Однажды к нам в гости приехала мамина сестра с сыном, нашим двоюродным братом Димкой. Мама и тётя затеяли готовить всякое на ужин, а нас выперли на улицу, чтобы под ногами не путались и разговоры не слушали.

— А я без рук на велике могу ездить, — сказал мой брат и тут же продемонстрировал навыки на своем «Уральце».

— Я, наверное, тоже так могу, не пробовал ещё, — сказал Димка. Взял велик, сел и уехал, скрывшись за углом. За руль при этом он держался крепко.

 Мы с братом побежали следом, посмотреть, как у него получается. Долго бежать не пришлось. Из-за угла донесся раскатистый рёв. Вскоре появился и источник звука. Димка шел пешком, держа перед собой ладони и с ужасом глядя на них. При этом он выл басом на одной унылой ноте.

— Упал, да? Сильно больно? — спросил брат.

— Не-э-э-э, не бо-о-ольно, — проревел Димка. Ладони у него были в крови и мелких камушках.

— А чего тогда?

— Мне руки топором отрубят щас!!! — представив эту перспективу, Димка залился слезами пуще прежнего. Брат за это время сбегал и привел брошенный в кустах велик.

— Кто отрубит? — спросила я, вспомнив, что у сарая лежат колун и обычный топор. Но папы нет дома, и рубить некому.

— Врачи отрубят!

— Почему? — не поняли мы. — Они же, наоборот, пришивают всякое.

— Да вот же, грязь в кровь попала, теперь будет заражение крови, руки сгниют, и я умру. А чтобы не умер, надо скорее руки отрубить, — выпалив все это, Димка снова принялся плакать.

Мы с братом переглянулись. О такой ужасной перспективе мы никогда не думали, хотя падали локтями и коленями до крови не раз. Но, может, у Димки кровь другая, в неё быстрее микробы попадают.

— Иди скажи маме, пусть папе позвонит, он придет и отрубит, — поручил мне брат.

Я бросилась домой:

— Мама, звони папе скорее! — закричала я, вбежав в кухню. — Димке надо быстрее руки отрубить, чтобы не сгнили. Он с велика упал, в кровь грязь попала, руки гнить начали.

Мама с тётей резали в два ножа салат и так с ними и вышли на улицу. Димка уже не плакал, брат лил ему из лейки на ладони, крови и грязи не было, только ссадины.

— Что ты тут устроил, Дмитрий? — строго спросила тётя. — Ну-ка, дай посмотрю!

Димка поднял глаза на двух женщин с ножами, у него снова потекли слёзы, и он закричал на всю улицу:

— Не надо мне резать руки, мама, пожалуйста, уже всё прошло! Уже нет заражения! Не режь мне руки, мама!

Было слышно, как домах поблизости зашевелились, прислушиваясь к крикам, большие уши соседей.

 

Димке залили ссадины перекисью и замотали бинтом. И уже через полчаса он вполне прилично умел ездить на велике без рук, хотя ему их и не отрубили.