинах в интернете и телевизоре мне сделали имя – причём вполне узнаваемое. Герой это конечно герой – он известен как герой – это одно, но когда журналисты мал-мала заметили, какие невероятные вещи у меня есть и прорвалась информационная блокада, люди «внезапно» заметили – о! Так есть же такой парень! Он тут то картины супердорогущие покупает, то ещё что, и вообще, ещё и в Юэй учится и герой даже профессиональный.

Герои в поиске внимания публики не чураются ничего – и в рекламе снимаются – если это даёт какие-то денежки и популярность, узнаваемость. Я же сумел сделать себе имя примерно как у абрамовича с его челси – какая-то такая супердорогая абсурдная покупка, которая в итоге делает человеку известность и узнаваемость. В целом, я бы сказал так – меня начали замечать – до этого широкие массы населения… Раньше тоже замечали моё существование, но как примечательного человека – одного из многих примечательных людей. Оллмайт-тв – канал с разного рода геройскими новостями, уделял внимание моим девочкам-андроидам и работе агентства – и то вскользь. Так, чтобы в лицо узнавали на улице прохожие – пока ещё не было. Но справедливости ради – в лицо разве что узнают своих, районно-региональных героев, или большую десятку, или такие гики как Мидория, который зазубрил биографии всех героев и фанатеет от них.

Но мои пиарщики работали над разноплановым образом – они решили, что если ограничивать мой имидж только деятельностью героя – то это будет очень узконишевая популярность, и поэтому посоветовали жахнуть что-нибудь такое, шумное, но не одноразовое. В этом свете произошедшая сделка по картинам подошла как нельзя кстати.

Водитель привёз нас в один из центральных районов Токио. Я тут заметил, что в Токио хоть и есть центр города – но он очень невыражен – хорошие рестораны, дома, заведения, могли располагаться почти где угодно, кроме окраин. В центральных районах как правило было много высотных зданий – небоскрёбов, и просто высоток – тогда как обычный город был четырёх-пятиэтажным, а жилые районы – в два этажа, как правило.

Вот зажрались буржуи – мне аж неловко – почувствовал себя золотой молодёжью, входя в этот большой отель с рестораном наверху. Про то, что здесь убранство и что-то по богатому – я промолчу, мне просто неприятно чувствовать себя золотой молодёжью, эдаким сторонником дешёвого лоска. Дорогой шик по моему мнению – это моя новая мобильная платформа, которая стоила в рыночном эквиваленте почти как целый промышленный концерн, а здесь…

А здесь с одной стороны – дико дорого по сравнению с тем, к чему я привык и с чем сталкиваюсь регулярно – к обычной жизни, обычной еде и так далее – насколько я успел узнать, идя под ручку с Момо, сюда просто так не попасть и средний чек под десять тысяч долларов – с другой стороны – если подумать – то, чем я занимаюсь, особенно в сфере науки – намного дороже обходится в плане затрат. Настолько дороже и настолько выходит за рамки этого всего, что это всё начинает казаться дешёвыми понтами, мол, у меня есть там какие-то шмотки дорогие, завтрак за десять кусков, ройсройс за миллион с лишним – но на деле это всё дешёвые понты. Дешёвые и понты, потому что чистый убыток без каких-либо плюсов – а дешёвые потому, что это больше, чем тратит человек, который тратит разумно и на фоне бытовых трат обывателя это «дорого-бохато». Но если сравнить даже с примитивными тратами на реальном производстве – это всё кажется таким незначительным. Тут недавно группа разработки пришла, которая занималась авиадвигателями на аккумуляторах моей конструкции – попросили двести шестьдесят миллионов на разработку. И это ещё очень простенькая штука – для сравнения, пассажирский авиалайнер стоит около ста миллионов. И мне пришлось оплатить покупку трёх авиалайнеров, плюс затраты на разработку, без учёта стоимости материалов и техники, которую я предоставил разработчикам. Итого полмиллиарда долларов. И это… нормально, эти деньги не пустая трата – они вернутся в виде прибыли или отрицательного результата – что маловероятно.

Каждая курица, которая снесла яйцо, орёт так, будто снесла целую планету, но у неё то хоть мозги куриные.